– Да почему я должна это делать? У меня свой дом есть!
– Вот и у неё есть, – фыркнул профессор Вяземский.
– Оно и видно, что у неё за дом – кууурррятник! – процедила София, – И сыновей она так же вырастила – один на коровнице женился, а второй – на педикюрше!
– Ульяна не педикюрша, Мила не коровница, а ты… ты лучше за своим сыном смотри, – желчно возразил ей брат, видимо, семейная страсть к противоречию вовсю бурлила и в жилах Антона.
– Дааа, кстати, тебя уже можно поздравить? Ты уже стала бабушкой?
– Пока нет, – гневно вздёрнула подбородок София. – И не называй меня так!
– Почему же… тебе пойдёт! Бабуся Соня! Просто замечательно, – съязвил Антон.
София горячо пожалела об упущенных в детстве возможностях:
– Прямо так и стукнула бы! – она аж прижмурилась от невозможности сделать это сейчас и решила, что в настоящий момент лучше бы ей быть подальше от отцовского дома.
– Отец злится, будет срываться на окружающих! И зачем мне это?
Она поскреблась в дверь отцовского кабинета, осторожно заглянула – академик работал, полностью игнорируя упитанную рыжую курицу, застывшую снаружи у закрытого французского окна, ведущего в сад.
– Чего тебе? – нелюбезно уточнил Вяземский у дочери.
– Я хотела спросить, нужна ли тебе? Если нет, может быть, я в город поеду?
– Как знаешь, мне безразлично! – бросил академик, не отрываясь от расчётов, и не подозревая, что именно этой фразой запустил интереснейший, но, увы и ах, необратимый процесс некоего превращения.
Ульяна и Вадим мимолётно переглядывались и улыбались друг другу – оба видели, что Марина Леонидовна изменилась, можно даже сказать, что расцвела.
Она предлагала им вполне-вполне пышные и вкусные оладьи и домашнее печенье, отличный мёд, подливала чай, улыбалась и шутила.
– Как я рад, что ты оттуда ушла! – не выдержал, наконец, Вадим. – Ты стала совсем другая!
– Возможно… знаешь, оказывается, вредно не позволять себе делать те вещи, от которых ты становишься счастлив. Например, готовить то, что нравится, ну, хотя бы готовить это для себя. Или вот, завести кур… Я никогда не думала, что у них есть и разум, и характер, и яркая индивидуальность! К примеру, петух очень не любит твоего отца и гоняет его почём зря! – Марина рассмеялась. – А одна из кур питает явную слабость к твоему деду.
– И до сих пор жива? – изумился Вадим.
– Как это ни странно. Пожалуй, она его даже слегка забавляет. У него, ты знаешь, несколько своеобразное чувство юмора.
– Да уж… У деда всё своеобразное! – фыркнул Вадим. – Полагаю, что сейчас он вопьётся в Макса, чтобы заставить меня занервничать и снова сунуть голову в петлю удавки.
Марина Леонидовна кивнула.
– Однозначно! И именно поэтому сейчас, – она покосилась на настенные часы, – Ну, почти сейчас, Елизавета Петровна садится на поезд Москва-Питер и выезжает ко мне! Вы же помните Елизавету Петровну, мои хорошие?
Вадим и Ульяна переглянулись и активно закивали головами. Они оба отлично помнили бабушку Милы – жены Максима.
– Её прошлую встречу с дедом забыть просто невозможно! – рассмеялся Вадим. – Даже представить себе не могу, что он скажет, когда увидит её тут!
– А что? – со свежеприобретённой безмятежностью отозвалась Марина. – Мой дом, имею право приглашать кого хочу! И, главное, именно это и буду делать! Может, хотя бы так заставлю Игоря Вадимовича восстановить забор.
– Кстати, я был уверен, что он это уже скомандовал сделать! Хотя бы из-за кур! – удивился Вадим.
– Если восстановить забор, то поздней осенью, зимой и ранней весной, короче, большую часть года, Игорь Вадимович будет видеть из окна его часть… – хмыкнула Марина. – Куры ему не мешают, а за охотой петуха Арсения за Антоном, он, если честно, по-моему, вообще любит наблюдать – это его веселит! Иначе я не могу объяснить тот факт, что он, отлично зная, что твой отец постоянно наносит мне визиты, не только не возражает, но ещё и выходит в сад – полюбоваться на их окончание и триумфальное возвращение профессора с Арсением на хвосте.
– Сегодня, вроде, всё прошло благополучно? – заметила Ульяна.
– Ещё не вечер, моя дорогая, ещё не вечер! Сейчас Арсений занят – он кур повёл на песчаную кучу – там в это время солнце, а вот через пару часов увидите, что будет, пусть только Антон выйдет…
Антону выйти пришлось – неугомонная и с детства вредная сестрица собралась ехать домой и заставила его погрузить её сумки в багажник машины.
– Можно подумать, она сама не могла поднять… – ворчал профессор Вяземский. – Тоже мне… цаца! Марина вот никогда такой ерундой не страдала. Правда, завела проклятых кур и тепуха, то есть петухааааа! – последнее «аааа» произошло из-за того, что вышеупомянутая птица вывалилась из кустов на дорожку, поскребла лапами, как бык, который жаждет крови тореадора, и устремилась на несчастного представителя профессуры.
– Аааааатстаааань! – привычный уже боевой клич Антона Игоревича Вяземского отвлёк от разговора и Марину, и Вадима с Ульяной, и даже самого академика, оставившего расчёты и подошедшего к окну.
– Аааатвяяяяжиииись! – вопил Антон, петляя по дорожкам вспугнутым зайцем, – Уиии! Уи-уи-уидиииии!
– Так бы и слушала, и слушала! – счастливо шепнула Марина, на ухо Ульяне. – Но его пока надолго не хватает. Антона, разумеется, не петуха. Правда, результаты забегов с каждым днём всё лучше и лучше, так что надежда есть… Ладно, пойду спасать супруга! Что ж с ним делать-то?
Она вышла из дома, прихватив жестяную банку для сыпучих продуктов и потрясла ею.
– Цыпа-цыпа-цыыыпаааа! – этот клич, дополненный шорохом зерна в заветной банке, моментально переключил Арсения из режима «догнать и прибить вредную человечину» на более мирный «Собрать курожён на еду».
Глава 4. Суета вокруг диванов
Василиса долго и упорно искала свой смартфон.
Под столами, стульями, диванами и кроватью, под шкафами и креслами всех открытых помещений она проверила в первую очередь – ничего!
– Куда эта припадочная кошка упихала мой смартик? – ярилась Васька. – Ну, куда? И эти ещё… Чего вы за мной ходите? Пшли отсюда! – ругалась она на котов и рычащего что-то явно ругательское Фуфика, неотступно следовавших за забавной человечкой.
Коты Васины крики воспринимали философски, но вот Фуфик…
– Куда? Куда ты полезла? Нет, вы видели, куда эта Недовася полезла? – возмущался он, законно подозревая Василису в том, что она найдёт и слопает его особоценные запасы.
Ещё его до глубины души оскорбляла эта бесцеремонность:
– Ходит везде, заглядывает, а, главное-то что? На меня внимания не обращает! Я же запрещаю -лай-лай-лаю! – захлёбывался он. – Куда ты пошла? Тут же закрыто! Низззя!
– Да хватит тебе визжать! – не выдержала Василиса, которая в запертую комнату заглянула просто из извечного своего любопытства, совершив очередную, и как выяснилось, роковую ошибку.
– Визжаааать? – вконец развопился Фуфик, и, позабыв строгое хозяйское «нельзя кусать гостей», грозно засопел, старательно примерился, ииии… вцепился в самую тонкую из доступных ему частей «Недоваськи».
Василиса, не ожидавшая ничего подобного, заорала так, что легко перекрыла визгливые вопли Фуфика, и запрыгнула на диван в комнате Марининых родителей, надёжно оккупировав его спинку.
Там её Марина вечером и обнаружила.
– Вася? – окликнула она племянницу от входной двери. – Василиса?
– Тётяяяя! Я тууууут! – скулёж, донесшийся из комнаты родителей, Марину удивил. – Скореееей!
Марина заскочила в комнату и изумлённо воззрилась на дружескую кото-собачью компанию, надёжно сторожившую Ваську, с ногами забравшуюся на спинку дивана.
– Вась? А что тут…
– Тётя, держи псаааа! Я сейчас того… разольююююсь! – проскулила Василиса.
Марина прихватила ошейник Тёмочки, радостно засопевшего от её прикосновения, и только брови подняла, оценив скорость телепортации племянницы в сторону туалета.
– Я не поняла… Ты чего, не пускал её? – уточнила она у Тёмы. – А почему?
Ответил ей Фуфик. Он многословно и грозно рассказал о происходящем. Да, на собачьем языке – га́воре, но вполне понятно.
– Потому, что они все гадские, невоспитанные и противные твари! – заявила Вася, появившаяся на пороге комнаты. – Они загнали меня на диван и не выпускали! Этот здоровенный паразит примчался, лёг тут и не пускал! – она обвиняюще ткнула пальцем в Тёмочку. – Это ты виновата! Плохо его заперла! Твоя кошка вскрыла дверь! Ты виновата!
– Дааа? – засомневалась Марина. – А почему, кстати, вы все тут оказались? Комната родителей была закрыта.
– Я смартфон искала! – оскорблённо ответила Вася. – Это уже они виноваты! А твоя кошка, та, которая с синими глазами, ещё и ворюга! А ещё, ещё они по мне прыгали, и встать не давали! И диван мешал – ноги держал, а потом смартик пропал, а я его пошла искать!
Образ дивана, который коварно напал на Васю, схватил её за ноги и держал, Марину прямо-таки восхитил!
– Вась, а от хищного дивана ты как отбилась? – не выдержала она.
Василиса гневно сверкнула глазами на тётку.
– Издеваешься? Это ты виновата! Твои животные… они же совсем невоспитанные! Меня по затылку били, а эта тварь мелкая, – она кивнула на Фуфика, экстремально выпучившего глаза и рычащего уже на грани своих возможностей,
– Он меня за лодыжку укусил!
– Фуфик? Укусил? А что ты такого сделала?
– Я не виновата! Это всё они! И ты! Я вообще отдыхать приехала – на каникулы! А тыыыы! Ты же могла взять отгул, а вместо этого бросила меня с этими тварями! Я не отдохнула, не поела, не поспала, даже с подругой не поговорила, а она одна-единственная, кто меня понимает!
– Так, а почему ты с подругой не поговорила? И почему, если уж на то пошло, не могла мне набрать – я бы в обед приехала и спасла бы тебя с дивана, – Марина отлично всё Васино хамство уловила, но решила немного подсобрать данные, благо уже кое-что интересное в выкриках племянницы нарылось…
– Ты что? Издеваешься? Да как бы я могла? Я ж тебе сказала – кошка упинала куда-то мой смартфон!
– Вася, разуй глаза, у нас в квартире целых два городских аппарата. Причём один из них прямо около дивана стоит!
– Да я ни один номер не помню! – взвизгнула Вася. – Кто их запоминает-то? Всё ж в смартике…
– А смартик неизвестно где… – хмыкнула Марина. – Так, давай подытожим… Ты уронила смартфон,
– Нет, они меня чуть не сбили с ног, выбили из рук смартфон, он укатился под холодильник, я, конечно, туда полезла. А они улеглись сверху, и диван не пускал ноги!
– Он виноват! – подсказала Марина, отлично уловившая главный Васин принцип, как припев, повторяющийся практически в каждой её фразе: «Они (вы, ты) виноваты – я НЕ виновата».
– Да! – Вася, услышав любимое словосочетание, охотно с ним согласилась. – А потом, кошка-ворюга достала мой смартик и куда-то с ним убежала. Я вылезла…
– Диван отпустил? – поинтересовалась Марина, не ведавшая ранее, насколько у неё креативная и активная мебель.
Вася, заподозрив насмешку, рассердилась:
– Ты ещё и издеваешься? Вот я Томе всё расскажу! Это же… это же вид абьюза! Она знает какой…
– Тома это твоя подруга, которая тебя понимает? – как можно более безразлично уточнила Марина.
– Да! Она мне так помогла! Она – такой классный коуч! Я с ней на курсах расширения сознания познакомилась! Ой, да! Мне же ей позвонить надо! Всё-всё рассказать! Где же мой смартфон?
– Ну, позвони с моего… – предложила Марина, рассчитывающая заполучить контакт этой замечательной коучи… коучихи… короче, наставника в расширении сознания неразумно-нерасширенных сознаньем дев.
– Да я ж номер её не помню! – взвыла Вася. – Гдееее мой смааартфоооон?
Она полезла под диван, и уже не увидела, сколь коварно ухмыляется тётушка, мгновенно изменившая план действий и поощрительно наглаживающая всю свою стаю.
Вася тем временем продолжала репортаж о дневных приключениях уже из-под дивана:
– Так вот, я вылезла и побежала из кухни за кошкой, а она ррраз и к псу твоему страшному! Там как-то оказалась. А вот куда она смартик дела я так и не поняла. Я начала искать, а этот припадочный меховой коврик – верещать! А потом взял и цапнул меня за ногу, я его, конечно же отбросила, – тут Васька в очередной раз покинула поддиванье и узрела тётку, заботливо осматривающую Фуфика. – Ты его ещё и жалеешь!
– Конечно! Ты же могла ему что-то сломать или повредить!
– ТётьМарина! – Вася топнула ногой.
– Ась? – откликнулась Марина. – Вроде всё нормально… Да, мой маленький?
– Ты… ты… это ты во всём…
– Признаю свою вину, меру, степень, глубину и так далее по тексту. Ну, что ты так смотришь? Это «Сказ про Федота стрельца».
– Аааа, ну, я древнерусское творчество не изучала, – отмахнулась Вася, – Короче, я его отшвырнула от себя, а он заверещал и тут появился этот… – она кивнула на Тёмочку. – Примчался, чуть столик не снёс, обнюхал этого психа, – кивок на Фуфика, – Рыкнул на меня и не выпускал! Это ты винов…
– Вась, ты приехала в чужой дом. Тут порядки свои. Никто тебя никуда не загонял бы, если бы ты не скандалила и не лазила по комнатам. Закрытым комнатам, кстати. Чего ты тут смартфон искала, если дверь была закрыта?
– Ну, мало ли, а вдруг кошка под дверь подпихнула?
– Вась, у тебя смартфон толщиной с лист бумаги? – осведомилась Марина, подозревая, что дело не только в смартфоне, а ещё в Васькином неискоренимом любопытстве.
– Да, это я и не сообразила. Просто, больше нигде его не было, вот я и решила там проверить! -Вася оправдываться терпеть не могла, поэтому, применила приём, которому её научила Тома:
– Ты сейчас осознаёшь, что являешься абьюзером, нарушаешь моё личное пространство, мои права и душевное равновесие?
– Отчётливо! – с удовольствием призналась Марина, легко, cходу и одной-единственной фразой, погрузив Васю в глубокоозадаченный транс.
***
Елизавета Петровна могла самостоятельно добраться хоть в Зимбабве, а не то, что на дачу под Питером, но встречающий её на вокзале Вадим, отлично осознававший этот факт, решил, что это его прямая обязанность!
– Елизавета Петровна, здравствуйте, рад вас видеть! – поздоровался он с выплывшей из вагона Елизаветой, обратив внимание, что в руках у неё дамская сумочка, а вот чемодан и дополнительную сумку выносят за ней двое мужчин весьма серьёзного вида.
– Спасибо, мальчики! – заулыбалась им Елизавета, а потом повернулась к Вадиму. – Здравствуй, Вадим! – она машинально отметила, что мальчику общение с его драгоценной Лизой-КатаЛИЗатором и женитьба пошли очень даже на пользу!
– Как изменился Вадим! На человека стал похож, а не на ходячую химическую формулу, до последнего значка переполненную снобизмом и высокомерием, – подумалось ей. – И встречать сам вызвался, опять же, Мариночка даже удивилась…
Вадим настоял, чтобы она заехала к ним с Ульяной в гости, а потом уже он отвезёт её к маме.
Он пару раз покосился на невозмутимую Елизавету, а потом не выдержал… не было у них возможности поговорить наедине с того самого их последнего разговора на свадьбе у Макса.
– Вы были правы! – произнёс он, и был уверен, что Елизавета спросит, в чём именно она была права, но она только чуть улыбнулась. – Не спросите в чём? – не выдержал Вадим.
– Зачем? Я и так поняла о чём ты. О нашем последнем с тобой разговоре… О котах и их выборе.
– Лет двести назад… – пробурчал Вадим почти неслышно.
– Ну, у нас не думаю, а вот в Европе, да… могли бы и сжечь как ведьму, – согласилась Елизавета с его почти беззвучным высказыванием:
– Они там вообще очень нервные. Как были, так и остались. Чуть что – сразу у них кто-то виноват! Причём, что показательно – явно не они. Этакий евростиль мышления.
Вадим покосился на Елизавету и покрутил головой.
– Нет, не бойся, мысли я читать не умею. Почти никогда, – мягко сказала она.
– Ничего себе… не бойся! – фыркнул Вадим, и наконец-то рассмеялся, подумав о том, что Макса он теперь уважает гораздо сильнее – он-то с Милиной бабулей общается часто.
– Да, он умник, твой брат! – ответила Елизавета на невысказанную Вадимову мысль. – Ну, всё, всё, я просто пошутила! Как там твои девочки – Уля и Лиза? – она перевела разговор на беспроигрышную тему, и подумала, что её кошки, решив, что Вадим заслуживает шанс, не ошиблись – рассказывая о жене и собственной кошечке, он и про кота Ульяны не забыл упомянуть.
– Не думал, что они так подружатся сходу. Спонж Лизку опекает, защищает, ругается даже – ворчит так забавно! Прижмёт лапой, чтобы не сбежала, умывает и высказывает что-то этакое, нравоучительное. Да, забыл спросить, а вот те мужики, которые вам вещи выносили – ваши знакомые?
– Как тебе сказать… сейчас уже да. В поезде и познакомились, – улыбнулась Елизавета.
Вадим только плечами пожал:
– А выглядело со стороны так, словно они вас с собственного детства знают, и примерно с тех же пор готовы по первому свистку что угодно сделать!
– Ты преувеличиваешь… – Елизавета не стала говорить, что попутчики предлагали её и отвезти куда ей угодно, а если проблемы есть, то и разобраться с кем надо. – Просто хорошие люди. Да не фыркай, выглядят они грозно, конечно… Ну, просто бывшие военные, сейчас в охране работают, так что ничего такого.
– Чего-то мне кажется, что они вам свои биографии изложили от и до, причём без малейшего усилия с вашей стороны.
Елизавета усмехнулась, мальчик был прав, конечно, но вот подтверждать это она не собиралась, а вместо этого заговорила про Максима.
– Он тебе собирался позвонить.
– Да, мы сегодня уже разговаривали – дед ему прямо вчера сходу набрал, начал сулить золотые горы и реки, полные научной славы за возвращение в институт. Макс отшутился, сделал вид, что всерьёз не воспринял.
– Пока разумно потянуть время! – покивала головой Елизавета. – А потом посмотрим!
– Что-то мне подсказывает, что посмотрим мы на действие противоакадемической ядерной боеголовки дипломатического воздействия, – подумал Вадим, и уже даже не особенно удивился, услышав от Елизаветы ответ на свои мысли:
– Да, примерно как-то так! Но я твоего дедушку сразу предупредила, что ни Милу, ни Макса в обиду не дам.
– Мне прямо-таки завидно! – вздохнул Вадим, подразумевая тот факт, что Максима так защищают…
– А ты, мой хороший, теперь и сам справишься! – отреагировала Елизавета. – Собственно, как раз ты и можешь его понять от и до. По уровню одаренности ты ближе всего к деду, да и так есть общие черты. Только ты сумел выбраться из его паутины, а он так в ней и остался.
– По-моему, ему там очень неплохо! – проворчал Вадим.
– Было неплохо, пока он мог создавать вокруг иллюзию жизни, эмоций, переживаний и суеты. Пока были ниточки, за которые он мог вас дёргать по своему усмотрению, чувствуя себя вершителем судеб, – невесело отозвалась Елизавета. – Я так понимаю, что он и сам в молодости жил именно так.
– Да, бабушка рассказывала, что и его родители и дедов дед были полностью погружены в науку, воспитывали его в принципах «химия превыше всего» и он лишь один раз вышел из повиновения – когда на бабуле женился. К счастью, она тоже была химик, иначе они бы бабушку и вовсе не приняли.
Вадим и сам не осознал, как так вышло, что он принялся рассказывать о своей бабушке. Причём, пока они доехали до квартиры, где гостью ждала Ульяна и Лиза со Спонжем, Вадим успел изложить всё, что помнил осознанно, а вот пока они ехали до посёлка, где были владения академика и Марины Леонидовны, он принялся рассказывать вещи, которые внезапно и неожиданно всплывали в памяти, только к концу поездки сообразив, что всё это всплывало в памяти благодаря Елизавете.
– Как-то она вопросы ставила, что ответы сами собой появлялись! – пробормотал Вадим. – Да уж… что ни говори, а деду с ней будет совсем не просто, и, наверное, это к лучшему – с Елизаветой общаться – это ему не маму шпынять почём зря. – Не исключаю, что она и из него добудет нечто такое, о чём он и не думал, и не собирался даже…
Глава 5. Вся прямновая
Как легко становится жить, когда внезапно оказывается, что ты ни в чём не виноват. Ну, то есть вообще ни в чём! Всё, что у тебя не получилось, прошло мимо, сделано не так как надо или не сделано вовсе – это всё-всё из-за НИХ! Они, это ОНИ виноваты! Кто они? Ну, как же! Те, кто тебя не понял, не поддержал, прошёл мимо, или наоборот, поддерживал так, что подавил, а то и вовсе оказался абьюзером, а ведь всем уже известно, что эти самые люди тотально виноваты во всём разом!
Нет, Вася не сразу оценила всю прелесть и мудрость этого убеждения. Как-то странно было поначалу, но Томочка ей всё-всё объяснила.
– Василиса, ну, сама посуди… Даже твоё имя… Почему твои родители не подумали о тебе, когда так тебя назвали?
– А что плохого? – Ваське её имя с детства нравилось – было в нём что-то сказочное, какое-то ожидание чудес, королевича на коне… И Васей её одноклассники не дразнили, а вполне уважительно звали – за дразнилки Васька и треснуть могла нехило. Поди подразни девчонку, которая самбо занимается… Нет, попробовать-то можно, только вот потом будешь долго и упорно обдумывать, цел ли ты и вообще, каким образом оказался именно тут, хотя только что был на другом конце класса.
Но Томочка даже с этим Васькиным убеждением управилась в два счёта:
– Дорогая, ну, это же смешно! Правда-правда. Это как Дуня или Акулина… немодное, замшелое имя. Так только какую-то старушку могут звать! А вот твои родители и не подумали о том, каково тебе будет! А крещение? Разве можно нaсильнo крестить младенца? Ты же не сказала им, что согласна? Нет! Значит, это нaсилиe!
Нaсилиeм над её личностью оказалась и умнейшая репетитор по английскому, которую оплачивали родители, подчас отказывая себе в каких-то приятностях и радостях, Васино самбо, поступление в институт на айтишника, и вообще всё-всё, что делали её родные.
Нет, поначалу Вася пыталась было возражать, но ей объяснили, что это «стокгольмский синдром», что вполне-вполне доказывает, что она – жертва.
Вася и сама не могла уже вспомнить, что именно её так привлекло в том тренинге, ну, не хотела же туда идти, но уговорила институтская подружка.
– Вась, да ты чего? Это же в самом тренде! Это супертренинг, нам ещё повезло, что есть свободные места. Пошли-пошли, у меня знакомая там была, говорит, что почувствовала себя прям новым человеком!
Вася тоже почувствовала себя «прямновой». Правда, поначалу удивлялась, почему все в небольшом зальчике так слушают тонкогубую субтильную блондинку, чуть не рты раскрыв, почему ловят каждое её слово.
Теперь-то, когда Томочка стала самым-самым важным человеком в её жизни, Вася сама себе удивлялась – как она сразу не осознала, с каким удивительным человеком её свела судьба! Не уловила сразу, как неподъёмно тяжко она раньше жила, придавленная со всех сторон абьюзерами разных сортов и мастей, как её измучили всякими разными обязанностями и долгом.
– Вася, запомни! Ты же не просила их себя рожать? Нет? А раз так, то ты им ничем и не обязана. Они же ребёнка не для тебя, а для себя родили! И всё остальное делали тоже для себя! Чтобы им было чем заниматься, чем гордиться, а потом и взвалить на тебя какие-то обязанности! Ни-ка-ких обязанностей у тебя нет!
– Правда? – удивлялась Васька, не подозревая, что её Томочка, которая так отважно спасала Василису от гнёта долга, паутины «удушающей» родительской любви, от попыток других людей «закабалить» её, прикидываясь добренькими, сама отнюдь не проста.
Поначалу деньги за личные занятия с суперкоучем Вася платила просто смешные. Пааадумаешь… билет в кино стоит больше! Потом они стали заниматься всё чаще и чаще, потом перешли на «неформальный стиль» – ежедневные звонки. А это уже выходила совсем другая сумма. Нет, Вася, сообразив, что получается как-то накладно, попыталась было снизить количество звонков, но…
Но у неё ничего не вышло! Мягкий, но уверенный голосок Томы, скидывающий маски с волков, которые постоянно подкрадывались к Василисе, скрываясь под образами нормальных, обычных, а то и близких людей, стал просто необходим!
Вася иногда чувствовала себя похожей на помидор в бабушкиной теплице – она упорно и быстро росла как личность, ежедневно расширяла свои горизонты, выпуская всё новые и новые листья убеждений, но ощущала, что почему-то не может стоять на ногах без подпорки и подвязок. Именно это и давали разговоры с Томой – уверенность в правильном восприятии мира, в том, что она всё-всё делает как нужно. После разговора с ней становилось так приятно, легко, бездумно. Как… как после удачного шопинга!
Если бы Васе сказали, что Тамара Павлюченко очень успешно применяет на ней навыки НЛП, то есть нейролингвистического программирования, легко и насмешливо манипулируя её сознанием, Вася ни за что бы не поверила!
Это ведь только Тома и стояла между ней, Василисой, и жестоким миром, постоянно давящим на неё, что-то требующим, миром нaсилия и жестокости!
Это именно Тома научила её защищаться, отбиваясь от окружающих абьюзеров, выводить их на чистую воду мудрёными вопросами, которые надо было задавать быстро, стремительно переспрашивать, повторяя одну и ту же формулировку много раз, сбивая нaсильникa с толку.
С Мариной, Василиса, разъярённая омерзительным к ней отношением, начала отрабатывать привычный «контрудар», а получив абсолютно неожиданный ответ, разваливший привычную словарную конструкцию, опешила и растерялась.
– Ты… ты признаёшь, что ты абь… абьюзер? – потрясенно выговорила Вася. Обычно-то все с пеной у рта отрицали подобные вещи!
– Ага! – с видимым удовольствием кивнула тётка. – Ужинать будешь?
Не дожидаясь ответа остекленевшей от полного разрыва шаблона Васи, Марина отправилась на кухню.
– Так… и что это у нас за интересная такая Томочка? И почему это Васька смартфон ищет, словно умирающий от жажды человек воду? Интересненько так, да? Да! Ну, где её гаджет, я знаю. Если спёрла его Фиона, то найти несложно. А раз так, то нужно его быстренько обесточить, чтобы дитятко не догадалось на него позвонить… Нечестно? Есть чутка… Но раз уж я честно и превентивно призналась в том, что я абьюзер – надо соответствовать, однако. А то, что такое? Напраслину на себя мы не возводим – не наш метод!
Пока Васька пыталась осмыслить нечто, абсолютно не умещающееся в её сознании, Марина стремительно и бесшумно извлекла из абсолютно секретного тайника Фионы Васькин гаджет, сняла заднюю панель, ловко вытряхнула аккумулятор и перепрятала разобранный смартфон поглубже.
– А что? Покатился по полу, ушибся, понимаешь, об стену, распался – непрочное такое всё, однако… Короче, упс, как любят говорить американцы. Упсанулся он! – подвела она итоги печальной смартфонной жизни.
Когда Васька притащилась в кухню, тётушка что-то мурлыкая себе под нос, переворачивала на сковороде свиные рёбрышки, брызгая на них лимонный сок и посыпая ароматной приправкой. Запахи едва не сбили с ног оголодавшую за целый день Ваську. Она невольно принюхалась, но одёрнула себя – разговор предстоял серьёзный!
– Тёть, но как же так? – воскликнула Василиса. – Ты прям сама призналась в том, что ты… абьюзер!
Марина обернулась к ней с кухонной лопаткой и рассмеялась.
– А как же… Конечно! Хочешь – не хочешь, а приходится.
– Нет, так нельзя, надо это… безнасильственно жить! – заторопилась Вася.
– Васенька, вот смотри – это Фил. Видишь, да, котика? Ещё бы – он личность заметная даже на фоне Тёмочки! Он, Васька, обожал гадить по углам. Вот деликатесами его не корми, дай до чистого пола добраться! И пришлось мне Вась брать этого доброго котомолодца за шкирку и тыкать его рожей наглой в содеянное!
– Но можно же словами! Любовью! – Вася с надеждой на поддержку покосилась на кота, но узрев мрачно-презрительный взгляд, как-то сама засомневалась в сказанном.
– Ага, можно, только без толку. Я пробовала, чесслово! – весело заверила её Марина, взмахнув лопаточкой над сковородой.
– А вот та красавица – Фиона обожала раздирать угол дивана и жрать оттуда поролон. Нет, мне даже дивана ради неё не жалко, но она же погибнет! И опять разговоры взяли и не подействовали! Пришлось насильно облить диван, его угол и проклятый поролон маслом цитруса, что бесспорно можно назвать нaсилиeм над котоличностью! А провода!
– А что провода?
– Фуфик их жевал. Ну, ты же с физикой в школе встречалась, да? Знакомы вы с ней? Сама понимаешь, кто тут у нас по проводам бегает. Вот! Ты понимаешь, а Фуфик нет. И пришлось мне становиться опять злой-злой и мазать провода мазью левомеколь, потому как мазь эта дико горькая – псу и котам не нравится! Скажешь абьюз чистой воды? И будешь права! Зато, пёс жив и провода целы!
– Ну, ты не понимаешь, это другое! – убеждённо произнесла сакраментальную фразу Василиса. – Это же ж животные.
– Ага, хорошо, берём людей. Вот родишь ты Васька ребёнка. Нет, ты представь! Вот тебе ребёнок! – Марина кинула племяннице диванный валик. – Прям даже форма подходящая! – одобрила она его. И скомандовала:
– Не смотри так на валик, ты его смущаешь! Нежнее давай! Ещё нежнее, а то он тоже тебя потом обвинит в недостатке любви и понимания его личности! Так вот, есть ребёнок и он МА-ЛЕНЬ-КИЙ. То есть совсем! Перевернуться сам не может, голову пока не держит, сказать, чего он хочет тоже не в состоянии, а ты должна его накормить! А ну, как он не молоко хочет, а вовсе даже свининку? – Марина ловко выложила жаркое и жестом вышколенного официанта поднесла блюдо к валику.
Василиса автоматически прикрыла верхний край валика ладонью, словно защищая его от неподобающего питания, и Марина внутренне возликовала:
– Рефлексы работают! Ну, ура, товарищи! Осталось мусор из мозга вытрусить, и будет Васька как новенькая!
– Тёть, ты чего? – изумилась Вася. – Кто ж маленькому мясо даёт? – она чувствовала себя очень странно, наверное, как Алиса в стране чудес…
– Ачётакое? Может, ему так хочется?
– Так вредно же!
– А как же его личность и свобода? Ээээ, да ты, матушка, сама почти готова вступить на путь абьюза! – хмыкнула Марина. – Ладно! Вырос младенец. Ну, пусть не совсем-совсем, но говорить умеет. И говорит он… – Марина сделала вид, что прислушивается к валику и Вася неосознанно сама прислушалась – так убедительно тётушка всё представляла.
– Ууууу, он не хочет кашу, суп, котлетку и курочку, овощи и фрукты, а хочет он конфеты, чипсы и колу! Ну, хорошо, опппа! – Марина как фокусник взмахнула кухонным полотенцем, и в руках у неё откуда ни возьмись появилась конфетница, доверху наполненная шуршащим счастьем. – Кушай, маленький и ни в чём себе не отказывай! – сладко пропела она, протягивая ёмкость «малышу».
– Тёть, ну, что ты паясничаешь! Понятно же, что нельзя малышей так кормить! – рассердилась Вася, не подозревая, что Марина осознанно ставит её в ситуации, странные с точки зрения обыденного кухонного разговора. Жесты, игра, в которую Вася уже вовлечена, взмах ткани перед глазами потихоньку сбивают настройку так успешно отлаженную Томочкой.
– Прекрасно! Ты уже почти-почти кандидат на мать-абьюзер года! – рассмеялась Марина. – А теперь, вуаля! Мальчик вырос и пошёл в школу!
Её руки ловко выхватили валик, накрутили на него полотенчико, так, что получилось что-то вроде ворота рубахи. Валик был установлен стоймя на стул и придвинут к столу.
– И вот, приходит дитятко домой и говорит: «Там нам какие-то гнусные люди сказали делать домашку, а это насилие над моей личностью – я мультики хочу смотреть»! – пронзительным голоском протараторила Марина.
– Ну, да… это вообще-то насилие, конечно! – протянула Вася, старательно настраиваясь на Томину интонацию.
– Так давай, скажи ему это! Мол, хорошо, мальчик мой, иди, смотри мультики. И ничего, что ты читать – писать не умеешь!
– Как это не умеет? – оскорбилась за «сына» Вася. – Сейчас все до школы учатся этому!
– Милая, да как же учиться-то, если не хочется!
– Так в игровой форме! – парировала Вася.
– И так не хочется! А хочется, к примеру, залипнуть в компьютерной бродилке и не выбираться оттуда сутками! Или мультики смотреть, или ещё что-то такое! Короче, не напрягаться вообще!
– Ну, надо убедить!
– Как твои родители тебя убеждали английский учить? – как можно безразличнее поинтересовалась Марина.
– Да! Понимаешь, мне показали фильм на английском, но я не поняла очень много чего… – Вася с жаром начала рассказывать, а потом осеклась…
– Ну, да. Это тоже можно называть ограничением твоей личности. Ты же не хотела, а тебя убедили, – кивнула Марина, – Но ты, конечно же, не будешь так делать со своим ребёнком! Ты же против этого! Ладно, давай, Вась ужинать!
– Мне… мне надо смартик найти. Срочно! – Вася прямо физически чувствовала, как высокая и раскидистая помидорина её убеждений начинает как-то покачиваться, клониться. – Мне очень нужно поговорить с подругой!
– Конечно, только давай поужинаем и поищем, – Марина отложила на диван талантливый валик, так успешно сыгравший мальчика, и Вася автоматически проводила его взглядом. – Есть хочется! Ваааась, твоя личность не сочтёт оскорблением моё предложение?
– Аааа? – опомнилась Васька, заглядевшаяся на «мальчика», который был-был, рос, капризничал, не хотел учиться… Как-то всё сложнее получается, если смотришь с такой стороны… И почему она раньше не думала об этом? – Да! То есть нет, не сочтёт, давай поедим, а то я голодная, как волк!
***
