Страница 2 из 3
Вдох – выдох, и я медленно, но все же прихожу в себя, выныривая из прострации и тут же окунаясь в звенящую ночную тишину. Она окутывает меня, заставляя задуматься над реальностью звонка. Вновь падаю на подушку, натягивая край одеяла до самого лба. Закрываю глаза, в надежде спокойно проспать еще пару часов, до того, как прозвенит будильник.
Но не успеваю даже сонно вздохнуть, как трель с удвоенной силой врезается в мое сознание. И как подтверждение, что все же это не сон, раздается еще и раздраженный стук недовольной соседки в стену. Бабуля – божий одуванчик, а слух у нее удивительным образом только ночью становится чрезвычайно чутким. Зато днем, когда она садится за просмотр очередного сериала, его вместе с ней слушает весь подъезд.
Недовольно морщусь, откидывая одеяло и спуская босые ноги на холодный пол. Поежившись от резкого контраста температур, накидываю халат, прячу ступни, уже успевшие подмерзнуть, в большие и теплые тапочки. С трудом переставляя ноги, бреду к входной двери. В голове нет ни одной мысли о том, кого это нелегкая принесла в столь ранний час. Но, судя по тому, что звонок так и заливается противной мелодией, этот кто-то очень нетерпеливый.
Послать бы его лесом и зарыться вновь в кокон одеяла, оставленный на кровати, да досматривать сны. У меня и без того чумное состояние, а еще сутки в поезде трястись, там я вообще спать не смогу.
– Да иду я! – нервно вздыхаю, проходя по прихожей.
Щелкаю по выключателю, и бра на стене вспыхивает теплым светом, не бьющим по глазам, но мягко разгоняющим темноту. Замираю около двери и, привстав на носочки, заглядываю в глазок, силясь рассмотреть в полумраке подъезда непрошеного гостя.
Сердце пропускает удар, ухая вниз, а затем взмывает вверх, трепеща пойманной плашкой и с размаху врезаясь в грудную клетку. Пальцы дрожат от нахлынувших эмоций, а лежащая на тумбочке связка ключей выскальзывает из них, когда я пытаюсь ее подхватить, стремясь поскорее впустить желанного визитера. Металл звонко клацает по полу, а я, чертыхаясь, подбираю их и спешу наконец-то отворить дверь.
– Кис, ну ты чего так долго?! – В квартиру вместе с морозной свежестью входит Стас, возмущенно бубня: – Я уже думал, весь подъезд перебужу! –отчитывает он меня, сбрасывая с правого плеча лямку дорожной сумки, и та с легким шорохом падает на пол.
– Привет, – шепчу я охрипшим голосов. – Ты как здесь? – неверяще смотрю на него, а на лице расплывается блаженная улыбка.
– В смысле?.. – Он хмурит брови, снимая куртку и скидывая ботинки. – Ты не рада, что ли?
Рада! Рада! Я чертовски рада!
Но произнести вслух ничего не получается, эмоции бурлят во мне, мешая здраво мыслить и вразумительно изъясняться. И все, что я сейчас могу, это шагнув к нему навстречу, обвить руками его крепкую шею, с размаху уткнувшись носом в тонкую ткань свитера, плотно обтягивающего грудь. И именно это я и делаю, прикрывая на мгновение глаза, вдыхаю родной аромат. Боже, как же я по нему соскучилась!
Где-то в районе солнечного сплетения бабочки крыльями щекочут, а я лишь теснее прижимаюсь к любимому.
Ладони Стаса уверенно ложатся на мою попу и приподнимают меня, побуждая обвить ногами его талию.
Повисаю на нём, как маленькая обезьянка. Опутав его руками и ногами, утыкаюсь носом в изгиб шеи и с наслаждением вдыхаю терпкий аромат его любимого парфюма.
– Привет, – повторно здороваюсь с ним, почти шепотом. – Я так соскучилась! – выдыхаю блаженно, крепко-крепко зажмурившись, чтобы прогнать навернувшиеся слезы, а в носу все равно предательски щиплет, и голос сбивается.
– Угу.
– А ты? – Я скольжу легкими поцелуями по острым скулам, покрытым колючей трехдневной щетиной, прикусываю подбородок.
– И я, – приглушенно звучит его ответ почти около моих губ.
Стас делает шаг в сторону комнаты, не отпуская меня, но спотыкается о сумку, стоящую на полу.
– Черт! – ругается он, и балансирует, пытаясь удержать и меня, и равновесие.
Получается, но с трудом, и только после того, как Стас убирает ладони с моей попы и опирается ими о стену. Я же, в свою очередь, ослабляю захват ногами его талии и соскальзываю на пол, тут же попадая в плен его мощного тела с одной стороны и кирпичной стеной в нашей прихожей с другой. Стою и смотрю в ожидании на его лицо, искаженное раздражённой гримасой. Почти не дышу. Аккуратно кладу ладони на вздымающуюся в неровном дыхании грудь, слушая стук его сердца.
Раздражение сменяется задумчивой угрюмостью, он отталкивается от вертикальной поверхности и, чуть отойдя от меня, взирает на разбросанные в разные стороны вещи.
– Какого хрена они под ногами валяются?! – грозно шипит он, поддевая одну из них носком. – Чье это вообще?!
– Мое. – Поднимаю одну сумку, затем вторую.
– Ты куда-то собралась? – Его брови сдвигаются к переносице, а взгляд становится подозрительным.
– К тебе, – пожимаю плечами, а на задворках подсознания всплывает мысль, что идея все же была неудачной.
– Ко мне?!– вспыхивает он, словно спичка, и я даже инстинктивно вжимаю голову в плечи из-за того гневного всполоха, что озарил его лицо.
Заметив это движение и, видимо, мой легкий испуг, он быстро выдыхает, моментально становясь заботливым, а на губах расплывается ласковая улыбка.
– Кис, ну я же просил без самодеятельности. Мы же с тобой сто раз обсуждали, что я не люблю всякого рода сюрпризы, – нежно говорит он и забирает сумки из моих ослабевших рук.
– Да, точно, прости, – извиняюсь, прикусывая губу. У него пунктик на неожиданные визиты и спонтанные мероприятия.
– Ну, вот и славно!
Сумки он откидывает в сторону, не заботясь о том, куда они упадут и есть ли в них что-то хрупкое, сокращает разделяющее нас расстояние до пары сантиметров и обхватывает ладонями мое лицо.
– Я соскучился по тебе, Кис, – ласково шепчет он и накрывает мой рот властным поцелуем.
Я растекаюсь карамелькой, тая под натиском его уверенных губ. Глаза сами собой закрываются, а руки взмывают вверх, и пальцы путаются в его густых волосах на затылке. Как же это сладко, томно и невыносимо чувственно! Я млею, глотая собственные стоны.
Выгибаюсь, позволяя его рукам, соскользнуть вниз, подхватить меня под попку и унести на кровать.
Падая на постель, тяну его за собой. Я не могу без него! Я задыхаюсь, не живу! Он – мой мир, моя Вселенная!
Быстро-быстро, путаясь в наших одеждах, мы скидываем лишнее, обнажаясь и касаясь друг друга.
Скольжу ладонями по знакомым до боли кубикам пресса, чуть ниже, задевая пальцами восставшее желание и вызывая утробное урчание. Поднимаюсь вверх, целуя каждый сантиметр его каменного торса.
Млею от горячих ладоней Стаса, скользящих по моему возбужденному телу, ласкающих потаенные местечки и дарящих неземное наслаждение. Взрываюсь от переполняющей меня эйфории, разлетаясь на миллиарды феерических искр, и на время теряю связь с реальностью, утонув в страстных объятиях любимого.
– Ты же не уедешь до Нового года? – с надеждой интересуюсь я, лежа у Стаса под боком и вырисовывая пальцами замысловатые узоры не его груди.
Почему-то именно это мне кажется сейчас самым важным. До праздника осталось всего два дня, и нашу первую новогоднюю ночь, я хочу провести лишь с ним и в его объятиях.
– Скорее всего, нет, – помедлив, отвечает он и, тут же резко переворачиваясь и подминая меня под себя, жадно впивается в мои губы, а я вновь улетаю за пределы Вселенной.
*Агния*
Стас остается на несколько праздничных дней, на удивление крайне редко заглядывая в телефон и практически не выпуская меня из своих объятий. Все выходные мы проводим дома, даже в соседний гипермаркет выходим лишь потому, что в холодильнике мышь от голода сдохла.
– Ты чем вообще питаешься?! – возмущается Стас, инспектируя шкафчики и полочки на кухни в поисках хоть какой-то снеди.
А я стою, подпирая плечом дверной косяк, кутаюсь в его свитер, доходящий мне до середины бедра и так приятно пахнущий любимым мужчиной, смотрю на него, возмущенно хлопающего дверцами, и глупо улыбаюсь. Мне так хорошо, так душевно и спокойно лишь потому, что он просто рядом. Ходит по квартире в тонких брюках, соблазняя меня своим голым торсом, недовольно бурчит, отчитывая меня за голодовку и еще какие-то мелкие глупости, на что я даже не обращаю внимания. Главное – он здесь, он рядом, и я не одна в эти таинственно-волшебные дни.
Надолго ли это? Я боюсь даже спрашивать. Пусть будет иллюзорная картинка настоящего, в котором он не в гости на пару дней заскочил, а вернулся навсегда. Или за мной приехал! Да!
– Стас, – переминаясь с ноги на ногу, нерешительно окликаю его, – а может, мне на заочное сейчас перевестись? – закидываю «удочку».
– Зачем? – Он удивленно смотрит на меня. – Не надо.
– Но я думала…
– Зачем ты среди учебного года вдруг решила сменить форму обучения? – недоумевает Стас. – Мы же, вроде, договорились, все решили? Что не так?
Возмущение клубится в нем, сбивая дыхание, а я уже жалею, что рискнула высказать свое предположение. Присаживаюсь на табурет около обеденного стола и растерянно тереблю край свитера, натягивая его на голые коленки. Стас нервно хлопает ладонями по поверхности кухонной тумбы, чуть склоняется вперед, опустив голову, словно в попытке успокоиться. Мне не видно его лица, лишь напряженные мышцы спины и крепких рук.
– Прости, – тихо извиняюсь я, не желая портить ненужными претензиями так хорошо начавшийся день, – ты прав. Подождем до лета.
Он молчит, не оборачивается. А у меня дыхание перехватывает, и вновь, как в детстве, подкатывает стремление сделать все что угодно, лишь бы любимым было хорошо. Задвинуть свои желания, ведь они у меня не такие уж и важные, отказаться от планов или отложить все на потом. Все, что в моих силах, лишь бы не было ссор и разногласий по пустякам.
Тишина, звенящая и пугающая своей неизвестностью, окутывает нас. Я, вроде ,ничего крамольного-то и не спросила, а почему-то чувствую себя виновницей падения процветающей цивилизации.
– Ста-а-а-ас… – севшим голосов обращаюсь к нему.
Он вздрагивает, словно возвращается с потаенных миров ко мне, в реальность. Уверенно отталкивается руками от своей опоры и разворачивается ко мне. На мгновение в глазах Стаса мелькает бездна недовольства и раздражительности, но тут же его лицо расплывается в добродушной улыбке, взгляд становится игриво-заботливым, и он присаживается передо мной на корточки.
– Кис, – ласково говорит он, накрывая своими теплыми ладонями мои, озябшие и лежащие на коленях, – я же там еще не устроился нормально. – Он перечисляет аргументы в защиту своей реакции на мою идею. – У отца живу, отдельную квартиру еще не нашел, да и времени нет. Дела только налаживаются, куча всего, я мотаюсь по региону.
– А потом? Летом? К лету ты найдешь квартиру и не будешь уже так часто разъезжать? – с надеждой интересуюсь я.
– Конечно!
– Хорошо, – соглашаюсь я, – что-то я поспешила и не обдумала как следует свое решение.
– Угу. – Улыбаясь, он тянется ко мне навстречу и растворяет все мои грустные мысли жаром томного поцелуя.
О пустом холодильнике и полках в шкафчиках мы на время забываем, а возвращаемся к этому вопросу ближе к вечеру. Наскоро собираемся и идем штурмовать ближайший гипермаркет, запасаясь продуктами на несколько дней вперед.
– И для новогоднего стола давай сразу все купим, – предлагает Стас. – Не хочу больше без особой надобности выходить на улицу в такой холод.
– Холод? – смеюсь я, слепляя в ладошках снежный комок и с ехидной улыбкой запуская в него. – Даже на пару градусов теплее, чем было в начале месяца, – напоминаю ему, ведь тогда он был еще здесь и не жаловался на низкие температуры за окном.
Стас недовольно передергивает плечами и деловито клацает по экрану телефона, выводя на экран прогноз погоды на морском побережье, откуда он совсем недавно прилетел.
– Ну да, – согласно пожимаю плечами, – там теплее.
Новый год встречаем вдвоем, только я и он. И из дома не выходим, даже праздничным фейерверком любуемся через окно, лежа на диване в объятиях друг друга. Потягиваем терпкий глинтвейн, едим различные замысловатые закуски, изготовленные днем на кухне в четыре руки, и наслаждаемся единением.
Я даже пару раз себя щипаю, чтобы удостовериться, что все происходящее не сон. Стас, мой Стас сейчас рядом со мной, обнимает меня, целует в макушку и подкармливает сырной нарезкой. Видимо, разлука порой нужна, она встряхивает чувства, заставляя человека сильнее ценить любимого и не бояться это показывать.
Жмурюсь от удовольствия, загадывая под бой курантов сокровенное желание: продлить наше счастье до бесконечности.
Телефонный звонок ранним утром ставит жирную кляксу на моей скромной новогодней просьбе.
– Ты же говорил, что до Рождества останешься? – Разочарование накатывает на меня удушливой волной, туманя взгляд пеленой слез.
– Прости, Кис. – Поспешно одеваясь, Стас складывает все свои вещи в сумку. – У отца проблемы, надо ехать. – Он целует меня в макушку, а я, сонная и растрепанная, кутаюсь в одеяло.
– Не провожай, дверь я сам захлопну. – И, наклонившись, оставляет прощальный поцелуй на губах.
Замираю, укутанная в кокон одеяла, как испуганный суслик, забившийся в самый дальний угол своей норки. Практически не дышу, боясь того, что всего один глубокий глоток воздуха, пропитанного неизбежностью расставания, сорвет оковы, запирающие грусть где-то глубоко в моей душе. С трудом, но все же сдерживаю слезы, грозящие побежать весенними ручьями по бледным щекам, и быстро-быстро моргаю. Только киваю Стасу на прощание, прячась под одеялом, словно за спасительным щитом.
– Пока, Кис. – Вполне себе довольный голос из прихожей заставляет меня до боли прикусить щеку изнутри, чтобы не дать заточенным эмоциям вырваться наружу.
– Счастливо, – немного сорвавшимся голосом шлю ему в ответ пожелание удачи, надеясь на то, что легкое сипение он спишет на сонливость.
Дверь хлопает, и я будто наяву слышу звон разбившейся надежды, моей надежды на длинные выходные вместе. Утыкаюсь носом в подушку, закрываю уши ладонями и беззвучно реву, будто это поможет выплеснуть горечь расставания, комом застрявшую в груди. Только после того, как пролита цистерна слез, я, все еще немного всхлипывая, растираю по лицу соленые дорожки. В голове туман, а в полуунылом сознании бродят успокаивающие мысли.
Это же не насовсем. Он же не бросил меня. Он ведь еще приедет? Конечно же, приедет! Надо просто подождать, пережить это время без него, и все будет хорошо.
Мне всего-то надо прожить без любимого два месяца зимы и три весенних. Разве это много – пять месяцев, сто пятьдесят дней, три тысячи шестьсот часов и…? О, нет, в минутах, а уж тем более в секундах я считать не буду.
Пошатываясь, встаю с кровати, нахожу оставленный еще вчера днем на кухне телефон. Батарейка села, и девайс бездушно смотрит на меня черной дырой безжизненного экрана. Часы, висящие на стене, бездумно тикая, отсчитывают время, беззаботно сообщая о том, что полдня уже пролетело. Ну вот, я стала на несколько часов ближе к очередной долгожданной встрече.
Скептическая ухмылка искажает мое заплаканное лицо. Вздыхаю и, поставив телефон заряжаться, иду в душ. Вода всегда помогает прийти в себя и смыть гнетущее напряжение. Что-то я, и без того крайне сентиментальная, за последнее время побила все свои рекорды по объему пролитых слез и нахождению в яме отчаяния и тоски.
Вместо колючих струй, бьющих сверху, я выбираю спокойный шелест водяного потока, наполняющего ванну. Кидаю в воду ароматную соляную бомбочку, добавляю пены с идентичным ароматом и медленно погружаюсь в убаюкивающий релакс. Ни о чем не думать плохо получается, но я старательно отгоняю от себя все депрессивные размышления, стараясь думать о чем-то светлом, что было в прошлом.
Стас у меня первый во многом, точнее, во всем, что касается отношений между мужчиной и женщиной.
Мое первое настоящее свидание с парнем – он приглашает меня на каток, где я, словно корова на роликах, цепляясь за бордюр, обрамляющий ледовую арену, пытаюсь не упасть на лед лицом. Ноги после такого экстрима трясутся неимоверно, и мы, сидя в кафе, смеясь, решаем, что коньки – это не для меня.
Мой первый взрослый поцелуй – морозным вечером, когда Стас провожает меня домой после неудачной попытки сделать из меня вторую Слуцкую. Под тусклым фонарём, освещающим лишь небольшой пятачок пространства на входе во двор университетского общежития, он припадает к моим губам вначале легким прощальным касанием, а затем… Затем меня уносит в водоворот сладких ласк его уверенного языка, и сознание теряет связь с реальностью, позволяя без раздумий вляпаться во власть мужской харизмы.
Моим первым мужчиной тоже стал Стас. Через месяц после первого свидания мы арендуем первую совместную квартиру, и, проведя в ее стенах первую ночь с ним, я отдаюсь ему без остатка. На красном атласе постельного белья, под его тихий шепот и нежные ласки я становлюсь женщиной. Его женщиной.
И вот теперь первая долгая разлука.
Из омута воспоминаний меня выдергивает брякнувший оповещением телефон. Вздрагиваю, расплескивая остывшую воду на пол вместе с хлопьями пены. Вскакиваю и, кутаясь в большой банный халат, спешу к ожившему девайсу.
*Агния*
Шлепая по полу босыми ногами, оставляя за собой мокрые следы, я с замиранием сердца останавливаюсь около тумбы, на которой лежит аппарат. Экран медленно гаснет, скрывая имя абонента, приславшего сообщение. Успеваю поймать последние секунды до полной блокировки и провожу пальцем по гладкой поверхности дисплея, оживляя его.
Вздох застревает в горле, а на лице расплывается счастливая улыбка. Быстро хватаю телефон, падаю на диван и дрожащими пальцами раскрываю послание от Стаса.
«Привет, Кис! Долетел нормально. Дел по горло. Могу не быть на связи очень продолжительное время. Не теряй. Люблю. Целую».
Ликование зашкаливает, от дурацкой, но такой счастливой улыбки аж щеки болят, и в душе словно солнышко вышло из-за туч. Так тепло и радостно! Так хорошо и даже спокойно.
Он написал. Он любит. А я, дура недоверчивая, постоянно себя накручиваю. Делаю из мухи слона и пессимистически смотрю на мир.
Волнение пробегает по телу легкой дрожью, мешая пальцам попадать по нужным буквам на электронной клавиатуре. Стираю в очередной раз неправильно написанное слово, а затем и весь незамысловатый текст. Поджимаю под себя озябшие ноги, укрывая их полами халата, откидываюсь на диванные подушки и, удерживая иконку аудиозаписи, наговариваю любимому голосовое сообщение:
«Я тоже тебя люблю! Очень-очень! – Вздыхаю и жмурюсь от нахлынувших эмоций, свернувшихся будоражащим клубком где-то в районе солнечного сплетения. Голос чуть дрожит. – Уже скучаю и жду новой встречи! Звони мне, как будет возможность».
Сообщение улетает, а следом еще и куча поцелуев смайликов.
Какое-то время смотрю на экран в ожидании ответной реакции. Но, видимо, Стас уже вне зоны доступа, и мое послание так и висит с пометкой «доставлено, но не прочитано!. Чтобы вновь не уплыть в туманный омут грусти, откладываю телефон и иду наводить порядок в ванной, заодно размышляя над вопросом своей занятости в оставшиеся выходные дни.
Девочкам звонить не вариант, они еще числа тридцатого декабря, радостные, улетели на морское побережье нежиться под лучами теплого греческого солнышка. Вернуться обещали не раньше Рождества, а значит, в ближайшие пять дней мне никто не составит компанию.
Пока собираю пену с пола, спускаю воду и умасливаю себя различными кремами и увлажняющими средствами для тела, на ум приходит отличная идея. Раз я так внезапно оказалась абсолютно свободной от всего, надо бы вплотную заняться любимым делом. Из-за сильной занятости в прошлом месяце я на время сдвинула исполнение нескольких заказов. А сейчас имею все шансы и клиента порадовать, и свое время занять с пользой.
На плите закипает чайник, в микроволновке разогревается приготовленный вчера плов, а я, переодевшись в удобный домашний комбинезон с мордашкой киски на капюшоне, в нетерпении жду, когда загрузится и начнет работать мой старенький ноутбук. Правда, стараниями Стаса мой «Левик» получил отличный апгрейд и теперь «летает», как новенький.
– Как ты за ним вообще собираешься работать? – недоумевает Стас, клацая по клавишам «Левика». – Я даже примитивный сайт для твоей работы не могу запустить, что уже говорить, о чем-то требующем больших ресурсов.
– Не получится, да? – сокрушаюсь о том, что мечта так и останется мечтой. У меня не появится свой собственный сайт, где бы я могла выставлять свои эскизы ландшафтного дизайна и тем самым находить для себя новых клиентов.
– Получится. – Он задумчиво хмурит брови. – Но чуть позже, – все же обнадеживает меня.
Стас – отличный программист, да и в «железе» разбирается неплохо. Так что спустя несколько дней у меня почти новенький ноутбук и свой личный веб-сайт.
Завариваю душистый травяной чай, достаю разогревшуюся еду и, перетащив все это в комнату, с комфортом устраиваюсь на диване. Первым делом скидываю заказчикам электронные письма с вопросами-уточнениями. Достаю блокнот с ручными зарисовками местности и пометками на полях и с упоением погружаюсь в сотворение красоты.
Пусть на улице зима и все покрыто пушистым снегом, но мое воображение в деталях рисует картинки того, как будет выглядеть тот или иной участок сада в загородном доме Марии Владимировны или альпийская горка около таунхауса Ольги Ильиничны, а еще пруд с живыми рыбками в обрамлении невысокого кустарника спиреи японской на дачном участке Владимира Алексеевича.
С самозабвением ухожу в творческий процесс, порой напрочь забывая поесть, и только когда глаза сами закрываются, а мозг перестает следить за происходящим, я отправляюсь в кровать. Проваливаюсь в глубокий сон, как в мягкий и уютный кокон, чтобы, проснувшись, вновь уплыть в океан моих флористических фантазий.
Требовательный телефонный звонок в рождественский сочельник ставит временную точку на моем дизайнерском загуле.
– Привет, подруга! – радостно трещит Лиза. – Мы прилетели и завтра планируем клубный загул. Ты с нами? Или…?
– Привет! Как отдохнули? – Откладываю карандаш и, прикрыв немного уставшие глаза, откидываюсь на спинку дивана.
– Вот завтра встретимся и все расскажем.
– Договорились, – соглашаюсь я, как-то молниеносно заряжаясь ее энтузиазмом и плещущейся через край энергией и не имея ни малейшего желания сопротивляться и отказываться.
– Отлично! Днем прикатим с Катюхой к тебе, – бесцеремонно заявляет Лиза. –Или ты не одна? – тут же спохватывается подруга.
– Одна, – вздыхаю я, – и я буду вас ждать.
– Договорились. Ну, все, пока!
Связь обрывается, я, улыбаясь, поглядываю на замолчавший телефон, краем сознания отмечая, что за прошедшие дни Стас так больше и не дал о себе знать. Вздыхаю, откладываю девайс в сторону и возвращаюсь к недоделанному эскизу, над которым тружусь уже второй день подряд. Но сегодня я намерена довести его до логического конца.
Поэтому спать заваливаюсь, когда на часах далеко за полночь. Царство морока забирает меня в свой темный плен, стоит только моей уставшей голове коснуться подушки.
А утром просыпаюсь от жуткой тошноты. Немного пошатываясь, иду, держась за стены, до туалета, и пока мой пустой желудок пытается вывернуться наизнанку, мысленно ругаю себя за безалаберное отношение к еде. Часть купленных еще в прошлом году продуктов можно было со спокойной совестью выкинуть, а не придумывать из них различные блюда, засыпая все тертым сыром или заливая майонезом.
*Агния*
– Ну и сколько еще ты будешь пугать нас зеленым цветом своего лица? – помешивая соломинкой молочный коктейль и посматривая на меня чуть осуждающе, интересуется Катя.
– Ты к врачу не думала сходить? – вторит ей Лиза, отламывая маленькой вилочкой кусочек от чизкейка.
Я недовольно морщу нос, наливая из пузатого фарфорового чайника мятный чай в свою кружку. Вот уже две недели меня мучает тошнота, спасением от которой является только травяной чай с долькой лимона и румяный тост с тонким слоем ароматного меда. Ближе к обеду становится легче, и я могу спокойно съесть полноценный обед, да и ужин тоже нормально переносится моим взбунтовавшимся желудком. Но к врачу идти я не вижу смысла. Это всего лишь желудочный грипп, не больше, о чем я и сообщаю взволнованным подругам.
– Да, блин, Синцова! – возмущается Катя. – Ты чего такой наивный валенок, а?
– Кать!.. – почти обижаюсь я.
– Что «Кать»?! – заводится она и, отодвинув от себя высокий стакан с недопитым коктейлем, скрестив руки, кладет их на стол, опираясь на них. – Даже если это грипп… Две недели, блин, Агния, целых две недели!..
– Лиз… – Просительные нотки в голосе и мой несчастный взгляд, обращенный к ней, красноречиво просят ее поддержки. –Ну хоть ты ей скажи, а? Ну, нормально все.
Подруга, поджав губы, качает головой, развеивая по ветру мои надежды на защиту с её стороны. Она достает телефон и, порхая пальцами по экрану, что-то быстро набирает. Задумчиво хмурит брови, затем опять печатает. Над нашим столиком в уютном кафе, куда мы часто любим заходить после учебы или, как сейчас, в выходной встретиться, поболтать, нависает гнетущая тишина.
– Так, все! – первой нарушает молчание Лиза. – Собирайтесь, поехали! – И, не объясняя более ничего, она делает глоток чая из своей чашки и торопливо встает из-за стола.
– Куда? – в один голос интересуемся мы с Катей, недоуменно взирая на активные сборы подруги.
– В клинику, – спокойно заявляет та, пряча телефон в сумочку.
– Воскресенье, – напоминаю ей, прищурившись.
– Частные клиники работают без выходных и перерывов на обед, – с загадочной улыбкой констатирует Лизка, в нетерпении поглядывая на нас. – Ну же!– подгоняет она нас с Катей, видя, что мы так и сидим, не шелохнувшись. – Через десять минут за нами подъедет Слава, а в тетиолином медицинском центре нас уже ждут.
– Отличное решение! – поддерживает ее Катька, встает следом из-за стола и начинает собираться.
– Лиз, ну, правда, зачем все это? – канючу я, как маленький ребенок перед походом к стоматологу. – Все нормально, и потом, – вздыхаю, прикидывая в уме, сколько у меня денег на карте до следующих поступлений от родителей и гонораров от некоторых заказчиков, – частная клиника – это дорого.
– Синцова! – строго одергивает меня подруга, снимая с вешалки мой пуховик. – Не нуди и не придумывай отмазки. Все решено. Быстро, давай!
Нехотя покидаю насиженное место, забираю у Лизы свои вещи и, словно оттягивая время казни, медленно одеваюсь, подсознательно надеясь, что тот самый Слава, который должен нас забрать, не дождется и уедет, а значит, и медосмотр сорвется.
Но не тут-то было! Темный седан ожидает нас на парковке. Быстро загружаемся в него и спустя минут двадцать уже стоим перед стойкой регистрации, оформляясь на внеплановую медкомиссию, ловко организованную Лизой. Удивленно смотрю на подруг, получающих такие же карты для посещения врачей, как и у меня.
– А мы с тобой за компанию!– улыбаясь, поясняет Лиза. – А то вдруг тоже подцепили кишечный грипп и не знаем.– Она беззаботно пожимает плечами и, подхватив нас с Катей под руки, ведет в сторону лифта.
– Тетя Оля – жена Славы и владелица клиники, так что нас сейчас обслужат по высшему разряду, – продолжает вещать она, нажимая на панели кнопку нужного этажа.
– А Слава кто?
– Брат! – расплывается в горделивой улыбке Лизка. – Двоюродный, но все же!..
Мы, и правда, посещаем нескольких врачей, получаем направления на различные анализы и необходимые дополнительные консультации. А «на закуску» остается еще один врач, возле кабинета которого меня слегка мутит, и паника липкой струйкой стекает по спине, концентрируясь внизу живота леденящим комом смятения.
*Агния*
На ватных ногах захожу в кабинет, растягивая губы в подобии приветливой улыбки. Я не фанат медицинских заведений, а специалистов данного направления люблю примерно так же, как хирурга-стоматолога, стоящего над тобой со щипцами для удаления зуба мудрости.
– Здрасьте, – киваю я, делая робкий шаг к столу и протягивая свою карту приятной женщине в медицинском костюме персикового цвета.
– Добрый день!– Добродушная улыбка и успокаивающий голос врача мягкими нотками разноситься по помещению. – Агния, – обращается она ко мне, прочитав имя на документах. – Присаживайтесь, – указывает на стоящий около ее стола стул для посетителей, обитый ярким кожзамом.
Медленно опускаюсь на него, усаживаясь почти на край и складывая руки на коленках, жду привычных, порой неуютных вопросов.
– Что это Лиза вдруг решила заняться своим здоровьем, да еще и подруг для компании сподвигла? – интересуется Ольга Сергеевна.
– Не знаю, – пожимаю плечами, комкая в руках невесть откуда взявшуюся салфетку.
– Ну, главное, что пришла, а то она уже пару раз откладывала поход в клинику под разными благовидными предлогами, – ведет она со мной беседу, словно мы давно знакомы. – Медосмотр раз в год обязательно надо проходить. – В ее голосе слышна материнская забота, убаюкивающей волной приходящаяся по моим взвинченным нервам.
– Угу, – соглашаюсь я, хотя сама, так же, как и многие, хожу к врачам, только когда приспичит.
Ольга Сергеевна отрывается от изучения бумаг, лежащих перед ней на столе, и передает их сидящей напротив медсестре.
– Лан, внеси в базу и подготовь бланки для анализов, – дает ей поручение и вновь переключает все свое внимание на меня. – Ну а мы займемся осмотром. – Она поднимается из-за стола.– Проходи.
Врач указывает рукой в сторону двери, ведущей в смежный кабинет. Обреченно вздыхаю и прохожу за ней следом. Пока Ольга Сергеевна занята приготовлениями к проведению стандартных медицинских манипуляций, я за ширмой наскоро оголяюсь и, как на эшафот, забираюсь на кресло для осмотра.
– Не волнуйся ты так, – успокаивает она меня, – ничего болезненного и противоестественного я не буду с тобой делать. Ну же, расслабь живот, дыши глубоко и медленно. Носом вдыхай, ртом выдыхай, – советует она, ощупывая живот. – Ну вот, уже лучше. А то напряглась вся, словно еж, в клубок скрутилась.
Я, и правда, чувствую, как от ее внимательного обращения и чутких действий расслабляюсь и почти не морщусь от неприязни к проводимым ею действиям.
– Напомни мне, когда у тебя были последние месячные? – прищурившись, с легким подозрением, интересуется она.
А я зависаю на мгновение, потому что за всей этой беготнёй с сессией, стрессом от разлуки с любимым и прочей нервотрепкой напрочь забыла о своем женском цикле.
– Не помню, – признаюсь я, чувствуя, как полыхают щеки от стыда, а нарастающая паника тремором проходится по конечностям.
– Ну-ну, ты чего так распереживалась? Это не так критично, чтобы впадать в ужас.
Женщина откладывает инструменты и, немного отклонившись назад, цепляется рукой за передвижной столик. Подтягивает его к себе и раскрывает стоящий на нем аппарат, больше смахивающий на допотопный ноутбук – не потому, что он старый, а потому, что громоздкий.
– Сейчас УЗИ сделаем и все узнаем более точно, – сообщает она мне, беря в руки странный датчик – вот явно она им не по животу собирается водить. – Срок небольшой, поверхностные датчики дадут не совсем четкую картину, – разъясняет она, приступая к исследованию.
– Какой срок? – Осипший голос с лихвой выдает мою все сильнее нарастающую панику.
На время воцаряется молчание, воздух с трудом проходит в мои легкие, а голова идет кругом от растерянности, и кровь пульсирует в висках.
Этого не может быть! Я же делала тест, и он был отрицательный!
Пытаюсь вспомнить, когда это было и посчитать даты, сроки и прочие показатели, чтобы уверенно заявить: Я НЕ МОГУ БЫТЬ БЕРЕМЕННОЙ!
– Так… – задумчиво поглядывая на экран портативного аппарата ультразвукового исследования, нарушает гнетущую тишину Ольга Сергеевна. – Судя по параметрам развития плода, у тебя сейчас десять недель, и это значит, – продолжает она, щелкая по клавишам и крутя колесико на клавиатуре, – что где-то с середины ноября мы и будем вести отсчет.
– Что?! – Услышанное не укладывается в моей голове.
– Ну, если ты оставишь малыша, – поясняет она, убирая все приборы и снимая одноразовые перчатки, – то срок будем считать числа с двенадцатого, плюс-минус пара-тройка дней.
Я не чувствую своего тела. Зависая в какой-то прострации, на автомате спускаюсь с кресла, натягиваю на себя сложенную аккуратной стопкой одежду и бреду вслед за врачом к ее рабочему столу.
Беременна…
Ребенок…
Десять недель…
– Но, учти, – продолжает она, – если ты… – Тут она запинается, а я и так понимаю, что она хочет сказать, и киваю ей в знак понимания. – Тогда у тебя очень мало времени.
Машинально кладу ладони на еще плоский живот и растерянно смотрю на женщину. Что я могу сейчас сказать? Что она хочет от меня услышать? Что вообще мне со всем этим делать?
Заботливые руки протягивают мне стакан с водой, мягкий голос предлагает выдохнуть, успокоиться и принять решение завтра – так сказать, на свежую голову. Мне впихивают в руки лист с записью на анализы, и я, словно сомнамбула, выхожу из кабинета.
Перед глазами все плывёт, руки дрожат, и чьи-то взволнованные голоса доносятся до меня словно сквозь плотный кокон из тяжёлого ватного одеяла.
– Хочу домой, хочу большую чашку какао с маршмеллоу – и в кроватку, – единственное мое желание на данный момент.
Как там говорила любимая мамина героиня из какого-то старинного фильма? «Я подумаю об этом завтра…»
*Агния*
А на следующий день я просыпаюсь со странным чувством покоя и умиротворенности. Всю ночь мне снится Стас и наша малышка (почему-то я уверена, что будет именно девочка, с его глазами и ямочкой на щеке, когда улыбается). Сон такой светлый, радостный и вселяющий надежду.
На часах еще нет и семи. Я уверенно откидываю одеяло, чуть ежась от прохладного воздуха в комнате, накидываю на плечи халат и иду ставить чайник. По пути замечаю, что меня, на удивление, сегодня даже не тошнит, а это наверняка хороший признак.
Улыбаясь новому дню, хотя даже за окном еще темно, я наполняю чайник водой из-под фильтра и ставлю его не плиту. По выработанной за две недели тошнотного утра привычке кидаю в кружку пакетик мятного сбора и дольку лимона. Поджариваю хлеб на сухой сковороде и щедро намазываю на него золотистый сладкий мед.
Лежащий на столе телефон пиликает входящим сообщением, а следом раздается и звонок от долгожданного абонента. Так рано утром Стас еще ни разу не звонил, но почему-то и в этом я улавливаю положительное предзнаменование.
Сердце подскакивает и колотится пойманной пташкой где-то в горле. От прокатившегося по телу волнения руки немного подрагивают, а улыбка становится еще шире.
– Привет, Кис. – Таю от его ласковых интонаций. – Извини, что так рано. Соскучился. Ты как там?
– Привет, – осипшим голосом произношу и замолкаю, подбирая правильные слова для шокирующей новости.
– Все хорошо? – переспрашивает он.
Раз, два, три…
– Я беременна! – на выдохе звучит мое признание, и все, отступать уже некуда.
– И?.. – спустя десяток гулких ударов моего взволнованного сердца звучит его полувопрос, отчетливо намекающий, что все дальнейшие события в моей жизни зависят только от правильности принятого сейчас решения и ответа.
– Я не хочу… – Мой голос срывается, и я почти шепчу, всхлипываю от подкатившей к горлу удушливой волны. – Я не…
