– Рустам Сергеевич, у меня шрам от лапароскопии рассосался, – бесстрастно ответила пациентка.
– Не надо нервничать, дорогуша. Случается, – хорошо поставленным голосом доктора ответил он. – В биологическом смысле ничего необычного. Регенерация, злодейка, может справиться и с такой мелочью. Есть виды земноводных, которые могут восстановить не только утраченные лапы или хвост, но и различные внутренние органы, и даже части головного мозга. А тут всего лишь шрам от лапароскопии.
– Джеремия, он меня лягушкой обозвал, санитар рогатый? – бесцветно сообщила она в пустоту.
– Кожа сухая, слизистая нарушена, температура тела понижена, реакция заторможена. Давление низкое. Женёк, я бы сказал, что она при смерти, – констатировал недоучка.
– Так, Рогачев, терапевт из подворотни, иди, препарируй лапшу, пока сам при смерти не оказался.
– Извините, – шутливо раскланялся парень, придерживая полы халата, распахивающиеся ввиду несоответствия размера, – был неправ, в школе учился плохо, до диплома не дожил. Маргундия, слезай с диеты, тебе не идет.
Женька озабоченно оглядывалась на подругу, которая снова застыла каменным изваянием и таращилась в одну точку на экране. Что-то с ней не так, Виталина вот-вот должна вернуться с новым градусником. И она вернулась, шурша аптекарскими пакетами, в которых обычно приносила просроченные витаминные батончики, леденцы и аскорбинку, которые они с Женькой подъедали за кружкой чая.
Градусник показал комнатную температуру, двадцать шесть при отключенном кондиционере.
В дверь снова позвонили. Учитывая последовательность гостей, следующим должен стать еще один завсегдатай.
– Павлуша, что опять сломалось? – пропела в прихожей Виталина.
Павел Григорьевич Чилий, по прозвищу Чили проживал этажом ниже в квартире, доставшейся по наследству от бабули. Знаком с Марго с того самого дня, как та залила его квартиру в первый раз. С тех пор это повторялось регулярно, инциденты улаживались в постели, отчего Чили буквально ждал очередного потопа. По совместительству чинил и настраивал любую технику и ноутбуки за сопоставимую цену.
По какому поводу пришел, уже неважно. Женька заволокла его в апартаменты.
– Чили, градусник почини.
В глазах парня вспыхнула искра оправданного ожидания.
– Спасибо, что не ртутный, – буркнул он и сбросил на светлый ковёр грязный от времени рюкзак с инструментами.
– На здоровье. Они сейчас не продаются, – ревниво фыркнула Виталина.
– Смородинка, если нужен ртутный градусник, только скажи. Вся ртуть у твоих ног. Можно даже спирт, нынче спиртовые градусники составляют конкуренцию цифровым.
– Рогачев, скройся с глаз и помой за собой лоток из-под Доширака, – грозно скомандовала Женька и с тревогой глянула на Марго.
Разительные перемены происходили прямо на глазах. Она увядала, словно цветок без воды. Кожа серела, глаза угасали, на губах уже видны трещинки от обезвоживания.
Пока скорая добиралась по забитым пробками улицам, Чили листал симптомы низкой температуры и раздражающе громко стучал по клавиатуре.
– Жертвы переохлаждения впадают в ступор, если температура тела снижается до отметки 32,2, большинство теряют сознание при 29,5 и погибают при температуре ниже 26,5. Рекорд выживания в условиях переохлаждения составляет 16 градусов, – читал википедию Павел.
– Что-то я не поняла. Женёк, мы пошли на рекорд? – ошарашено бормотала Витка. – Откуда холод, июль месяц на дворе? Кондиционеры все выключены.
– Сеструха, ты как? – подруга обкладывала ее подушками, а Рустам громил кухню в поисках старых бутылок с целью обращения их в грелки.
Чили тем временем не отрывался от экрана, пытаясь найти объяснение и поставить предварительный диагноз. Слушать его одно наказание, потому что каждая новая информация казалась не такой страшной, как предыдущая. От онкологии дошли до сибирской язвы, и на том Чили получил ногой в тыл компьютерного стула.
– Может какой-то вирус подхватила? Вы там в Таиланде ничего такого не употребили?
– А если и так, нас теперь всех упекут на карантин? – волновалась Витка и прощупала у себя пульс.
– Пусть упекут, – Рустам принес горячую бутылку из-под коньяка и всунул в подушки к Марго. – Больничное питание лучше Доширака. Можно прихватить пару ампул дури для интереса. Повеселимся.
– Рогачев, нет сил слушать. Один тайских паразитов прокомментировал с такими деталями, что даже у меня в голове что-то шевелится. Второй веселенькие таблетки среди аспирина собрался искать. Исчезните оба, повяжут только нас с Виткой.
Все, что произошло после того, походило на историю из сериала про эпидемию. Самохвал увезли в отдельной карете скорой помощи, за остальными приехала бригада инфекционки, забрали ключи для санитарной обработки обеих квартир и вывезли контактеров в больницу. Больше всех радовался Рустам. Чили прижимал к груди ноутбук. Виталина ныла про то, как ее ждут в приюте. Женька вспомнила, что у нее отборочный матч по керлингу уже в эту субботу.
А дальше потекли нервные минуты ожидания и бесконечных анализов. О Марго ничего не говорили, лечащие врачи успокаивали контактеров и подробно расспрашивали о происшествии. Несчастных прогнали через все исследовательские установки, залезли в самые глубины организмов. Не найти ничего, значит, сдаться, а врачи люди упрямые.
На пятый день заточения Женьку в очередной раз допрашивали. Мужчина немолодой, пришел в деловом костюме с небрежно наброшенным халатом на плечах.
– Смородина Евгения Баюновна, – зачитал он карту. – Странное отчество.
– Кот Баюн, сказочное существо, – привычно огрызнулась Женька.
– Хм, – растерянно улыбнулся мужчина. – Мое имя Геннадий Алексеевич. Я задам вам, Евгения Баюновна, несколько вопросов относительно Марии Андреевны Самохвал. Постарайтесь максимально подробно отвечать на них.
– Угу, – нетерпеливо вздохнула девушка.
– Вы знаете, что произошло с Марией Андреевной?
– Заболела чем-то? – пожала та плечами.
– Чем? – насторожился посетитель.
– Врачи не говорят. Сказали: диагноз сложный. Это что-то из тропического?
– Это что-то из экзотического, – серьезно ответил он. – Полтора месяца назад вы были в Таиланде. Верно? Что произошло там?
– А что там могло произойти? – насторожилась Женька.
– Что-нибудь необычное. Экстраординарное. Вы всегда были рядом с Марией Андреевной?
– Ну, да.
– Нуда, или всегда? – жестко переспросил он.
– Ну, всегда, – нетерпеливо процедила она. – Это что, допрос?
Создавалось именно такое впечатление. Человек солидный, серьезный, представитель соответствующих органов. Каких органов? Минздрав? Записей никаких не делал, осмотра не совершил, просто сидел напротив нее и пристально рассматривал собеседницу, просвечивая ее, как рентгеном.
– Евгения Баюновна, я немного поясню свою позицию, чтобы мы оба правильно друг друга понимали, – Геннадий Алексеевич, без спешки поправил халат, чуть привстал со стула, разгладил брюки и снова сел, оттягивая сложный разговор. – Ваша подруга, Мария Андреевна, серьезно больна. Скажем так, неизлечимо больна. И болезнь эта произошла в результате несчастного случая, который с ней имел место быть. Мне важно услышать от вас, где и как это произошло. Понимаете, о чем я?
– Нет, – честно призналась Женька.
– Хорошо, – дружелюбно улыбнулся он. – Были ли в ее жизни события за последние два месяца, которые могли бы походить на несчастный случай? Было ли что-то связанное с кровью?
Девушка пожала плечами и задумалась. События в Таиланде успели затереться, все слилось в один бесконечный день с хождением по магазинам и бурными вечеринками по ночам.
– На пляже ночью, – вспомнила Смородина. – Кровь была не ее.
– А чья?
– Да бог ее знает. О тот камень мог убиться кто угодно. Маргуня, то есть Мария Андреевна, утром была живой и невредимой.
– А ночью?
– А ночью спала.
– Спала, – понимающе кивнул он. – Спала на камне, о который разбила череп. А утром проснулась, как ни в чем не бывало. Где взяли Кровь дракона?
– Какую кровь? – не расслышала Женька.
Посетитель снисходительно улыбнулся и еще раз поправил халат.
– Евгения Баюновна, мне кажется, мы прекрасно друг друга понимаем. Но играть передо мной не нужно, это не в ваших интересах. Поднять мертвую девушку можно только одним способом. И вы прекрасно его знаете. Вы дали ей Кровь дракона, и тем самым обратили мертвое тело в Химеру.
– Кого? – выпучила она глаза.
– Вам продали лекарство под видом чудодейственного средства? – догадался он. – Вас обманули, излечить с помощью Крови дракона можно только живого человека. Мертвого человека кровь поднимет, но уже не совсем человеком. Их называют химеры, мавки, ламии, гурии. Названий много, в каждом народе свое, это уже не столь принципиально. Этот человек, так называемый человек, – подчеркнул он, – как бы есть, но он не совсем человек. Кровь дракона запускает в организме больного процессы регенерации на такой уровень, что исцелит даже умирающего. В мертвом теле процессы схожи, но со временем затухают, и требуется новая доза препарата. Месяца два, не больше, и химере снова нужна кровь дракона. Это, как наркотик, или еда. Но давайте говорить откровенно, тратить бесценный препарат на химеру бессмысленно. Этими дозами можно исцелить безнадежно больного ребенка, несколько детей. Исцелить раз и навсегда. А химере требуется бесконечное число доз. Это безумие.
– Что-то я не совсем… – тряхнула она головой, чтобы сбросить наваждение.
– У Марии Андреевны есть родственники? – участливо спросил он.
– Мама, – растерянно прошептала она. – Но она далеко. Мы, в некотором смысле, ее единственные родственники.
– Где взяли препарат? – столь же участливо спросил он, и она кожей почувствовала наигранность его сочувствия.
Женька пожала плечами, растерянно вороша память на предмет чудо-препарата и его происхождения.
– Может чего съели в ресторане?
Геннадий Алексеевич громко и невесело рассмеялся.
– Она не могла есть! Она была мертвой! Ей влили препарат! И это сделали вы, – зло произнёс он. – А потом привезли химеру сюда, в Москву. Вы вообще, представляете себе, что это за существо? Чем живет? Чем питается? Каковы его цели, его потребности?
– Секундочку, – заинтересовалась она. – А Кровь дракона… это что-то из китайской народной медицины?
– Не смешно, – качнул он головой. – Евгения Баюновна, не смешно. Кровь дракона – это кровь той самой рептилии. Дракон, рептилия, рептилоид, ящер, динозавр, змей Горыныч. Без разницы, суть одна. Первенцы планеты Земля. Такие же хозяева планеты, как и мы, гомо сапиенс.
Глава 3
Женька безучастно таращилась в одну точку на стене. Изъян краски, на котором она остановила взгляд, чтобы немного погрузиться в себя.
Марго неизлечимо больна. Болезнь смертельная, началось всё в Таиланде, в голове всплывали странности с ее телом и поведением. И потерянный силикон, и горбинка на носу, и исчезнувшая татушка вместе со шрамом.
– Что вы с ней сделаете? – тихо спросила она.
– Ничего, – холодно ответил Геннадий Алексеевич. – Юридически она живой человек, Марии Андреевне оказывается всесторонняя помощь. Ее болезнь незаразна. Без дозы она умрет очень скоро. В некотором смысле.
Женька хлопнула ресницами и вышла из спортивного транса. Так ее учил тренер концентрироваться перед боем. Убрать лишние мысли, только цель, средства достижения цели давно впаяны в мышечную память, не стоит о том думать перед боем или игрой.
– В некотором смысле? – уточнила она.
– Без дозы препарата химеры умирают не совсем так, как люди. Они медленно затухают, почти засыпают. Регенерация полностью останавливается, и они тихо увядают. Процесс может занять несколько недель. Всё зависит от принятого накануне препарата. Качество крови, так сказать.
Женька нервно взбодрила отросший светлый ежик на голове.
– То есть, если я достану еще одну дозу…
– Евгения Баюновна! – сурово рявкнул он. – Вы слышали меня? Любая доза препарата – это надежда умирающего ребенка. Вы его на ожившую мумию собрались потратить? Вы вообще слушали меня?
– Мумию?!
Женька действовала на уровне мышечной памяти. Голова сохраняла холодную ясность, а мышцы делали свое дело. Геннадий Алексеевич сначала получил удар в челюсть, а уж потом ногой живот.
– Маргоша не мумия! – зависла она над поверженным противником. – Она человек, который очень любит жизнь. Все, что с ней произошло неправильно, противоестественно. Но если нужно для того взять кровь у дракона, я его поймаю и склоню к донорству.
– А вот с этого места поподробнее, – утер он кровь с уголка губ. – В начале разговора вы делали вид, что суть разговора не улавливаете.
– В Таиланде много драконов. Там целые гнезда драконов. У меня знакомый таксист есть, я его порасспрашиваю. Такой ответ вам подходит?
Женька демонстративно скинула с себя больничный халат в ромашку, в котором выглядела слишком мирно для незнакомого человека. Ее одежду продезинфицировали и вернули, она без стеснения собиралась на выход. Времени у Марго не так много, поиски нужно начинать прямо сейчас.
Геннадий Алексеевич поднялся с пола и поправил костюм. Но уходить не спешил.
– Гнездо дракона – это их семейная группа. Рептилоиды отличны от нас, гомо сапиенсов. В них нужно разбираться, понимать историю, связи, цели, иерархию. Нахрапом вы просто погибнете. У них в охране известные вам химеры, их кормят драконьей кровью. Они вас на выстрел снайперской винтовки не подпустят к хозяину.
– А это мы ещё проверим, – огрызалась она.
– Евгения Баюновна, послушайте доброго совета. Вы не сможете кормить ее долго. Ее либо примет хозяин, обративший в Химеру, возьмёт в гнездо и будет регулярно кормить своей кровью, либо…
– Либо? – с вызовом вздернула она подбородок.
– Чужую химеру не примет ни одно уважающее себя гнездо. Для драконов мертвый человек – просто мертвая плоть. Она не интересна никому. Химеры – порождения родственные, дружеские. Их кормят кровью ради продления так называемой жизни исключительно в следствие эмоциональной привязанности. Убить чужую химеру, и тем самым прекратить мучения, правило хорошего тона в их мире. Вы понимаете, что одна доза не спасет ее?
Женька сложила руки на груди и в растерянности села на кровать, осознавая свалившуюся на нее информацию.
– Допустим, Марго получила дозу случайно. Упала пьяная, разбила голову о тот чертов камень, умерла тихо, мы даже не заметили. Дальше мышцы расслабились. В темноте я того не видела, рот мог открыться рефлекторно. И в этот момент над нами пролетели два мультяшных дракона, у одного из которых текла кровь, например, из раны. Прямо ей на топик и в горло, даже меня чуть забрызгало. Вы сами понимаете, что несете?
– Даже если вы найдёте хозяина, он не примет ее. Он не знает ее, не ждал ее. У нее нет семьи. Гнезда.
– Мы ее семья, – упрямо спорила девушка.
– Были, когда она была человеком, – устало подтвердил он. – Теперь у нее может быть только гнездо.
Женька сверлила его долгим пронзительным взглядом. Нет, поверить в такое она не может.
– А в России тоже есть… гм… драконы? Я так полагаю, нет. Климат не тот? Суровые российские зимы, рептилии любят греться на солнышке.
Геннадий Алексеевич хмыкнул.
– Плохо вы знаете материал, Евгения Баюновна. Они есть и в России, если отвечать на ваш вопрос откровенно. Большего сказать не могу, тема рептилоидов давно просочилась в желтую прессу. Можете почитать на досуге. Весьма занимательное чтиво. Далекое от правды, но не слишком. А тему, которая касается непосредственно Марии Андреевны Самохвал, мы еще обсудим. Вам придется подписать соглашение о неразглашении.
– А если не подпишу? – зло огрызнулась девушка.
– Продадите материал желтой прессе. Повеселите народ, – наигранно смеялся он. – Кто вам поверит?
– А если подпишу, но попрошу взамен дозу препарата?
Геннадий Алексеевич еще раз с интересом оценил фигуру девушки.
– Вот моя визитка. Сегодня вас и ваших друзей выпишут из инфекционного отделения. Приходите в мой офис, нам есть, что обсудить. У нас теперь одна неучтенная химера, у которой нет Хозяина. И это проблема, Евгения Баюновна. Серьезная проблема.
– Я ее хозяин!
– У химеры может быть только один хозяин. Повелитель, защитник и кормилец в одном… ну, вы меня понимаете. Приходите, мы можем быть друг другу полезны.
Геннадий Алексеевич ушел, а Женька еще долго не могла прийти в себя. В голове сумбур и полное отсутствие реальности. Интересно, со всеми так происходит, когда подобная чушь вдруг становится частью твоей жизни?
Нет, не может быть, Маргоша поправится.
С остальными провели такую же беседу?
Что сказала Виталина?
Интересно, а Рустама от зависимости можно излечить с помощью крови дракона?
Или помочь Эдуарду Семеновичу с онкологией?
А вылечить ребенка с ДЦП? И что она выберет? Продлить на два месяца жизнь Маргоше, спасти Рустама или излечить младшего брата, который никогда не ходил и даже слова не может произнести?
А ведь прав Геннадий, чтоб его, Алексеевич. Прав.
Женька молча покидала стены больницы. На улице ее ждут Чили с Рустамом, а она все еще не может свыкнуться с миром, в котором люди мирно сосуществуют с рептилоидами. Мирно ли? Кстати, интересный вопрос? Если они первыми населили Землю, то… для начала они вымерли под громким названием динозавров. Значит, вымерли не все. А потом дозволили жить гомо сапиенсам. Зачем? Зачем допустили вторую доминирующую расу? Да, бог бы с ним… Кстати, а где в этом сосуществовании Бог?
Выходит, их кровь очень ценная штука. Ценная штука обычно та, которой мало. Значит, драконов либо мало, либо они крайне неохотно делятся панацеей, а ей можно излечить столько людей. Можно поднять мертвых. Фух, жарко даже от подобных мыслей. Зря она так с Геннадием Алексеевичем. Знает он гораздо больше нее, скорее хотел помочь, чем навредить. А она ему лицо разбила и не испытывает чувство вины.
– Смородинка, – кисло улыбался Рустам. – Я-то думал, мы будем в одной палате. Романтика, сближение на почве общих переживания, ночи наедине.
У него ломка, глаза блестят и нервно дергается шея. Он готов бежать на поиски чужой закладки, но ждал ее, чтобы еще раз увидеть перед тем, как примет новую дозу, которая всегда может стать последней. Нет, ей определенно нужно свести знакомство с местными драконами. Необходимо.
– Беги уже, болезный, – кивнула она. – Я Витку подожду.
– Странный какой-то тип приходил, – делился впечатлением Чили. – Мутный. Намеками говорил. После него я погуглил…
– Да ладно, – буркнула Женька. – Чего узнал?
– Бред какой-то, – пожал плечами Павлик. – Ночь просидел, нашел один интересный чат. Люди с температурой тела ниже допустимой… и не люди вовсе.
– Ты, грешным делом, о Маргоше такое сказал? – нахохлилась она.
– Сам понимаю, чушь несу, – вздохнул Чили и кивнул подошедшей к ним Виталине.
Подруга молча сверкнула глазами в Женьку и также молча пошагала к ближайшей остановке. Без Марго они привычно пользовались общественным транспортом, на такси деньги жалели. Здесь, в больничном блоке они оставляли Сеструху, без которой их гнездо никогда не будет полным.
– Женёк, что говорил тот таксист? Таец, – тихо бормотала в автобусе Виталина.
– Гнездо Доу, гнездо Сакда, – дословно повторила Смородина.
– Что говорил про золото? Помнишь, я еще Бабушкины сережки в тот вечер надела. И кстати, потеряла, нигде не могу найти. Мы же тогда вернулись поздно, к обеду следующего дня.
– Любят золото и женщин, – напрягала память Женька. – Прямо, как в сказке. Драконы живут в пещере на вершине горы, копят золото и похищают принцесс. Трехголовые драконы, огнедышащие, змей Горыныч, мать драконов.
– Я теперь и в сказки верю, – заговорщически прошептала она.
– Спорно.
– Если сказки не врут, таксист-таец на что-то подобное намекал, современные драконы по-прежнему копят золото и крадут женщин. В этом есть что-то интригующее, но если они крадут их так, как это произошло с Маргошей, то интрига, как бы уже триллер.
Женька нервно озиралась по сторонам.
– Прав Чили, бред какой-то. Зачем им золото? И зачем им женщины?
– Ты еще спроси, зачем им пещеры, – Витка села на освободившееся место.
Женька упала рядом, хотя по спортивной привычке всегда предпочитала стоять или двигаться, но не сидеть.
– Визитку тебе дал?
Виталина задумчиво кивнула.
– Выходит, они и здесь, в Москве есть, – рассудила она и просканировала автобус подозрительным взглядом в поисках рептилоидного рыла. – Живем мирно, спокойно, и не знаем, что в любом прохожем можем не человека встретить, а рептилоида. Веселенькая история. Зря не читали желтую прессу, надо бы порыться на чердаке дачи. Мои старики так развлекались. Двухголовый теленок, ведьмы, драконы.
– Кстати, первым рептилоидом я бы заподозрила Чили.
– Женя, я серьезно. Я этому Геннадию Алексеевичу сегодня же позвоню.
– Сеструха, без паники. Идем в контору вместе. Ящур нам нужен для Маргоши в ближайшие недели. И если потребуется для того подключить всех ее бывших, поднимем на уши столицу.
Женька не успела на отборочный матч и долго выслушивала выговор от тренера. Как не к месту его раздражение. Понять можно, команда проиграла, скипа с ними не было, пришлось замещать запасным игроком. В итоге команда ухудшила положение в рейтинге, в ближайшее время нельзя проигрывать, нельзя пропускать матчи.
Виталина умчалась на дачу, где помидорные питомцы перепоручены радивой соседке. Анастасия Павловна настолько радивая, что залюбит флору до смерти, предотвратив первичное плодоношение, а с ним и все последующие. Учитывая тот факт, что волонтер Виталина Андреевна Савичева весь урожай завещает дому-пансиону со стариками и немощными, действия Анастасии Павловны равносильны диверсии.
В компании «Северный капитан», где несла трудовую повинность Евгения Баюновна в качестве охранника, ей подписали очередной ежегодный отпуск, второй летний в этом году, неслыханная щедрость, больше похожая на грядущее сокращение штата. Очень удобно, появится свободное время, чтобы разобраться с собратьями по разуму и соседями по планете.
Засада ждала на кафедре Горного института, где ректор сообщил, что в учреждении грядут заслуживающие внимание перемены, наконец объявился спонсор, готовый вложиться в сотрудничество. Спонсора искали давно, государственных субсидий хватало только на то, чтобы закупать учебники и оборудовать единственный компьютерный класс. При учете того, что ноутбуки нынче в каждом доме, а смартфон – это мини-ноутбук, прогресс института застрял где-то в прошлом тысячелетии. И потому так своевременно найти спонсора.
– Баренцев Николай Николаевич, потомок эмигрантов первой волны, промышленник в горнодобывающий отрасли. Имеет предприятия в нескольких странах Африки и Азии. Открывает дела в России, в том числе готов вкладываться в инженеров и образование. У нас появится несколько дополнительных стипендиатов, а также оборудование и практика. Практики очень не хватало, а геологам нужен выезд на места, базы, оборудование, жилые комплексы.
Смородина громогласно зевнула, чем вызвала неудовольствие заинтересованных коллег.
– Евгения Баюновна, – ректор вызвал ее в кабинет. – Вы у нас молодой специалист, но с опытом и завидным рвением.
– Кхм…
Рвение таково, что Женька сбежала от них работать инкассатором, чтобы хватало денег на спортивную форму и фирменный протеин. Нарочитая вежливость профессора, по прозвищу Брак, вызывала обоснованные подозрения.
– У вас были интересные проекты, – заметил Борис Романович Аксенов.
– Ну…
Были проекты, Женька в свое время напрягала всю спортивную волю и написала аспирантскую работу под звучным названием: «Нетрадиционные народные методы в горнодобывающей отрасли отечественного хозяйства».
– Николай Николаевичу могут быть интересны работы молодых специалистов.
– Пф…
Смородина занималась подтасовкой фактов исключительно ради того, чтобы остаться после института в аспирантуре, пристроится на кафедре на незначительной должности, совмещать работу и спорт. Но просчиталась и села на голодный паек. Нетрадиционные народные методы с натяжкой можно назвать методами, больше сказаниями и легендами, собранными, а часто выдуманными в институтской библиотеке.
– Вы могли бы сопроводить его по части подобных работ, – протер лысину Брак.
– Сопроводить куда?
– Куда пожелает, туда и сопроводить. Не приписывать же к нему Лидию Александровну, – описал он руками выдающиеся формы засидевшейся лаборантки. – А вы молодой, симпатичный специалист, разбавите, так сказать, нашу профессиональную, опытную команду. Николай Николаевичу потребуется секретарь от института. Внешние данные играют не последнюю роль. В некотором роде, лицо института.
Женька задумчиво взбодрила светлый ежик на голове, закучерявившийся и уже сползающий на лоб и шею. Волосы у нее всегда отрастали быстро, приходилось стричь каждый месяц, а порой и чаще. Но после Таиланда она упустила момент и теперь нервно сдувала челку.
– Евгения Баюновна, – вкрадчиво пропел Брак, – Женечка, дорогая моя, вы юбки носить умеете?
Вечером Женька и Виталина затащили к себе Павлушу. Тот легко согласился изучить интернет на предмет стоимости препарата под неожиданным названием «Кровь дракона». Пока парень просматривал экран и переходил по бесконечным ссылкам, отсеивая гигабайты ненужной информации, Женька перебирала гардероб Маргоши в поисках юбок.
– Женёк, без паники, нынче каблуки не самый востребованный аксессуар к юбке, – утешала ее подруга. – С кроссовками можно подобрать очень стильный вариант. Но без колготок не обойдется. А лучше чулки на силиконе. Удобно, быстро, с вентиляцией.
Они копались в священном шкафу Маргоши и наводили там хаос, который и до того имел место быть, но теперь состав его изменился на клубковые массы. При жизни подруга бы их убила, но теперь она не живая. И не мертвая.
– Ты Геннадию Алексеевичу звонила? – пыхтела Женька, натягивая на себя узкую юбку-карандаш.
– Звонила, – вдохнула та. – Мы должны подписать бумаги о неразглашении информации. Без того сотрудничать он отказывается.
Женя крутилась возле зеркала, впервые наблюдая на себе ярко-красную юбку, рельефно обтягивающую спортивные бёдра и длинные ноги.
– Кстати, ничего, – поморщилась Виталина, скрывая безвредную зависть. – С походкой придется поработать. Спорт накладывает свой неизгладимый отпечаток. Ноги раздвинула, как на татами. Твой Николай Николаевич окосеет их мысленно сдвигать.
– Главное, чтобы не окосел мысленно раздвигать, – изобразила она перед зеркалом пару кроссов из бокса. – Я же могу его спонсорство немного охладить.
– Твоего Брака сердечный удар хватит, доведешь старика до моего приюта. Он этого спонсора лет десять искал, душу продал ради института. Всего то нужно подыграть, может даже за надбавку к заработной плате.
Женька тем временем поддевала под юбку незнакомую субстанцию под пошлым названием «чулки».
– Сопрею по такой жарище. Чили, погугли на просторах интернета Баренцева Николай Николаевича. Понять хотя бы, с первого удара свалю или придется стулом грохнуть, если он перепутает эту юбку с карандашом.
– Жень, а ты ноги когда-нибудь брила? – застенчиво поинтересовалась Виталина.
Женька раздвинула ноги и наклонилась рассмотреть чудеса преображения. Вид сверху не столь красочный, как сзади.
– Сеструха, не надо грязи. Что делать, если чулки порвутся?
– Сексуально их снять, – комментировал Чили от монитора. – Лучше под музыку. Могу подобрать подходящие к такому случаю медляки. Pretty Woman из красотки, и ты в дамках.
– Чили, твой опыт по части цифровых дамочек оставь при себе. Мне проще промышленника свалить апперкотом, чтоб не мучил умудренную бренди старость. Пусть Нина Трофимовна в этом смысле его развлекает, – припомнила Женька пожилую секретаршу шефа.
– Что-то мне подсказывает, что одним ударом такого не свалить, – присвистнул Павел. – Рост метр девяносто восемь, вес центнер, двадцать девять лет.
Женька и Витка переглянулись и бросились к экрану, на котором уже светилась фотография южноафриканского промышленника в темных дорогих очках и с сексуальной небритостью дней так на пять.
– Смородина, – жалобно скулила Виталина спустя минуту чувственного созерцания, – точно он? Ничего не попутала? Не женат, детей нет, внешность модели, состояние по разным оценкам всего полтора миллиарда в долларовом эквиваленте.
– Нищеброд, – Чили оттолкнул девушек от экрана, хмыкнул в отросшую бороду и мокнул сухарик в остывший чай.
– Случается же такое, – придушенно стенала Виталина. – Почему ко мне в пансионат не сдают двадцатидевятилетних пенсионеров-миллиардеров? Почему именно в Горный институт? Почему не в приют для животных эдакого жеребца?
Женька почти завидовала самой себе. Пожалуй, стратегия относительно спонсора резко меняется, и просьба Бориса Романовича стать лицом принимающей стороны не смотрится такой уж чрезмерной. Прибавка к зарплате может и не высокая, но оказаться рядом с таким зверем, уже волнительно. Не завоюешь, так хоть налюбуешься.
– Есть же на свете мужики, – вздыхала Виталина.
– М-да…
Женька наморщила лоб, не дай бог, этот Николай Николаевич попросит почитать ее работы в стиле народного фэнтези, чего, собственно, и добивался Борис Романович. Вслух, с выражением, представила Женька и испытала острое желание разыскать папку и сжечь. Еще хуже, если попросит продемонстрировать нетрадиционный метод, как говорится, в металле, на местности. Из нее горный инженер такой, что лучше стриптиз под зажигательный техно.
– Чили, а что за Pretty Woman?
Виталина тем временем прилипла к экрану и изучила все доступные в сети фотографии Баренцева, издавая горькие вздохи сожаления о своей непричастности к Горному институту.
– Слушай, Жень, а может он из этих? Ну, не может быть всё так хорошо. Ни одной публичной помолвки, бережно относится к личной жизни. Все время в темных очках, в движении, в бизнесе. Это ненормально, согласись? Исключено по законам подлости. Ну, вот, рядом только служащие, юристы, PR-менеджеры. Точно из этих.
– Да ладно, – наигранно заинтересовался Павлуша и сдвинул Виталину от компьютера. – Женёк, снимай юбку и чулки. Нищеброд так нищеброд, любовь зла.
Женька вспомнила об умирающей Маргоше и зло стащила с себя юбку.
– Чили, закрыли тему. Ищи лекарство, – озабоченно произнесла девушка. – Сначала спасаем Марго, по остаточному принципу делим Баренцева.
