– Неужели наступила расплата? – прошептал Смирнов.
«Расплата, расплата, расплата! – эхом застучало в висках. Он слышал это жуткое слово, его эхо летело со всех сторон: от стен, от купола, из открытых дверей храма, от всех стоящих рядом людей. – Расплата, расплата, расплата!»
Смирнов закрыл глаза и, отогнав от себя воспоминания, снова принялся молиться: Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!
– Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй! – вторили ему паломники, обращаясь к Всевышнему.
– Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй! – отзывалось эхо под куполом Святого храма.
Глава 7. ЗНАКОМСТВО
Падающий самолет.
Самолет, погруженный в темноту ночи, продолжал плавное снижение над бушующим внизу Атлантическим океаном. Там, за бортом, висели три НЛО, которые стали причиной того, что безжизненный Боинг терял высоту и все быстрее летел навстречу своей погибели в бушующий, всепоглощающий океан.
Находясь под впечатлением от происходящего, профессор даже забыл о своих неурядицах, преследующих его по пятам в последние месяцы: о загадочных исчезновениях своего доклада, о незваных гостях, о странной потере сознания и бесследно пропавшей кошке – его любимице Дашке. Вдобавок к происходящему он вдруг увидел за бортом самолета образ знакомого ему старца и услышал его отдающий эхом голос: «Не за тем богатством гонится человек… не за тем… не за тем… не за тем!.. Ни золото есть главное богатство для человека. Не для этого Господь послал его на цветущую планету. И да погрузится мир во тьму за неисполнение заповедей Божьих! И наступит Суд Божий, и придет расплата!»
Гроссман закрыл глаза, сделал попытку отогнать от себя навязчивый образ старца, а когда открыл их, то опять увидел его и услышал его голос: «И да будешь ты проводником в руках Божьих, и да исполнишь ты волю его!»
И в этот миг НЛО стремительно отдалились от самолета, и на огромной скорости понеслись к поверхности океана.
Световые лучи пронзили толщу воды, будто распороли, раздвинули ее до самого дна. Спустя мгновение, НЛО нырнули в океан. Некоторое время в океане еще светились три огромных, вращающихся круга. Свет играющих огней то ярко вспыхивал, то бледнел, то совсем угасал, то вдруг всплывал на поверхность и освещал небо над океаном, а затем, тускнея, вновь уходил в таинственные глубины. С замиранием сердца пассажиры следили за игрой света в океане, до тех пор, пока огни не погасли.
Мрак окутал пространство вокруг падающего самолета. И теперь молчание двигателей, и отсутствие освещения в салоне нагоняли на людей еще больший ужас. Мгновения, проведенные в таком напряжении, казались вечностью.
Свет в салоне самолета вспыхнул внезапно, так же неожиданно, как и погас. Рев двигателей распорол тишину, воцарившуюся над Атлантическим океаном. Пассажиры были в шоке, первое время все молчали. Каждый из них думал о своем. И кто знает, чему они удивлялись больше – тому, что самолет все же ожил, и они спасены, или тому, что только что видели за бортом самолета.
А в голове Гроссмана все еще звучали слова старца: «И да будешь ты проводником в руках Божьих, и да исполнишь ты волю его!.. И да будешь ты проводником в руках Божьих, и да ис-по-л-ни-шь…», – образ старца стал медленно растворяться, бледнея и теряя свои очертания, и вскоре исчез в темном небе – где-то очень-очень далеко, там, где тускло светили таинственные звезды.
– Что за наваждение? – пробубнил еле слышно профессор. – Чушь какая-то! Какой-то старец… какие-то летательные корабли, выводящие из строя все бортовые системы самолета… эти непонятные слова… Что все это значит? – Профессор откинулся в кресле.
– Вы мне что-то сказали? – спросил пассажир, сидящий через кресло от Гроссмана.
– Странно все, говорю. Конечно, очень даже интересно, если бы не было так страшно. Оказывается, мы на этой Земле не одни… И не такие мы уж и умные, каковыми себя считаем, коль рядом с нами происходят такие вещи… Такая техника!.. Неужели это действительно может быть? Это просто невозможно!
– Но вы ведь видели это своими глазами! И не верите? А как же могут поверить в это люди, которые этого не наблюдали?
Последовала долгая пауза.
– Наша цивилизация уже давно ушла бы в небытие, если бы не вмешательство в нашу деятельность этих загадочных существ.
Гроссман был полностью погружен в свои мысли и не расслышал сказанного.
Вы что-то сказали? – переспросил он.
– Я говорю, что наша цивилизация уже давно ушла бы в небытие, если бы эти загадочные существа не корректировали деятельность неразумных землян.
– Ну, это вы преувеличиваете! – Гроссман отказывался верить в то, что деятельность людей на Земле кем-то корректируется.
– Если вы видите их впервые, то это вовсе не означает, что этого не может быть. Верить или не верить – это, конечно же, ваше право. Но они все-таки оберегают нас с вами от необдуманных действий… можете в этом не сомневаться. Уж поверьте мне – повидавшему виды моряку. Я много видел. Ох, как много! Если я начну об этом рассказывать людям, которые никогда об этом даже и не задумывались, вряд ли кто мне поверит. Об этом знают лишь матросы и офицеры, которые плавали вместе со мной, и были свидетелями очень загадочных явлений, совсем необъяснимых с точки зрения человеческого понимания. Но, уверяю вас, они есть, и живут они рядом с нами, на нашей маленькой планете. И если бы не они… Уж поверьте мне!.. – Тут собеседник профессора спохватился: ах, да! Забыл представиться, – Смирнов Валентин Яковлевич, отставной военный, капитан 1-го ранга.
– Очень приятно! Гроссман Александр Владимирович, профессор МГУ.
– И мне очень приятно познакомиться с вами. Моя дочь учится в вашем университете.
– И на каком факультете? – заинтересованно спросил профессор.
– На историческом. На четвертом курсе.
– Тогда, возможно, мы с ней и встречались. Как ее фамилия?
– Смирнова… Селина Смирнова.
– Селина! – удивился профессор. – Конечно же, знаю. У нее необычное, запоминающееся имя. Это наша отличница, она подает большие надежды.
Немного помолчали. Тишина в салоне давно сменилась гулом. Перебивая друг друга, пассажиры увлеченно обсуждали случившееся.
В салоне появилась улыбающаяся стюардесса.
После того, что произошло, отказываться от обеда было глупо, надо было снять напряжение и выпить за то, что остались живы. Гроссман со Смирновым взяли бутылочку коньяка.
– А где наш сосед? – спросил Смирнов, указывая на пустующее между ними кресло.
– Кто его знает, может быть, пересел на другое место.
– Тогда, если вы позволите, я сяду рядом с вами.
Гроссман молча кивнул. После выпитого коньяка разговор пошел легче.
– Я такого насмотрелся, будучи командиром РПКСН, – загадочно произнес Смирнов.
– Простите, чего? – переспросил Гроссман.
– Ракетного подводного крейсера стратегического назначения.
– Подводной лодки?
– Да, подводной лодки, атомной… Помните затяжную холодную войну? Это были жуткие времена! И счастлив тот, кто не задумывался о политике и не ведал того, что творилось на нашей маленькой планете. Хотя холодная война и сейчас еще не закончилась, и я уверен, пока существует этот мир, она не закончится никогда. Всегда найдутся страны, которые будут вести борьбу за первенство. Я говорю о той холодной войне – о напряженных годах противостояния двух систем – СССР и США. Вы, наверное, читали об этом, хотя в прессе вы могли прочесть немного. Вся правда оставалась тогда между строк. А ведь сколько раз мир висел на волоске, и, если бы не они… – Смирнов многозначительно кивнул на царящую за бортом самолета тьму.
– Вы имеете в виду тех, кого мы только что видели там?
– Да я говорю о них. Именно они спасали ни единожды нас с вами и нашу Землю. И я не преувеличиваю, я был свидетелем некоторых событий, но это длинная история. Если хотите, я вам как-нибудь расскажу. Вы надолго в Америку?
– На три дня.
– Я тоже вылетаю обратно через три дня. Надеюсь, что обратный перелет не доставит нам столько волнений.
– Я тоже на это очень надеюсь.
– Если желаете, мы можем с вами встретиться и продолжить наше знакомство. Смирнов протянул профессору свою визитную карточку: – Возьмите! Сегодня вечером, после семи, я буду свободен.
Гроссман взял визитку. На ней было написано: Смирнов Валентин Яковлевич, капитан 1-го ранга, «Уфологическое сообщество» (УФОС). Далее следовали номера телефонов.
После приземления в Нью-Йоркском аэропорту профессор позвонил в берлинскую гостиницу. Папки с докладом там не было.
Глава 8. СОЛОН
– Вы позволите?
Солон поднял глаза, бросил изучающий взгляд на входящего в кабинет Нагвара.
Переступивший порог мужчина производил впечатление волевого и сильного человека. Его статная фигура и военная выправка только подчеркивали первые впечатления. По уверенному, выразительному взгляду вошедшего, Солон сразу понял, что тот пришел к нему не с пустыми руками. Солон провел взглядом вдоль тела посетителя, словно просветил его рентгеном, и заметил в его руке красную папку. Вытянувшись в струнку, вошедший ждал указаний.
– Что ж, Нагвар, я вижу, что вы успешно справились со своим заданием. Надеюсь, все обошлось без эксцессов и неоправданных жертв.
– Так точно, мой господин!
– Дайте-ка мне взглянуть на содержимое этой папки.
Нагвар протянул папку сидящему за столом человеку. На вид хозяину кабинета было лет шестьдесят. На его вытянутом худощавом лице с греческим носом, меж белой бородой и такими же седыми, как борода, густыми усами, просвечивались крупные губы. В глубине его задумчивых выразительных глаз светилась мудрость. Рассматривая содержимое папки, он нахмурился, и на его высоком с залысинами лбу отчетливо обозначились глубокие морщины.
Солон внимательно изучал содержимое папки, он быстро, одну за другой, перелистывал страницы, и постороннему человеку показалось бы, что он их просто просматривает, однако Нагвар знал, что правитель не только успевает прочесть содержание, но и успевает обдумать и полностью понять смысл написанного. Так продолжалось минут пять. Все это время Нагвар смотрел мимо хозяина просторного кабинета куда-то вдаль. Там, за его спиной плавали разноцветные рыбы.
– Да, – процедил Солон, протягивая папку Нагвару, – восстановил… написано все, как и в первый раз. Профессор очень умен, но многое еще не подвластно даже его разуму. – Хозяин кабинета сделал паузу, вероятно, он что-то обдумывал. – Я не спрашиваю вас, справитесь ли вы со второй частью вашего задания? Вы должны это сделать, и самое главное, вовремя. Надеюсь, что вы понимаете, насколько это важно? Выполнение этой задачи возьмите опять на себя. Не опаздывайте! Здесь не может быть никаких других вариантов. Вам ясно?
– Так точно, господин Солон, я справлюсь!
– Тогда желаю вам удачи. После выполнения задания, жду вас с докладом!
Нагвар вышел из кабинета Солона и быстрым шагом направился к своему ведомству, оно было неподалеку. Спустя три минуты он подошел к сферическому зданию, отделанному зелено-голубым мрамором, на котором красовалась броская вывеска. На ней золотыми буквами было выведено: «Ведомство по сохранению жизни на Земле». Нагвар подошел к лифту, нажал кнопку с цифрой семь и поехал вниз. Он прошел по длинному широкому коридору и остановился у красной двери с табличкой: Управляющий ведомством, господин Нагвар.
Он вошел в свой кабинет, снял с себя черный пиджак и нажал кнопку стоящего на столе пульта.
– Да, Господин Нагвар, – услышал он женский голос, – я вас слушаю!
– Вызовите ко мне, пожалуйста, всех, кто участвует в подготовке материалов под кодовым названием «Цунами»! Я жду их через пять минут в своем кабинете.
– Будет выполнено, господин Нагвар, – четко ответил женский голос.
Нагвар улыбнулся, только что, на связи с ним была его жена Зильда. Хотелось, конечно, сказать ей какие-нибудь нежные теплые слова, ведь не виделись они уже сутки, но сейчас они были на работе, а значит, только официальный тон – этого требовал устав их ведомства. Хотя и в других ведомствах были такие же правила: все личное оставалось за пределами рабочих отношений.
В кабинет один за другим вошли трое мужчин, старшему из них на вид было лет пятьдесят. Все трое были в темных костюмах и в лакированных черных туфлях.
– Присаживайтесь! – Нагвар пригласил сотрудников за круглый стол, который особняком стоял в его кабинете. – Времени нет, сразу приступим к делу, – продолжил он. – Как далеки вы от завершения порученного вам задания? – Нагвар вопросительно поглядел на сотрудника, в руках которого находилась красная папка, точно такая же, какая лежала на рабочем столе Нагвара, у окна.
– Остались еще некоторые вопросы, но мы уже близки к завершению, – ответил сотрудник.
– И сколько вам понадобится времени, чтобы довести дело до конца?
– Полагаю, часов семь, – ответил старший, окинув взглядом своих сослуживцев.
– Как я уже говорил, у нас очень мало времени, поэтому папка с документом должна лежать у меня на столе не позднее, чем через пять часов, – тоном, не допускающим возражений, строго сказал Нагвар. – Он окинул присутствующих взглядом и добавил: – Итак, через пять часов, и ни минутой позже!
Теперь у Нагвара оставалось несколько часов свободного времени. Можно было использовать его для отдыха. Он пошел домой. Лишь только открыл двери своей квартиры, к его ногам бросилась пушистая кошка. Она замурлыкала и стала тереться о его ноги. Нагвар наклонился, погладил Дашку: – Ну, вот и привыкла! Уже и по мне скучаешь. Когда все закончится, я верну тебя твоему хозяину, а пока поживешь у меня.
Нагвар обожал кошек, для него они были самыми грациозными существами из всех, которых он только видел.
Хотелось спать. Нагвар прошел в зал, прилег на диван. Взгляд его упал на стоящую на столике статуэтку – это была копия его любимого кота Натера, умершего много лет назад. В его доме всегда жили кошки, и до Натера и после него, и копии их всех стояли теперь во всех комнатах: на тумбах, на подоконниках, на столиках, на полочках. Он глядел на статуэтки своих любимцев и засыпал.
Точно в заданное время Нагвар проснулся. Он обладал уникальным даром: всегда мог, с точностью до минуты, не имея часов, определить время, будто внутри него, отбивая секунды, тикали маленькие часики.
– Пора! – сказал он себе, оделся и вышел из дома.
Глава 9. ЖАЖДА ПОЗНАНИЯ
Селина сидела за столом в библиотеке, склонившись над стопкой отобранных ею книг. Она взяла верхнюю и, раскрыв ее на первой странице, стала читать, потом перелистала страниц двадцать и снова углубилась в чтение, потом закрыла книгу и открыла ее с конца, потом отложила ее в сторону, взяла другую. Читала опять недолго. Она просто не понимала, о чем читает, никак не могла сосредоточиться, постоянно мысленно куда-то улетала. То она улетала в мыслях к далеким звездам, то думала об Артеме, то об отце. Детская привязанность к нему жила в ней так глубоко, что, даже став взрослой, она с трудом переносила разлуку. Она никак не могла с этим свыкнуться.
Расставания, расставания, расставания… Они были такими частыми, а разлуки были такими долгими. И каждый раз, в разлуке с ним она тосковала. Она вспомнила, как уговаривала его в детстве побыть с ней: «Не уходи! Останься! Ну, еще хоть денек». На что Смирнов отвечал ей: «Рад бы остаться, побыть с тобой, да не могу. Кто-то ведь должен Родину защищать, чтобы люди спокойно спали. Работа у меня такая – быть на страже людского спокойствия». Селина улыбнулась воспоминаниям. Она не понимала тогда смысла этих слов.
Как давно это было – её детство… а может быть и недавно. Может быть, оно еще где-то рядом, прячется там – у горы, за одним из многочисленных поворотов дороги.
Детство, детство, детство… Как часто всплывают перед ней картины из ее удивительного детства.
С раннего детства Селина любила слушать рассказы отца. После возвращения из длительных морских походов, он постоянно находился с ней рядом. По утрам, только открыв глаза, она видела его у своей постели и до самого сна они всюду были вместе. А потом, уложив дочь в постель, он усаживался рядом и долго-долго рассказывал увлекательные истории. Говорил до того момента, пока не убеждался, что Селина уснула. Уткнувшись носом в мягкую пуховую подушку, она с упоением слушала его рассказы. Они сильно отличались от того, что читала ей мама. О том, что он рассказывал, могли рассказать немногие – лишь те, кто плавал с отцом, и кому повезло стать свидетелями тех загадочных явлений, которые происходили и происходят на нашей маленькой чудесной планете.
Селина открыла третью книгу. И опять побежали, закувыркались мысли в ее неугомонной головушке, привыкшей докапываться до истоков.
«Так все же, кто они были? И куда исчезла та земля, тот остров или материк, на котором они жили? Написано об этом много, но все версии похожи одна на другую, все они – всего лишь предположения, догадки, вымысел. Каждая из гипотез может быть верной, а, может быть, все они далеки от истины и совершенно ничего не стоят. Гипотезы, гипотезы, гипотезы… Переписываются тысячи раз друг у друга… А где истина? Где? Подлинных документов никаких нет, никакой хроники. Все выдумки или не все?
Что пишет об Атлантиде и об атлантах Платон? Что они были потомками Бога. Что одному из богов – Посейдону достался по жребию остров, который, впоследствии был заселен его потомками, появившимися на свет от смертной женщины, и назван был остров именем первенца, которого звали Атлант. Атлантида процветала, и власть потомков Посейдона простиралась до самого Египта. Что же стало причиной гибели процветающей Атлантиды? Неужели то, что они утратили свое божественное начало и, уподобившись смертным, впали во все тяжкие? Вполне может быть… Но, это всего лишь версия. А что остается нам… верить или не верить? Это выбор каждого из нас: кто верит, а кто не верит, а кто-то вообще этим не интересуется, и тоже по-своему прав. А что пишут другие? Что же все-таки произошло? Может, и не надо уже мучиться над этим вопросом? Не я первая, не я последняя, из тех, кто хотел бы узнать настоящую правду. Уже тысячи, а то и миллионы людей, задумывались над этой тайной – тайной Атлантиды. Ну, допустим, мне повезет, и я ее узнаю. И что дальше? Вдруг эта тайна окажется такой, что лучше бы ее и не знать, спокойней бы жилось на этом свете. И чего мне неймется? Ох, уж это любопытство! Оно сильнее меня… Тогда надо продолжить поиски, может быть, что-то прояснится, и я найду истину. А что думают об этом светила современной науки? Ученые предполагают, что причиной гибели цивилизации мог быть астероид. Очень неплохая версия, и главное – вполне вероятная. Об этом высказывал свое предположение и сам Платон. Ну, что ж! Вполне возможный сценарий исчезновения целой цивилизации. Но опять-таки, это всего лишь предположения… Гипотезы, гипотезы, гипотезы».
– Извините, девушка! Мне неловко вас отвлекать, но вы уже остались одна. Уже поздно, мы закрываемся.
Селина отвела взгляд от книги. Перед ней стояла служащая библиотеки.
Девушка так увлеклась своими мыслями, что совсем забыла о времени. Библиотека работала до девяти.
Селина вышла из библиотеки, включила свой сотовый телефон, и сразу раздался звонок.
– Алло, – нараспев протянула Селина.
– Это я, Артем.
– Я догадалась. Кто же, кроме тебя, может побеспокоить меня в такой важный момент.
– Разве ты еще в библиотеке?
– А откуда ты знаешь, что я была в библиотеке?
– Догадался. Звоню уже целый час, а телефон отключен.
– Тогда, раз ты такой догадливый, может у тебя есть какие-то предложения.
– Обижаешь, конечно, есть! Идем в кафе?
– В какое? – улыбаясь, спросила Селина.
– А куда бы ты хотела пойти?
– Догадайся!
– Можешь не говорить, я знаю. Стой у библиотеки, я тебя сейчас заберу.
– Тогда на Ай-Петри! – закричала в трубку Селина.
Черный автомобиль, взвизгнув тормозами, остановился у тротуара напротив Селины. Из салона выпрыгнул элегантно одетый высокий парень и распахнул перед девушкой дверцу.
– Прошу, королева! – Артем выставил вперед руку, приглашая девушку сесть в машину.
Селина удивленно поглядела на юношу, улыбнулась.
– Артем! Откуда такая машина? Ты меня напугал. Я думала, что меня собрались похитить инопланетяне.
– Удивлена?
– Не ожидала! Где взял?
– Купил, – Артем довольно улыбался: произвести эффект на Селину ему удалось. Он подчеркнуто демонстративно поправил галстук и уселся за руль новенького авто. – Ну, как? Нравится?
– Обалдеть! – нарочито растянуто произнесла Селина. – Вы смотритесь сегодня просто шик, оба – и ты, и авто.
– А как тебе мой костюмчик? – поинтересовался Артем. – Нравится?
– Класс! У меня нет слов. Только один вопрос – а чего это ты так вырядился? По какому такому поводу?.. И машинку приобрел… – Селина хитровато прищурила свои огромные, голубые, как чистое небо, глазки.
Артем оглядел свой новенький черный костюм, гармонирующий с его новыми черными туфлями, и остался собой доволен. Не зря он потратил несколько дней, чтобы так приодеться. Выглядел он сегодня, действительно, как с иголочки. Его голубые глаза гармонировали с голубоватым отливом галстука, а темные, аккуратно постриженные волосы с черным костюмом.
– А повод есть, – загадочно произнес Артем, – только об этом позже, а сейчас на Ай-Петри! Он повернул ключ зажигания, и машина рванула с места.
Несмотря на то, что был уже вечер, народу на Ай-Петри было много. Уютное кафе «Ибрагим и семья» как всегда ждало своих посетителей. Хозяин кафе стоял у входа и встречал прохожих, зазывая их зайти внутрь помещения. Завидев издалека Селину, он приветливо помахал рукой. Постоянных клиентов в здешних кафе было немного. В основном это были отдыхающие, которые приезжали к берегам удивительного по своей красоте Черного моря всего лишь на несколько недель. Селина и не думала проходить мимо, она шла именно в это кафе – кафе под номером семнадцать.
– Добро пожаловать! – с неподдельной радостью произнес Ибрагим. – Рад вас видеть! – он протянул Артему руку. – А ты все расцветаешь, – улыбнулся Ибрагим Селине. – Смотри, джигит, в оба! Не упусти такую красавицу! Зазеваешься, уведут! – Ибрагим похлопал Артема по плечу.
Артем с нежностью поглядел на Селину, улыбнулся.
– Каждый раз вы меня смущаете, дядя Ибрагим! – лицо Селины залилось румянцем.
– А что… я говорю только правду. Проходите!
Легкая восточная музыка, льющаяся из кафе, окутала Селину нежным облаком и понесла к звездам. Селина слушала бы эту музыку без конца, днем и ночью, мягкую, как шелк, и пахнущую запахами горных трав. Такие чувства овладевали Селиной, стоило только первым звукам этой удивительной музыки коснуться ушей девушки.
С правой стороны было свободным уютное местечко – столик с диванчиками. Селина поспешила к нему, чтобы опередить намеревающуюся зайти в кафе молодую пару. Айгуль подошла незаметно, как волшебный цветок, появившийся по велению факира, и поставила перед гостями ароматный травяной чай.
Артем, не отрываясь, глядел на Селину влюбленными глазами, будто бы видел ее впервые. Он взял в свои руки ее маленькие нежные ручки, и прикоснулся к ним губами.
– Какая же ты все-таки красивая! – выдохнул он.
– Что, заметил? – Селина улыбнулась. – Напугал тебя Ибрагим. Смотри! А то и вправду уведут.
– А я об этом каждый день думаю, поэтому и хочу сегодня сделать… – Артем не договорил.
– Чего хотите заказать? – сама того не ведая, Айгуль перебила Артема на полуслове.
– Принеси нам, пожалуйста, два бокала полусухого, и поесть, на твое усмотрение.
– Так что ты хотел сказать? – Селина хотела вернуть Артема к начатому разговору.
– Раз так получилось, давай подождем, пока принесут вино. Расскажи мне, что интересного и нового ты узнала сегодня в библиотеке?
– Ничего нового, все одно и то же. Все мудрецы крутятся вокруг мнения Платона.
– А ты с этим не согласна?
– Я не хочу соглашаться или не соглашаться, я хочу найти истину. Вот тогда я с ней и соглашусь. А все то, что написано по этому поводу людьми – это только гипотезы… Да, конечно, Платон – выдающийся философ, но он жил две с половиной тысячи лет назад, а Атлантида, по всей видимости, исчезла с поверхности Земли девять с половиной – десять тысяч лет до того времени, когда жил Платон. Именно поэтому он мог только предполагать. А о том, что случилось на самом деле… Только Бог знает, что было на самом деле. Вот я и хочу попытаться с его помощью в этом разобраться.
– Ты знаешь? Я смотрю на тебя и удивляюсь. Откуда у тебя такое сильное стремление к познанию истины. А что оно принесет тебе – это познание?..
– Если я найду правду, я буду считать, что я выполнила большую миссию. Я буду счастлива, если смогу сообщить людям, что же произошло с целой цивилизацией на самом деле, и люди, сделав выводы, не допустят ошибок, которые приведут нашу планету к печальному исходу. А такое упрямство и стремление к познанию у меня от отца, он открыл мне глаза на многие вещи.
У столика появилась Айгуль, поставила два бокала вина, затем принесла две порции плова и два зеленых салата.
Артем поднял бокал, отпил глоток.
– Я хотел сказать, что я тебя очень люблю, – смело начал он, – об этом я тебе говорил не раз. А сегодня я хочу сделать тебе предложение. – Артем опустился на колено и протянул Селине кольцо. – Выходи за меня замуж!
– Артемка, встань! – тихонько сказала Селина. – На нас все смотрят.
– Пусть смотрят, – вызывающе громко сказал Артем. – Пусть все видят, что я хочу на тебе жениться! Пусть завидуют! Выходи за меня замуж!
– Ну, подожди! Садись! – Селина взяла Артема за руки. – Мне ведь надо еще учиться. Надо заканчивать университет. Нет, я так не могу, я должна подумать.
– Ну, хорошо… подумай! А кольцо все равно возьми. Мы к этому разговору еще вернемся. А сейчас будем гулять и веселиться. – Артем взял в руки бокал. – За тебя! Каким бы ни был твой ответ – за тебя! И помни, я тебя люблю, – Артем наклонился и поцеловал Селину.
***
Теплый летний вечер. Селина шла по набережной, влажный морской воздух обдувал ее прохладой и трепал спадающие на плечи бархатистые волосы. Селина остановилась, окинула взором горы, о которые плескались голубые волны, потом перевела взгляд на пенящееся море, в то место, где голубое небо смыкалось с ним в единое целое.
«Как интересно устроен мир, как своеобразно воспринимаем мы окружающую нас действительность. Я четко вижу, что море соединилось с небом, они составляют одно целое, но тут же думаю, что это не так, – подумала Селина. – И сразу возникает противоречие: а почему не так? Это так и есть на самом деле. Наша планета и то пространство, что ее окружает – это и есть единый организм – один живой организм, по своему устройству похожий на организм человека. И все, что мы видим своими глазами, это всего лишь наше восприятие – восприятие человека. Так Создатель задумал этот мир, и мы видим в нем только то, что Он нам позволяет. Он позволяет нам видеть те грани пространства, которые не причиняют нам вреда, и в меньшей степени оказывают давление на состояние нашей души, и на нашу психику в целом. Он защищает нас от видения того многообразия измерений, которые существуют вокруг нас. Нам доступна только часть измерений, которые существуют в окружающем нас мире. Другие измерения нам недоступны, они принадлежат покинувшим наш мир людям и другим существам, и подразделяются на рай и ад. Эти измерения подвластны только Богу и дьяволу. Есть еще и третья группа измерений, она принадлежит только Создателю, и в нее нет доступа простым смертным. Да, наверное, так все и устроено».
Селина снова пошла вдоль берега, потом сделала шаг в сторону, свернула на тропинку, ведущую к дому. В этот момент в спину ей ударило что-то тяжелое. Море накатилось на Селину тяжелым валом, сбило ее с ног и потащило вглубь бурлящей массы воды. Селина захлебывалась соленой водой, ей не хватало воздуха, все сильней распирало, разрывало от боли грудь. Она открыла рот, чтобы вдохнуть воздух, но воздуха не было.
Селина проснулась в поту и, вскочив на кровати, стала жадно вдыхать прохладный ночной воздух. В этот момент она была похожа на рыбу, которую только что вытащили из ее родной водной стихии.
В отблесках лунной ночи она увидела на своем балконе тень человека. Огромные глаза Селины округлились от охватившего ее ужаса. Она нащупала спавшего рядом с ней Артема и стала тормошить его дрожащей рукой.
– Артем… Артем! – еле слышно зашептала она. – Проснись, Артем!
Артем оторвал голову от подушки.
– Что? Что случилось? – пробормотал он, не открывая глаз.
– Смотри! Смотри! – прошептала Селина. – Там кто-то есть, – она показала рукой на балкон.
Артем долго не мог отойти ото сна. Он никак не мог понять, где он, что от него требуется, и что, собственно, происходит? Он протер кулаком глаза, попытался навести резкость. Наконец до него дошло. Он слез с кровати и направился к балконной двери.
По балкону метнулась тень. В следующее мгновение, перепорхнув через перила, она полетела вниз.
Артем выскочил на балкон: в сторону моря, гигантскими прыжками, одетый во все черное, бежал, еле касаясь земли, человек огромного роста. Его бег был похож на полет птицы, он словно парил в воздухе над тропинкой, ведущей к берегу.
Глава 10. МИСТИКА
Профессор Гроссман сидел в гостиничном номере и лихорадочно строчил заново, уже в третий раз, наброски к предстоящему докладу на международной конференции ООН по вопросам изменения климата, экологии и разумного природопользования. Номер на третьем этаже в отеле «Роялтон» он забронировал заранее, за две недели до вылета. Гроссман торопился, надо было успеть набросать хотя бы главные мысли, чтобы не опозориться и не упасть в грязь лицом. Не будет же он говорить собравшимся ученым людям, что подготовленные им материалы бесследно исчезли. По меньшей мере, это будет выглядеть глупо. Как после этого его воспримет то общество, перед которым он собирался выступать. Оправданий на этот счет вообще не могло быть, это было ясно, как дважды два, надо было готовиться. А по ходу доклада все станет на свои места, перед большой аудиторией ему стоять не впервой – привычное дело. Да и тема предстоящего доклада была профессору очень близка, он чувствовал себя в ней, как рыба в воде.
«Деятельность людей наносит непоправимый ущерб окружающей среде и, как следствие, глобальное потепление, – продолжил писать профессор. – И что самое страшное, настоящее положение дел до конца не оценено, не осмыслено даже теми, кто преуспел в этой области больше всех. Погоня за сверхприбылью затуманивает политикам и бизнес-элите глаза, отодвигая экологические проблемы на задний план. Сейчас им не до этого. Невзирая ни на что, мы превращаем нашу планету в большую свалку. Во многих странах не знают даже такого понятия, как утилизация отходов, все отходы зарываются в землю, либо вообще валяются на поверхности под ногами».
Стук в дверь прервал ход мыслей профессора. На пороге появилась миловидная девушка.
– Ваш заказ, – мягко проговорила она и, улыбнувшись голливудской улыбкой, поставила на столик поднос с сэндвичем и чашкой черного кофе. – Хотите еще чего-нибудь? – спросила она, выдержав короткую паузу.
– Спасибо! Пока ничего, – благодарно ответил Гроссман.
Девушка пошла к выходу. Гроссман посмотрел ей вслед.
«Итак… На чем я остановился?» – профессор перечитал написанное, минуту подумал, затем продолжил писать дальше: «Темпы, которыми человек разрушает природу, создают угрозу жизни всего человечества. Наше общество превратилось в общество безответственного потребления, в котором все измеряется количеством материальных благ. У такого общества нет будущего. Преодоление наступившего кризиса возможно только на основе формирования нового типа взаимоотношений природы и человека. Только все вместе, возвратившись к общечеловеческим ценностям, мы сможем спасти цивилизацию от катастрофы. Для этого необходимо коренным образом изменить всю схему мироустройства, сформировать новую систему мировоззрения и общественного мнения». Гроссман поглядел на часы.
– Время летит быстро, пора выходить! Пора! Господи, помоги! Не дай опозориться!» – профессор перекрестился, вложил бумаги в оранжевую папку, купленную в одном из магазинов Манхэттена, и сунул ее в портфель.
Он спустился в лифте, прошел через зал регистрации, вышел на улицу. В городе стояла жара – было далеко за тридцать. Гроссман вышел на Пятую авеню, идти по улице меж гигантскими небоскребами было душно, он взял такси, и вскоре был у Колумбийского университета. Зал, в котором должна была пройти конференция, был почти полон. Согласно регламенту Гроссман выступал третьим. Когда подошла его очередь, он поднялся, подошел к кафедре, поставил на полочку свой портфель, достал оттуда папку и, раскрыв ее, стал читать:
– Уважаемые дамы… Уважаемые господа! – начал Гроссман. – Посмотрите, что происходит сегодня на нашей планете. Уже редкий день в году проходит без каких бы то ни было катаклизмов, которые нам с вами преподносит матушка-природа. Непрекращающиеся дожди, которые приводят к наводнениям, разрушают жилища и уносят тысячи людских жизней. Непереносимая жара, вызывающая засуху и убивающая тысячи людей. Повсеместные лесные пожары, истребляющие леса и многочисленные поселения. Участившиеся землетрясения, разрушающие города и уносящие с лица земли целые острова, и вместе с ними целые народы. Резкие перемены погоды, перепады температур, цунами и проносящиеся повсюду шквальные ветры. Участившиеся зоонозные заболевания, передающиеся от животных к человеку. Вот далеко не весь перечень неприятностей, которыми сама природа предупреждает нас с вами о грядущих непоправимых событиях, о страшных последствиях, которые ждут нас с вами. И виной всему этому – людская деятельность, безответственное вмешательство людей в экосистемы Земли. Да, да, виновны в этом мы с вами, господа!.. Люди должны коренным образом изменить отношение человека с природой. И надо это сделать как можно скорее.
С самого начала, лишь только Гроссман приступил к чтению доклада, он почувствовал что-то неладное. С каждым прочтенным, произнесенным им словом, он все больше убеждался в том, что тот текст, который он сейчас читает, писал не он. Профессор на секунду замолчал, прикрыл папку, и вдруг заметил, что папка, лежащая перед ним на кафедре, была красной, а не оранжевой. Но он же знал… точно знал, что всего два часа тому назад он клал в свой портфель оранжевую папку. Профессор побледнел, руки его слегка задрожали. Он узнал свою папку, это была она – его старая, со знакомыми ему отметинами, видавшая виды папка, исчезнувшая с его рабочего стола в московской квартире. Народ в зале увидел заминку профессора и замер в ожидании. Профессор быстро заглянул в портфель – другой папки в нем не было.
Заминка длилась секунд тридцать. Больше затягивать паузу было нельзя. Гроссман попытался взять себя в руки, быстро нашел место, на котором остановился и продолжил чтение доклада. Глаза профессора округлились от удивления: он только сейчас понял, что доклад, вне всякого сомнения, был написан его почерком. Но текст… Текст был не его – он был уверен. Мог голову дать на отсечение, что такого он не писал. Первое, что пришло в этот момент на ум Гроссману – это прервать чтение доклада, извиниться, ссылаясь на недомогание, и быстрее покинуть кафедру.
Профессор сделал было уже шаг, чтобы выйти из-за кафедры, и тут в голове его отчетливо застучали слова старца: «И да будешь ты проводником в руках Божьих, и да не свернешь ты с пути праведного! И да не отступишь ты, не убоишься препятствий всякого рода, восставших на пути твоем!» – Из памяти Гроссмана вновь восстал образ загадочного старца. Он в упор глядел на профессора, его взгляд был полон скорби, и в то же время в нем чувствовалась уверенность и огромная сила. Гроссман нашел место, на котором прервался, и продолжил чтение доклада. Было такое ощущение, что его мозг и язык уже были ему не подвластны.
– Уважаемые дамы и господа! – продолжал Гроссман. – Несомненно, многие из сидящих здесь в зале, да и многие люди, которые находятся сейчас за пределами нашего собрания, не раз задавали себе вопрос – почему три четверти всей поверхности планеты занимает вода, и лишь одну четвертую занимает суша? Уверен, что все ответят, что такое количество воды нужно для поддержания удивительно тонкого баланса, от которого зависит наше существование. Вы правы, господа, это так!
Ярким доказательством тому служат приливы и отливы. Неоспорим и тот факт, что Земля должна быть на определенном расстоянии от солнца, поскольку именно это расстояние является условием проживания всего живого на нашей Земле. Даже самое незначительное изменение этого расстояния повлечет за собой существенные изменения климата. Воды мирового океана незамедлительно реагируют на любые колебания, которые могут явиться следствием изменения этого расстояния. – Гроссман замолчал, опять в его душу закрались сомнения. Но времени на обдумывание сказанного совсем не было. Гроссман взял графин и налил себе стакан холодной воды.
«Может, все же хватит читать этот доклад, – опять пронеслись мысли в голове Гроссмана, – может, пора остановиться?.. Сейчас произнесу пару заключительных слов и уйду с кафедры». Не успела эта мысль промелькнуть, как в голове профессора вновь застучали слова, зазвучали отчетливо, как никогда еще не звучали: «И да будешь ты проводником в руках Божьих, и да исполнишь ты волю Его… до конца!» – последние слова прозвучали так громко, что профессору показалось, что их слышали все присутствующие в зале. Гроссман достал платочек, вытер со лба пот и продолжил:
– Да, уважаемые дамы и господа, – Земля наша прекрасна, и жизнь на ней возможна только при поддержании тонкого баланса!
Наша Земля – очень тонкий и чувствительный организм, как и организм человека. Многие из вас знают, как влияют внешние факторы на здоровье человека, а если человек уже не молод и страдает от множества болезней, то на него воздействует все: магнитные бури, жара, изменения погоды, грязная вода и воздух, и многое другое.
Так вот, теперь представьте себе, какой вред наносит Земле деятельность человека.
Сейчас на Земле ежедневно добывается до 100 млн. баррелей нефти и примерно столько же ее потребляется, оставляя после использования вредные выбросы и отходы. Вдумайтесь в эту цифру, господа! Неужели нефть в земле для того, чтобы люди ее выкачивали и сжигали? Могу с уверенность сказать – нет, не для этого! Нет, уважаемые дамы и господа! Нефть находится в земле не просто так!.. Она не предназначена для удовлетворения наших с вами потребительских, варварских интересов!
Нефть там находится для того, чтобы выполнять тонкую балансировку нашей планеты, чтобы не дать ей сместиться с орбиты во время землетрясений, попадания астероидов и прочих независящих от человека явлений. Эти явления присущи мироустройству. И Бог, создавая Землю, предусмотрел все, чтобы как можно дольше продлить жизнь на нашей планете.
Гроссман замолчал, чтобы обдумать сказанные им слова. «Нет, здесь что-то не так! Но «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь» – сокрушенно вздохнул Гроссман.
В зале стояла полная тишина, даже никто не шептался. «Опозорился!» – подумал профессор. В это мгновение откуда-то из глубины снова послышался голос старца: «И воздастся тебе по делам твоим, и будешь ты вознагражден за спасение душ невинных!»
«Время покажет», – подумал Гроссман и продолжил чтение написанной для него речи:
– И в заключение я скажу, все то, что я читал сейчас с этой высокой трибуны – это не пустой звон – это звучит набат – набат о спасении наших душ, и душ наших потомков! И звучит этот набат все громче и громче. Так неужели же мы его не услышим? – Гроссман сделал паузу: то, что было написано дальше, он читать не собирался. – Нет, этого я читать не буду! – возмущенно пробубнил профессор. – Это, вообще не лезет ни в какие ворота! Такое я мог бы сказать на вечеринке со своими друзьями, и то, перед тем должен буду принять изрядную дозу спиртного, но говорить это здесь… Какое я имею право предрекать конец света? Нет, этого я говорить не стану!
«Нет, станешь! – тут же зазвенело в ушах, и тон сказанного был таким, что Гроссману стало не по себе. – Ну, говори же! Не молчи! И тебе воздастся!»
Профессор уже не соображал что делает – он уже был, как зомби.
– Если люди не предпримут серьезных шагов, и не изменят своего отношения к природе, если все останется так, как есть сегодня, то конец времен неизбежен, скоро наступит расплата, – прочитал Гроссман. – Но у людей еще есть шанс на спасение. Чтобы избежать катастрофы, с завтрашнего дня надо снизить добычу нефти, настолько, чтобы в течение года это снижение составило десять процентов, а через два года – уже двадцать процентов. Надо прекратить выбрасывать отходы в окружающую среду, во все водоемы, включая даже маленькие болота. Иначе наша цивилизация прекратит свое существование – вымрет от эпидемий. Никому не удастся спрятаться в бункерах и отсидеться, дожидаясь лучших времен, вымрут все.
Вот так, уважаемые дамы и господа! Я закончил… Теперь все зависит только от вас – от того, как вы воспримите и как преподнесете обществу сказанные мною слова. Профессор сошел с кафедры и направился к своему месту. Зал молчал. Через минуту он взорвался аплодисментами, все аплодировали профессору стоя. Аплодировали долго, до тех пор, пока профессор не сел на свое место, и даже после того.
