Перейти к содержанию

В джазе только демоны. Верлибры / черновики

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006095021
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

«В джазе только демоны»Дмитрий БлизнюкЗдесь собраны лучшие верлибры, черновики автора за 2021 — 2022 гг. до 24 февраля./тексты без вычитки, сырой шов/

Жанры и темы

Читать «В джазе только демоны. Верлибры / черновики» — Дмитрий Близнюк онлайн

Страница 5 из 7

не пройти, не прорваться.

а по краю развязной от грязи дороги бродят лоси —

чуткие существа цвета грецкого ореха.

губастые, глазастые – брезгливо, сердито смотрят на него

и идут дальше —

живые пятна роршаха-леса.

а за спиной – ниже, вдоль клинка рассеченной реки —

разматывается присосками утыканная пнями вырубка —

его прожитая жизнь.

все, что осталось от четвертованных дней,

распиленных поперек времени.

свежее белое горло стволов.


а цепная пила, ручная пиранья, поет: эй, подтяни меня,

напои из масленки.

тяжелый физический труд

выгоняет всю трусость и накипь невыработанного таланта

вместе с потом.

он чувствует себя Львом Толстым,

только без написанной войны и мира.

ночью, сломанный бессонницей, как спичка,

он выходит в лунное поле…


смолистый аромат. его можно вымять из воздуха,

как пыльцу пчелиного воска.

и куртка цвета хаки покрылась смолой —

сваленные сосны шепчут шелкопрядами ветвей:

ты такой же, как мы,

тебе некуда больше расти.

тебе не спрятаться за бородой.

вселенная найдет тебя и здесь и спросит —

почему не рос?

взыщет

за каждый бездарно прожитый день и час.

годы-единороги, которые ты застрелил

ради драгоценной кости, прихоти.

она выдавит тебя,

как гюрзу, из грозы —

дергающаяся белая палка-молния,

точно канат в школьном спортзале – давай полезай.

и ты пьешь кофе из термоса и слушаешь, как

черный дрозд в ветвях продирает горло, поет, резко елозит

наканифоленным смычком

по синему пенопласту воздуха.

как же здесь хорошо… и нечто – ребенок-ленивец внутри —

упирается

маленькими ступнями в потолок,

как письмо в бутылке – в горлышко.

но не выдавить эту пробку, эту хвойную тишину.

дальше некуда расти – ты в море застывшего бетона.

а корабль сгнил.

неужели это так?


***

когда она уходила – перевернула его

как пепельницу с окурками

на пластиковую скатерть.

недоварила борщ, недостирала белье.

но спустя недели, месяцы, годы

она все еще была с ним.

он чувствовал ампутированную часть души.

так чувствуешь строки поэтов серебряного с прочернью века

засевшие в памяти намертво:

живые осы в янтаре.

или матрешки-паразиты – матерные частушки:

мимо тещиного дома я без шуток не хожу.

заноза разлуки

в его сердце проросла.

саженцы вишневого дерева – здесь будет сад.

но фантомная жизнь

живет своей жизнью.

живет моей жизнью, жует мою жизнь.

нет, ты перескочил с ЛГ на себя как блоха.


ну и что? а ты съела темную ягоду.

одну, вторую, третью. теперь ты —

самка леопарда.

у тебя вкусный клитор и твои волосы после душа

пахнут весной, дорогим шампунем, и кожа звенит

лаком новорожденной виолончели.

и мой (censored) радуется и поет как Синатра.

сейчас мы – иероглифы-жуки – сцепились.

на кровати. переплелись смыслами. запахами. ДНК.

все смешалось в доме верлибра,

в спальне из песка и тумана. я пью муаровую

лань, мерцающую лень.

очей твоих очарование пью.

ловец жемчужин.

когда ты кончаешь – смотри мне в глаза.

смотри.

плыви ко мне на паруснике для двоих.

а теперь мы просто дышим.

просто лежим в спальне попами на боку – ммм —

как же это правильно сказать по-русски?


нет. с него хватит. срывает лицо.

и видит жизнь со стороны —

блюдце инопланетян рухнуло в джунгли,

а он барабанит в титан – где выход?

есть кто живой?

но никто не отзывается. только

город зимний утренний, еще темный

и беспомощный, как жук в миске с манной кашей,

барахтается лапами. лудит.

вздрагивает от шума снегоуборочных машин.


и он ощущает нутром:

ангел энтропии

выкручивает отросшие волосы

на дурной голове.

на стыдно молвить где.

как постиранное белье.

делает из черного —

серое, стальное.


***

тощая костлявая красавица

с чуть рыбьим лицом – намек на прабабушку-русалку,

прозрачные голубые глаза.

тот случай, когда красота на грани провала,

обаятельного уродства, и в этом вся прелесть женщины —

дикий виноградник на краю пропасти,

корни, пробив грунт, торчат в воздухе, как ястребиные лапы,

и хочется сорвать эти ягоды

между небом и обрывом.

призрак синей лисицы. ягоды, прозрачные от солнца.

и ее прохладные глаза,

как плитка в бассейне у входа в женскую душевую.

смотришь ей в глаза – приложил раскаленный утюг

к зеркалу. вот этот звук.

вот она,

сила странной красоты.

кристаллы лопаются, как капилляры.

и ты

выделяешь наглость, адреналин, гормон

глупости. идешь вперед.

ломишься, как полено в костер Жаныд'Арк,

а потом наступает она – горизонтальная

пропасть женщины – мягкая и болючая.

и поцелуи – как хрящи

русалочьих пальцев,

которые обсасываешь в китайском ресторане —

босиком сидишь на корточках у самой кромки

цунами, остановившегося, как локомотив.


это любовь, детка.

это любовь без любви.

это жуки судьбы проползли

сотни метров по трассе под бешеным ливнем.

и нашли друг друга.


***

иногда мы счастливы.

это длится как приступ зубной боли,

только со знаком плюс.

и только для двоих.

потом кто-то первым оттаивает от наркоза.

и соскальзывает

в реальность.


я лежу в траве

под деревом. смотрю на небо

сквозь ветки яблони – это похоже на картину:

свора гончих несется по голубому, глубокому снегу,

солнечный раненый вепрь.

а вот появляется и она.

босоножки, лодыжки, блестит паутина,

как стеклянный парусник в зеленом море с залысинами,

а волны вертикальны

и растут сами по себе будто скалы,

ее ноги. она садится на корточки,

сжимает колени крепко как тиски.

она

точно выдра

свои волосы заправила за уши,

и в этом чудо, и в этом сквозит

нечто простое и сексуальное.

и откровенное – ушки как маленькие ложные вагины,

а она выставляет их напоказ.

и нет сережек, нет.


она

касается моего лба рукой:

ничего не говори. просто смотри

мне в глаза, а я буду смотреть на небо сквозь тебя

и ветки. но она осторожно

перешагивает через тишину,

как через проволоку – растяжки, где мое сердце – граната.

«Дима, пойдем в дом».

а город подвешен вниз головой,

я только это замечаю, лежа на земле и запрокинув лицо,

переломив его, как ружье: балконы,

бетонные паруса.

и солнце плавит окна – кхалское золото

для глупого короля.


***

тихо шипит бокал с шампанским —

залив змей

с апельсиновыми ядовитыми водами…