ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 14.12.2023
– На самом деле, там гораздо больше было нарисовано, но нам эти подробности ни к чему. Тут тысячи островов. Сейчас мы находимся здесь и идём вот сюда. Даже если мы не попадём в эту точку, рек на том острове по берегу достаточно.
Капитан мотнул головой, словно лошадь, ужаленная слепнем, и с плохо скрываемым сожалением посмотрел на меня.
– Да… Вы становитесь не балластом, а ценным грузом.
Я с интересом посмотрел на него, подспудно понимая и вспоминая, что он и ранее тяготился мной, и, вероятно, моё падение за борт было не совсем случайным. Чем-то я ему мешал. А может быть, он возжелал разжиться за мой счёт навигационными картами, и моим имуществом?
– Я понимаю, сэр, что меня вам навязали, – сказал я, – в память моего героического батюшки… И мы с вами это уже обсуждали. И даже едва, как-то, не скрестили шпаги. Я готов на любое развитие событий. Вы уже смели убедиться в моей решительности. Но вы уже так же смогли убедиться, что я не претендую на лидерство и не вмешиваюсь в командование кораблём.
– В вашей смелости и решительности я не сомневался, дон Педро. Я уже говорил вам, что мне просто не нравится ваш орденский статус соглядатая.
– Ваш голландский гонор настроен только против ордена Христа, или вообще против всех рыцарей? Вы так и не ответили мне на этот прямой вопрос.
– Я и сейчас предпочту промолчать, – усмехнулся капитан.
– Перенесём наш спор до момента прибытия в родные пенаты. А там я к вашим услугам.
У меня к Людвигу не было ничего личного, и я бы, Пётр Иванович Сорокин, пропустил бы его колкости, как говориться, мимо ушей, но «понятия» шестнадцатого века о чести и достоинстве обязывали.
У него голландский гонор, а у меня «португальская» дворянская честь. И эта честь во мне играла бурно. Я был готов прямо сейчас вспороть его горло кинжалом и едва сдерживался. Тяжёлый мне достался в наследство характер от Педро Диаша.
Глава 3.
Собрав инструменты и карты, я отправил их с матросом в каюту, а сам спустился на шкафут17 и опёршись на фальшборт простоял так, задумавшись, около получаса.
Я размышлял на тему: «Как жить дальше?».
Я смутно помнил своё прошлое. Как прошлое Педро, так и моё прошлое. И если прошлое Педро проявлялось по мере обращения к нему, то моё прошлое, дальше Юго-Восточной Азии не просматривалось. И то… События не помнились. В памяти остались только навыки и опыт.
Проверив свои ощущения, я не почувствовал дискомфорта. Внутри меня всё пело и плясало. Главное – удалось посчитать долготу. Гнев мой на капитана угасал. Мстительных мыслей не наблюдалось. Это означало, что контролирую это тело я, Пётр Сорокин, бывший подполковник ВМФ СССР в девяносто первом году ушедший на короткую пенсию, но неплохо «поднявшийся» на перепродажах японских автомашин.
Бандитов мы с друзьями не боялись, как не боялись и зачищать опасных конкурентов. Однако до двухтысячных из нашей «бригады» дожили не многие.
Я прошёл к баку, подныривая под парусами, и поднялся на бушприт18. Здесь было тихо. Если на корме порывы ветра присутствовали, то здесь, за рядами огромных парусов, при форвинде, было безветренно.
Направление ветра, как по заказу, сменилось почти на норд. Это сейчас было нам на руку, но я помнил, что резкая смена ветра на южный в этом регионе часто приносили шторма и ливни, а иногда и говорила о приближении смерча.
– «Закручивает воздушные массы в спираль с центром, где-то возле островов Банда», – подумал я.
До острова Буру нам осталось, при таком ходе, тридцать часов с минутами. Я попросил капитана не ложится в дрейф ночью, что делали все мореходы, опасаясь посадки на мель. Я же в этих местах был уверен процентов на девяносто. Глубины в море Банда были до семи километров. Рифы редки.
Привязавшись к леерам, чтобы меня снова не сбило в море «случайным» тяжёлым предметом, я простоял на бушприте около часа, любуясь резвящимися дельфинами и летучими рыбами.
Но, если первые, были абсолютно безвредными существами, то от местных летучих рыб можно было ожидать пакости в виде втыкания их острой головы в тело. Раньше я думал, что они выпрыгивают, чтобы спастись от хищников, а потом узнал, что так они сами охотятся, втыкаясь при падении в добычу своей головой, как наконечником гарпуна.
Вспомнилось, что кому-то из наших пловцов такая рыба воткнулась в лицо. Последствия потом были очень тяжёлыми.
А следующий день я снова сделал замеры и расчеты. Мы приближались к Буру.
– Прикажите смотреть землю, капитан, – попросил я, и, почти сразу, вперёдсмотрящий прокричал:
– Земля справа по курсу!
Я удивился.
– Странно. Это, наверное, Амбелау. Там тоже есть вода и неплохая бухта. Шторм надвигается, – сказал я, показывая на темнеющий восток.
Ветер, пару часов как, поменялся на западный, и нас, вероятно, снесло вправо. Сейчас выруливать против ветра в сторону расчётной точки смысла не было.
– Право на борт! – Скомандовал капитан. – Курс на землю. Смотреть мели, взять рифы на гроте в четверть, на фоке убрать паруса. Убрать бом-браны и браны!
Матросы полезли по вантам и реям, дружно подтягивая и рифя паруса под шутки и прибаутки. Ожидался берег, а он для моряка слаще сахара и желанней Эдема, даже если вышли из порта трое суток как.
– Вижу слева мыс! – Крикнули из «гнезда». – Вижу бухту прямо по курсу!
– Оставить два рифа! Идём на бизани! Смотрим мель! Лот за борт!
Капитан стрелял чёткими командами, как из автомата короткими очередями. Та-та-та-та! Та-та-та! Та-та!
– Вижу дно! – Крикнул кто-то.
– На лоте двадцать! – Крикнул лотовый матрос.
– Бурун справа сто ярдов!
– Так держать!
– На лоте двадцать пять!
Капитан уже стоял на бушприте и командовал оттуда.
– На румпеле пять румбов лево.
Берега с левого и правого бортов сближались и охватывали парусник. Слева и справа виднелись буруны волн прибоя, но вход в бухту был чист.
– Рифим всё! Правый якорь майна! Шлюпки за борт!
Правый якорь скользнул из клюза и лёг на дно. Парусник развернуло и поставило носом против ветра и шлюпки на шлюпбалках вывесили по обоим бортам. Ветер крепчал.
Шлюпки спустили на воду, и они, подхватив буксировочные канаты, потащили каракку за мыс, в сторону устья реки, одновременно промеряя глубину.
* * *
Штормило трое суток, но моряки не расстраивались. На острове оказалось много диких свиней, фруктов и хорошая пресная вода. Жителей по близости не оказалось, хотя остатки жилищ с относительно свежими пепелищами наблюдались. Я трое суток проводил измерения долготы. Точность метода подтверждалась.
Переждав шторм и нагрузившись фруктами, мы снова вышли в море. Я забил свою каюту лимонами. Из бухты выходили с помощью шлюпок. Ветер оставался встречным.
Я попросил капитана повернуть направо к острову Буру, что мы и сделали. Верхушки гор острова мы увидели через четыре часа. Убедившись в правильности моих расчетов нашего местоположения, мы взяли курс на восток-юго-восток. На остров Бутон. Там, по моему предположению, риск встретить португальцев был минимальный.
В моей памяти вдруг прояснилось, и я «вспомнил», как мы «выруливали», пытаясь найти острова Банда. На «моих» картах был помечен мыс острова Реонг, от которого надо было следовать курсом строго на норд-ост триста сорок шесть миль.
С первого раза в нужную точку мы не попали, и блуждали туда-сюда двое суток, пока не вышли к длинному острову, оказавшемуся, по широте, островом Серам. Если попасть сразу не получалось, значилось в моих записях, то от острова Серам, широта его указывалась, надо идти семьдесят семь миль на зюйд. Мы пошли, и снова промазали. Потом попали в шторм и меня выбросили за борт. Как корабль попал в нужное место, спросить капитана я постеснялся.
И вот сейчас, после своего катастрофического фиаско, я уверенно указываю капитану точный курс. Что самое главное, – уверенно. Даже, можно сказать, самоуверенно. Но, так как с первым островом я почти попал, то капитан позволил себе послушать меня ещё раз. В расчетах маршрута к острову Буру я не учёл поправку на боковой ветер, и слегка промазал, но по здешним меркам, десять миль – это почти в «яблочко».
Сейчас на свой «выпуклый» я высчитал скорость ветра, вспомнил из жизни дона Педро поправку на боковой снос данного типа судов при разных углах атаки, разложил всё на углы, взял синусы и косинусы на своей логарифмической линейке, и сказал капитану, что ожидать землю стоит на третьи сутки пути до полудня. Крик с грот-стакселя раздался в десять сорок две ровно на третьи сутки. Капитан протянул мне руку.
– Прошу принять мои извинения, дон Педро, за мои уничижительные слова, кои я позволял себе в отношении вас, но, – добавил он, увидев мою гримасу, – это не освобождает меня от необходимости предоставления вам сатисфакции, если её вы потребуете.
Я руку пожал, но ничего ему не ответил. Он протянул, я пожал. Ни к чему не обязывающие жесты.
* * *
Бухту «Дуаха бэй» возле острова Бутунг я знал хорошо и просто показал пальцем, куда следует идти. Там находилась изумительная маленькая лагуна, образовавшаяся в устье чистейшей реки. Закрытая со всех сторон, бухта Дуаха защищала от сильных ветров и мы вошли в неё вместе с дневным бризом на очень малом ходу. Однако там нас ожидал неприятный сюрприз.
Слева в лагуну впадала не очень широкая река. В устье реки на её левом берегу стоял большой корабль. Прямо возле крутого берега. Там же на берегу располагалась небольшая деревушка хижин в двадцать.
В корабле я узнал китайскую джонку.
– Синцы, – сказал я. – Джонка. Почти двести футов. Скорее всего двадцать пушек.
– Откуда вы знаете?
– По такелажу, косым реям, отсутствию бушприта, удлинённой кормовой надстройке и наличии на ней парных мачт бизаней по обоим бортам.
– И что делать? Уходить, не поздоровавшись, неприлично, – странно усмехнувшись произнёс капитан.
– Сомневаюсь, что они здесь одни, – сказал я. – Скорее всего в соседних бухтах, в посёлках, сидят ещё синцы с кораблями. И у них очень эффективные средства оповещения, я вам скажу, капитан. Желательно бы нам уйти, пока не поздно.
– Трусите, дон Педро?
– Там на берегу, – я махнул рукой на право. – Естественный выход чёрной вулканической смолы. Они здесь, скорее всего, смолят свои корабли. При отливе корабль ложится вон там на банку19, что позволяет заняться починкой и просмолкой его днища. Гудрон тут прекрасный.
– Откуда вы это знаете?
– Собирал информацию, – сказал я, и совсем не соврал.
Личина американского зоолога-исследователя и эколога позволяла расспрашивать людей и административные власти обо всём. И в двадцатом веке здесь продолжали смолить деревянные парусники, коих в регионе были тысячи, и, соответственно, загрязнять экологию. Но я никак не рассчитывал, что и в шестнадцатом веке этот бизнес будет востребован. Я забыл о предприимчивости китайцев и их количестве.
Практически вся седьмая экспедиция Чжэнь Хэ20 осталась в Сингапуре, а потом расползлась по Индонезийскому архипелагу. Как и все предыдущие, в прочем. Поднебесная Империя тихой экспансией на долгие столетия вперёд обеспечила себя в этом регионе агентами влияния, доминировавшими в торговле. А значит и в сборе информации.
– Грех не воспользоваться неожиданностью и беспомощностью противника и не забрать груз.
– Корабль пустой. Он висит на канате. Его приготовили к спуску по течению во-о-он на ту баночку. Как вода поднимется. Полагаю, что пушки с него сняты и сейчас смотрят прямо на нас с правого берега реки, капитан. Не подходите к ним ближе кабельтова.
– Майна якорь! Шлюпки на воду! – Крикнул капитан. – Вы очень убедительны и рассудительны, дон Педро. Я продолжаю вам удивляться.
Парусник, зацепившись якорем за дно, повис на якорь-тросе.
– Но я бы всё же убрался отсюда, – пробормотал я.
– Вот ещё! Чтобы я бегал от жёлтых обезьян.
– Зря вы так, – сказал я, но учить вежливости и политкорректности «сэра» посчитал бессмысленным.
Со стороны правого берега реки грохнул пушечный выстрел. Я машинально упал на палубу, но удара не последовало, зато в небе расцвёл красный цветок.
– Что это? – Спросил капитан, брезгливо глядя на меня.
– То, о чём я вас предупреждал, сэр Людвиг. Сигнал. Сейчас они закроют нам выход и всё, мы приплыли.
Капитан отмахнулся.
– Развернуть правый борт к выходу. Зарядить пушки.
Шлюпки заработали вёслами и потянули кормовой якорный трос к устью, разворачивая судно левым бортом к течению. Видя, что они не справляются с задачей, капитан крикнул:
– Майна кормовой и набиваем! Травим носовой!
Парусник развернуло течением и оно встало так, как хотел капитан.
К тому времени во входе в бухту появился парусник с необычными трапециевидными парусами. По форме он напоминал, стоящий в бухте.
Вероятно, увидев направленные на него жерла пушек, парусник вильнул право на борт и скрылся за мысом. Мы стояли, перегородив вход и надёжно защищаясь от атаки с моря. Но мы были в западне.
– Они перетащат пушки на берег и расстреляют нас со всех сторон, – сказал я. – Им торопиться не куда.
– Там поглядим, – зло буркнул капитан.
Китайская джонка крутнулась ещё раз перед выходом из бухточки и встала на якоря бортом к выходу, тоже демонстрируя нам свои пушки.
– Пока при своих, – сказал я и пошёл в каюту, обдумывать нашу судьбу.
Придавив спину и закинув руки за голову, я лежал и смотрел на раскачивающиеся в сетках фрукты. План созрел быстро. Время ещё оставалось. На палубе было тихо. Я задремал.
* * *
– Вставайте, граф, нас ждут великие дела, – сказал я, расталкивая капитана.
– Кто граф? Я граф? – Ничего не понимая спросил он.
– Шутка. Темнеет. Скоро синцы организуют вылазку. Надо усилить вахту и лучше осветить борта.
– Смолы совсем мало.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом