Женщина благодарно погладила его по руке.
– Микэ, я хотела тебя спросить. Но тема щекотливая, если не хочешь говорить об этом, я пойму. Ты намереваешься поговорить с Брачным советом?
– Я еще не думал об этом… – равнодушно пожал ее собеседник плечами. – В конце концов, не все ли женщины одинаковы… кроме тебя, конечно.
– Но все равно, скоро состоится ежегодный выбор пары… тебя не было много лет, и ты многое пропустил. Твой нынешний статус позволит оказывать влияние на Совет.
– Оливия, я поговорю с ними. Но ты знаешь, меня это не особо волнует. Я положусь на волю случая. Так будет даже интереснее.
– Тебе же потом жить с этой девушкой. А вдруг вы не сойдетесь? – удивилась та.
– Я же сначала познакомлюсь с ней. Если мы не найдем общий язык, всегда можно выбрать другую.
Оливия недовольно покачала головой, но решила не допрашивать воспитанника.
Весь следующий день Михаэль провел на новом месте в Сенате. И следующий за ним тоже. Он сортировал документы, оставшиеся от предшественника, внимательно вникая и анализируя детали. Работы предстояло много. Он закрыл глаза и представил в голове политическую систему Амазии. Она включала в себя разные институты власти: управление, законодательство, армия и различного рода войска, суды всех уровней, исполнительные и контролирующие органы.
Первым лицом страны являлся президент, сменяемый раз в четыре года. Его основными помощниками стали администрация и советник со своей командой. И президент, и советник выбирали себе соратников самостоятельно. Должность советника избиралась реже – каждые шесть лет. Терренс Локман занимал свой пост более тридцати лет. Этот старый, умудренный жизнью политик умел производить нужное впечатление на людей, а кроме того, был действительно заинтересован в благополучии страны. С ним Амазия воспрянула духом и стала почти оптимистично смотреть в будущее нового мира.
Под руководством президента находилась армия: сухопутные войска, военно-воздушные и флот. Решением вопросов, связанных с ней, занималась военная комиссия. Несмотря на то что войн в последнее время почти не было – человеческие ресурсы и так стали невозобновляемыми – было принято решение сохранить военные силы в стране.
Верховный суд представлял судебную власть, а исполнительными органами власти являлись различные министерства.
Помимо того, в стране работали банки, казначейство и различные социальные фонды.
Законодательством в Амазии занимался Сенат, куда теперь входил Михаэль Коулман и еще девятнадцать человек. Но в действительности власть Сената не ограничивалась простым созданием правил и указаний, она была куда шире. Этот орган оказывал влияние и координировал работу всех ключевых институтов страны, за исключением армии.
В отношении вышеописанных звеньев государственный строй был скопирован с других стран, с небольшими усовершенствованиями. Было лишь два отличия, а именно Брачный совет и Лаборатория жизни. Эти две организации были настолько важны для выживания Амазии, что о них стоит рассказать отдельно.
Помимо того, в роботизированной Амазии пропала необходимость в тяжелом ручном труде. Основной задачей стало творческое и интеллектуальное развитие ее жителей. В стране поощрялись занятия наукой, искусством, творчеством, ремеслами, а также получение новых знаний. Были построены учебные заведения с возможностью получения бесплатного образования всеми желающими, приветствовались предпринимательство и малый бизнес.
Дополнительные поступления страны от внешнего рынка позволили Амазии немного компенсировать психологическую напряженность. Ключевым источником доходов стала продажа научных разработок и исследований на заказ.
Наука стала главной религией Амазии. После случившегося вера людей в Высшие силы сильно пошатнулась. Бог не помог в трудный момент, и только новые исследования и достижения сохранили остатки человечества.
Но и в новом мире оставались люди, кто, несмотря на любовь к науке, сохранял в своей душе веру. Как, например, Кэя и Доли. В их памяти остались общие представления о божествах, духах, предках, полученные от матери. Время частично стерло воспоминания, но на уровне подсознания Кэя верила в Высшие силы и иногда обращалась к ним за поддержкой. Еще девушка знала, что татуировка на ее плече служила символом этой веры, но в Амазии об этом никто не должен был знать. Возможно, когда-нибудь и она сыграет свою роль в мире.
Вечером в пятницу Михаэль возвращался домой, разминая затекшие мышцы шеи. Он был удовлетворен проделанной работой. Но ему не давало покоя то, что он обнаружил в бумагах бывшего сенатора Стоуна. Похоже, политик успешно воспользовался своей должностью в личных целях.
Уже в домашнем кабинете Коулман вспоминал масштабы цифр, с которыми он столкнулся. Из-за этого ли убрали предшественника? Или причиной стали другие проступки сенатора? Но факт оставался фактом: Стоун перевел часть средств на аффилированную компанию под видом закупок необходимых компонентов для лаборатории у иностранных поставщиков. Схема была тщательно продумана, но Коулман уже сталкивался с похожей историей на предыдущем месте работы. Имеющийся опыт помог ему обратить внимание на ключевые метки.
Поколебавшись, он набрал номер сенатора Боливио:
– Добрый вечер, сенатор, это Коулман. Удобно говорить?
– Добрый, сенатор Коулман. Можете называть меня просто Мануэлем. У меня есть пять минут.
– Хорошо, а вы зовите меня Михаэлем. Я хотел кое-что спросить… Стоун, мой предшественник… были причины его смещения с должности?
– О конкретных причинах мне неизвестно, я только слышал, что методы его работы устарели. Стоун выйдет на пенсию, или он может устроиться на другую работу. А почему вы заинтересовались?
– Да так… в Азии я стал свидетелем похожей ситуации. Но там чиновника сместили из-за преступления. Кража денег.
– И какое было наказание?
– Казнь.
– Справедливо. Думаю, вряд ли Стоун на это бы пошел. В рамках законов нашей страны его ожидало бы тюремное заключение либо изгнание. И даже связи не помогут.
– У него есть поддержка в верхах?
– Да, у Стоуна родственники в Брачном совете. Они же и способствовали тому, чтобы он стал сенатором.
– Интересно… – протянул Михаэль и попрощался с коллегой.
Он уже был уверен в том, что бывший сенатор совершил преступление. И теперь оставалось решить, что делать с полученной информацией.
***
В этот же вечер советник приехал в свой загородный дом. С октября по май он был необитаем, семья политика проживала в городе. По его указанию в особняке круглогодично поддерживался порядок.
В зале был зажжен камин, а на столике рядом с диваном стояли дорогие напитки. Сам советник категорически отказался от вредных привычек, желая продлить бодрость и здоровье. Но его гостья позволяла себе расслабиться, и мужчина не хотел ее этого лишать.
Камилла Гловер вытянула длинные стройные ноги, расположившись на оттоманке. В руке она держала бокал вина, разглядывая сквозь него вспышки пламени в камине. На ее коленях лежала голова советника, а сам он вытянулся вдоль дивана. Пространство наполнял треск поленьев.
– Я скучал, – сказал мужчина.
– Я тоже, Терри.
Рядом с этой женщиной он сбрасывал личность советника и становился Терри, Терренсом Локманом. Это была его единственная слабость, которую он скрывал от всех. Они успешно соблюдали конспирацию при встречах. У каждого из них была мощная мотивация сохранить свои отношения в тайне: высокие должности и семья.
Их история началась, когда Камилла похоронила супруга. После его смерти она перестала быть обязанной кому-либо хранить верность. Мнение сына не сильно волновало женщину, но вот свой пост в Брачном совете она отказывалась терять.
Терренс разделял ее мнение в отношении работы, но, помимо должности, у него еще были жена и двое сыновей. Супруга сильно болела и практически не выходила из дома, поэтому советник не хотел ее расстраивать.
А сыновья… они стали небольшим разочарованием политика: не этого он ожидал от наследников. Они были неплохими специалистами в своем деле и, в принципе, хорошими людьми, но сам Локман был без преувеличения человеком выдающимся. Он надеялся, что его дети будут умнее, предприимчивее, успешнее.
Он утешал себя тем, что они хотя бы здоровы и устроены в жизни. Оба ребенка родились, когда советнику и его супруге было за сорок, – у них долго не получалось завести детей. Сейчас у каждого из них была семья, созданная благодаря вмешательству советника в дела Брачного совета.
– Я слышала, ты назначил молодого Коулмана на должность сенатора. Я доверяю твоим решениям, но все равно это стало неожиданностью для всех. Кто он такой?
– Это сын моих друзей. Они погибли много лет назад, и я пообещал позаботиться о нем.
– Не знала, что ты так сентиментален.
– Я всегда держу свое слово.
– Знаю. Поэтому и ценю тебя.
– Он справится. Кстати, скоро же состоится собрание перед ежегодным выбором пары.
– Знаю, я занимаюсь его подготовкой. Ты придешь?
– Посмотрим. Коулман придет. И я хочу попросить тебя присмотреть за ним.
– Ты уделяешь ему много внимания. Но хорошо, я сделаю то, что ты просишь.
– Я знаю, что могу на тебя положиться, – с этими словами советник привстал и поцеловал Камиллу.
У них впереди был целый вечер. Ровно в полночь они покинули особняк, чтобы разъехаться по своим домам. Советника ждала супруга, а Камиллу – Нуто и Шоу.
Шоу открыл дверь и кинулся снимать пальто с чиновницы.
– Все хорошо, госпожа?
– Да, милый. Как там мой внук?
– Он уже спит.
– Поставь мне ванну. И еще, завтрак будет в обычное время.
***
В субботнее утро Камилла рано открыла глаза. Рой мыслей не давал ей уснуть. «Наверное, из-за возраста», – с горечью подумала женщина. Раньше она всегда хорошо спала.
Но сегодня снился странный сон: маленькая индейская девочка с темными глазами, она то плакала, то протягивала к ней руки. Узнав Найру в детстве, Камилла постаралась отогнать сон и непрошеные воспоминания.
Сегодня предстояло встретиться с детьми невестки. Впрочем, дети также были ее собственными внуками. Но к себе она решила забрать только младшего Нуто. Он был мал и плохо помнил мать. К тому же у Камиллы уже был опыт в воспитании мальчиков, а с девочками она вела себя слишком жестко. Женщина шла по проверенному пути.
До завтрака она успела сделать несколько уходовых процедур для лица и накрасила свое холеное породистое лицо аристократки. В обед должен прийти постоянный парикмахер и сделать легкую укладку.
Шоу тщательно проинструктировали по поводу предстоящего торжественного обеда. Он был запланирован на три часа дня и должен был занять не более девяноста минут. Камилле тяжело давались долгие встречи с семьей.
От организационных мыслей ее оторвал ломающийся мальчишеский голос:
– Камилла, доброе утро!
– Доброе, мой милый. Садись. Будем завтракать. Все, как ты любишь.
– Спасибо. Сегодня придут папа и сестры? – Нуто намазывал дорогое натуральное масло на тост и специально не смотрел на бабушку.
– Да. У нашей Доли день рождения.
Нуто кивнул и больше ничего не сказал, погрузившись в собственный мир. Часто и сама Камилла не понимала, что творится в голове у подростка, но надеялась, что это издержки возраста. О перенесенной внуком психологической травме женщина старалась не думать.
Глава 4. Лаборатория жизни
В воскресенье Кэя бежала, Кэя стремилась, Кэя летела в университетскую лабораторию. С самого утра ее распирало изнутри странное, но очень приятное чувство. Пока вся семья спала, девушка успела привести себя в порядок, сделав незамысловатую прическу из волнистых волос. Зеркало в прихожей отразило смугловатое лицо с подкрашенными глазами. Они сияли в предвкушении встречи.
Помещение встретило девушку блеском начищенного стекла. Обилие серого цвета отдавало металлическим привкусом во рту. Кэя взволнованно шла к входу в главное здание. Легкое попискивание датчиков системы контроля и мониторинга данных аккомпанировало шагам девушки. Привычным образом она приложила руку к отпечатку ладони возле двери. Тем временем световой луч просканировал сетчатку глаза. Одним из основных требований лаборатории было полное соблюдение техники безопасности. Ее сотрудники выбирались из числа самых способных и ответственных людей, которым предстояло пройти ряд проверок и экзаменов.
Кэя приложила все усилия, чтобы попасть в лабораторию при университете. Она готова была отставить в сторону студенческую жизнь, встречи с друзьями и другие увлечения, лишь бы исполнить главную мечту – работать в Лаборатории жизни.
Лаборатория жизни была уникальным инструментом. Именно ее создание много лет назад позволило Амазии выйти на новый уровень и диктовать условия другим странам. После того как количество новорожденных девочек в мире сократилось, люди начали экспериментировать с генетическим кодом человека и его природой. Они подсаживали искусственно созданные эмбрионы женского пола женщинам в надежде на последующее увеличение популяции. Но из ста попыток только одна приводила к успехам. Эмбрионы погибали в утробе или рождались нежизнеспособными.
Бесполезные попытки по искусственному созданию женщин продолжались несколько лет, но ученые Амазии в конце концов осознали их бесплодность. Они решили развернуть полученные знания в другую сторону.
И тогда появились первые искусственники – так в обиходе стали называть детей, созданных в Лаборатории жизни. Биологически они, конечно, ничем не отличались от обычных людей, но способ рождения определял дальнейшее их место в системе. В большие механические матки, наполненные синтетической околоплодной жидкостью, помещались эмбрионы. В искусственной утробе они росли и развивались в течение девяти месяцев, а потом наступало время появления на свет. Все как у людей.
Но при этом практически никаких прав. Законы Амазии четко ограничили возможности искусственных людей: они могли занимать только определенные должности, носить утвержденную форму, а самое главное – они не имели права на создание семьи. Все дело в том, что даже в искусственных матках рождались в основном мальчики.
Сначала ученые пробовали закладывать эмбрионы в пропорции пятьдесят на пятьдесят, но быстро пришли к выводам, что это нецелесообразно. Со временем в Лаборатории начали использовать двадцать процентов эмбрионов женского пола. У генетиков оставалась надежда на рождение хотя бы нескольких девочек.
При этом искусственницы в правах не ограничивались. Женщин в мире было мало, и их берегли. Чаще всего рожденных таким образом малышек передавали в семьи, ведь желающих было достаточно. Но дети все равно знали правду о своем происхождении.
В последнее время в качестве биологического материала для создания искусственников использовались женские и мужские половые клетки обычных людей. После рождения здорового ребенка каждая женщина была обязана сдать в Лабораторию яйцеклетки. То же самое со своим семенем делали и мужчины. Но в отличие от женщин, у них не было обязательным условием наличие детей.
Генетики тщательно проверяли биоматериал на возможные наследственные болезни. Пара из яйцеклетки и сперматозоида выбиралась случайным образом с помощью специально созданного механизма. Он подбирал наиболее выигрышные комбинации генов, чтобы избежать рождения нездорового ребенка, – ценность каждого эмбриона была слишком высока.
В первые годы жизни искусственные дети выращивались в специальных учреждениях, затем переходили в школу-интернат. Там они осваивали обычную общеобразовательную программу. В итоге юнцов ждало получение среднего специального образования и намного реже университетские программы. Но для этого нужно было демонстрировать уникальные способности к наукам и огромное трудолюбие.
Помимо слабой надежды отдельных ученых на возрождение человечества, искусственники нужны были Амазии для выполнения работ, от которых отказывались обычные люди. Чаще всего это был скучный и неинтересный труд. В новом мире человек, рожденный естественным образом, мог позволить себе выбирать любую профессию, работу и хобби. Искусственники выполняли главную цель – освобождали от рутины обычных людей, чтобы те могли заниматься любимым делом или посвятить себя творчеству. Еще раньше роботы и искусственный интеллект забрали часть тяжелой и непродуктивной деятельности.
Также искусственникам запрещалось занимать важные государственные посты и каким бы то ни было способом влиять на жизнь общества. Конечно, у них были и свои права. У них были собственные дома, доход, увлечения. За вред, причиненный искусственнику, карали так же строго, как и за преступление в адрес естественников.
Еще одним источником дохода страны стало выращивание и продажа искусственников для других стран. Реализация происходила по-разному: и через аукционы, и по особым межправительственным соглашениям. Иногда продавались искусственники, созданные в лаборатории из имеющегося генетического материала. Другие контракты подразумевали использование биологических клеток граждан стран-покупателей (чаще всего, азиатские), чтобы искусственники не отличались от местных людей.
Амазия тщательно хранила свои научные секреты, осознавая, что они обеспечивают комфортную жизнь ее жителям.
В сущности, в XXI веке в мире процветало узаконенное рабство. Конечно, не все страны приняли такой уклад. Регулярно проводились международные конференции по этичности создания искусственников и их эксплуатации. Кто-то из государств отказался от технологий Амазии. Другие пытались объявить стране бойкот и ввести жесткие санкции. Третьи же были рады приобрести несколько тысяч полурабов. «Мир – для избранных», – утверждало их правительство.
Лаборатория жизни внедряла в массы идею о том, что естественники – так стали называть рожденных в утробе – намного сильнее и крепче созданных генетиками людей. Некоторые отдельные ученые подтверждали это, публикуя результаты исследований с ранними смертями и множеством болезней у искусственников. Но были и сторонники того, что они, наоборот, могут стать ключом к развитию человечества и стать неуязвимыми и совершенными экземплярами.
Обе версии балансировали в народе, но государство на этот счет выразилось категорично и строго: все права у естественников. И последние активно этим пользовались, даже и не задумываясь о несправедливости подобного разделения.
Итоги подобной дискриминации предстояло подвести позднее.
Кэя испытывала сегодня волнение по нескольким причинам. Ее допустили в лабораторию и разрешили присутствовать при осмотре недавно заложенных в искусственные матки эмбрионов. Этот торжественный момент внушал благоговейный трепет всем ученым, работающим в Лаборатории жизни и ее филиалах. Во-первых, закладка производилась большой партией только один раз в год. Девять месяцев эмбрионы выращивались в матках, затем три месяца матки очищались, проверялись, тестировались на предмет возможных технологических и биологических сбоев. Таким образом, у всех искусственников в документах стояла примерно одинаковая дата рождения.
За две недели до закладки эмбрионов и в течение двух последующих недель семейным парам не рекомендовались половые контакты с целью зачатия потомства. Это делалось специально, чтобы впоследствии окружающим было легче распознать две разделенные группы людей.
Помимо этой причины, Кэя вспоминала вчерашний вечер и встречу с бабушкой. Рядом с самым взрослым членом семьи все три сестры Гловер и даже их взрослый отец неосознанно старались соответствовать представлениям Камиллы об идеальных родственниках. Они сидели прямо, ели чинно, беседовали на светские темы. Не будет лукавством сказать, что все четверо хотели поскорее покинуть дом члена Брачного совета, но только бабушка решала, кто и когда уйдет. Остальным оставалось лишь подчиняться ее правилам.
Нуто казался почти незнакомым. Он сильно вытянулся с момента их последней встречи и практически сравнялся ростом с Кэей. Но мордашка у него была почти детская и гладкая, еще без вторичных мужских половых признаков. Девушка отметила, что младший брат растет весьма симпатичным. Он был очень похож на нее: такие же зеленые глаза, густые волнистые волосы, широкий нос.
Украдкой Кэя отвела братишку в сторону и шепнула:
– Нуто, ты же знаешь мой номер. Ты можешь мне звонить и писать по любому поводу.
Нуто немного смутился, но кивнул.
– Как ты живешь с бабушкой?
– Нормально, Кэя. Она заботится обо мне. У меня есть все, что нужно. Любые школы, курсы, программы. Футбол. Я занимаюсь тем, что приносит удовольствие.
– Может быть, ты хочешь вернуться к нам? Мы могли бы жить впятером. Ну или вместе с бабушкой.
– Спасибо, но пока не время. Я привык.
– Ты прости нас, прости папу, что мы отдали тебя. Я всегда просила забрать тебя, но Камилла была против.
– Не извиняйся, я не в обиде. Мы же семья. К тому же с тобой нам уже вряд ли получится вместе жить.
– Почему?
– Скоро Брачный совет.
Кэя замолчала. Она понимала, что это означает. И была очень рада. Скоро ее мечта исполнится.
Еще тем вечером Камилла сказала, что скоро состоится собрание Совета для избранных гостей. И вся семья Гловер должна там присутствовать.
– Это очень важно. Одежду девочкам я выберу сама, – безапелляционно заявила женщина.
Привыкший к командам матери Ромул кивнул. Сестры переглянулись между собой, но в целом эта идея показалась им увлекательным приключением, поэтому смысла отказываться они не видели. Да им никто бы и не позволил. В этой семье правила бал Камилла Гловер.
Предстоящее мероприятие стало еще одним поводом для волнения Кэи. В придачу к мыслям о Брачном совете. И о Родриго Мартинесе, ее наставнике в университетской лаборатории. Да, стоит признать, Кэя была окончательно и бесповоротно влюблена в своего руководителя. Она уже не понимала, в какой момент в ее душе вспыхнули чувства, но последние два года учебы в бакалавриате половину мыслей занимал молодой, смуглый и, будем откровенны, привлекательный преподаватель. Кроме внешности, доктор Мартинес был талантлив и имел прекрасные перспективы на получение высокого поста в Лаборатории жизни и в других государственных органах Амазии.
В чертах его лица нашли отражение корни народов бывшей Мексики. Мартинесу повезло родиться естественником, что дало возможность выбирать свой путь. И талантливый мужчина, не раздумывая, выбрал биологию и генетику. Общие увлечения роднили их с Кэей, но та гадала, относится ли он к ней так же, как и она к нему. Сомнения в девушке порождало отсутствие инициативы у молодого доктора. У него было много учеников и учениц, но никого он не выделял. Несмотря на это, Кэя чувствовала, как он по-особенному смотрит на нее, как говорит в присутствии девушки. И даже то, что он согласился встретиться с ней наедине в лаборатории в воскресный день, дарило студентке надежду на романтические отношения.
В своих мечтах Кэя представляла, как на ежегодном выборе пары назовут их имена. Он должен был состояться совсем скоро, буквально через несколько месяцев. Но пока главным событием для светской жизни Уиттернема должно было стать собрание, которое организовывала ее бабушка. Там будут присутствовать все знатные семьи страны. И Мартинес тоже должен быть там. Кэя пообещала себе, что будет выглядеть сногсшибательно. Она должна покорить возлюбленного и не оставить путей к отступлению.
Лаборатория была открыта, и Мартинес уже был на месте. Запыхавшись и утопая в идиллических картинках разума, Кэя с порога спросила:
– Добрый день, Родриго. Я не опоздала?
– Все в порядке, дорогая. Заходи.
– Я очень рада, что вы согласились встретиться сегодня. Я знаю, что это ваш единственный выходной.
– Ничего страшного, для настоящего ученого на первом месте работа. Переоденься и можешь приступить к опытам.
Спустя десять минут Кэя вышла из женской раздевалки, облаченная в белый халат. Ее густые волнистые волосы были собраны в высокий пучок на голове. Она взяла с небольшого столика специальные очки и плотные, но невесомые белые перчатки. В лаборатории всегда соблюдали правила безопасности как для заботы о сотрудниках, так и в целях успеха эксперимента.
Родриго рукой подозвал ученицу к себе, попутно объясняя происходящий процесс:
– Это Ника-двадцать. Скоро мы ее оплодотворим.
Никой была небольшая белая крыса, одна из многих животных. В новом мире сокращению самок подверглись не только люди, но и животные, размножающиеся половым путем. Число крупных млекопитающих таких, как слоны, китообразные или большие кошки, сильно уменьшилось, поскольку и в природе они оставались уязвимыми видами с многомесячной беременностью. При этом мелкие животные вроде грызунов или отдельных хищников, быстро компенсировали свое количество. Основным ограничителем численности их популяции прежде выступала кормовая база. Это сохранилось и в новом мире. Поэтому даже одной-двух самок в помете хватало для сохранения вида.
Университетская лаборатория занималась разными видами исследований, но Родриго и Кэю интересовало в первую очередь увеличение численности самок млекопитающих. Лаборатория жизни занималась тем же, но уже на уровне человека.
Для экспериментов чаще всего использовались крысы. Но, к сожалению, опыты практически не увенчивались успехом. Но сейчас у ученых появились серьезные шансы на успех – доктор Мартинес изобрел специальную сыворотку. Он менял комбинацию ее компонентов, и сегодня должен был состояться двадцатый опыт. Сыворотку предстояло ввести в кровь крысы и затем ее оплодотворить. Беременность животного длилась около трех недель и после этого можно было судить об успехе.
Кэя под наблюдением преподавателя аккуратно набрала в шприц раствор и ввела его в мягкую кожу попискивающего грызуна. Крысы выращивались при лаборатории, и из них для опытов отбирались самые смышленые и милые.
– Вот и все, милая, – сказала девушка. – Теперь тебе обеспечат комфортную жизнь. Надеюсь, ты принесешь нам хороший результат.
– Ты все сделала правильно. Если будешь продолжать усердно заниматься и работать в нашей лаборатории, то после окончания твоей учебы я смогу порекомендовать тебя в Лабораторию жизни. Там эксперименты намного интереснее и масштабнее.
– Спасибо, доктор Мартинес.
– Теперь нужно заполнить документы, и ты можешь быть свободна.
Конечно, Кэя с радостью осталась. Она поработала не только со своими бумагами, но и уговорила Мартинеса разрешить помочь ему с бюрократической спецификой работы в лаборатории.
В момент сортировки полученных данных девушка невзначай спросила у доктора:
– А вы идете на собрание?
– Какое?
– В городской ратуше. Его собирает ба… Камилла Гловер.
– Это ваша родственница? – улыбнулся преподаватель. – Да, иду.
– Да, моя бабушка, – при этих слова Кэя покраснела. Она не хотела афишировать свои родственные связи с влиятельным членом Брачного совета. – Я тоже там буду.
– Вот как? Тогда увидимся и там. Но не забудь, на следующей неделе ваша группа сдает мне доклад о развитии генетики в Амазии. Ты уже подготовилась?
– Да. Эта тема мне откликается.
Кэя была примерной студенткой, особенно когда дело касалось любимых предметов. А любимыми были все, которые вел доктор Родриго Мартинес.
Закончив работу, девушка попрощалась с преподавателем и вернулась домой. Уже в своей комнате она переоделась в домашнюю одежду и кинулась звонить подруге:
– Алло, Таня? Ты можешь говорить?
– Да, крошка, в чем дело?
– Я сегодня ходила в лабораторию к Родриго.
– Вот как… А что вы там делали? – протянула Таня. По ее голосу было непонятно, что она об этом думает.
– Эксперимент проводили с Никой-двадцать. Я не смогла прийти в понедельник из-за дня рождения Доли, и мы договорились на сегодня.
– Эх, я бы тоже к вам присоединилась, наверняка это было очень интересно. Жаль, ты мне раньше не сказала.
– Ну, Таня, я бы позвала тебя, если бы это был просто опыт. Но мы! С Родриго! Были! Там! Вдвоем! – громко отчеканила Кэя. Ее захлестывал восторг.
– И что вы там еще делали?
– Да ничего, собственно говоря. Просто работа, но узнала, что он придет на собрание! Он так сказал. Я должна выглядеть идеально, превосходно! Я должна его покорить! Он же никогда не видел меня в длинном платье, с прической. А тут я вся такая… – размечталась Кэя.
– Подожди, подожди, подруга. Он тебе что-нибудь обещал?
– Ты о чем?
– О выборе пары… ты думаешь, ты ему нравишься?
– Я уверена. Иначе быть не может. Он всегда так смотрит на меня. И разве позвал бы меня в лабораторию одну, если бы не хотел провести со мной время наедине? Он в меня практически влюблен. Я закреплю успех на собрании, а затем на выборе пары все решится. В крайнем случае я попрошу Камиллу поспособствовать.
– Да, твоя бабушка – тяжелая артиллерия, – пошутила Таня.
– Это да… ну что скажешь? Ты рада за меня? Как я счастлива, не представляешь!
– Рада, конечно. Это очень здорово. Вот все новости, которые я хотела тебе рассказать. А как твои дела?
– Все хорошо. Давай завтра поговорим? Мне еще нужно подготовиться к лекции.
– Тогда до встречи.
Кэя упала на кровать. Она была абсолютно довольна своей жизнью.
***
Тем временем озадаченная и слегка расстроенная Таня Тирофф сидела напротив зеркала и размышляла. Посеребренное стекло отражало молодую и очень красивую девушку. В целом Тане очень повезло с самого рождения. Она единственная дочь успешного политического деятеля Дерека Тироффа. Ее мать Талия Тирофф была известной европейской моделью и актрисой, которая приехала в Амазию по специальной программе привлечения женщин. В качестве наследства женщина передала своей дочери практически идеальную внешность: длинные светлые волосы, голубые глаза, аккуратный нос, тонкие черты лица и умопомрачительную фигуру. С самого детства Таня ни в чем не знала недостатка. Она спокойно могла выбрать себе занятие по душе. Либо вовсе ничем не заниматься, жизнь и так была устроена без всяких усилий с ее стороны.
Почему она решила постигать науки в университете? Скорее всего, из-за Кэи. Девочки общались с самого детства, их отцы были коллегами, они жили по соседству и часто встречались с семьями. Кэя Гловер со школы увлекалась биологией и генетикой. Ее интерес перешел на Таню. Не сказать, что та хотела стать ученой, но в глубине души она завидовала энтузиазму Кэи.
После разговора с подругой блондинка начала расчесывать золотистые локоны, внимательно рассматривая себя в зеркале:
– А ведь я красива. Точно красивее Кэи. У нее нос широковат. И история ее семьи запутана. А со мной все понятно.
Но несмотря на такие убеждения, Таня все равно признавала, что у подруги есть особое очарование. Она притягивала людей. Еще и была увлечена любимым делом. А теперь влюблена и, похоже, влюблена взаимно.
От мыслей Таню отвлек стук дверь – мать звала с собой в фитнес-клуб. Выкинув грустные мысли из головы, девушка вышла из комнаты. И на ее улице будет праздник.
***
Подготовка к собранию в городской ратуше затронула и сенатора Коулмана. До мероприятия оставалась неделя. Оливия активно включилась в процесс, несмотря на возражения Михаэля. Он не считал нужным уделять много времени рядовому событию в жизни Уиттернема. Точнее, рядовым оно было в сознании сенатора. Все семьи, которые были на него приглашены, активно готовились: выбирали наряды, договаривались со стилистами и мастерами красоты. Они понимали, что, по сути, собрание – это репетиция выбора пары. Именно здесь завязываются нужные знакомства, отношения. Каждый старается показать себя с лучшей стороны, чтобы заполучить в дальнейшем хорошую партию. Поэтому нужно было выглядеть совершенно.
Коулман много лет прожил на чужбине, а потому был мало знаком со светским кругом Амазии. Из-за этого все девушки и все семьи для него были примерно равны. Неважно, будет она блондинкой, брюнеткой или рыжей. Какая разница, будет ли ее отец сенатором, членом Брачного совета или работать в Лаборатории жизни, если в действительности они все одинаковые. Калейдоскоп лиц и социальных положений, к которым он привык за границей. Михаэль не был циником от рождения, но на него влияли приобретенные аспекты жизни: потеря родителей в раннем возрасте, почти принудительная и внезапная ссылка в другие страны.
К тому же сенатор Коулман знал от коллег, что при его желании ему выберут пару в этом же году. Сенаторы страны имели на это право. Поэтому ему не было необходимости волноваться и переживать за свою жизнь. Можно было и дальше оставаться безразличным и холодным.
Единственным, кто ломал жесткость и равнодушие новоиспеченного сенатора, оставалась его Оливия. Она была серьезно настроена и уже договорилась со знакомым ателье о новом костюме, рубашке, галстуке для Михаэля и прочих атрибутах успешного человека.
Женщина отнеслась к данному мероприятию с таким вниманием, будто она сама должна была пойти на него.
– Ты меня еще поблагодаришь, Микэ, – приговаривала она. – Ты пока мало с кем знаком, и многие семьи относятся к тебе настороженно. Но как только ты появишься на собрании в этом костюме, то все их сомнения развеются. Они поймут, что ты серьезный человек. Я уверяю тебя, все родители будут рады с тобой породниться. Ты даже выбирать сможешь, а это бывает редко.
Михаэля веселил ее энтузиазм, и поэтому он с ней не спорил.
Глава 5. Брачный совет
Собрание, которое до ежегодного выбора пары проводил Брачный совет, было детищем Камиллы Гловер. Она получала огромное удовольствие как от участия в мероприятии, так и от его организации. Каждый раз женщина стремилась превзойти себя, придумывая новые детали. Но в этом году событие должно было стать поистине грандиозным. Ведь в нем принимали участие ее внучки. Любила ли она девочек по-настоящему? Скорее всего, да. Ведь даже зверь любит свое потомство.
Хотя истинные чувства Камиллы не знал никто. Они плескались в самой глубине ее души. Личностью она была неординарной и очень многогранной. И об эти грани можно было легко порезаться.
Ее внучки были не только частью ее семью. В новом мире это капитал, подчас более ценный, чем деньги и должность. У кого девочки – у того и власть. У Камиллы их было целых три. И она не намерена была продешевить.
В целях подготовки к мероприятию член Брачного совета лично посетила несколько магазинов и отобрала разноцветные наряды для внучек. Кэе достался холодно-алый, Доли – голубой, а Кимимеле – оранжевый. Камилла знала, что красные оттенки быстрее всего бросаются в глаза, а Кэя была самой старшей. В этом году она должна была достигнуть совершеннолетия, а значит, могла принять участие в выборе пары. И уж тут нужно было держать ухо востро. На примете у старшей Гловер был целый перечень подходящих кандидатов, начиная от самого перспективного и заканчивая середнячком. «Середнячок» таковым выглядел только в глазах Камиллы. На деле даже он занимал ведущие роли в различных аспектах жизни страны: политике, науке и промышленности.
Выбор пары был одним из инструментов Брачного совета, а последний являлся ключевой особенностью Амазии, как и Лаборатория жизни.
Когда мир понял, что количество женщин сокращается, то в плюсе остались страны, которые успели быстро среагировать на изменения. Сначала Амазия вводила специальные программы по привлечению девушек репродуктивного возраста из других регионов планеты. Цвет кожи, раса, рост, способности не имели значения. Данная политика позволила стране продержаться пару десятилетий. Но и она постепенно давала сбой.
И тогда высшие слои общества приняли решение учредить орган по созданию пар. Он должен был стать полностью независимым и учитывать интересы всех сторон. В январе Совет собирал списки девушек, достигающих совершеннолетия в том году и всех тех, кто по определенным причинам пропустил мероприятие ранее. Причины могли быть разные: затяжная болезнь, стажировка за рубежом или просто отказ от участия. Такое тоже бывало, особенно когда избранник девушки был младше нее, и она принимала решение дожидаться его взросления. Все-таки Амазия была светской страной и с уважением относилась к правам своих граждан.
В число девушек на выбор пары включали и тех, кто рождался в Лаборатории жизни. Таких было немного, но все-таки иногда этот механизм радовал своих создателей. Каждая женщина была на счету. Искусственницам давали все права обычных девушек. Даже больше – у них была еще одна особенная прерогатива.
Несмотря на то что Камилла лелеяла свои мечты и перебирала списки потенциальных кандидатов, мнение самих девушек в брачных делах считалось основным. Выбирали они. И не всегда это был самый богатый и самый умный. Иногда в дело вступала обыкновенная любовь. И окружающим приходилось с этим мириться. Право девушки на самостоятельный выбор нарушалось редко. И то история Брачного совета уже почти забыла подобные случаи.
Но все равно высший свет Амазии стремился обеспечить своих наследников женами. И основным способом была организация их совместного обучения в учебных заведениях. Дети знакомились, затем продолжали общение в качестве подростков. В итоге завязывались отношения. С теми, кто выбирал этот нехитрый путь, было проще всего. Они уже знали, что на выборе пары будут вместе.
Но часто бывало и такое, что девушке не нравились парни и мужчины из ее окружения. И она не знала, на ком остановить свой выбор. При этом она была согласна на брак. Тогда в дело еще раз вступал Брачный совет. Именно на организованном им собрании завязывались нужные знакомства. Для этого предварительно утверждался список участников-мужчин. В их число обычно входили самые лучшие и успешные жители страны. Те, которые могли обеспечить жене комфортную жизнь.
Несмотря на то что вся идея по организации создания пар звучала цинично, она принесла с собой порядок в данном вопросе и заслужила одобрение жителей Амазии. Естественно, только тех, кому посчастливилось принять в участие в выборе пары.
Остальные мужчины понимали, что в этой жизни им придется остаться без семьи. Конечно, оставался небольшой шанс на то, что какая-нибудь девушка выберет их, но женщин становилось все меньше и меньше. Особенно обидно было естественникам, ведь они были изначально рождены в нормальной семье, у них были родители. Людям было больно сознавать, что род прерывался на них.
Другая обширная группа одиноких мужчин состояла из искусственных людей. С ними никто не считался, потому что семья им не полагалась. Более того, почти во всех случаях это было официально запрещено законодательством страны и строго каралось.
