– Поладили? Ох, одни нервы с вами. Прости ее, Доминик. Она боится заводить друзей. Но на самом деле очень добрая, воспитанная. Ешьте пока горячий, – хлопотала, показывая свою лицемерную натуру. А я бросил взор на рядом сидящего испуганного ягненка. Кусает выпечку, боясь подавиться. Представляю Тишу в кровати. Она скрывает своё нагое тело и боится отдаться. Но я буду первым, кто лишит ее невинности, а дальше судьба пустоголовой сучки не волнует. Испытываю непохожий адреналин, тянет ее попробовать. А после наши глаза с ней встречаются. Чай стынет, а мы не можем наглядеться.
– Спасибо, Кристин. Ладно, я спать. А то зевота замучила, – ответила эта тихоня. Тогда пришлось сыграть роль беспомощного.
– Заночую в машине. Дома травят насекомых. Атаковали мою усадьбу.
– Какой кошмар! Откуда они взялись осенью, Доминик?
– Наглый сосед подбросил тараканов. Конкурент по бизнесу. Жаль неудобно спать в иномарке, – давил на жалость, и потом из уст моей сообщницы раздались слова.
– Оставайся на ночь. Постелем на кухне!
– А в гостиницу сложно заселиться? —проронила циничная Тиша.
– Аллергия на меня, да?
– Подозрительно. Ты богат, а снять номер в отеле сложно.
– Экономлю, любительница живописи, – скандалил с ней. С удовольствием схватил бы за волосы и трахнул за не послушание.
– Тиш, он не съест нас. Зачем тратиться? К тому же он забыл карту в особняке. Никто не потревожит твой сон, дорогая! – говорила слишком убедительно ее подруга, а я ждал ночи…
ГЛАВА 9
Доминик
Эта слабовольная скрылась мыть посуду, пора обсудить все детали. Вывел разукрашенную гадину на балкон, и выдал сигарету.
– Блестяще сыграла. Готов хвалить, Кристина!
– Поцелуй заслужила. Она привыкнет к тебе, Доминик. Доверься.
– Надеюсь, а то она раздражает своей неприступностью. Очевидно, жила в лесу и любовалась облаками. Изводит эта тошнотворная тварь. В гостиницу отправила. Радость моя, это ей пора на вокзалах спать.
– Успокойся. Прочь агрессию. Где хладнокровие? Не вздумай научиться чувствовать, а не то потеряешь достоинство. Доминик, ты же лучший, – говорила эта стерва.
– Не указывай мне, вульгарная потаскуха. Сама трудилась эскортницей. Твоя уважаемая квартирантка в курсе насчет похождений? Или она считает тебя непорочной. Свалилась будто с луны, – стряхнул пепел. Пора возвращаться и дальше злить нашу пугливую девочку.
– Раскладушка с подушками на кухне, – промолвила дрянная Тиша, когда возвратилась. Не устоял и бросил порцию сарказма.
– Повезет же твоему мужу.
– Спасибо за лесть, Доминик! – процедила сквозь зубы, тогда остался один. Да, я в жизни не ночевал в подобном хлеву. Тут плесень везде. Больше напоминало сарай. Улегся для видимости возле плиты. Подожду ночи, а потом начну действовать. Еще подушку неудобную принесла. А про короткое одеяло молчу. Ворочался час, потом другой. Уже спина болит. Тихонько отворил дверь, кругом темень. И лишь в комнате напротив горел светильник. Не спит чумазая овца. Слышу, как копошится среди своих красок. Шагаю, окутывая всё страхом, а после стучусь к ней. Та стояла возле мольберта.
– Не спится. Могу лицезреть твой шедевр?
– Боюсь это плохая затея.
– Мне даже дышать запрещено с тобой? Я же аморальный. Да, Тиша? – возмущался до ужаса.
– Нарочно ругаешься? Кристина проснется.
– Справедливости желаю добиться. Другом становится не хочешь. Я в чем виноват? – сокращал между нами расстояние, а потом нарочно захлопнул дверь. Коварный план удался.
– Господи! Что натворил? Замок заедает! А ключ у подруги.
– Да, и будить ее в час ночи, очень плохо. Мне жаль, Тиша. Заночую с тобой. Вместе поместимся?
– На полу лягу. Всё равно долго не сплю, – вся нервничала. От ее тихого голоса, просыпается бешенство.
– Я скотина в твоих глазах? И обязан заставить девушку валяться на холодном паркете. Сейчас осень. Любой проживающий в Питер в курсе насчет пронизывающих ветров. Отопление пока не дали. И ты собралась заболеть? – показывал свое беспокойство.
– Кофтой укроюсь.
– Обойдешься. Ложись на диван, немедленно. Или я выброшу мольберт!
– Сдурел? Кто позволит? – спорила со мной, прям зашипела поганка.
– Выбирай. Или соглашаешься, или с ним простишься! – шантажировал, и она ошарашено выпучила глаза. Неужели победил в схватке. Даже не верится. С недовольством устраивается на подушке. А я укрываю ее одеялом. Эту ночь, запомнишь надолго, голубка.
– Доволен, шантажист? Положи его на место!
– Сердитая Тиша, только не злись. А то становишься еще более красивой, – бросил ей комплимент. И сам разместился на диване.
– Мы не будем спать вместе!
– А где мне ложиться? На балконе? За простуду ты будешь отвечать, – жалостно проронил.
– Хорошо. Тогда возьми другое одеяло.
– Обязательно, художница, – предполагал, как закончится ночь.
ГЛАВА 10
Тиша
Сплошной дискомфорт. Сложно отдохнуть, при столь пристальном внимании. Будто очутилась в лесу, вблизи голодного зверька.
– Язык не отсох критиковать?
– Мысли читаешь? Да? Доминик? – нарушила молчание, а потом натянула одеяло повыше.
– Чем не угадил? Богатством? Видимо, непорочная Тиша обожает простых парней. Слушай, а если я завтра милостыню пойду просить, согласишься сходить на свидание? – говорил он с неугасающим огоньком, тогда усмехнулась.
– Не верю, что ценитель толстых банкнот готов сидеть рядом с помойным контейнером. Запачкаться боишься, – шептала в темноте.
– Спорить вздумала? Ты проиграешь? Давай так. Я попрошу денег, на вокзале, но после своенравная художница, отужинает со мной, – заманивал своими речами.
– А не боишься заразу подцепить и микробов?
– Придирчивая какая. Ну люблю чистоту. Это ужасный недостаток? А сама милашка. Носишь старый свитер. Там уже дырки.
– А меня он греет. Память мамы. И неважно, как выглядит человек. Душа истинное зеркало, – взбила подушку.
– Признаю, победила. Любишь философствовать. Ну так что согласна?
– Сложно поверить лгуну.
– Да наплевать на лифт. Я тебя, что покусал? Тиша? – незаметно подлег ко мне. Слегка напряглась. Ощутила некое смятение. От его сильных рук не избавиться.
– Доминик, имей совесть. Ляг подальше.
– Опять насильником считаешь? Я же просто согреть. Ты продрогла, – подлизывался, держала дистанцию.
– Вспомнила, ключ есть на шкафе. Сейчас возьму светильник.
– Лежи. Его там нет.
– Выпусти, пожалуйста.
– Какая ты напористая. Сложно выспаться со мной до утра? Я прям такой отрицательный? – Говорил с загадками. Но всё равно не послушала и подскочила на носочки.
– Да, злого хищника напоминаешь
– Сколько же во мне недостатков. Тиш, а достоинства перечислить не желаешь? Добрый между прочим, – шептал, а я забрала на табуретку. – Шею свернуть решила? Да брось его.
– Она выдержит не беспокойся. Точно. Он там, – обрадовалась, но этот хитрец взял, не желая отдавать, – верни.
– Ляг со мной.
– Всё равно ночью сбегу, Доминик. Насильно удерживать станешь?
– Да, возьму наручники и сделаю из тебя пленницу, – на моих глазах, достал металлические оковы. Наглец, таких лишь поискать.
– Начнешь распускать руки, закричу, – разместилась на подушке, и нарочно настигла зевота.
– Теперь моя рабыня. Захочу и поцелую, – говорил с неугасающим тщеславием. Устала с ним справляться, а после заснула. Помню его сладкий шепот. Но по утру, реально заурчал живот.
– В туалет отпустишь, авантюрист? – скорчила недовольное лицо.
– Не брезгливый, пошли вместе.
– Доминик, устраивай шутки своим девушкам.
– Я холост, Тиша. Как раз ищу спутницу. Согласишься есть стать? – выпроводил за дверь. И вот мы предстали перед Кристиной в дурацком свете.
– Вы ночевали вдвоём? Ого!
– Это дурацкое недоразумение. Замок сломался.
– Тиш, не оправдывайся. Всё нормально. Приготовлю завтрак, – хлопотала девушка, пот выступил на лбу. Грубиян не рассчитывал освобождать.
– Мне на унитаз садиться при тебе?
– Какие подробности. Действуй, художница! – расшатывал мою нервную систему, тогда чуть не вскрикнула.
– Доминик! Сжалься. Да, я стесняюсь.
– Любезной больше нравишься. Согласись на наш спор. Тружусь на вокзале, в обмен идёшь на свидание. При свечах. На крыше великого Питера, – говорил загадочно, тогда поддалась и кивнула. Сжалился и снял наручники. Едва оказавшись в туалете, испытала облегчение. Стоит как коршун, с ним сложно сконцентрироваться. Дальше исчез, проигнорировав еду. После душа, подруга принялась выспрашивать.
– Горячие любовники! Вас можно поздравить?
– Не смеши. Просто спали на диване.
– Тиша, вот глупышка. По тебе сохнет завидный холостяк. Доминик пылает от страсти. Как не замечаешь? – налила нам чай, обожает его расхваливать.
– Слепая, наверное.
– Вот почему такая противная? Он же нравится тебе.
– Кристин, все ловеласы жуткие обманщики. Ну не сватай, пожалуйста.
– Ох, пугливая. Ну чем он отталкивает? Просто позволь ухаживать. Гляди, согласился обитать на вокзале. Уж прости, лучшее доказательство, – угостилась она бутербродом. Всё прокручивала нашу беседу. Возможно оно права.
Сама удивилась, оказавшись в центре города. Где среди суеты, он сидел в старом потасканном пальто.
– Доминик? Да, ты испачкаешься.
– Не помогай. Докажу одной эгоистке, что ценю ее. Но после этого не отвертишься, Тиша, – разгуливал с протянутой рукой. Люди охотно соглашались помочь. Его простодушие привлекало. Тогда засмотрелась. А после и вскоре уселась рядом.
– Угостить булочкой!
– Задабриваешь меня?
– Беспокоюсь о твоем желудке! – посмотрела в нахальные карие глаза, а он прошептал в губы.
– А про сердце не думаешь? Оно страдает уже которую ночь. На свидание пойдешь? Шампанское, устрицы и мы одни?
– Спасибо, откажусь, – проронила вслух, а этот ненормальный сжал в тисках.
– Наручники достать? Пощады не жди.
– Хорошо, неугомонный! Но я не стану наряжаться. Не люблю фальшь. Если стесняешься, пригласи другую спутницу, – напомнила ему, а тот не отрывая коварного взгляда проронил.
– Обойдешься, ищешь предлог сбежать. Я опасный похититель. Лучше не спорь. До вечера, – оставил в недоумении.
Опасалась нашей встречи, но в животе просыпались бабочки. Заметила, как часто разглядывала его. И сейчас не избавиться от мурашек по коже. В назначенный час, около подъезда остановилась машина. Вся на нервах села в салон. Ночной Питер поражал незабываемыми огнями. Город не спал, все веселились, заряжая непохожей энергией. От зрелища разводных мостов становилось так тепло на душе. И вот водитель приглашает выйти на улице, а дальше предстояло подняться высоко на крышу здания. Поднимается ветер, и шапка едва не улетает. А кругом замечаю множество зажжённых свечей. Доминик приглашает за стол, где находятся изысканные блюда.
– Моя Тиша опоздала. Как же я зол. Не боишься, что изнасилую? Нельзя сердить мужчину, властного и корыстного, – обвил мою талию руками, не позволяя продохнуть.
ГЛАВА 11
Тиша
Боюсь его ненасытного взгляда. Нервничаю, садясь за стол. Сложно восстановить пульс.
– Повара вызвал?
– Да, кушай, а то остынет, – глядел с возникшим искушением.
– Сколько заплатить?
– Дурная художница, всё бесплатно! Нарочно злишь? Всю душу вложил, напряг музыканта. Глянь какая красота, – расхваливал он вид с крыши. Только кусок в горло не лез.
– Почему не пригласил Кристину? Вы созданы друг для друга!
– Портишь свидание? Моё терпение скоро лопнет, – сжимал руки в кулаки. Нервно взяв салфетку.
– Обидела, прости.
– Недотрога! Её и пальцем опасно касаться. Чихал на твою пустоголовую подругу. Она не нравится мне! – ударил Доминик кулаком по столу. Ужин проходил в нервной обстановке.
– Зачем её оскорбляешь? Девушка протянула руку помощи мне!
– Отблагодарить? Тиша, я кажусь тебе плохим парнем? Интересно, что отпугивает?
– Скрытность, Доминик!
– Глупость. Полностью откровенен с тобой! – плеснул нам обоим шампанского.
– Разговор становится нервным. Прощай! – подскочила, но не разрешил уйти.
– Удрать решила? А может ты закомплексованная? Старомодная дива, боявшаяся людей. Угадал, Тиша?
– Отпусти мою руку. Мы не поладим. Смею расстроить, – оставила его в полнейшем недоумении.
По возвращению на квартиру, взяла акварель и начала творить. Касалась кистью холста, в надежде забыть наглые карие глаза. Не выспалась, чем вызвала критику у Кристины.
– О здоровье подумала? Совсем не отдыхаешь!
– Дурные мысли в голову лезут, поэтому мучает бессонница! – взяла тряпку, и начала вытирать руки, желая у неё спросить. – Давно с ним знакома?
– С кем?
– С Домиником? – уставилась я с любопытством.
– Понравился? Неужели в душу запал. Два года. А что, Тиш?
– Он из богатой семьи, наверное, – предполагала я, а та сказала обратное.
– Глубоко заблуждаешься, дорогая. Бывали времена, когда спал на улицах. У него случилась трагедия. Разве не рассказывал? – сварила нам кофе, раскрывая все тайны.
– Сестра умерла?
– Это одна из бед. А то, что его отец избивал и морил голодом в подвале? Поверь, Доминик знает цену деньгам, – положила она в чашку два куска сахара.
– Господи. Кошмар какой!
– Да, мучился бедный. Прости, но несправедлива к нему. Поверь, он нуждается в чужой любви, – сказала с настигшей тревогой.
– И как они выживали с малышкой?
– Вроде Доминик работал на судне. Спроси сама. Поверь, ты должна ему довериться, – оставила дельный совет. Тогда честно совесть загрызла. Действительно, человек нуждается в чужой помощи, а я проявляю хладнокровие. Так нельзя. Это эгоизм, по отношению к другим.
Выследила его на парковке, встречаясь с сухим тоном.
– Ценительница живописи пожаловала! Что грустно по ночам?
– Извини меня. Кристина поведала про твою грустную жизнь.
– В жалости не нуждаюсь, Тиша. Рассчитывал другом стать! А ты отвернулась спиной! – достал бумажник, чтобы купить бензин.
– Но я не умышленно обидела.
– Святоша наша слезу ещё пусти, вдруг подействует. Возможно в твоих глазах мерзавец. Но сердце тоже есть! – говорил сердито, а после я вручила ему подарок.
– Загладить вину хочу!
