В этом году Кэя получала степень бакалавра по генетике. Она не только обучалась по усиленной программе, но и еще проходила стажировку в университетской лаборатории. Естественные науки были страстью девушки, она хотела «починить» новый мир и спасти человечество. И не только ради собственной славы.
– Привет, крошка. Как дела? – в аудитории подсела к Кэе яркая светловолосая девушка. Ее образ был тщательно подобран. Таня Тирофф была очень красива и знала об этом.
Девушки дружили с самого детства. В мире, где девочек не так уж много, вы так или иначе найдете общий язык. Вам нечего делить, ваша судьба точно будет устроена, поэтому дружба складывается сама собой.
– У Доли сегодня день рождения. Мы поздравляли ее.
– Точно, чуть не забыла. Я обязательно позвоню ей. А… а остальные? Тоже были с вами? – деликатно осведомилась Таня.
– Нет. Мы хотим в выходные съездить к бабушке и отметить праздник все вместе. Но я еще не звонила ей.
– Понятно.
***
В то же утро Камилла сидела за антикварным обеденным столом и читала свежую прессу. Пальцем она пролистывала страницы голографических страниц, обращая внимание на самые важные статьи.
– Госпожа Гловер, ваш кофе и низкокалорийная выпечка, – бесшумно принес поднос молодой мужчина.
– Спасибо, Шоу. Тебе не кажется, что сегодня прохладно?
– Есть немного.
– Проследи, чтобы Нуто был тепло одет. Мне нужно пораньше в Совет. Машина готова?
– Да, госпожа. – Шоу был корректен и немногословен, как всегда.
Камилла задержалась в просторной прихожей, привычно оглядываясь в зеркале. Это была холеная высокая женщина лет шестидесяти, которая выглядела намного моложе. Вся ее жизнь была подчинена режиму, который Камилла сама для себя составила. Не всегда он давался ей легко, но нельзя было расслабляться, особенно сейчас.
Женщина поправила уложенные светлые волосы и подкрасила губы. Незаменимый Шоу накинул на ее плечи стильное дизайнерское пальто ярко-красного цвета. Камилла любила броские вещи и обожала находиться в центре внимания.
Она почти ласково потрепала по щеке Шоу.
– Я приеду к шести. Ты выбрал подарок? Самый дорогой?
– Да. Все в точности, как вы хотели.
– Чудно. Не забудь про цветы. Она любит махровые розы. И приложи открытку.
Камилла села в автомобиль и голосом приказала: «На работу». Пока машина везла ее по заданному маршруту, женщина просматривала ежедневник.
– Так, в 9 часов будет совещание с советником. Затем обед. В два часа свободное время, успею сходить на массаж. Нужно просмотреть документы и продумать детали торжественного вечера. Необходимо все успеть.
Кошачьей походкой она прошла в свой кабинет. Но это обманчивая мягкость могла ввести в заблуждение только новичков, остальные знали настоящий характер Камиллы. С его помощью она сделала себя, мужа, сына и теперь на очереди стояли внуки.
После онлайн-совещания Камилла и советник задержались. Все остальные уже отключились от связи, и они остались вдвоем. Будучи давно знакомыми, коллеги перешли на неформальное общение:
– В чем дело, Терренс? Ты хочешь что-то сказать мне?
– Я считаю, что ты, как член Брачного совета, имеешь право знать. Правительство приняло решение отправить сенатора Стоуна в отставку.
– В чем его промах?
– У нас есть вопросы к его методам работы. Мы долго закрывали глаза на проступки, но сейчас нашему терпению пришел конец.
– И кто будет вместо него?
– Есть на примете один человек.
– Кто-то из наших знакомых?
– Вряд ли. Он жил в других странах. Мы готовили его много лет.
– Сможет ли он справиться с высокой должностью, если у него нет соответствующего опыта?
– Я в нем уверен. Это исключительно выдающийся молодой человек.
– Как его зовут?
– Узнаешь в свое время. Все будет официально
– Что ж, хорошо. Я дождусь. Когда мы увидимся?
– В пятницу вечером? Я скажу своим, что задерживаюсь на работе.
– Хорошо.
– Я буду рад тебя видеть, – искренне ответил советник.
Камилла выключила голограмму и вышла из зала. Слова советника заставили ее задуматься. Сенатор Стоун не был ей полезен, а потому она не испытывала никаких чувств при новости о его смещении. Но новый человек… интересно, можно ли будет его использовать в своих целях?
Женщина села за свой стол и нажала на кнопку на столе. Моментально материализовался один из помощников.
– Что вам угодно, госпожа Гловер?
– Скоро состоится очередное собрание Совета. На нем будет моя семья. Подготовь все, как полагается. Вечер должен пройти идеально.
– Будет сделано.
– И набери мне внучку. У нее сегодня праздник.
***
Учебный день Кэи начинался с лекции Родриго Мартинеса, молодого и перспективного преподавателя. Он уже получил докторскую степень, руководил университетской лабораторией, проходил практику в Лаборатории жизни и даже претендовал на высокий пост в министерстве. На его занятиях всегда было много студентов.
После лекции Кэя выбежала вслед за Мартинесом, чтобы уточнить учебные моменты.
– Родриго, доброе… доброе утро, – девушка немного запыхалась.
– Слушаю, – улыбнулся преподаватель.
– Я сегодня не смогу прийти в лабораторию… у сестры день рождения. Можно будет перенести занятие на выходные?
– Конечно. Только в воскресенье я, скорее всего, буду один, а в субботу придет параллельная группа.
– Я буду в воскресенье, спасибо, – быстро ответила Кэя.
Семья Гловер была непохожей на остальные. В ней было три дочери. Целых три. Для мира, где лишь один из пяти родившихся младенцев оказывался девочкой, это стало сенсацией. Появление на свет старшей, Кэи, посчитали обычной удачей. Рождение Доли – чудом. А уже Кимимела окончательно подтвердила уникальность семьи. Четвертым в ней стал малыш Нуто.
С раннего детства сестры и их мать Найра стали объектами для генетических тестов и исследований, но они не выявили ничего необычного. Чего нельзя было сказать об истории появления Найры в Амазии – она оставалась окутана тайной.
Никто не знал, как маленькая девочка оказалась в стране. В пятидесятые годы XXI века на улицах Уиттернема ее нашла Камилла Гловер, член Брачного совета. Ребенок говорил на непонятном языке, и единственным опознавательным знаком на теле стала небольшая татуировка под правой лопаткой с незнакомыми символами.
Анализ показал полное несовпадение ДНК девочки с имеющимися в базе данных. Кем она была и откуда? Как очутилась в стране? Несколько лет соответствующие службы безуспешно пытались выяснить это.
Ребенок быстро научился новому языку и смог сказать, что ее зовут Найра. На другие имена девочка не реагировала. Еще она рассказала, что раньше вокруг нее шумели деревья, но не такие, как в Амазии. Современный город и здания пугали девочку, они были для нее незнакомыми и чужими. В конце концов специалисты прекратили попытки выяснить ее происхождение, решив, что найденыша привезли из другой страны и потеряли в Уиттернеме.
Внешность Найры Селтус – такую фамилию ей дала Камилла Гловер – тоже была экзотичной. Длинные волнистые волосы, смуглая кожа, наряду с типичными чертами индейцев и темнокожих, немного раскосые темные глаза, крупноватый широкий нос, пухлые губы. Скорее всего, в предках Найры смешались все три расы: белые, темнокожие и коренные жители бывшей Америки. Такая смесь причудливым образом отразилась на девушке, заставляя окружающих обращать на нее внимание, где бы она не появилась.
Жители города не удивились, когда Найра Селтус вышла замуж за сына Камиллы Гловер. Последняя настояла на этом браке. Женщина обладала крутым нравом и жестким характером. Помимо своего высокого поста, она была супругой одного из самых влиятельных чиновников Уиттернема и умела добиваться желаемого, самостоятельно или с помощью ресурсов супруга.
Тем неожиданнее для всех оказались отношения между Ромулом Гловером и Найрой. Камилла выбрала чужестранку, хотя могла сосватать сыну практически любую девушку из высшего света Амазии. Но чиновница была непреклонна – только Найра. Причины подобного поступка оставались неизвестными, но было видно, что женщина ни разу не пожалела о принятом решении.
Свою экзотическую внешность Найра передала трем дочерям. Все девочки были похожи между собой, но Кэя выделялась глазами – зелеными, как у отца. У младшего Нуто были такие же.
Белые гены Ромула Гловера усреднили черты лица детей, но те все равно выглядели достаточно необычно. Хотя в Амазии национальности смешивались и тасовались, как карточная колода. Но даже на фоне прочих жителей в потомстве семьи Гловер было что-то особенное.
Первые тринадцать лет брака прошли счастливо, пока не появилась она – странная болезнь Найры. Врачи и ученые страны, казалось, могли решить любую задачу, за исключением рождаемости девочек. Но недуг женщины оказался им не под силу. Все технологии и научные открытия были брошены к ногам Гловера, но усилия оказались бесплодными. Что-то мешало ей выздороветь. В конечном итоге, Найра Гловер скончалась, едва ей исполнилось тридцать два года.
Дети тяжело переживали потерю. С двенадцатилетней Кэи мать взяла слово о том, что та будет заботиться о сестрах и брате. Ей же в наследство досталась небольшая шкатулка и аккуратный рукописный дневник со своими заметками. Они были написаны на неизвестном миру языке. Но Кэя и ее сестры его, конечно, знали. Мама рассказала им свою историю так, как помнила ее сама. О том, как маленькой девочкой она оказалась в Амазии. В ее воспоминаниях были леса и река, тепло, щебет птиц, много фруктов и еще больше женщин.
– И там не было мужчин? – удивленно спрашивала Кимимела.
– Ни одного, – улыбнулась мать. – Представляешь, только женщины и девочки. Такие, как я или вы с сестрами.
– И как бабушка? – уточнила младшая Гловер.
Мать немного замялась, но в итоге согласилась с ней:
– И как бабушка.
Это смущение не осталось незамеченным для Кэи, и та решила спросить ее отдельно о причине заминки. Но не успела.
Найра научила дочерей языку, который знала с детства. Женщине было важно передать детям что-то свое, что, всегда принадлежало только ей, было частью ее самой. Таких вещей оказалось совсем немного.
Кроме того, мать настояла на том, чтобы всем ее детям сделали под правой лопаткой татуировки, как у нее: маленькая картинка и надпись.
– Это ваши имена на моем языке, – объясняла она. – Я хочу, чтобы вы знали, что у вас есть и другие корни. Возможно, когда-нибудь, вам удастся найти мою родину.
Во время похорон Найры Камилла Гловер отвела в сторону сына и твердо сказала:
– Ромул, я хочу, чтобы Нуто жил со мной.
– Но, мама…
Мужчина был убит горем. Он очень любил своих детей. Смерть жены заставила его еще острее почувствовать привязанность, и он был не готов расстаться с ними.
– Пойми, Нуто всего пять лет. Ему нужна материнская забота. Ты сейчас погрузишься в работу и не сможешь уделять ему должное внимание.
– Мы наймем няню.
– Она не заменит близкого человека.
– Мать потерял не только Нуто, но и девочки. С ними ты что предлагаешь делать? Их ты не хочешь забрать?
– Они уже большие. Справятся. А Нуто – нет.
Ромул отшатнулся от матери. В тот день он категорически отказался от ее просьбы, но со временем поддался на уговоры. Нет, не ради желания Камиллы, но из-за своего сына – ребенку была нужна материнская забота. Постепенно короткие поездки к Камилле удлинялись, пока мальчик окончательно не переехал.
Сестры редко видели младшего брата. Было очевидно, что бабушка не слишком хочет, чтобы дети общались между собой. И так как девочки были еще слишком малы, они не могли решить вопрос самостоятельно. А Ромул Гловер погрузился в работу, чтобы заглушить боль.
Семья Гловеров по-прежнему оставалась одной из самых успешных в Уиттернеме, и в ее доме готовили и наводили порядок посторонние люди. Но ни один чужой человек не мог взять на себя ответственность за моральный климат в доме. Этой сложной работой занялась маленькая, хрупкая, но очень-очень сильная Кэя.
Она сплачивала семью, подбадривала отца, общалась с жесткой бабушкой и не забывала поддерживать связь с Нуто.
Ей часто приходилось мирить ссорящихся между собой Доли и Кимимелу. Причины раздора оставались неясными. Девочкам было нечего делить, но сестры никак не могли найти общий язык. Они различались и по характеру. Доли была романтичной и мягкой, как отец. Вместе с этими чертами в девушке прослеживалась абсолютная неприспособленность к жизни. Ее голова будто парила в облаках. «Как хорошо, что она девушка, у нее не будет необходимости искать свое место под солнцем. В новом мире женщина живет в достатке только потому, что ей повезло родиться женщиной», – размышляла Кэя.
Кими, наоборот, была строгой и критичной. Она утверждала, что обязательно станет юристом и будет поддерживать порядок в стране, городе и отдельно взятом сообществе. Этого же она и требовала от семьи. «Все должно быть правильно», – под этим девизом младшая из сестер проживала свою жизнь. Парадоксально, но именно она была больше всего похожа на бабушку. Кэя с досадой думала, что Камилле следовало забрать на воспитание ее, а не Нуто. Со временем две типичные представительницы породы Гловер либо стали бы неразлучны, либо окончательно разругались бы в пух и прах.
В этом круговороте жизненных перипетий Кэя Гловер жила, мечтала и творила. Она со смирением принимала все, что происходит вокруг нее, хоть это было и нелегко. Иногда в голову девушки закрадывались мысли о том, как складывалась бы жизнь ее семьи в другую эпоху. Было бы все так же? А может, она и вовсе не появилась бы на свет?
Да, сейчас Гловеры выгодно отличаются от других жителей страны. Если у Найры родилось три девочки, то, возможно, эта традиция продолжится и в их семьях. Это повышало статус Гловеров в Уиттернеме и положение самих девушек в новом мире. Но кто знает, принесет ли это им в будущем счастье.
А пока Кэя делала то, что в ее силах. Девушка прекрасно училась в школе и сознательно выбрала изучение естественных наук в университете. Ее основной задачей стала работа над возрождением человечества. Раз женщин становится меньше, значит, что-то произошло. Ведь не могут события происходить беспричинно. И ее долг, как будущего ученого, докопаться до правды и, если получится, все исправить.
***
День рождения Доли прошел в небольшом уютном заведении. Именинница собрала там сестер и своих друзей.
– Должно быть, приятно видеть здесь самых близких, – сказала мимоходом одна из подруг Доли.
– Ну да… – немного смутилась та и украдкой посмотрела на запястье, на котором красным цветом мигала подсветка вживленного телефона.
Ее реакция зацепила Кимимелу.
– Ты ждешь сообщение? От кого?
– Это по учебе. У нас запланирована практическая работа на завтра. Мы идем в театр. Я готовлю вопросы.
Доли училась на искусствоведа, хотя в душе мечтала стать актрисой. Но об этом ей запретила думать властная бабушка: «Гловеры никогда не будут кривляться на сцене». Пусть старшая женщина их семьи жила отдельно, но она все равно пользовалась огромным влиянием.
– В театр? Но ведь… – удивленно протянула ее сокурсница Клементина и резко согласилась после незаметного тычка Доли под столом. – Да, в театр. Все верно, мне тоже нужно подготовиться.
Кимимела хотела развить тему, но усилием воли заставила себя молчать. Несмотря на конфликты, в глубине души она очень любила сестер. Хоть и сердилась на них, сама не понимая на что именно. Потайная часть ее души прекрасно знала в чем дело, и Кими приходилось скрывать причины своей раздражительности. Девушка завидовала тому, что Доли успела больше побыть с матерью. Хотя бы несколько лет, но у нее осталась память о Найре. Тогда, как у нее самой, сохранились лишь обрывки воспоминаний.
К Кэе она испытывала нежность. Может, потому что та была старшей и частично заменила девочкам мать. Кэя заплетала косички, придумывала праздники, выслушивала жалобы, вытирала носы, поддерживала и вдохновляла. И в сознании Кимимелы два образа сливались в один. Этому способствовала и внешняя схожесть двух женщин, а также общие черты характера.
Но к Доли она ревновала. И мать, и старшую сестру. И Кими было стыдно за это, ведь после смерти матери у нее больше никого не осталось.
Тем не менее сейчас младшая взяла на заметку реакцию сестры. Та что-то скрывала.
С наработанным годами спокойствием Кэя перевела тему:
– Доли, бабушка тебе звонила?
– Да. Она прислала подарок. Как всегда роскошный. И букет.
– И что же это?
– Украшения и ценные бумаги.
– Бабушка не жалеет средств.
– Да, она думает, что деньгами можно исправить все, – вздохнула Доли. – Хотя ее подарок тебе на двадцатилетие был неплох.
Кэя согласилась с ней. На прошлый день рождения бабушка подарила тот самый автомобиль, который развозил их ежедневно.
Уже дома Доли продолжила:
– В субботу мы идем к ним в гости. Я несколько месяцев не видела Нуто. И соскучилась по нему.
– А по бабушке?
– Не знаю.
– Я до сих пор не понимаю, почему она так поступила, – сказала Кэя.
– Она всегда выделяла Нуто. Может, из-за того, что он мальчик?
– Наверное, он напоминает ей нашего отца.
– А мы?
– А мы похожи на мать.
– Но ведь она сама выбрала ее. Мама выросла у бабушки на глазах.
– Извини, дорогая. У меня нет ответов на твои вопросы. Возможно, со временем мы узнаем правду.
Глава 3. Сенатор Коулман
Михаэль увидел Амазию в окне иллюминатора во время снижения аэробуса. Погода была пасмурной, и кучевые облака скрывали от него землю родной страны. Уши заложило от перепада давления. Мужчина на автомате кивком поблагодарил молодого стюарда, который принес ему минеральную воду и мятные леденцы, даже не взглянув на парня. Бортпроводник подобострастно произнес:
– Через пять минут будет открыта дверь.
– Хорошо. Мой багаж отправьте на домашний адрес.
У подножия трапа его встретил одетый в форму мужчина. Его лицо было бледным и невыразительным, и только это мешало назвать человека красивым, а так он мог считаться вполне привлекательным. Хотя внешность встречающего интересовала Михаэля в последнюю очередь.
– Доброе утро, господин Коулман. Мне поручили вас встретить и доставить на место.
– Кто именно?
– Советник Амазии.
Михаэль вскинул брови.
– Сам?
– Да. Он ждет вас.
– Я хотел сначала заехать домой, меня там ждут…
– Дело не терпит отлагательств. Советник просит. – Незнакомец сделал упор на последнем слове, хотя сложно представить, что его руководитель снисходил до просьб.
Незаметно вздохнув, Коулман последовал за служащим. Его провели через дипломатический коридор с минимальным осмотром. Несколько печатей в паспорт, и политик был отпущен. Теперь он находился в стране на законных основаниях.
В дорогом бронированном автомобиле невольный путешественник сделал звонок:
– Оливия… я в Уиттернеме. Нет, еду по делам. Сожалею, но возникла срочная необходимость по независящим от меня обстоятельствам. Пока не могу сказать, в чем дело. Ты пообедай сама, я приеду, как только смогу.
Бледнолицый незнакомец, чья внешность резко контрастировала с темной мастью политика, уточнил:
– Ваша жена?
Нет. Моя… неважно, – он мотнул головой и дал понять, что не намерен обсуждать статус Оливии в своей жизни.
Весенняя столица встретила его прохладным свежим воздухом. К счастью, Михаэль был тепло одет. Куда больше его беспокоил моральный климат города. Нужно быть готовым ко всему, что может случиться в Амазии.
Автомобиль остановился возле здания Сената. Михаэль и раньше посещал его, когда отчитывался о проделанной в других странах работе, но сейчас ощущение подсказывало, что дело в другом. Ему не дали времени заехать домой, а потребовали сразу приехать в Сенат. Это могло означать одно из двух: либо он совершил промах и его ждет наказание, либо есть срочные новости.
Проступков за собой Михаэль не припоминал, ибо все его действия совершались исключительно в интересах государства.
В большом зале сидело несколько человек, в том числе действующие сенаторы. Политик узнал в одном из них сенатора Боливио и поприветствовал его.
Бледный мужчина показал Михаэлю его место за общим столом.
Уже сидя Коулман внимательно оглядел присутствующих. Они были настроены серьезно и даже несколько торжественно. Что-то должно было произойти. У Михаэля пересохло в горле, но он не решился первым попросить воды.
Обстановка дошла до пика, когда в зале появился он – советник.
Что можно было сказать о советнике? Ему было за семьдесят, он родился еще в старом мире, когда ничего не предвещало катастрофу. Благодаря здоровому образу жизни и новым биотехнологиям мужчина выглядел моложе своих лет, да и чувствовал себя тоже бодро. Его должность подразумевала огромную власть, он был в стране вторым человеком после президента, а фактически первым. И об этом также все догадывались, если не знали наверняка.
Советник со своей командой незримо управлял государством, проталкивая нужные ему решения и законы. В настоящее время это всех устраивало, поскольку благодаря его решениям Амазия процветала и пользовалась большим уважением на политической арене. Самые новые технологии, социальные программы, акцент на здравоохранении делали страну успешной, а пока работает механизм, нет смысла его ломать.
В целом политическая система Амазии сильно изменилась за последние шестьдесят лет. Ее постоянно усовершенствовали, используя опыт других стран. Именно поэтому Амазия отправляла за границу на стажировку своих лучших людей, как, к примеру, молодого Коулмана.
Михаэля, с одной стороны, тешило доверие правительства (а каждый стажирующийся отбирался лично советником), а с другой – он не понимал, почему был удостоен столь высокой чести. Коулман не считал себя самым умным и предприимчивым. Хотя, возможно, он просто себя недооценивал.
При виде советника присутствующие замолчали и резко выпрямились. Зрелый политик оглядел своих подчиненных и начал речь:
– Я собрал вас ненадолго. Хочу представить Михаэля Коулмана. Более десяти лет он по моему особому поручению провел в других странах. Именно благодаря ему мы получали сведения о последних разработках. Он всегда работал на благо Амазии, и я высоко оцениваю его способности.
Взгляды окружающих Коулмана мужчин стали настороженными и даже немного враждебными.
– Как вы знаете, сенатор Стоун по причинам, связанным с его возрастом и состоянием здоровья, больше не может занимать свой пост. Мы с грустью и уважением к его прежним заслугам приняли эту новость, но жизнь продолжается. И нам нужен новый человек в Сенате.
Оглушительная тишина воцарилась в зале. Михаэль слышал дыхание других людей и свое собственное. А советник продолжал:
– Поэтому я хочу вам представить нашего нового сенатора – сенатора Коулмана. Не сомневаюсь, что он принесет нашему обществу большую пользу. Это все. Следующее заседание состоится через неделю. У вашего коллеги будет время ознакомиться с делами предшественника и составить собственное мнение о программах и законах, которые необходимы стране в настоящее время.
С этими словами советник вышел из помещения, оставив за собой удивленные взгляды и нескромные перешептывания.
Первым недоумевающего Михаэля поздравил сенатор Боливио:
– Сенатор Коулман, искренне рад. С вами приятно было работать все эти годы, надеюсь, наше сотрудничество останется и впредь плодотворным.
Постепенно и другие члены Сената и прочие политики подходили к Михаэлю и говорили полагающиеся в таком случае слова поздравления.
Когда веретеница чиновников закончилась, Михаэль вышел и в коридоре встретил уже знакомого бледнолицего мужчину:
– Поздравляю, сенатор Коулман, – вполне серьезно сказал тот. – Меня зовут Стивен Фергюсон.
«Ага, он из бывшей Скандинавии», – понял Михаэль. В принципе, по его высокому росту, уверенной выправке и светлым, будто выгоревшим волосам, можно было догадаться.
– Благодарю… господин Фергюсон, извините, не знаю, как к вам лучше обращаться, – на этих словах новоиспеченный сенатор заколебался.
– Можете называть меня Стив или Фергюсон. И еще, сенатор Коулман, теперь я работаю в ваших интересах.
– Я вас не нанимал.
– Это решение принято советником, и оно не обсуждается.
– Но в чем будут ваши обязанности?
– Узнаете. Сегодня первый день вашего назначения, приказ уже подписан.
– Он был подписан еще до моего возвращения в страну?
– Да, насколько я знаю. Советник сказал мне о своем решении неделю назад. Мы ждали только вас.
Пристальное внимание к его персоне слегка потревожило Михаэля. Слишком много чести, было бы это к добру.
Фергюсон подвез молодого мужчину к дому. Михаэль коснулся пальцами запястья, чтобы увидеть время: почти два часа дня, время обеда. Оливия наверняка ждет его, не очень красиво вышло. Обычно он всегда первым делом приезжал в дом.
Этот дом… Если Коулман и скучал по чему-либо в Амазии, так в первую очередь по нему и по Оливии. Уютный особняк достался ему в наследство от родителей. Со временем мужчина обставил здесь все по своему вкусу. Снаружи по периметру невысокого кирпичного забора были высажены гибридные хвойные деревья, а во дворе разбит газон из модифицированной травы. Она не увядала и требовала лишь специальной подкормки и минимального ухода. Для этого, а также для подстрижки деревьев, Оливия регулярно приглашала наемного садовника. Весной и летом ветки деревьев оккупировали гнезда, и пение птиц превращалось в постоянное звуковое сопровождение живущих в доме людей. Но сейчас здесь было тихо.
Михаэль поднялся по ступенькам и дал голосовую команду: «Открыть». Опознавшая его умная система быстро исполнила приказ.
Он повесил пальто на отдельную высокую вешалку и снял шарф. Запах внутри практически не изменился и остался таким, каким его запомнил Михаэль. Ближе к кухне начал усиливаться аромат свежеприготовленной еды – надо же, Оливия точно подгадала время его приезда.
– Наконец, я здесь, – сказал мужчина и зашел в помещение.
Оливия обернулась и при виде Михаэля улыбнулась. Вокруг ее красивых черных глаз незамедлительно образовались морщинки.
– Микэ, дорогой! Я так рада тебя видеть! – она обняла мужчину. – Ты успел как раз к обеду. Сначала поешь, а потом уже расскажешь мне обо всем.
Коулман не стал с ней спорить. Он никогда не спорил со своей няней, которая взяла о нем заботу по просьбе его родственников после гибели родителей. Сначала это было для женщины, тогда еще молодой девушки, просто работой. Но по прошествии стольких лет жизни этих двух потерянных и страдающих людей объединились в одну семью.
Судьба Оливии не была простой. Когда она начала заботиться о Михаэле, шел 2057 год. Женщин уже не хватало, и будь девушка здорова, она бы вышла замуж и завела настоящую семью. Но новоиспеченный сенатор знал, что вследствие действия неизвестной болезни Оливия стала бесплодной в девичестве.
Она была старше Михаэля всего на шестнадцать лет, и поэтому быстро нашла общий язык с подопечным. Когда Михаэль вырос и уехал из Амазии, он попросил Оливию остаться в доме и вести хозяйство в его отсутствие. Привязавшаяся к нему женщина с радостью согласилась. Этот худенький долговязый мальчик, а потом высокий симпатичный мужчина заменил ей и младшего брата, и сына. Их отношения сложились нежными и теплыми.
В этот день они обедали вместе, делясь произошедшими за последнее время событиями. Оливия немного напряглась, когда Михаэль сказал о неожиданном повышении. Она верила в способности своего воспитанника: тот пойдет далеко. Вне всяких сомнений. Но вот так внезапно стать самым молодым сенатором в истории страны… не привело ли бы это к печальным последствиям.
Другой человек мог бы гадать, в чем секрет быстрого успеха Коулмана, но Оливия знала причину. Но она умела хранить секреты и пока не могла открыть Михаэлю большую тайну его жизни. В конце концов, великие события были заложены в судьбе мужчины.
На словах женщина его поздравила и продолжила расспрашивать:
– И как мы теперь будем жить?
– Как раньше. Ты продолжишь вести хозяйство, а я буду работать в Сенате. Сегодня отдохну, а завтра мне нужно вливаться в рабочий режим. Я знаю, что будет сложно. Но это большой шанс для меня. Для нас с тобой. Или ты хочешь заняться чем-нибудь другим? Только скажи.
– Нет-нет, меня все устраивает. Я очень рада, что ты вернулся. Так возмужал, так вырос. Я все еще помню того мальчика…
– Спасибо тебе, Оливия. Ты много вложила в меня, и то, каким я стал, твоя заслуга.
