Как жаль, что я не мог понять эту нехитрую истину раньше! Но самые простые и очевидные вещи часто ускользают от нашего внимания, зацикленного на поиске обходных путей и нестандартных решений. Ох уж эта неизбывная вера в собственную уникальность, гениальность, ценность и прочие эгоистичные глупости. Вместо того чтобы действовать сообща, каждый тянет на себя ветхое одеяло, в результате чего плохо всем.
Прости меня, Маврик, за простодушные откровения, конечно, ты всё это и так давно знаешь. Концепцию, на постижение которой у меня ушло практически двадцать лет, ты понял практически сразу. Прочувствовав всю силу единственно верной идеологии, ты принёс обществу колоссальную пользу, тогда как я чуть было не причинил чудовищный вред товарищам своей глупостью! Спасибо, что остановил меня тогда, Маврик. И спасибо, что заступился, предоставив возможность исправиться.
Здесь, на севере, действительно думается как-то иначе. Суровый климат, практически не тронутая цивилизацией природа, бескрайние пустые пространства – в таком окружении сознание невольно выходит за рамки сиюминутных потребностей и желаний. Ты словно растворяешься, становишься единым с миром, ощущаешь себя маленькой частью огромного целого. Правильные слова воспитанников ложатся на благодатную почву. Товарищ Торин поступил очень мудро, решив отправлять заблудших на перевоспитание именно в этот чудесный уголок ойкумены.
Сейчас, общаясь с другими заблудшими в лагере, я с ужасом узнаю в них себя прежнего и содрогаюсь от мысли, что был настолько глухим и слепым ко всему прекрасному идиотом. Истина всё время находилась у меня прямо под носом, а я искал её везде, но только не там, где советовали более мудрые товарищи! Столько времени потеряно зря, лучшие годы и силы канули в пустоту… Ох, как же теперь я горю от желания поскорей наверстать упущенные возможности, как жду объявление амнистии, чтобы получить второй шанс!
Увы, не думаю, что в нашем лагере всё ″каторжники″ готовы вернуться в цивилизованное общество. Многие ещё не пришли к осознанию величия лихнизма, они способны жить достойно, лишь пока за ними наблюдают наставники. Я верю, что к следующей амнистии заблудшие обязательно придут к правильному пониманию и покаются, но сейчас массового возвращения отправленных на перевоспитание товарищей я бы не ждал.
Что ж, каждый сам кузнец своего счастья. Товарищ Торин даёт надежду, но чтобы использовать эту возможность, всякому гражданину следует приложить волевые усилия. Свобода – это верность Вождю и общему делу, тот, кто не понял этого, всё равно не получит от воли никакой выгоды.
Но хватит рассуждать о высоких материях. Межрасовые игры, о которых ты упоминал в своём письме, тоже кажутся невероятно эпичными. Надеюсь, команды людей не посрамят репутацию нашей расы и сумеют составить гномам серьёзную конкуренцию!
Нет ни малейших сомнений, что эльфы и орки нам не соперники, их понимание лихнизма поверхностно. А без понимания идей Маго Лихнуна невозможно полное единение, которое необходимо для победы в коллективных соревнованиях.
Хотелось бы мне самому оказаться среди участников состязания, но моя телесная форма оставляет желать лучшего. Основное внимание в лагере уделяется нашему нравственному перевоспитанию, грубый физический труд минимален, отчего мышцы становятся с годами слабее.
Но не переживай, я быстро восстановлюсь, когда вернусь в Торинград и примусь за работу! Главное – теперь у меня есть железная мотивация, а всё остальное как-нибудь образуется.
Встретимся летом на Межрасовых играх! Надеюсь, я успею добраться до новой столицы лихнистского общества к началу соревнований.
Ещё раз сердечно благодарю тебя за внимание, проявленное к моей скромной персоне!
С уважением, товарищ Афелис».
* * *
– Вы все дерьмо! Пыль под ногами! Бесполезные рты! Доходяги! – орал на шеренгу каторжников старший надзиратель. – И слышать не хочу никаких возражений! Закрыли хлебальники и марш все в карьер! Снег, голод, холод – мне плевать, слышите?! Хоть сдохните там, но угля мне добудьте! Всё, вперёд, мрази! Смотреть на вас тошно, уродцы, как таких земля только носит…
Ударившие под конец весны страшные холода и метели нисколько не волновали главного надсмотрщика. План есть план, а помрёт кто-нибудь, выполняя его, или нет, руководство нисколечко не волнует.
В течение календарной зимы хотя бы сокращалась норма добычи, увеличивался дневной паёк, часть угля выделялась для круглосуточного обогрева барака. Можно было перетерпеть восемь часов на морозе, затем относительно сытно покушать, согреться. В «тёплую половину года» всех этих благ не было: двенадцать часов проработай, потом спи полуголодным в холодном помещении – и только попробуй пожаловаться! Новые комплекты зимней одежды тоже выдадут лишь следующей осенью… В общем, довольствуйтесь тем, что есть, твари неблагодарные. Внезапные погодные аномалии – не столь уж редкие для этих широт – в расписание не вписываются, а значит, не существуют.
Кутаясь в свои жалкие лохмотья, заключённые брели к месту работы. Глядя на замерзающие на ходу сопли товарищей, Афелис не сомневался, переживут ближайшую неделю не все.
На Брехлисиуса было больно смотреть. После работы на пару с Роком, хилый эльф и так-то едва держался на своих тоненьких ножках, а при первых же морозах схватил такой жуткий кашель, что казалось, вот-вот выблюет лёгкие. Наблюдая за неподдельными страданиями «правдоруба», даже суровый Рок сжалился, поручив Брехлисиусу заниматься расчисткой снега вместо махания киркой. Остальные новички из отличавшегося мягким климатом островного Эльфланда выглядели не лучше. Некоторые заключённые даже делали ставки, кто из четырёх эльфов окочурится первым. Призом служила одёжка остроухих, ещё не успевшая превратиться в рваньё, как у бывалых каторжников.
Афелис и сам чувствовал себя очень плохо. Хотя после прибытия эльфов он больше ни разу не пил ядовитого пойла, его организм продолжал медленно, но верно разваливаться. Тридцать шесть лет – это тридцать шесть лет, старость не за горами. Надо беречь своё тело, а не истязать его изо дня в день непосильным трудом, недосыпанием и скверной кормёжкой. Вот только сраный план лихнистов не предусматривал различий по расе и возрасту. Справедливость на практике оказалась примитивной уравниловкой, а не равенством возможностей, как в теории. И попробуй поспорь, если начальство не терпит никаких возражений…
Даскалос Балинович тоже хворал, жалуясь на боли в пояснице и коленях. Гномы были привычны к суровому северному климату, но резкая смена погоды всегда обостряла возрастные болячки, так что бывший учитель Афелиса страдал вместе со всеми, пускай и по-своему.
У Рока шли ломки по пойлу, на которое тот основательно подсел за двадцать лет заключения и считал, что день без выпивки прожит зря. Но с полудохлыми эльфами-новичками и такой непогодой о перевыполнении нормы можно было забыть. Отбатрачить бы на похлёбку, какой уж тут бонус…
Только надзиратели чувствовали себя хорошо. Для них план предусматривал поблажки и исключения. Всем были выданы меховые шубы, на обед и ужин подавалось свежее жирное мясо, каждые два часа надсмотрщики менялись, чтобы погреться у очага в помещении. Любые ограничения на употребление согревающих веселящих напитках были временно сняты.
Никакого противоречия с действующей идеологией охранители режима не видели. Они слишком важны для общества, а вот всем остальным блага выдаются строго по расписанию.
Именно такой уклад называется справедливостью, понимать надо!
Глава 9. Каждому своё
Мой прагматизм заключается в том, что если вы ударились головой о стену, то сломается ваша голова, а не стена.
Антонио Грамши
Невероятно старый орк по кличке Старпёр аккуратно вытащил из металлической коробочки, чёрный шар. Положив странный предмет на подушечку, вгляделся в темноту внутри сферы. Тяжело вздохнул, увидев… Ничто.
Да, тьма в шаре была настолько абсолютной, что не предполагала материи, способной отражать свет. Ни бликов, ни малейших оттенков чёрного цвета. Орк словно смотрел в пустоту, ощущая, как та втягивает его сознание в бездну.
Неудивительно, что в радиусе мили от этого приспособления любая магия была невозможна. Невидимая простым смертным энергия являлась основой Вселенной, а шар казался воплощением отрицания бытия. Шаман чувствовал, как вечный поток волшебных сил под воздействием пустоты останавливается, превращаясь в студень, которым невозможно управлять каким бы то ни было усилием воли.
– Космическое дерьмо, – охарактеризовал орк предмет, помещая тот обратно в коробочку. – Вселенская срань! Дырка в жопе Крушителя Миров…
Гномы называли такое приспособление Антимагией1. Куда менее пафосно, зато отражает практическую пользу устройства. С помощью подобных незамысловатых с виду коробочек им удалось полностью нейтрализовать орочьих шаманов, разбив Третью Орду пускай не играючи, но с относительно небольшими потерями.
Против эльфийских магов использовать загадочные устройства уже не пришлось. Судя по слухам, колдуны первыми радостно приняли идеологию гномов, как только дирижабли высадили коротышек на обетованные острова. Это казалось странным, ведь лихнизм использование магии строго-настрого запрещал, небезосновательно полагая, что та способствует индивидуализму. Тем не менее, похоже, товарищ Торин подлиз эльфийских волшебников оценил. С тех пор о колдунах практически ничего не было слышно, даже эльфы в Союзе Западных Островов не могли определённо сказать, где обитают и чем занимаются сейчас их легендарные чародеи. Если бы не полёты триеролётов и продолжавшее локально функционировать эльфовидение, по которому теперь с утра до ночи пропагандировали лихнистские ценности, можно было решить, что больше никакой магии в мире нет.
Отряду шаманов во главе со Стервой пришлось потратить немало усилий, чтобы заполучить образцы Антимагии. Эти предметы строго учитывались, да и открыть коробочку было ой как не просто. Лишь после того как Стерве удалось создать серьёзную подпольную сеть враждебно настроенных к лихнизму представителей разных рас, в лапы Старпёра стали поступать украденные коробочки с неведомым содержимым. К сожалению, несмотря на все его усилия и годы исследований, сущность тёмных шаров по-прежнему оставалась тайной, покрытой не меньшим мраком, чем абсолютная тьма внутри странных предметов.
Один из помощников старого орка даже выдвинул предположение, что источники Антимагии не принадлежат этому миру, а возможно, и космосу в целом. Шары не подчинялись законам природы, их нельзя было уничтожить физическим образом. Любые инструменты, падение с высоты, удары, охлаждение, нагревание и прочее выверты не оставляли на сфере даже царапины. Самый яркий свет не мог преодолеть темноту, огибая предмет.
Происхождение Антимагии тоже оставалось загадкой, удалось выяснить лишь об изготовителе коробочек, обитавшем в Железнограде – подгорной столице Хребта Великого Змия. Но тот просто делал коробки с невероятно крепким замком, тёмную сердцевину в них вкладывал кто-то из самых высокопоставленных лихнистов, возможно даже, сам Торин. Причём ровнёхонько после победы над Третьей Ордой, производство новых коробочек вообще прекратилось.
К счастью, полное непонимание сути явления не всегда означает отсутствие практической пользы. После долгих экспериментов нашёлся способ временно нейтрализовать действие антимагии. Правда, использовать эту возможность Стерва рассчитывала для совсем иной цели, чем думали орочьи шаманы, когда начинали поиски и исследования. Оно и понятно, обезвредить устройство можно было только завладев шаром, а их количество у лихнистов исчислялось сотнями, если не тысячами. Пару десятков раздобыть ещё можно, все – ни при каких обстоятельствах. Да и горстка слабых орочьих колдунов серьёзно соотношение сил уже не изменит.
Но вот сорвать Гэльфштейну Ритуал, использовав неработающие до поры до времени шары, можно было попробовать. Не самая простая задумка для воплощения, но дающая хоть какой-то призрачный шанс остановить неизбежное. Вернее сказать, отложить, ибо Вразносор совершенно верно заметил, что покуда живы Торин с Гэльфштейном, смертельная опасность для всех разумных созданий никуда не исчезнет.
– Привет, дедуля, – вошедшая в штаб мятежников Стерва не жаловала орочьи клички, предпочитая обращаться к зеленокожим по имени или хотя бы использовать необидные звания.
– Доброго времени суток, Илона. Я правильно понимаю, что наверху сейчас ночь? – Старпёр отвечал на учтивость эльфийки взаимностью. Тем паче, что поводов считать мудрую женщину стервой лично у него не было.
– Всё верно, приближается полночь, так что я ненадолго. Есть новости?
Старый орк кивнул, жестом приглашая эльфийку присаживаться. Грубо сколоченная мебель едва ли располагала к комфорту, но привыкшая к седлу бывшая Покровительница не жаловалась. В ногах правды нет, жёсткий стул лучше затёкших мышц спины и перенапряжения икр.
– Ламелия просила передать, что её «девочкам» выдали пропуска, позволяющие попасть практически в любую часть города. Могут типа внеплановую инвентаризацию проводить, о выявленной недостаче сразу старшим товарищам сообщать и тому подобные сказки. Но печати с подписями оформлены как положено, не придерёшься. Сегодня вечером должны были в первый раз «отчитаться» старшим лихнистам, как ситуация обстоит, – старый орк хмыкнул. – Эх, никогда не понимал, почему важных стариков так тянет всегда на молоденьких. Тяжело ведь с ними! То ли дело с проверенной годами подругой: две минуты подёргался, и с чистой совестью можно на боковую.
Илона лишь пожала плечами, она давно утратила интерес к постельным утехам – за полторы тысячи лет любые физические удовольствия приедаются. Куда интереснее заниматься задачами, от решения которых зависят миллионы жизней. Но мужчины есть мужчины: жизни не мыслят без своего убогого стручка между ног.
– Я же говорила, что Ламелия – умничка! Всегда найдёт способ получить нужные сведения или доступ. Передай ей, чтобы девушки пока в точности выполняли всё, чего от них ожидают большие похотливые дядьки, об их настоящем задании им поведают в последний момент. Не люблю держать соратниц в неведении, но незнание – наша главная защита от охранителей, – руководительница заговорщиков удовлетворённо кивнула. – А как дела у Вразносора?
– Скучает, – вздохнул старый орк. – Как и остальные ребята. Все хотят действия. Терпеливость – это точно не сильная черта орков. Ходит слух, скоро новую партию мрамора подвезут…
Илона покачала головой:
– Однозначно ловушка. Скажи, чтобы даже не думали. Гномы своих ошибок не повторяют и обиды не забывают, – успевшая хорошо узнать нравы зеленокожих эльфийка задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Я понимаю, всем надоело бесконечное ожидание и постыдная скрытность, хочется поскорей отомстить лихнистам за годы унижений, отыграться за поражение. Я и прошлую вылазку на колонну пармашин с мрамором организовала скорее для поднятия боевого духа, нежели ради каких-то серьёзных стратегических целей. Ты же понимаешь, дедуля: ну не успеют лихнисты отделать весь город мрамором, Межрасовые игры это всё равно не отменит. Просто я видела, что парням больше невмоготу, надо пар выпустить. Вразносор, вон, о покушении на Торина уже всерьёз рассуждал. Лучше уж небольшая диверсия с понятными рисками, чем наделали бы ребята глупостей раньше времени, поставив перед собой заведомо невыполнимые цели.
Старпёр хитро улыбнулся:
– Знаешь, а ведь у меня есть идейка, чем занять наших придурков.
Стерва вопросительно подняла изящную бровь.
– Почему бы им не поспособствовать победе зеленокожих в Межрасовых играх? Знаю, знаю, практической ценности от результатов соревнования ноль, но ребятам точно будет не до скуки. Тем паче, никто ведь не верит в успех команд, представляющих Орочью Народную Республику. Недостаточно идеологизированные орки якобы. Вот пускай народ и увидит, что сила не в идеологии, а в тренировках и других хитростях. С орочьими болельщиками на трибунах тоже можно плотненько поработать…
Видя, что Илона всё ещё сомневается, Старпёр добавил:
– Внедрение не составит проблемы: участники состязаний отбирались в Бескрайних степях по принципу «и так сойдёт», часть из них до сих пор не знает друг друга. Кто с уверенным видом начнёт раздавать указания, тот и тренер. Всё в лучших орочьих традициях, ты же знаешь: глупость, разгильдяйство и упование на удачу.
Эльфийка кивнула:
– Ничего, с этими качествами мы умеем работать. Хорошо, пусть до поры до времени развлекаются, только, пожалуйста, без фанатизма, – Илона ненадолго задумалась, затем тихо вздохнула. – Кто знает, возможно, именно тупость и пофигизм одолеют лихнизм…
* * *
Маврик с невероятно довольным видом зачерпнул большой ложкой фиолетовую икру. Размазал редчайший деликатес по наисвежайшему белому хлебу с маслом. Закрыв от блаженства глаза, откусил, пережевал и проглотил кусок пищи, стоивший, должно быть, целое состояние.
Одна из прелестей лихнизма – деньги не играли в этой идеологии существенной роли. Обладая высоким положением и нужными связями, ты мог получить почти что угодно. Будучи же обычным работягой, можно было десятилетиями вкалывать и откладывать деньги лишь для того, чтобы убедиться: необходимую тебе вещь простому смертному никоим образом не достать.
Получить подачку по плану более чем реально, но заработать – увы. Система строилась на лояльности, а не на принципах свободной торговли и конкуренции.
«Работать надо не сутками напролёт, а в нужный момент подлизать правильный зад», – отец Маврика точно определил суть эффективной стратегии для карьерного роста у гномов. В условиях тотального планирования имело значение близость к составителям плана: кто распределяет ресурсы, тот главный богач. А деньги, деньги всего лишь условность, анахронизм, к которому все привыкли, не понимая, что мир изменился.
Сегодня у Маврика имелись все основания, чтобы порадовать свой изысканный гастрономический вкус. Инспекторы приняли большую часть строительных работ, написав совершенно незначительные с формальной точки зрения замечания.
Это было значительным достижением. Гостиницы людей признали готовыми к приёму гостей самого высокого ранга, а стадионы пригодными для проведения главных матчей Межрасовых игр. Осталось отштукатурить фасады подсобных помещений, вывезти строительный мусор и высадить кустики – такие доработки подчинённые Маврика доделают за неделю-другую, это уже не проблема.
Пока в центральный город лихнизма стягивались в основном непосредственные участники состязаний, но уже через месяц сюда хлынет настоящий вал зрителей со всех концов света. Гномы свою часть Торинграда успешно отстроили. Люди не подкачали, справившись с глобальной задачей вторыми. Эльфы ещё только готовились к приёмке работ, орки, как всегда, всё просрали… Впрочем, старшие товарищи поговаривали, что в зеленокожий район изначально планировали поселить самое последнее быдло, так что орочьи постройки из говна и палок инспектировать всё равно особо не собирались.
Маврику было обещано, что товарищ Торин лично вручит ему награду на церемонии завершения Межрасовых игр. Несколько гномов даже намекнули, что возможно, во главе Союза Человеческих Королевств скоро встанет молодой успешный строитель… Ставка на активное участие в строительстве Торинграда себя оправдала. Маврика ждало воистину великое будущее!
Другой приятной неожиданностью стало полученное сегодня письмо от Афелиса. Кажется, до друга детства наконец-то начинало доходить понимание ситуации. Пафосная писанина была невероятно наивной, но учитывая цензуру, через которое проходило любое послание, похвальной во всех отношениях. Когда они встретятся, Маврик укажет приятелю на ошибки, тогда у будущего вождя людей появится отличный помощник. Ответственности, исполнительности и бескорыстия Афелису было не занимать.
Маврик облизал пальцы – какая же всё-таки вкуснотища! Сделал глоток хорошего вина, на сей раз выдержка была то что надо. Хлопнув в ладоши, успешный товарищ велел позвать девочек. Формальная жена давно ему надоела, хотелось чего-то по-настоящему страстного и горяченького.
В конце концов, он действительно заслужил возможность расслабиться. Ведь не ради какой-то абстрактной веры в идеологию он старался? Лихнизм – для простых работяг, для старших товарищей есть более материальные удовольствия.
– Кого же мне выбрать, – задумался Маврик, гладя рукой набитое пузо. – А, давай все ко мне, гулять так гулять!
Глава 10. Нежеланная свобода
Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Че Гевара
Как ни странно, Брехлисиус продержался дольше остальных эльфов. Видимо, запас прочности, приобретённый благодаря превосходному питанию на высших должностях, сослужил ему добрую службу.
«Пока толстый сохнет, худой сдохнет!» – народная мудрость опять не соврала. Пускай бывший правдист изначально был весьма стройным, на момент заключения он находился в лучшей физической форме, по сравнению с тремя другими ушастыми доходягами, и это помогло ему выжить.
Другая, уже не народная, а местная присказка «Холод, голод и труд – в могилу тебя заведут» тоже возникла не на пустом месте: погодные аномалии вкупе с неадекватной реакцией надзирателей пожали в лагере свою страшную жатву. Через четыре дня после начала внезапной весенней метели, из барака вынесли первый труп эльфа. Ещё через день вперёд ногами унесли сразу два тела. На сей раз новичка-эльфа и бывалого, но старого человечка. Шестой день обошёлся без происшествий, зато на седьмой в лучший мир опять отправилось по одному представителю от эльфийской и человеческой расы.
В лагере не осталось ни одного хотя бы относительно здорового каторжника. Сопли, кашель, озноб или невероятная слабость одолевали всех, даже стойких гномов и орков. Начальство это нисколько не беспокоило, с утра пораньше всех вновь гнали в карьер. Мол, нечего имитировать страдания и болезни, а пятеро померших сами во всём виноваты. Недостаточно верили в светлое будущее, оттого и скопытились. Старшие товарищи не по силам задания не дают, так что проникайтесь верой и вкалывайте.
Однако, несмотря на пламенные морализаторские речи, производительность труда с каждым днём падала. Никакая мотивация не работает, если выжать из работников все соки по максимуму – простая истина, недоступная понимаю власть имущих во все времена. План не выполнялся, паёк сокращался, обе стороны извечного конфликта между эксплуататором и рабом выражали всё большее недовольство.
Первым понесло тяжело пережившего потерю соратников Брехлисиуса. Стоя на утреннем построении, эльф напрочь отказался работать, требуя освободить его по амнистии, которую, по его прикидкам, товарищ Торин должен был объявить со дня на день.
Естественно, вместо освобождения «правдоруба» демонстративно жестоко избили, объявив, что все слухи об амнистии – выдумки. Учитывая, что никто, кроме Афелиса, Рока и Даскалоса Балиновича, даже слова такого не слыхивал, никакого возмущения от каторжников не последовало. Эльф сошёл с ума, ясное дело. Свободу он требует, держи карман шире!
«Кирка и лопата – такова для виновных расплата.
Пускай виноваты все без вины, в правах мы навеки поражены», – печальный девиз, придуманный давно помершим заключённым, прекрасно отражал суть всех перспектив в северном лагере.
Но старший надзиратель-то про амнистию знал. Как знал и единственного среди каторжан человека, до которого была доведена на сей счёт информация. Вечером Афелису предстоял весьма непростой разговор.
В добротно сколоченном домике с большой печкой было тепло и уютно. Сладко пахло горящими сосновыми брёвнами и наваристой бараньей похлёбкой. Закутанный в лохмотья Афелис чувствовал, как в его замёрзшее тело вместе с теплом постепенно возвращается жизнь. Ноздри непроизвольным образом расширялись, ловя чудесные запахи. Живот урчал, словно пармашина на полном ходу, но сознание понимало, что рассчитывать на угощение бесполезно.
– Я же просил, нет, приказывал тебе держать язык за зубами! И не притворяйся, что не понимаешь, о чём идёт речь. Указ товарища Торина пришёл только вчера, Брехлисиус никоим образом не мог узнать о нём раньше остальных надсмотрщиков в лагере!
Старший надзиратель гневно глядел на Афелиса, искренне не понимавшего, откуда бывший правдист мог узнать об амнистии. Даскалос Балинович оставался вне подозрений: принципиальный гном ни за что бы не проболтался. Рок… да, Рок провёл много времени, занимаясь «перевоспитанием» эльфа, а за словом орк лезть в карман не привык. Ладно, со всяким бывает, в любом случае Афелис сдавать друзей не привык. Понурив голову, он предположил, что мог взболтнуть лишнее во сне…
Надзиратель, конечно, ему не поверил:
– Кому ещё ты рассказал об амнистии, человек? Я спрашиваю, кому…
Теперь пришлось взглянуть главному мучителю прямо в глаза:
– Никто больше не в курсе. Вы же видели реакцию остальных заключённых, все решили, что эльф поехал кукухой! Он потерял троих друзей всего за несколько дней…
Жестокий гном внезапно расхохотался. Афелис удивлённо захлопал глазами, не видя причины для столь странной реакции.
– Друзей, он потерял друзей, говоришь?! – надсмотрщик смахнул слезинки от смеха с лица. – У таких, как Брехлисиус, не может быть никаких друзей и товарищей. Верней, они-то могут и считать Брехло другом, но он их – никогда! Для него они все просто полезные инструменты, не более. На такой высокой должности, как была на воле у правдоруба, настоящих друзей не бывает. Не думаю, что остроухий проронил по поводу потери трёх дурней хотя бы слезинку. С другой стороны… – начальник лагеря задумчиво погладил холёную бороду. – Брехлисиус ведь не может не понимать, что судьбу таких высокопоставленных товарищей, как он, непосредственно решает самое высшее руководство, и никакие «общие указы» его не касаются? Идиот, не понимающий основ работы системы, не мог получить столь важную должность и управлять Союзом Западных Островов. Что-то с правдорубом нечисто, вот только пойди пойми что…
Афелис работу «системы» с её двойными стандартами понимал плохо, а потому счёл за лучшее помалкивать, слушая рассуждения надзирателя. Тем паче, что Брехлисиус давно вызывал подозрения и у него самого.
– Нет, ну а с чего ради товарищ Торин поставил руководить отдалёнными островами эльфа, бывшего практически личным летописцем у Горрыка? Ушастый должен был прибыть в наш лагерь ещё лет двадцать назад, а не строить из себя эффективного управляющего! Ясно же, что он предатель вдвойне! От эльфов ушёл, от орков ушёл, а с лихнистами вдруг честным и преданным стал?
Старший надсмотрщик вдруг пристально уставился на Афелиса, как будто тот мог знать ответ.
– Лихнизм меняет сознание… – промямлил заученную фразу стушевавшийся под взором гнома затравленный каторжник.
Бородач презрительно отмахнулся:
– Своей мамаше будешь эти сказки рассказывать. Хотя… на воле советую именно так всем и отвечать, – увидев на лице Афелиса замешательство, главный надсмотрщик пояснил: – Да, ты не ослышался, мне не нужно, чтобы кто-то смущал остальных заключённых разговорами об амнистии. Во сне, от небольшого ума, по доброте душевной – неважно. Брехло мы выставим фантазёром, но тебе, как бывалому, могут поверить.
Коротышка схватил Афелиса под локоть, грубо подтолкнул к окну:
– Я не стану говорить, чтобы ты собирал свои манатки и попрощался с приятелями. Ценного имущества ни у кого из каторжников здесь давно нет, а на твои дружеские отношения мне плевать. Видишь телегу, груженную углём, который вы едва сегодня насобирали? Поедешь в ней через десять минут, я дам тебе бумагу об освобождении и скажу седокам, чтобы довезли тебя до Хребта Великого Змия. Не самая комфортная, наверно, будет поездочка, но в такую метель всё равно никто, кроме мамонтов, в наших краях не пройдёт.
Вручив всё ещё ошарашенному Афелису грамоту, старший надзиратель буквально выволок «отныне свободного человека» из тёплого помещения на мороз. Пнул под зад, заставив забраться в большую телегу, уже запряжённую мохнатым чудовищем. Напутствовал на прощание:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
