Страница 3 из 4
Отец Владимир не раз пытался наладить дружбу с отцом Михаилом. Те же ежеквартальные встречи у епископа, где Владимир всегда находился рядом с Михаилом. Для него Михаил был вроде старшего наставника, что должен был научить его всем премудростям, коим не обучали в семинарии. Но Михаил не разделял интересов Владимира, и старался его не замечать. Владимир пусть поздно, однако всё же понял кто на самом деле есть отец Михаил. Как-то во время ремонта, ещё, когда он кипел в храме в селе Дубках, возникла проблема со строительными лесами. Естественно, что для любого села это не вопрос – найти строительные леса, но когда речь идёт о церкви, то здесь нужны иные, особые леса. Намного выше обычных, что используют при строительстве домов и в большом объёме. Найти такие леса в Дубках оказалось попросту невозможно по причине их банального отсутствия, но зато в Светлом, после капитального ремонта они имелись. А ещё в церкви осталось немного строительного материала, пусть немного, но всё же осталось. Излишки материала вместе с лесами и оборудованием для ремонта находились в большом сарае у одного из местных зажиточных людей села, с кем отец Михаил поддерживал дружеские, хорошие отношения. Отправив Петра с просьбой оказать посильную помощь, отец Владимир не ожидал, что Пётр вернётся не с чем, хуже того он рассказал, что отец Михаил даже не стал его слушать, а попросту выставил за ворота своего двухэтажного дома. Почитав, что Пётр чего-то недопонял или не досказал, отец Владимир сам приехал к Михаилу, и был разочарован в том что, усомнился в словах Петра, они оказались правдивыми. Отец Михаил так ничем и не помог отцу Владимиру, и от этого случая у него остался очень плохой осадок.
Постояв с минуту, отец Владимир привык к освещению, он разобрал в помещении зала нескольких людей, они убирали огарки сгоревших свечей и наводили порядок на книжных полках маленького магазинчика православной литературы, что находился здесь же. На вошедших никто не обратил внимания, лишь одна женщина что мыла полы, немного возмутилась появлением новых грязных следов.
– Вы что-то хотели?-
Сзади к ним подошла молодая и довольно симпатичная женщина. Отец Владимир сразу её узнал. Жена отца Михаила, а по совместительству матушка церковного прихода в селе Светлое. Отца Владимира она никогда ранее не видела, а Петра тем более, и приняла их за обычных прихожан, что стали посещать церковь как оголтелые, религиозные фанатичные селяне, после недавнего приезда самого митрополита. Любое посещение само по себе есть благодать, человек приобщается к христианской вере, чтит церковную культуру, его наставляет на путь истинный батюшка, что несёт службу. Причастие и исповедь, если обряды проведены по законам божьим, несомненно играют огромную роль в укреплении веры и награждают причастившегося благодатным состоянием. Однако есть и другая сторона у каждого посещения – она выглядит более осязаемо в материальном аспекте, и предстаёт перед верующими в виде небольшого но красивого ящика для пожертвованиями, и магазинчика православной литературы, где также продают религиозные предметы, просвирки и свечки. Чем больше людей посетило церковь, тем больше сумма пожертвований, а соответственно и доход в семью священнослужителя. Число прихожан также влияет на рентабельность магазинчика, отчисления от прибыли которого идут в фонд Епархии, ну и конечно же оседает в кармане митрополита.
Вошедших отца Владимира и Петра скорее всего и приняли как раз за тех, кто решил посетить столь ставшие в последнее время знаменитым данное место.
– А как увидеть отца Михаила? Я видите ли…– Он не успел договорить как молодая женщина резко ответила: – Его нет. Он отстоял службу и сейчас отдыхает. Приходите завтра утром, он обязательно будет здесь.-
Людская ложь – своеобразный и яд, он отравляет не только душу, но изменяет внешность человека. Лжец быстрее стареет, у него появляются морщины, седые волосы и основной штрих – бесцветные выгоревшие глаза. Глаза у матушки чего и говорить, очень красивые, но и они уже начали слегка тускнеть. Владимир всегда знал когда человек лжёт, даже если внешне ещё не было видно.
–В Великий пост каждый священник несёт службу с утра и до поздней ночи, его суточный круг богослужения увеличивается теми сильными молитвами о которых обычно стараются не вспоминать в будни. Только в пост каждый священник имеющий приход с большей силой вселяет в душу людей любовь, веру, надежду, сострадание к близким и врагам, мужество, мудрость да истину. Разве я не прав?-
Женщина хитрым прищуром посмотрела на отца Владимира, в таком взгляде ничего хорошего он увидел. Он сделал всё как говорил и о чём наставлял Господь, а значит был уверен в его помощи и поддержки.
– Кто вы такие?-
– Мы путники кои хотят крова и ночлега. В доме Божьим всегда есть приют странникам. Стучите и да откроют вам, просите и да будете услышаны. В наших сердцах нет скверны грехопадения, мы несём истинное слово Божье, и сейчас мы нуждаемся в приюте. Отец Михаил как истинный православный христианин проявит к нам любовь сострадания и предоставит ночлег?-
Лицо женщины изменилось в один миг. Смех непонимания происходящего зазвучал как ужасный вой, громко да протяжно, усиливаясь во сто крат в пустоте огромного помещения. Матушка оказалась под стать своему мужу отцу Михаилу, в ней не было ничего святого, особенно сейчас, когда её улыбка вдруг превратилась в звериный оскал, глаза сузились в жёлто-зелёные кошачьи щели, а само лицо превратилось в страшную маску женского демона. Отец Владимир сбросив с себя наваждение от увиденного попятился назад и чуть было не упал, но рука Петра резко схватила его за дублёнку и потянула в сторону.
– Отец Владимир в этой церкви демоны!-
Оказывается, что и Пётр также как и отец Владимир увидел истинное лицо матушки. Они вдвоём узрели то, что не под силу было другим. Находящиеся здесь же люди не обратили ровным счётом никакого внимание на происходящее, словно ничего и не случилось, они находились под властью демонов, а сама церковь как ни странно под властью Сатаны. В один миг путники узрели как ровные, белые стены покрылись чёрной плесенью, и она ползла как змея всё выше и выше пока не достигла купола. Все иконы в раз превратились в труху, а высокий иконостас в гору пепла. Огромная чаша для крещения вдруг стала золотой ванной, где черти и ведьмы мыли свои ноги и копыта, а под ней горел костёр, в котором сгорало Святое Писание. Стены стали будто прозрачными и взору путников предстала небольшая комната в самом углу церкви, где отец Михаил со своим знакомым пил вино. Отец Владимир в отличии от Петра видел и знал, что творилось в сей комнате ночью, и ещё больше пожалел матушку, в неё точно вселился бес. В какой-то миг на плечо Владимира легла приятная тяжесть, крест истинны излучая и распространяя силу стал тяжёлым, но под его тяжестью Владимир чувствовал защиту, помощь и Божью заботу.
– Греховно чревоугодничать в Великий пост, да ещё в доме моём.-
Матушка, а это была уже явно не она, как-то подпрыгнула в воздухе и спиной отлетела к выходу. Раздался сильный удар о деревянную дверь сползающего на пол тела. Находящаяся здесь же женщина с криком бросилась в сторону от основного выхода, скорее всего там был ещё одна дверь потайного, скрытого от общих глаз хода.
– Подойди ко мне!-
Громкий голос отца Владимира, хоть говорил и не он, завибрировал, и разлетелся крестообразным звучанием, подобно волнам колокольного звона. Демон что когда-то был женщиной, издавая страшные звуки и проклятия, полз к Владимиру. За ним шлейфом тянулся кровавый след, скорее всего человеческое тело получило увечье от удара, но демона это отнюдь не волновало.
– Кто ты такой, чтобы звать меня?- Зашипел демон.
– Сними с тела своего печать!- Ещё громче произнёс Владимир.
В этот момент демон закрутился волчком на полу церкви, издавая при этом страшные крики. Он звал своего хозяина, он звал Сатану, но сила Бога намного сильнее, и вот демон, словно повинуясь чьей-то силе начал плавно подниматься. Словно дымка он витал по кругу зала как по спирали всё выше и выше, а его голос становился тише да глуше. В какой-то миг на уровне последнего окна, что находилось на уровне звонницы, в демона влетели две белые искры, и тут началось нечто невообразимо-страшное. Демон приобрёл уже другое лицо и совсем материализовался, он извивался в воздухе, отбиваясь от невидимых для человеческого глаза существ. Так продолжалось около минуты, после чего демон стал затихать, пока совсем не умолк. Две белые искры превратясь в ангелов, связали безвольные огромное тело, и поволокли его по воздуху в открытое окно. На полу в неестественной позе лежало тело матушки, она была конечно же жива, но потеряла много сил от очищения и изгнания.
– Ступай Пётр за мной!-
Путники направились в комнату, где находился отец Михаил, теперь отыскать его не составляло большого труда. Проходя по боковому спрятанному от всех глаз коридору, Владимир видел, что ремонт и здесь произведён по всем правилам и нормам, а сам коридор отремонтирован качественными материалами на совесть, чего уж никак не скажешь о его храме в Дубках.
– Не переживай да не тужись Владимир, и твой храм засияет да заблестит красивыми куполами и зальется колокольным звоном разлетаясь переливом на всю округу. Истину тебе глаголю!-
– Спасибо тебе Господи за поддержку.-
Возле самой двери горел небольшой встроенный в стену ночник. За ней слышалось, как разговаривают два мужика, их голоса были громкие и менее связаны по смыслу диалога. Слушать разговоры под дверью Владимир, увы не привык, да и не хотел, но и войти без разрешения не мог. Его рука сжалась в кулак и сильно несколько раз ударила по деревянной двери, разговоры по ту сторону моментально стихли, и наступила тишина, та самая тишина от которой в ушах сильнее звенит и гудит, чем от любого громкого звука.
– Это ты Маша?– Отец Михаил явно перебрал с вином, и сказанное далось ему ох с каким трудом.
– Маша ну что случилось, ты либо заходи либо…-
Дверь издала лёгкий протяжный скрип и открылась, представляя взору путников следующую картину. Квадратный стол в углу комнаты заставлен бутылками и разными блюдами. Друг напротив друга сидят два человека. Один маленького роста с рыжей бородой, явно отец Михаил. Тот, что напротив, очень крупный, а точнее толстый мужчина, немного выше Михаила. Оба в подвыпившем, а вернее сказать в пьяном состоянии. Сбоку от стола небольшой новый диванчик. Отец Владимир с отвращением отвёл взгляд от него, увиденная им картина ночных, бурных оргий что устраивал здесь же отец Михаил и матушка комом презрения подкатила к самому горлу.
– Вы…Вы кто такие?-
Отец Михаил в сей момент времени находился в том состоянии, когда ещё одна стопка и будет тяжёлая степень опьянения, а вот его собеседник держался намного лучше.
– Вам что-то нужно? Кто вас сюда пустил? А где Маша?– На помощь пришёл толстяк, он почему-то решил, что раз отец Михаил не в состоянии правильно и верно донести свою мысль до ночных гостей, то очевидно он может временно исполнять его обязанности.
– Матушка сейчас лежит на полу перед алтарём, ей нужна помощь. Вы уж побеспокойтесь о ней.– Тихо и спокойно сказал отец Владимир.
– Да вы кто такие, чтобы свои порядки в церкви устраивать, или что-то попутали? Так я вам сейчас покажу где здесь дверь!– На удивление толстяк подскочил из-за стола как пушинка, и это несмотря на свой избыточный вес. Он явно был в хорошей физической форме.
– Сядь грешник на своё место, ибо нет большего греха чем остаться глухому к мольбам просящих!-
Повинуясь невидимой силе он медленно пополз к своему стулу, а отец Михаил своими затуманенными глазками пытался рассмотреть непрошенных ночных гостей.
– П…п...проходите гости дорогие.– Наконец-то вымолвил Михаил. -Что-то лицо мне твоё очень знакомо. Ты похож на этого, ну как его…отца Владимира!-
– Отец Владимир?– Толстяк нарочно переспросил, он не доверял своему хмельному другу.
– Аль не рад видеть путников святой отец? Я Владимир, а это Пётр. Вот пришли к тебе просить ночлега и защиты.-
– Чего-чего просить?– Михаил и его собутыльник зашлись от смеха. Они ожидали по-видимому услышать что угодно, но только не это.
– А ты свой храм отремонтировал? Вот бы и ночевал там, а не искал пристанища на стороне.-
– Да нет!– Решил поддержать шуточный разговор толстяк.– Зачем ему ремонт Михаил, если он сбежал, что сам митрополит Аркадий его найти так и не смог, да и ещё этого прихватил, ну чтобы не скучно было шататься.-
– Боюсь, что нет Славик, они вместе пошли клянчить денег на ремонт. Оно же видишь что твориться, те деньги, что дала Епархия тю-тю, а теперь когда срок подошёл кое-что припекать стало, вот они и поспешили попрошайничать!-
– А что, может им и вправду денег дать Михаил?– В этот момент толстяк достал из нагрудного кармана рубашки ворох смятых купюр и с отвращением бросил их на стол.
– Ну что смотришь отец Владимир, бери пока дают, с миру по нитке голому рубашка как говорится… Ха, ха, ха!– Заржал толстяк.
– А тебе и храм. Ха, ха, ха!– Подхватил Михаил.
Пьяный хмельной смех заставил шутников взяться за животы, из глаз текли слёзы, на лицах выступил пот, а ноги под столом отбивали чечётку в куражном азарте во время сказанной шутки.
– А ты выполнил волю митрополита – Михаил? Сейчас самое подходящее время!-
– Что-что, это как понимать?– Смех прекратился так же резко, как и начался, а затем возникла пауза. Одни непонимающе ждали дальнейших событий, в другие ждали что решит Он.
– А ты что же думаешь не позвоню? Вот возьму и позвоню. Мне митрополит Аркадий и епископ Леонид ничего плохого не сделали, а если ты влип, то выпутывайся сам. Ну а серьёзно, зачем вы пришли?– Хмель ещё присутствовал во взгляде и голосе Михаила, но отрезвление было не за горами.
– Звони Михаил, я сам этого хочу!-
Отец Михаил быстро набрал номер телефона митрополита и сказал всего несколько слов. С чувством выполненного долга он посмотрел на путников, а его друг Вячеслав принялся наполнять бокалы красным вином.
– Выпейте с нами, а то небось замёрзли. Где же Маша затерялась?-
– В сей раз тебе повторю, твоя жена Михаил, лежит перед алтарём, ей нужна сейчас твоя помощь. Помощь нужна и вам грешникам, особенно тебе.– Рука Владимира с вытянутым указательным пальцем уткнулась в сторону отца Михаила. В какой-то миг вино в красивых бокалах стало ярко-бордовое вместо светло-красного.
– Ты Михаил сейчас совершил большой грех, предал невинного человека, точно также как Иуда. Сей грех Михаил намного тяжелее всех других твоих грехов.-
– Что это за пойло? Похоже на…– Славик отпив глоток вина, ту же выплюнул его, как следом на белой кафельной плитке растеклось кровавое пятно.
– Да Вячеслав ты прав. Вино есть кровь моя, а хлеб плоть моя. Чревоугодничая в Великий пост, вы дали демонам власть и силу. Так пусть же кровь моя заберёт силу, а плоть заберёт жизнь у тех демонов, что вы породили!-
– Это что какая-то шутка? Я видел много разных приколов по телеку, а вообще интересно, кровь, плоть, демоны?– Обескураженный Славик смотрел на Михаила ничего непонимающим взглядом.
– Я прощаю тебе Вячеслав обман порождённый во грехе и блуд с женой Михаила, я прощаю тебе обман своего друга который совершил самоубийство, тем самым отдав свою душу на веки вечные во власть падшего. Я желаю, что бы знал, это не он навёл грабителей на твой дом.-
– Что? Как? Как это? Ты, ты, ты вообще кто?-
– Я тот, кто имею право прощать! Тебе Михаил хоть твой грех и тяжёл и сердцем ты жесток, и много раз попирал веру мою – прощаю тебе все грехи, ибо просит за вас тот, кто перед очами вашими сейчас стоит. За то прощение верой и правдой служите ему как мне!-
Оба тут же упали ниц на колени и размазывая по полу кровавое пятно стали приближаться к Владимиру.
– Встаньте с колен, ибо грешно преклоняться чистому человеку, да ещё в доме моём!-
– Смотрите! Отец Владимир, Отец Владимир.– Стоявший позади Пётр потряс за плечо Владимира.
По коридору к ним приближалось матушка, вернее ползло её тело. Правая нога волочилась как тряпичная культя, оставляя длинный кровавый шлейф. Волосы слипшись от пота лежали патлами на перекошенным от боли лице. Она явно испытала неимоверную боль и шок, но более не распоряжалась своим телом.
– Маша! Маша! Маша, что с тобой?-
Шатаясь от винных паров отец Михаил бросился к Жене, но Пётр перехватил его железной хваткой и накрепко удержал своих объятиях.
– Пустите, пустите меня. Что с ней случилось? Она, она не похожа на мою жену, что с ней случилось?– Михаил бился в истерике, пытаясь вырваться, а Вячеслав круглыми, непонимающими глазами смотрел на происходящее и не мог сообразить, что ему делать.
– Ну что, вот теперь я вижу кто ты такой на самом деле.- Зашипела матушка не человеческим кошмарным голосом.
– У тебя нет власти здесь Сатана, наш разговор ещё впереди. Убирайся в своё царство.-
Зрачки глаз но теперь человеческих, расширились до неимоверных размеров, то ли от боли, толи от страха.
– Отдай мне того, кто был в этом теле, он принадлежит мне.- Заревел Сатана.
– Я сломал твою печать, и теперь судьба демона предрешена, он пополнит моё святое воинство, но уже ангелом.-– Нет, нет! Ты не сделаешь этого, в противном случае я убью её. Выбирай!-
Михаил в сильных руках Петра обмяк, и как бесформенная субстанция повис на них. Он лишился чувств, и даже выпитый алкоголь не удержал нервную систему от сильного стресса. Славик же напротив, держался уверенно, он в отличии от своего друга осознавал, что вокруг него происходит нечто неестественное и непостижимое для человеческого разума. Пётр, держа бесчувственное тело Михаила, стоял немного позади от отца Владимира, но в любой момент готов был прийти ему на помощь.
Безвольная рука молодой женщины обхватила шею и начала её сдавливать, вторая рука, сцепившись пальцами с первой, образовали нечто подобия замка, и тонкая женская шея оказалась во власти удушающих обеих рук. Наступил момент, когда на левой височной части появилась пульсирующая вена, теперь счёт жизни и смерти шел на секунды.
– Убив её, ты дашь мне сильную душу, а люди увидят в ней очередную святую мученицу, но его ты не получишь. Первая человеческая жертва, погибшая во имя веры, добра, во имя всего живого. Первая в очередном нашем противостоянии, выбирай Сатана, я жду! Хотя, постой – Люцифер, так будет правильнее!-
Лицо Маши стало синевато-лиловым, тело каким-то чудом ещё держалась на ногах, но постепенно оседало на пол. Жизнь покидала безвольную человеческую плоть, что стала разменной монетой добра и зла.
– Ты вспомнил как меня зовут? Как же давно я не слышал своё имя произнесённое твоим голосом. И всё ради чего? Ради неё? Ты же знаешь на что способны людишки…?-
Отец Владимир сделал несколько шагов и оказался практически на расстоянии вытянутой руки от умирающей женщины. Добро и зло ещё никогда так не находились близко друг от друга. Глаза одного горели злом и ненавистью, смотря в глаза другого, излучающие добро, и свет. Великое противостояние, что длилось с самого первого проблеска жизни, и будет продолжаться до последней искры света, на какой-то миг времени перешло в иное измерение бытия. Начало и конец, свет и тьма, добро и зло – смотрели сейчас друг на друга, и ценой их очередной маленькой битвы являлась одна человеческая душа, что ещё теплилась в умирающим теле женщины.
– Я знаю на что ты способен. Она будет жить, чудо воскрешения произойдёт здесь и сейчас, твоя власть Люцифер пошатнётся, ты утратишь свою силу, и могущество хозяина ада, осталось лишь мгновение…-
Истошный крик, на грани жизни и смерти, крик, от которого кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Крик не имеющий ничего схожего с человеческим, разлетелся по всей церкви.
– Мы ещё встретимся, и тогда ты увидишь мою силу!– Тело женщины упало на пол коридора, она была жива, но потеряла много сил, жизненных сил. Главное чего добился Он в этом противостоянии – ещё один последователь, друг и помощник отца Владимира.
– Чего стоишь как истукан, давай помогай.– Пётр втащил в комнату бесчувственное тело отца Михаила, а Славик побежал к Маше. Вскоре два тела лежали на диване, как бывало не раз, но только теперь никакой грязной похоти, блуда и разврата, а лишь великое исцеление душ да человеческих тел. У Маши на удивление не оказалось серьёзных повреждений. Правая нога от удара получила неглубокий, но кровоточащий порез, а на теле кроме ссадин и синяков ничего более не было. У отца Михаила на лбу образовалась довольно большая шишка, вероятнее Пётр не совсем аккуратно обращался с временно потерявшим сознание святым отцом. Оказав первую и необходимую помощь – Владимир, Пётр и Вячеслав остались в комнате и расселись за столом как закадычные друзья.
– Я такого никогда не видел , но то что увидел сейчас, не забуду никогда. Я с вами, и куда бы вы не пошли, рассчитывайте на меня!– Серьёзно и рассудительно сказал Вячеслав.
– Закройте входную дверь на замок, возле каждого окна зажгите свечу, освятите святой водой все углы церкви, окропите ею все иконы и иконостас. Успейте до ночи, у нас мало времени.– Отец Владимир хриплым и осипшим голосом отдал единственное приказание, и с тяжёлой, мутной головой опустился на руки, закрывая от усталости глаза.
Очередной пасмурный день марта подходил к концу. Дождливая, серая мгла, опустилась на город, окутывая его туманной пеленой. Грязные островки снега ещё кое-где белели среди городской черноты, напоминая о том, что недавно была зима. Уличные фонари скудно освещали небольшие вырванные из мрака куски, а осевший туман ещё сильнее скрадывал и без того скудный свет.
Город есть город, и живёт он по своим городским правилам. Правила эти незыблемы и изменению, увы не подлежат, их либо принимаешь, либо нет. Иногороднему, а тем более сельскому жителю или жителю небольшого провинциального городка – очень трудно привыкнуть к правилам будничной жизни. Если днём ещё как-то можно смириться с этой беготнёй, суетой и постоянной спешкой жителей каменных джунглей, то вот ночная жизнь порой оказывается неприемлемой.
Таксист Дубинин Сергей вот уже как третий год привыкал к городской будничной жизни. Сама специфика работы таксиста сводится к трём основным правилам. Первое, хорошо знать все улицы и переулки города, и уметь ориентироваться в городском цикле. Второе, быть всегда общительным, снисходительным и вежливым в общении с пассажирами. Третье, автомобиль, а равно как и его водитель должны быть всегда наготове, независимо от того, заболел ли сам водила, сломался его железный конь, или ещё какой-нибудь катаклизм из ряда вон выходящий. С первым правилом Сергей, благодаря навигатору справился довольно быстро, но вот с последующими двумя, ничего не мог с собой поделать. Неразговорчивый, и малообщительный с рождения он редко сам первый заводил разговор. Уставший и выжатый, словно лимон за целый день усердного виражирования по городским улицам, он никак не мог привыкнуть к ночным вызовам оператора, и зачастую просто не брал сотовый телефон.
Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих, и скорее всего не будет отличаться от последующих за ним. Встроенные электронные часы показывали десять часов вечера, а километраж за сегодняшнюю смену подходил к лимиту. Оставалась залить бензин на завтрашний день, жидкость в бачок омывателя, и можно смело отправляться на боковую. Сергей семьи не имел, жил в своей однокомнатной квартире. В свои двадцать три года считал, что для семейных отношений он почему-то ещё не готов, а посему и не пытался ускорить сей процесс.
Улица Магистральная блестела мокрым асфальтом в жёлтом цвете уличных фонарей. Впереди уже замаячил знакомой значок АЗС «Газпром», оставалось лишь включить указатель поворота и нырнуть в боковой карман. Но вот по закону подлости зазвонил сотовый. Дело в том, что ночная смена, заступающая в десять вечера, ещё фактически не приступила к работе и до половины одиннадцатого вечера пассажиров развозит дневная смена, также как и утром, с восьми утра заступающая дневная смена приступала к работе лишь в половину девятого, а до этого работала ночная. Сергей знал это правило, но каждый день ровно в десять вечера, он всегда почему-то считал, что его смена окончена, и очень неохотно брал трубку вызывающего его диспетчера. Дневная смена на несколько часов больше ночной, и это ещё один неопровержимый козырь мнения Сергея. Однако телефон звонил очень настойчиво, оператор Лариса по-видимому решила его сегодня окончательно добить.
– Да Лариса, что случилось на сей раз?-
– Магистральная сто двадцать шесть, срочный заказ. Это твоя улица, так что других извини не получается перенаправить. Пассажира примешь, сообщи. Пока!-
Эх Лариса, красивая, молодая девушка строила ему глазки довольно уже давно, и конечно же старалась всегда дать хороший денежный заказ. А он в ответ лишь мило улыбался, да и то, не всегда.
Магистральная сто двадцать шесть, район отнюдь не безопасный для того чтобы погулять днём, но кого занесло в эту дыру ночью? Пассажир или пассажиры, либо отчаянные смельчаки, либо круглые дураки, что решили испытать свою судьбу.
Навигатор приятным женским голосом сообщал о месте назначения, но Сергей продолжал путь вперёд. Строение сто двадцать шесть, это мясо-перерабатывающий комбинат, что растянулся вдоль трассы почти на три километра, и попробуй угадай, где сейчас находится его клиент. Крайние здание комбината резко вынырнуло из-за поворота, дальше шла следующая нумерация. В дальнем свете фар, он увидел своего клиента.
Пассажир, а это был именно мужчина, и сомнений в этом у Сергея не было. Ростом около двух метров, в куртке, под которой хорошо угадывалось мускулистое, крепкое тело, без попутчиков и вещей.
«Что же, ты тут забыл?» Сергей каждый раз задавал себе подобный вопрос, забирая клиента из трущоб или районов, сродни этому. Травматический ТТ лежал между ручником и его креслом, и он не один раз выручал его в сложных жизненных ситуациях. Сегодняшняя, обещала быть именно такой. Пассажир открыл заднюю дверь и сел за водителем. «Ну всё понятно. Проходили и не один раз». Подумал Сергей и доложил как полагается по рации о принятом заказе и его выполнении.
– Куда поедем?-
– В центр!-
– Центр? А конкретнее можно?-
– Да конечно! Кафедральный собор.-
Сергей нажал на педаль газа и рванул автомобиль по объездной трассе, в надежде сократить путь. Ночная дорога поглощала километры и время. Водитель пытался увидеть в зеркале заднего вида лицо пассажира, разглядеть его внешность, но всё скрывала темнота салона, а блики фар встречных автомобилей заставляли сосредоточиться на мокрой трассе.
Сейчас как раз самое время заговорить, просто начать ничего не обязывающий разговор, и сразу станет легче. Спадёт гнетущее напряжение, то самое что заставляло в дальнейшем применять пистолет.
– Не утруждай себя!- С заднего сиденья раздался звонкий мужской голос. Такой голосок обычно бывает у шестнадцатилетнего или восемнадцатилетнего юноши, он ещё не окреп и не возмужал, и отдаёт детством. Мужчина, что сидел сзади, явно не был юношей и в этом Сергей не сомневался.
– В чём?-
– Ненужным разговором, на ненужную тему.-
– Вы психолог?-
– В каком-то смысле да!-
– Тогда понятно.– Ответил Сергей, сам себе улыбаясь. Мнимая угроза спала, а вместе с ней ушла и напряжённость. Впереди показался указатель поворота в город, заканчивалась объездная трасса, и это тоже вселяло немало уверенности в честности и порядочности пассажира.
– Сергей, ты ничего не чувствовал в последние две недели?-
Он не сразу понял вопроса, так как не ожидал его. Ему почему-то показалось, что сейчас голос зазвучал из динамиков и радио волна сама перенастроилась на другой диапазон, как часто бывает при въезде в город.
– Вы что-то сказали?– Спросил Сергей
– Твои сны? Ты не находишь их тревожными?-
Пронзительный свист резины разорвал ночную тишину. Уйдя в занос на несколько метров автомобиль остановился как вкопанный, не доехав до поворота.
– Что ты сказал?– Сергей по инерции схватился за рукоять пистолета.
– Твои пассажиры за эти две недели не показались тебе странными? Слишком много было их, тебе это ничего не напоминает?– Вновь спросил незнакомец.
– Кто ты такой?– Сергей ещё сильнее сжал прохладною рукоятку пистолета, сейчас она единственная кто давала надежду ему.
– Зови меня Георгий!-
– Георгий? Странное имя для ночного, всезнающего психолога. Кто ты такой Георгий?-
– Я не просто Георгий.-
«Ну тогда понятно. Очередной сумасшедший, у них обычно ночью обострение случается. Спасибо за клиента Лариса!»
– Я Архангел Георгий!-
– Что-что?– Сергей не поверил в то, что услышал. Обычно пьяные да обкуренные, ну или ночные шизофреники представлялись кем угодно, но только не святыми. -Архангел Георгий?– В вопросе Сергея появилась еле заметная улыбка.
– Да тот самый Георгий, что охраняет все дома Божьи в вашем мире. Моя Святая Рать ангелов ежедневно, ежеминутно, постоянно борется с демонами пытающимися проникнуть в святая святых. Когда мы терпим поражение, и им всё же удаётся проникнуть за святую черту, тогда на помощь нам приходят такие как ты Сергей. Твои подвиги не угасли в череде будней, их не затмило время. Отец Святой помнит о них, и всегда благословляет тебя за спасённую человеческую жизнь.-
Говорящего позади пассажира не было видно, в салоне стояла непроглядная темень. Сергей чтобы не терять драгоценное время, повернулся и уставился на сидящего позади него мужчину.
– Я слышал много разных историй, порой самых необычных, и всегда рассказчик пытался запудрить мне мозги, чтобы не платить за проезд. Твоя история ничуть не лучше всех предыдущих. О моём прошлом известно многим, поэтому я тебе особо не верю, так что за проезд придётся однозначно заплатить.– В этот момент на переднее пассажирское сиденье с характерным звуком упала туго перетянутая толстая пачка денег, и отнюдь не мелкими купюрами.
– Я думаю что здесь хватит, чтобы рассчитаться за проезд?-
Теперь сам Сергей находился в тупиковом положении. Оснований для тревоги у него вроде бы и нет, клиент расплатился, и причём расплатился щедро и богато, но а то что у него проблемы с головой, так это его не волнует. Автомобиль плавно тронулся с места, необходимо выполнить заказ и доставить клиента на указанный адрес.
Центр города на удивление оказался менее загруженным и проскочив несколько светофоров Сергей повернул и вырулил аккурат к кафедральному собору. Вытянув с пачки несколько купюр, а этого с лихвой хватило для оплаты он протянул оставшиеся деньги обратно клиенту.
– Что ты видишь Сергей?-
В ночном свете кафедральный собор выглядел ещё величественнее. Мощные галогеновые прожектора подсвечивали каждый угол собора снизу-вверх. Верхние прожектора с куполов вытянутые на штангах, освещали под углом. Иллюминация всего строения выполнена искусными мастерами настолько красиво, что монументальность собора в ночное время приобретает очевидность перед естественным, дневным. Площадь перед собором практически пуста, если не считать нескольких дорогих автомобилей припаркованных на специальном месте.
Сергей ещё раз оглядел местность уставшими и воспалёнными глазами, зевнул и ответил: -Собор в свете ночных ламп!-
– И всё?-
Сергей неожиданно подпрыгнул. Пассажир сейчас находился сбоку от него, на пассажирском сидении, а его голос, теперь он походил на шёпот и проникал прямо в мозг.
– Ты растерял, да растратил свой дар Сергей. Великий дар, что даётся с рождения и хранится до самой смерти. Он возвращает его тебе с новой силой и с новой верой. Взгляни ещё раз на Великий оплот Божьей Веры, посмотри новым взглядом!- На плечо Сергея легла рука Георгия. Тяжесть, приятная тёплая тяжесть вжимала его в водительское кресло. Перед глазами калейдоскопом искр побежали фрагменты: собор, площади, улицы, ночные скверы, мокрые дороги, мигающие светофоры. Всё слилось в один большой разноцветный клубок.
– Смотри!-
В один миг всё исчезло, и он увидел опять ночной собор с площадью, а перед ним…Стоп! Стоп!!!
– Я что-то упустил из виду? Я вижу совсем другое чем…-
– Нет! Теперь ты видишь истину Сергей, а ты знаешь, что только истина открывает всё, что сокрыто от обычного взора. Истина возвращает человека в реальность бытия, вот почему многие великие люди боятся её. Узри то, чего не видят, и не увидят никогда миллионы живых.-
Прожектора освещали собор, но уже не так ярко и красиво. На стенах появились выщерблины и сколы, на углах местами обвалилась штукатурка, обнажив красный кирпич. Глубокие пробоины и дыры виднелись возле входных дверей, их конечно заложили битым кирпичом, и всё же прежние размеры легко угадывались. Высокие, массивные двустворчатые двери в страшных вмятинах и зазубринах, словно по ним били огромными топорами. Длинные и глубокие борозды шли от многих окон к фундаменту. Сами окна частично заложены мешками с песком, частично заколочены грубыми толстыми брёвнами. Купола! Где же эти красивые, прекрасные, золочёные купола? Сейчас Сергей видел, лишь высокий массивный крест, возведённый на месте основного купола. На месте других куполов виднелись странные сооружения из тех же мешков с песком и крупных брёвен. На колокольне вместо ряда красивых, новых, звонких колоколов – висел один, огромный колокол, он держался на толстом и мощном бревне и выглядел так, будто тысячи зубил и молотков отчаянно тарабанили по нём, долгое время.
Площадь перед собором завалена кусками битого красного кирпича, стекла и штукатурки. Огромное количество больших камней сложенных в виде длинной стены, высотой больше двух метров. В стене часто попадается бойницы и смотровые окна. Стена обнесена вокруг всего собора, и во внутреннем дворе аккурат между стеной и собором кто-то ходит.
– Что это, сказка какая-то? Что происходит Георгий?-
– Пошли со мной Сергей, посмотришь сам!-
Холодный, ледяной мартовский ветер после тёплого салона оказался ещё холоднее. Они вдвоём шли к огромным бревенчатым воротам каменной стены. Когда оставалось пройти несколько метров, ворота со скрипом открылись и им навстречу вышли…Они!
Высокие, подтянутые, красивые – ангелы. Отливающая серебристым светом одежда каждого из них, наполняла мрак приятным свечением. В руках у каждого был меч и щит, у некоторых висели длинные луки с колчанами полными стрел.
– Не пытайся разглядеть их лица, для смертных это табу.– Георгий теперь и сам выглядел так же как и те, кто вышел чтобы их встретить. Его длинный плащ, перетянутый в талии широким поясом, доходил до самых пят. Меч, в дебелых кожаных ножнах, висел с правой стороны, с левой – красивый нож. Теперь Сергей мог смело разглядеть его лицо, в отличии от ангелов он видел его воочию и реально. Длинные белые волосы ниспадали до самых плеч и упирались в стоячий воротник плаща. Большой высокий лоб, украшен длинным шрамом с левой стороны. Красивые большие глаза, такие подошли бы женщине. Небольшой нос с прямой спинкой. Тонкие губы и две ямочки на щеках.
Вышедшие им навстречу ангелы расступились, пропуская вовнутрь. За высокой стеной расположился целый лагерь ангелов. Многие несли службу на стене, многие укрепляли сам собор и стену, кто-то находился в палатках из бычий кожи и отдыхал.
– Георгий хвала Отцу Нашему, что ты вернулся!- Своего командира ангелы встретили низким поклоном головы, как только за ними закрылись ворота их обступили плотным кольцом.
– Ну что Сергей, теперь ты-то видишь истинное положение вещей. Истина намного горче любой правды. Ступай за мной.-
Смотровое окно на стене имело хороший обзор. Всё то же самое – многоэтажные дома, улицы, скверы, переулки, светофоры, всё также как в его городе, в его время, в его мире. Но только вокруг пустынно, ни одной души.
– Георгий, а это что какая-то другая реальность? Другое измерение?-
– Нет Сергей. Жизнь, как и реальность – одна. Истинная жизнь проходит в истинном настоящем, немногие живые живут истинной жизнью. Большинство существует, в мире созданным Сатаной, где царит: ложь, гнев, похоть, гордыня, предательство, тщеславие, зависть, лицемерие, чревоугодие. Теперь ты видишь истину, ту самую, о которой много говорят, наивно сопоставляя её с правдой!-
Сергей смотрел в пустоту улиц и никак не мог поверить в происходящее. В самом страшном сне только могло присниться то, что он видел воочию, сейчас и здесь.
– А где же…?-
– Смотри Сергей, сейчас их время.-
Сколько точно прошло времени, он не знал, да и какое это могло иметь значение, если время сейчас и здесь не имело ни власти, ни силы, а было лишь пустым словом.
В темноте улиц, в тех самых островках мрака, куда не попадал неоновый свет фонарей, стали появляться странные тени. Они то исчезали, то замирали на месте, а затем срывались и уносились прочь. Свет отпугивал их, но не настолько, чтобы они его боялись. Постепенно тени стали появляться в разных местах и их становилось всё больше и больше.
– Узнаёшь?- Вопрос Георгия заставил Сергея вернуться в своё прошлое, в то самое прошлое, что порой многим стоит настоящего и будущего.
– Черви?-
– Они самые! Я не сомневался в твоём ответе ни на секунду, и не сомневаюсь в том, что твой дар безвозвратно утерян. Нельзя потерять то, что дано свыше и тебе не принадлежит. Дар даётся Им, и Им же забирается. Твой дар всегда был с тобой, ты сам не захотел им воспользоваться. Теперь пришло время, когда Он зовёт тебя и не только… В скором времени именно этот собор станет местом великого противостояния, а сейчас его надо удержать любой ценой.-
В этот момент из темноты улиц и переулков к стене стали приближаться огромные демоны с мечами копьями и щитами.
– Легионеры?-
– Они Сергей, и заметь, Сатана поручил именно Мамону завладеть этим местом. Бой идёт уже третью неделю, третью неделю мы держим оборону. Тысячи и тысячи демонов после каждой ночи остаётся лежать возле стены. Солнечный свет пожирает их тела и показывает, что за разрушения они несут. Раньше между нами соблюдался более-менее устойчивый мир. Если какой-нибудь червь, или сомлах вселялся в человека, то это были единичные случаи, и нам разрешалось их уничтожать. Теперь всё изменилось, зачастую среди легионеров увидишь и шакалов.-
В этот момент возле ворот затрубили в рог. Все ангелы и те, что отдыхали в палатках, начали быстро одевать кольчугу и латы, их мечи и щиты стояли в строго отведённых местах на специальных подставках. Всё пространство между забором и стеной моментально заполонилось серебристо-белой массой ангелов. Они строились в специальные шеренге а их взоры устремлены в сторону стены, в сторону тьмы.
– Тебе пора Сергей. Пора возвращаться в свой мир, мир живых людей!-
– Как уже? Я… Я хотел остаться вместе с вами.-
Архангел взял Сергея за плечо и отвёл в сторону от построенных боевых линий ангелов.
– У каждого из нас своя судьба, своя миссия, свой путь. Не важно в какой жизни ты живёшь, либо в истинной, ту что-то ты видел сейчас, либо навязанной Сатаной. Всегда и везде есть путь, который надо пройти, и путь этот Сергей состоит из множества разных поручений, просьб, приказов, клятв, и обетов. Свою миссию, что поручил Он, я выполнил, я вернул тебя. Теперь у меня другая миссия – сохранить собор, чтобы ни один демон не переступил Святую черту.-
– А мне что делать Георгий? Архангел Георгий?– Георгий улыбнулся, и от его улыбки у Сергея стало тепло и светло на душе.
– Ты молодец Сергей. Я вижу, что Он не ошибся в тебе в очередной раз. Твоё сердце переполняет сострадание и боль за человечество, ты готов помочь каждому, разделить с любым его горе и беду. Ты способен оказать помощь любому просящему и заступиться за слабого. Такими чертами обладает лишь избранные, запомни мои слова Сергей. Мы с тобой встретимся, верь мне, и не один раз, встретимся как истинные, верные друзья. А сейчас ты должен уехать, тебя ждут в другом месте…-
Сколько прошло точно времени, Сергей не знал, да оно и не имело для него сейчас особо никакого значения. От увиденного, услышанного, и пережитого он вдруг прозрел. Пелена беспечной, затхлой и однотипной повторяющийся изо дня в день жизни, в миг слетела с воспалённых и усталых глаз. Он смотрел сквозь лобовое стекло своего автомобиля, на убегающую вперёд мокрую ночную трассу, на то, как километраж прибавляет пройденные километры – он видел свою обыденную жизнь. Но стоит ему захотеть и он увидит другую – настоящую, истинную жизнь, что балансирует в войнах между добром и злом, светом и тьмой. Он чувствовал в себе силы, и ощущал внутренний подъём, ему вернули его дар! Значит всё, что было раньше – было не зря!
Кафедральный собор освещался всё также мощными, выносными прожекторами, его величие и мощь как грандиозного строения не поблекли и не померкли на сей раз. Площадь, идеально чистая и ровная блестела мокрой поверхностью в свете уличных ламп. Жизнь шла своим размеренным ходом и не предвещала ближайших катаклизмов и апокалипсисов. Продолжался великий пост, что закончится великим праздником, и конечно же собор как место будущего праздника, приобретал ещё более весомое величие и славу.
В нескольких сот метров за поворотом от собора, примостилась старая «хрущёвка». Она строилась в славные годы пятилеток и грандиозных планов, когда человеческая жизнь не стоила ничего по сравнению с великой страной, впрочем, как и сейчас. Пятиэтажку, как и тысячи других таких же, построили в 60-е годы прошлого века, прошлого тысячелетия, а между тем в соборе, выстроенном почти триста лет тому назад, где и поныне проводились воскресные службы и службы по великим христианским праздникам, и простоит он куда дольше, чем обветшалое строение славной эпохи доблестного социализма.
Сейчас по истечении почти что шестидесяти лет изменилось много, если не всё. Вокруг собора выросли красивый парк и площадь, скверы и многоэтажные современные дома, город разбили на микрорайоны, образовались коттеджные посёлки. Казалось, что от старой эпохи бешеных строек не осталось и следа, и различные программы реконструкции и сноса ветхого жилья работают как и положено, и вскоре все нуждающиеся получат новые квартиры в новых домах… Но так только казалось.
Старая пятиэтажка каким-то чудом, а по-другому это не назовёшь, прошла сквозь толпы различных городских комиссий, проковыляла через различные никчёмные ведомства, проползла через кипы липовых актов и сверок а в итоге… Осталась в нищенском фонде городского департамента градостроения. Из категории ветхое и аварийное жильё, «хрущёвка» вдруг превратилась в отремонтированное и вполне пригодное для жилья строение. Вот только превращение столь грандиозного момента никто из жильцов пятиэтажки не заметил. Оно тихо и спокойно прошло по всем необходимым бумагам, и миллионы бюджетных денег ушли куда-то, кому-то, как часто бывает в России матушке. Великие фокусники и иллюзионисты с мировым именем – всего-навсего дилетанты, мальчики в коротких штанишках по сравнению с чиновниками городской администрации, что так удачно провели капитальный и косметический ремонты ветхой «хрущёвки». По всем актам и распорядительным документам старая «хрущёвка», как минимум еще десять лет не будет нуждаться в ремонте, а по сему, все просьбы, заявления и жалобы несчастных жильцов, просто летели в урну бюрократической переписки.
Единственный крайний слева подъезд пятиэтажки имел жалкое подобие дверей, вот пожалуй и всё его отличие, от двух других. В нём также как и в других воняло кошачьей мочой, человеческими испражнениями и конечно же, плесенью, и затхлостью из заполненного водой подвала. Обшарпанные и местами покрытые грибком стены имели цвет, давно выгоревший краски.
На первом этаже в однокомнатной квартире со своей малолетней дочерью проживала Крапивина Екатерина. Само проживание стоит охарактеризовать как существование или выживание. Но не то и не другое к Екатерине отнести нельзя, она увы, доживала свои последние дни. Рак лёгких перешёл в четвёртую стадию ещё вроде бы совсем недавно, но на днях на очередном приёме в областной больнице у онколога Катя узнала, что пошли метастазы.
Смертный приговор ей вынесли два года назад, когда она только-только почувствовала недомогание и стала задыхаться. Здравоохранение в городе, как и по всей России находится в плачевном состоянии, и конечно же лечиться нужно да и необходимо за свои кровно заработанные деньжата. Те, у кого позволяет бюджет уезжают за границу и проводят дорогостоящие операции, тем самым продлевая себе жизнь. В наш век такое заболевание как рак, лечится, и лечится довольно успешно, только когда есть за что его лечить. Работая в должности инспектора безопасности труда на местной фабрике по пошиву одежды, Екатерина худо-бедно, но сводила концы с концами, растягивая свою нищенскую заработную плату. Даже узнав страшный диагноз, она продолжала работать, ведь маленькая дочка Катя, просто обязана получать хорошее питание, хорошо одеваться, играть в хорошие игрушки. Именно так думают все без исключения родители, отдавая своим детям всё самое лучшее, что есть в их жизни.
Прогрессирующая болезнь и бездарное лечение в областной больнице заставили Екатерину уйти с работы, у неё не было сил исполнять свои обязанности, с каждым днём она задыхалась всё сильнее и сильнее, и при этом начала испытывать ужасные боли. Химиотерапевтические препараты имелись в аптеке, а у неё на руках имелся рецепт, но вот увы, отсутствовали деньги для их приобретения. Теперь жизнь Екатерины превратилась в сплошное мучение с дикой болью. Ей как матери вдвойне, а то и в тройне трудно было осознавать и понимать, что после смерти, её единственная дочь, единственная отдушина в проклятой жизни, её смысл и радость – попадёт в детский дом. Понимание того, что такой поворот событий просто неизбежен, и она ничего не может изменить, угнетали её ещё больше, и отведённые ей жизненные дни сокращались вдвое быстрее.
Маленькая шестилетняя Настя больше походила на куклу. Своей красотой и фигурой она пошла в красавицу мать. Зачастую в большинстве случаев родители считают, что их маленькие дети ещё ничего не понимают и не соображают. Настя же в отличие от сверстников в детском саду, соображала и понимала всё быстрее и лучше. Для неё администрация детского сада подсуетилась и выбила место в гимназии с математическим уклоном для одарённых детей. В отличие от твоей мамы, маленькая Настя очень переживала за неё и верила в то, что мама поправиться и выздоровеет. Она не могла зарабатывать денег, не могла покупать дорогостоящие и необходимые лекарства, она не могла ещё очень многого. И всё же, она как могла, наводила в квартире порядок, мыла посуду, когда наступали периоды обострения, она не отходила от мамы и старалась ей помочь хоть чем-нибудь.
В один из дней осени прошлого года, Настя случайно по телевизору увидела выступление священника. Конечно, для детей такие передачи зачастую скучны и неинтересны, но Настя увидела, а главное услышала, как святой отец прочитал в прямом эфире молитву, что дана была Господом иеромонаху Никите на паперти Чудского монастыря, в двенадцатом веке. Без всякого сомнения, слова и текст молитвы для шестилетней девочки были совсем непонятны, так как непонятны порой даже взрослому человеку. Настя же услышала одно, самое простое и понятное ей предложение, то самое без которого любой текст, любая песня, любой стих, ну и конечно же молитва не имеют своей истинной силы вдохновения. "То что просите во имя Моё – всё сотворю!» – именно так перевёл святой отец текст древнерусский молитвы. Настя долго думала над тем как она обратиться к Господу Богу, как будет его просить, когда лучше просить утром или вечером? Вопросы оставшиеся без ответа громоздились в сознании маленькой девочки и являлись большим грузом сомнения.
Время шло, мама Насти увядала на глазах, с каждым днём теряя жизненные силы, а Настя всё ждала подходящего момента для важного в её жизни события. Сказав своими словами всё, что она так хотела, Настя вложила в свою просьбу всю свою волю, веру, силу духа, но самое главное, она хотела быть услышанной тем, к кому обратилась.
Сегодня вечером погода немного нормализовалась, ветер стих, тучи постепенно расползлись, очищая небо, лёгкий морозец пришёл на смену весенней мартовской распутице. Многие детишки, такие как Настя, и чуть постарше уже вовсю играли на детской площадке, что находилось во дворе «хрущёвки» и ещё двух других многоэтажек. Детская площадка подаренная местным футбольным клубом, имела мягкое погодоустойчивое покрытие, ну и конечно же многочисленные горки, лесенки, лавочки, две песочницы и качели. Надев ярко-розовый комбинезон Настя поцеловала мама в щёку отправилась гулять, а Екатерина обессиленная сидела в маленькой кухоньке и смотрела в окно выходящее во двор.
– Я вижу её, вот она!– Сказал Архангел обращаясь к Сыну Божьему.
– Михаил, она очень красивая девочка, из неё вырастет настоящая красавица.-
– Я в этом уверен, как и в том, что Господь поручил нам важную миссию. Её сила очень велика, она несоизмерима с её возрастом!-
– Ты прав Михаил. Ее доброе сердце, искренние и чистые намерения, доброта во имя великой справедливости и честности, её созидательность к сотворению блага для нуждающихся и просящих, и её вера, дают ей огромную жизненную силу. Силу чистую, яркую, великую. Святой Отец наш не зря прислал нас сюда!-
– Я чувствую силу многих святых, она пронизывает её и наполняет как сосуд. Такой силы я никогда не видел.-
Сын Божий и Архангел Михаил наблюдали за Настей. Истинная реальность бытия позволяла им существовать параллельно с людьми, наблюдать за ними и помогать. Шёл пятый день как святое воинство во главе с Архангелом Михаилом и Сыном Господним охраняла Настю. Часть когорты расположилась во дворе рядом с детской площадкой, а часть в её в квартире и двух других, соседних. Святая защита сопровождала её в детский сад и обратно, в ближайший магазин, и даже к своей единственной подружке.
***********************************************************************
Он преодолел границу между истинной реальностью и реальностью, навязанною его господином, и теперь летел по тусклому еле призрачному следу. Как и многие следы, этот то разделялся, то петлял, то уходил куда-то в сторону. Вельзевул своими звериными глазами и острым нюхом, отчётливо отслеживал тот самый единственный, нужный, след.
