Читать «Бывший. Игра на поражение» — Лина Коваль онлайн
Страница 2 из 7
Диким, взбешенным взглядом прожигает лицо.
– Андрюш… – испуганно качаю головой.
– Ты мьеня всье это врьемя пьисала, что ли? – орет он с жутким акцентом, который всегда появляется, когда Макрис злится.
Мощная рука резко снова припирает меня к стеклу, ладонь окольцовывает шею. Ситуация вдруг становится пугающей.
Я всхлипываю и ухватываюсь за его запястья. Пытаюсь ослабить напор, чтобы хоть как-то вдохнуть.
– Андрей, – хриплю.
Из глаз выскальзывают слезы.
– Сука, – цедит он мне в лицо. – Кто тьебя ко мне отправьил?!
Глава 3
Вера
Решение приходит молниеносно.
Когда я, будучи подростком, однажды вечером возвращалась от подружки, на меня напали в моем же подъезде. Сделать ничего не успели, слава богу. Соседка как раз вышла с пакетом к мусоропроводу и помешала насильнику.
Я даже испугаться толком не успела, а вот отец был непреклонен. Нашел курсы по самообороне, заставил пройти стандартную программу.
С тех пор я могу за себя заступиться, правда после того нападения это и не требовалось. Даже рабочие вопросы, кого и чего бы они ни касались, я привыкла решать миром.
Отсюда и шок в первый момент. Замешкалась.
Освобождаюсь от мужских ладоней и, дав всего секунду вспыхнувшему в зрачках Адриана превосходству, со всей дури вонзаюсь ногтями в его глаза.
– Бльядь, – рычит он.
Я резко отталкиваю сильное тело от себя и пытаюсь отдышаться, поглаживая шею.
– Ты чуть не задушил меня, – взбешенно обвиняю. – Совсем с катушек слетел, чертов грек?
– Ты пришла ко мнье с жучком, – часто моргает.
– С диктофоном, – поправляю.
Это кардинально разные вещи, между прочим.
– С дьиктофоном? – Адриан хватает меня за локоть.
– Отпусти. – Отчего-то снова становится страшно.
Два года назад я была бы уверена, что с ним безопасно, а сейчас… Макрис слишком напугал.
Пытаться душить живого человека? Разве мой Адриан на это способен? Хотя, может, я просто плохо его знаю?
Начинаю вырываться, впадая в истерику, но Адриан подхватывает за талию так легко, словно я кусок сладкой ваты. Держит крепко.
– Ты, кажется, хотела изучить ванную комнату?
Он снова говорит без акцента. Уже не злится?
– Поставь меня на место. – Как таракан, болтаю руками и ногами и визжу.
Он больше меня раза в два. Объективно – шансов ноль. А я еще и год питалась раздельно. Дурочка. Не надо было пропускать силовые тренировки.
– Не надрывайся, – произносит Адриан равнодушно.
Зайдя в ванную комнату, ставит меня на пол и брезгливо отстраняется. Окидывает тяжелым взглядом с ног до головы. Я делаю то же самое.
Он только лучше стал. Я уже говорила?
Ему ведь сорок один. Где все эти признаки раннего старения? Почему, мать твою, Макрис такой подтянутый и спортивный? И откуда в нем опасность, от которой у меня подкашиваются ноги?!
– Раздевайся, – произносит он, опираясь упругой задницей о тумбу.
– Ты не посмеешь, – мотаю головой, чувствуя, как внизу живота происходит микровзрыв.
Надо наведаться к сексологу, потому что мое либидо ведет себя как-то странно и воспринимает мужскую агрессию как игру, от которой, словно зомби, воскресает.
Мужчины, чтобы довести партнершу до такой кондиции, танцы с бубнами в постели устраивают, а греку достаточно было придушить меня у окна на сороковом этаже. И все – колени сами собой раздвигаются.
Может, таблетки пропить какие-нибудь или капельницы проставить, не знаю…
– Я должен понимать, что на тебе больше нет сюрпризов.
– Их нет.
– Не верю. – Адриан складывает руки на груди.
– Я тебе тоже. Живи с этим.
– Вера, – снисходительно говорит он, осматривая мою шею. – Ты все равно разденешься, и мы поговорим.
– Это издевательство над гражданкой России, я буду жаловаться в посольство, – оскорбленно выпаливаю, пятясь назад и упираясь в стену.
Адриан округляет глаза и хохочет.
– Так и мы в России, Вера. Какое посольство? – недоуменно спрашивает.
– Америки, конечно. Там таких, как ты, домогателей быстро отменяют.
– Я тебя не домогался, не мечтай, – произносит он пренебрежительно. – Если ты думаешь, что Адриан все тот же влюбленный идиот, то ошибаешься. Я прекрасно понял, что ты принарядила свою задницу не для того, чтобы посмотреть сантехнику в моем номере, – кивает на тумбу с умывальником за своей спиной.
Кран, кстати, вполне обыкновенный. Везде обман!
– Думала, что я снова клюну на тебя?! – иронично приподнимает брови Макрис.
А затем его лицо становится жестким. Словно маска срывается. Прищур и оскал – звериные.
– Ты… – хмурюсь. – Тогда зачем это шоу?! – указываю в сторону комнаты.
– Хотел усыпить твою бдительность, конечно же, – пожимает он широкими плечами и встряхивает рукой с золотыми часами на запястье. – Ты так предсказуема, малыш. – Смотрит на циферблат. – Тот, кто тебя отправил, промахнулся. Я не собираюсь делиться с тобой своими планами, а вот ты мне все расскажешь, – невозмутимо кивает на мою грудь. – Снимай платье, я должен тебя проверить.
Беспомощно озираюсь, ощущая себя грязной. Доверчивой дурочкой.
Душа сжимается в комок, и изнутри меня затапливает ненависть. Каждый отдаленный уголок топит. Даже те, где два года надеялись и оправдывали этого человека.
А ведь пару минут назад я действительно была готова отдаться Адриану, тем более так отчаянно хотелось поверить, что он приехал за мной.
Только сейчас понимаю, что подсознательно мечтала об этом каждый божий день. Закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться.
Опускаю голову, прикрываясь волосами, чтобы хоть немного побыть собой. Проталкиваю всхлип обратно в грудь. Как же меня достало все время прятать эмоции! Быть «в ресурсе».
Вся жизнь в прямом эфире…
Несмотря на боль, страхи, порою лень…
– Ты мьеня злишь, Вера, – слышу бесчувственный голос за спиной.
– Да пошел ты, – шиплю я сквозь зубы и стягиваю платье через голову.
Кидаю тонкую тряпку Адриану в лицо.
– Белье тоже снимай, – ловко увернувшись, требует он.
Я завожу руки назад, чтобы расстегнуть черный лиф, а затем стягиваю трусики. Дышу часто. Кожа покрывается мурашками. До чего абсурдная и унизительная ситуация!
Адриан медленно обводит глазами высокую грудь, заостренные соски, опускается к талии… промежности… Инстинктивно хочется прикрыться, но я терплю.
– Волосы.
– Что? – недоумеваю.
– Подними их наверх и повернись.
– Старый извращенец, – цежу себе под нос.
Без всякого намека на сексуальность привстаю на носочки и разворачиваюсь.
Спину и ягодицы окатывает холодом.
– Отлично. Прикройся. – В меня прилетает белоснежное полотенце. – Жду тебя в гостиной.
Глава 4
Вера
– Выпьешь? – предлагает Адриан, когда я прохожу в гостиную и усаживаюсь в центр дивана.
– С тобой? – морщусь, как от чего-то испорченного и откидываюсь на мягкие подушки, поправляю короткое полотенце на бёдрах. – Нет, спасибо!
Мою одежду он прихватил, выходя из ванной.
Думает, я не понимаю, что хочет максимально высадить меня из зоны комфорта. Думает, я дура, как все его малолетки.
Методы психологического манипулирования прекрасно мне знакомы, потому что я профессионал, а уметь расположить к себе человека – это одна из первейших моих задач.
К тому же прекрасно знаю, что у меня отличная фигура. Сексуальная, с изгибами и соблазнительными округлостями. Поэтому совершенно не собираюсь комплексовать из-за того, что два года спустя сижу перед Адрианом Макрисом без трусов.
В конце концов, пусть он переживает и дёргается!
Бросаю на него взгляд исподлобья и, гордо вскинув подбородок, наблюдаю, как мужчина усаживается в кожаное кресло напротив. Вальяжно закидывает ногу на ногу и иронично потирает заросший густой щетиной подбородок.
Тихо посмеивается и низко произносит:
– Ты похожа на петуха. Сейчас заклюёшь меня и закукарекаешь.
– Мне всё равно, что ты думаешь, – невозмутимо отвечаю, складывая руки на груди.
Взгляд зелёных глаз перемещается туда же.
«Не кльюнет он». Усмехаюсь.
Такой же мужик, как и все, уговариваю себя. Не хуже и не лучше.
Ну, ладно-ладно, справедливости ради хочу заметить, что внешность незаурядная. И руки… такие рельефные, с тугими венами, мужские!
Черт. Ёрзаю.
Но у Олежки моего не хуже.
Внутри меня Вера-зануда закатывает глаза: «Твоего?! Олежки?! Серьёзно? Вы только начали встречаться, а ты уже целовалась с другим. Может, не стоит портить жизнь классному мужику?»
«Цыц» – наступаю на свою самую сварливую сущность и как следует ментально притаптываю.
Это ведь всё для дела надо было? – виновато вздыхаю.
Я однажды, чтобы взять интервью через забор перепрыгнула и, стыдно признаться, мне в травмпункте на ягодицу два шва накладывали. А тут всего лишь поцеловаться с греком…
Ерунда какая! Облизываю губы в десятый раз за последние десять минут.
– Спрашивай, что хотел и я поеду. У меня ещё дела вечером, ты меня отвлекаешь, – включаю намеренно деловой тон.
Адриан удивлённо приподнимает брови, как бы намекая на соответствие моего чувства собственного достоинства и внешнего вида. Вернее, на их чудовищное несоответствие.
Невозмутимо расправляю плечи.
– Кто тебя ко мне направил? – спрашивает он, прищуриваясь.
– Батюшка.
– Священник?
– Ага, папа римский, – закатываю глаза.
Раздражаюсь.
– Ты можешь нормально сказать?! – цедит Макрис, наклоняется, опирается локтями на колени и сцепляет пальцы.
– Поп Анатолий Аркадьевич, мой генеральный продюсер.
– Откуда он знает, что мы… состояли в отношениях?
Болезненно морщусь.
– Без понятия, я не хвасталась, – оскорблённо сжимаю губы. – Город маленький.
– Все… в одной кровати?!
– Под одеялом, Андрей, – невольно улыбаюсь. – «Все под одним одеялом» – так правильно говорится.
Его акцент и умение коверкать русский язык всегда меня смешили.
– Какое отношение продюсер имеет к «хищникам»?
– Хищники? – удивляюсь. – Кто это?
– Золотодобытчики-нелегалы.
– Я в первый раз слышу про этих людей.
– А Прохорова он откуда знает?!
Округляю глаза, потому как удивлена, что Адриан в курсе кому именно помешал своими амбициями.
– С Прохором они друзья. Посещают вместе один закрытый сигарный клуб.
– Что именно ты должна была сделать? – впивается взглядом в моё лицо.
Тяжело вздыхаю.
– Ничего особенного. Просто взять интервью… хмм… приватное, – краснею.
Адриан грязно усмехается и кивает на подол из полотенца.
– Получается, я рано тебя остановил? Дождался чего-то и более приватного?! Может, нацепим твою бутафорию и повторим?
– Получается… – шиплю, – закатай губу. Спать с тобой я не собиралась.
Он смеётся так, словно снова поймал меня на ту же удочку и выжал хоть какие-то эмоции.
– Что тогда входит в слово «приватное»? – снова становится серьёзным.
– Мне надо было расспросить у тебя по старой дружбе… зачем ты ввязываешься в покупку Артели, что ты собираешься делать с новым бизнесом и предоставить запись нашей беседы Анатолию Аркадьевичу.
– Что тебе за это обещали?!
– Не твоё дело, – взрываюсь.
– Очередное повышение?! Ну? – зловеще играет скулами.
– Прайм-тайм пять дней в неделю, – отвечаю, потупляя взгляд в пол.
– И как я сразу не догадался, – язвительно цокает Макрис.
Поднимаю глаза, и мы смотрим друг на друга в упор. Слишком много раз он упрекал меня в избыточной любви к моему ремеслу, чтобы это забыть.
– Скажешь своему начальнику, что нам с тобой здесь не до разговоров было, поняла? – давит он, поразмыслив.
Нет! Это немыслимо!
– Лучше скажу, что у тебя ранняя деменция и ты слово к слову прицепить не можешь. И, вообще, с чего вдруг я должна тебя слушаться?! Я здесь причём?! Разбирайтесь сами!
Вскакиваю с места. Ледяной паркет приятно холодит ступни, это отрезвляет.
– Где моя одежда? – спрашиваю, развязывая узел на полотенце прямо перед его носом.
Мощный кадык на секунду вздрагивает, а его хозяин кивает в сторону кресла у барной стойки.
Дефилирующей походкой иду к нему. В животе становится тесно, неудовлетворённость максимальная! Раздражаюсь.
– Мне на ваши войнушки – всё равно, – огрызаюсь, перекидывая волосы на одно плечо. – Развели «Бандитский Петербург», понимаете ли. Криминальные авторитеты, золотоискатели, артели, – оцарапывая кожу быстро натягиваю трусы и тянусь к лифчику.
Застегнув его, наконец-то разворачиваюсь к ошарашенному Макрису.
– Я работать хочу. Ясно тебе? – гневно выговариваю, устремляя в него указательный палец.
– На всю жизнь запомнил, – хрипло произносит Адриан, опуская голову набок и изучая пирсинг в моём пупке.
На секунду зависаю на том, как красиво ложится свет от окна на мужественное лицо когда-то любимого мной мужчины, а затем удовлетворённо киваю и тянусь к платью.
– Поэтому, идите все в жопу, мальчики, – распаляюсь окончательно и кака только просовываю голову в платье, снова оказываюсь в плотном кольце мужских рук, которые больно стискивают плечи.
Воздух снова наполняется, казалось бы, абсолютно несовместимыми ощущениями: похотью и страхом.
– Ты, кажется, не поняла меня? Я тебе не мальчик, – зловеще выговаривает Адриан. Трудно дышит мне в макушку. – Ты в деле. Сообщишь, что я пригласил тебя на ужин в субботу.
– Но я не могу в субботу!
У Олега награждение. Администрацией города он номинирован как «Лечебный специалист года» и в ближайшую субботу мы приглашены на торжественный вечер.
– Значит, в воскресенье, – легко соглашается грек, ослабляет хватку, и я понимаю, что он опять меня провёл, а я слишком быстро согласилась.
– Ты можешь от меня просто отстать? – бормочу под нос, пытаясь застегнуть платье.
– Я от тебя отстану, – отпускает он безразлично, глядя, как я мучаюсь. – Как только поставлю подпись на договоре купли-продажи и «Аурум» будет моим.
Глава 5
Вера
– Что он тебе сказал? – постукивает костяшками пальцев по стеклу наш Батюшка, которого мы нарекли так, благодаря церковной фамилии Поп.
– Сказал, что рад видеть, и позвал на свидание в воскресенье.
Иногда за глаза мы зовём его Геной, так как он наш генеральный продюсер.
Ну а, совсем уже наедине с собой, я величаю его обыкновенным мудаком. Потому что он любит давать мне самодурские задачи и требовать их выполнение сиюминутно.
– Про прииски золотые болтал?
– Нет.
– Плохо, – бьёт он по столу кулаком. – Я же просил разговорить его.
– Сами бы поговорили, – замечаю, разглядывая маникюр.
– Милочка, – краснеет. – Я всё могу сам. Поговорить с греком, сделать сам себе авторскую передачу. Есть только один вопрос, – взрывается. – На хрена мне тут ты, спрашивается?
– Пошла я, – тяжело вздыхаю и хватаю свою сумку. – Здесь аура у вас плохая. Надо бы проветрить.
– Анатолий Аркадьевич, – в кабинет заглядывает мой заклятый коллега Артемий Вознесенский. – Вы заняты?!
– Нет, Артём, – намеренно приятно отвечает наш Карабас-Барабас. – Милочка уже уходит. А ты, – смотрит на меня язвительно и обращается к Вознесенскому, – проветри окно, – кивает в сторону закрытых жалюзи. – А то у нас здесь говорят аура плохая.
Усмехаюсь и облизываю идеально подрисованные карандашом губы.
– До свиданья.
От души хлопаю тяжёлой дверью. Сложив руки на груди, неторопливо иду по коридору.
Сзади слышится стук.
– Довела старика, Стоянова? – шипит Вознесенский. – Бросила, что ли?
Ржёт как идиот и болезненно дёргает за волосы, которые утром были аккуратно уложены в высокий хвост.
То, что я сплю с генеральным – давняя байка, этим уже даже стажёрок не удивишь. Самое мерзкое – распространяет её человек, который сейчас пялится на мою задницу, обтянутую синими джинсами, и смещает взгляд ниже. Облизывается на чёрные ботфорты-чулки на высоком каблуке.
– И что ты в нём нашла? – спрашивает, поправляя смешную для тридцатилетнего мужика длинную чёлку. – Я бы тебя сам трахнул.
– Свою жену трахни, – отворачиваюсь.
– Жену я каждый день трахаю, – цедит он ехидно. – А тебя бы на разок. Верунчик, а?..
– Боюсь, на разок тебя не хватит, Вознесенский, – поднимаю руку и показываю ему «фак». – Дождевые черви в штанах меня не вставляют.
– С–сука, – шипит Артёмка.
Залетаю в студию и разместив одну ладонь на талии часто дышу. Приоткрытая в топе с длинным рукавом грудь тяжело вздымается.
Я… могу достойно себя защитить, но так хочется, чтобы это сделал кто-то другой… Вре́зал этому козлу за все гадости, которые он совершил за годы моей работы на телике.
Подхватив тренч, вылетаю на улицу.
Усаживаюсь в свой любимый Опель и тут же, падаю на руль. Всхлипываю от обиды. Все как сговорились.
С волками жить – по-волчьи выть!
Это правило я давно осилила.
Успокоившись, подкрашиваю ресницы и губы. Очерчиваю кисточкой высокие скулы на лице. Сбрызгиваю длинную шею вкусной туалеткой. Мой внешний вид – это то, что всегда придаёт уверенности. Какая бы беспроглядность в жизни ни накрывала!
Выехав на дорогу, отвечаю на звонок Анны Ивановны.
– Да, слушаю.
– Верочка, тебе удобно говорить? Ты не перед камерой?
– Нет, Анна Ивановна, я за рулём.
– Ааа, – неуверенно отвечает соседка моих родителей. – Верочка, с мамой, по-моему, беда случилась.
– Что такое? – дрожащими руками резко паркуюсь справа и врубаю «аварийку».
– С утра слышала её стоны. Думала, может, какие процедуры делает? А они всё не проходили. А вот где-то час назад, я как раз вышла тут убраться на площадке, они прекратились. Я позвонила в квартиру, а никто не открывает.
– Разве папы нет дома? – удивляюсь, смахивая набежавшие слёзы.
– Наверное, запил опять, Верочка, – понижает голос Анна Ивановна.
Стискиваю ладонью подбородок, чтобы не разрыдаться.