– Можете называть меня Стив или Фергюсон. И еще, сенатор Коулман, теперь я работаю в ваших интересах.
– Я вас не нанимал.
– Это решение принято советником, и оно не обсуждается.
– Но в чем будут ваши обязанности?
– Узнаете. Сегодня первый день вашего назначения, приказ уже подписан.
– Он был подписан еще до моего возвращения в страну?
– Да, насколько я знаю. Советник сказал мне о своем решении неделю назад. Мы ждали только вас.
Пристальное внимание к его персоне слегка потревожило Михаэля. Слишком много чести, было бы это к добру.
Фергюсон подвез молодого мужчину к дому. Михаэль коснулся пальцами запястья, чтобы увидеть время: почти два часа дня, время обеда. Оливия наверняка ждет его, не очень красиво вышло. Обычно он всегда первым делом приезжал в дом.
Этот дом… Если Коулман и скучал по чему-либо в Амазии, так в первую очередь по нему и по Оливии. Уютный особняк достался ему в наследство от родителей. Со временем мужчина обставил здесь все по своему вкусу. Снаружи по периметру невысокого кирпичного забора были высажены гибридные хвойные деревья, а во дворе разбит газон из модифицированной травы. Она не увядала и требовала лишь специальной подкормки и минимального ухода. Для этого, а также для подстрижки деревьев, Оливия регулярно приглашала наемного садовника. Весной и летом ветки деревьев оккупировали гнезда, и пение птиц превращалось в постоянное звуковое сопровождение живущих в доме людей. Но сейчас здесь было тихо.
Михаэль поднялся по ступенькам и дал голосовую команду: «Открыть». Опознавшая его умная система быстро исполнила приказ.
Он повесил пальто на отдельную высокую вешалку и снял шарф. Запах внутри практически не изменился и остался таким, каким его запомнил Михаэль. Ближе к кухне начал усиливаться аромат свежеприготовленной еды – надо же, Оливия точно подгадала время его приезда.
– Наконец, я здесь, – сказал мужчина и зашел в помещение.
Оливия обернулась и при виде Михаэля улыбнулась. Вокруг ее красивых черных глаз незамедлительно образовались морщинки.
– Микэ, дорогой! Я так рада тебя видеть! – она обняла мужчину. – Ты успел как раз к обеду. Сначала поешь, а потом уже расскажешь мне обо всем.
Коулман не стал с ней спорить. Он никогда не спорил со своей няней, которая взяла о нем заботу по просьбе его родственников после гибели родителей. Сначала это было для женщины, тогда еще молодой девушки, просто работой. Но по прошествии стольких лет жизни этих двух потерянных и страдающих людей объединились в одну семью.
Судьба Оливии не была простой. Когда она начала заботиться о Михаэле, шел 2057 год. Женщин уже не хватало, и будь девушка здорова, она бы вышла замуж и завела настоящую семью. Но новоиспеченный сенатор знал, что вследствие действия неизвестной болезни Оливия стала бесплодной в девичестве.
Она была старше Михаэля всего на шестнадцать лет, и поэтому быстро нашла общий язык с подопечным. Когда Михаэль вырос и уехал из Амазии, он попросил Оливию остаться в доме и вести хозяйство в его отсутствие. Привязавшаяся к нему женщина с радостью согласилась. Этот худенький долговязый мальчик, а потом высокий симпатичный мужчина заменил ей и младшего брата, и сына. Их отношения сложились нежными и теплыми.
В этот день они обедали вместе, делясь произошедшими за последнее время событиями. Оливия немного напряглась, когда Михаэль сказал о неожиданном повышении. Она верила в способности своего воспитанника: тот пойдет далеко. Вне всяких сомнений. Но вот так внезапно стать самым молодым сенатором в истории страны… не привело ли бы это к печальным последствиям.
Другой человек мог бы гадать, в чем секрет быстрого успеха Коулмана, но Оливия знала причину. Но она умела хранить секреты и пока не могла открыть Михаэлю большую тайну его жизни. В конце концов, великие события были заложены в судьбе мужчины.
На словах женщина его поздравила и продолжила расспрашивать:
– И как мы теперь будем жить?
– Как раньше. Ты продолжишь вести хозяйство, а я буду работать в Сенате. Сегодня отдохну, а завтра мне нужно вливаться в рабочий режим. Я знаю, что будет сложно. Но это большой шанс для меня. Для нас с тобой. Или ты хочешь заняться чем-нибудь другим? Только скажи.
– Нет-нет, меня все устраивает. Я очень рада, что ты вернулся. Так возмужал, так вырос. Я все еще помню того мальчика…
– Спасибо тебе, Оливия. Ты много вложила в меня, и то, каким я стал, твоя заслуга.
Женщина благодарно погладила его по руке.
– Микэ, я хотела тебя спросить. Но тема щекотливая, если не хочешь говорить об этом, я пойму. Ты намереваешься поговорить с Брачным советом?
– Я еще не думал об этом… – равнодушно пожал ее собеседник плечами. – В конце концов, не все ли женщины одинаковы… кроме тебя, конечно.
– Но все равно, скоро состоится ежегодный выбор пары… тебя не было много лет, и ты многое пропустил. Твой нынешний статус позволит оказывать влияние на Совет.
– Оливия, я поговорю с ними. Но ты знаешь, меня это не особо волнует. Я положусь на волю случая. Так будет даже интереснее.
– Тебе же потом жить с этой девушкой. А вдруг вы не сойдетесь? – удивилась та.
– Я же сначала познакомлюсь с ней. Если мы не найдем общий язык, всегда можно выбрать другую.
Оливия недовольно покачала головой, но решила не допрашивать воспитанника.
Весь следующий день Михаэль провел на новом месте в Сенате. И следующий за ним тоже. Он сортировал документы, оставшиеся от предшественника, внимательно вникая и анализируя детали. Работы предстояло много. Он закрыл глаза и представил в голове политическую систему Амазии. Она включала в себя разные институты власти: управление, законодательство, армия и различного рода войска, суды всех уровней, исполнительные и контролирующие органы.
Первым лицом страны являлся президент, сменяемый раз в четыре года. Его основными помощниками стали администрация и советник со своей командой. И президент, и советник выбирали себе соратников самостоятельно. Должность советника избиралась реже – каждые шесть лет. Терренс Локман занимал свой пост более тридцати лет. Этот старый, умудренный жизнью политик умел производить нужное впечатление на людей, а кроме того, был действительно заинтересован в благополучии страны. С ним Амазия воспрянула духом и стала почти оптимистично смотреть в будущее нового мира.
Под руководством президента находилась армия: сухопутные войска, военно-воздушные и флот. Решением вопросов, связанных с ней, занималась военная комиссия. Несмотря на то что войн в последнее время почти не было – человеческие ресурсы и так стали невозобновляемыми – было принято решение сохранить военные силы в стране.
Верховный суд представлял судебную власть, а исполнительными органами власти являлись различные министерства.
Помимо того, в стране работали банки, казначейство и различные социальные фонды.
Законодательством в Амазии занимался Сенат, куда теперь входил Михаэль Коулман и еще девятнадцать человек. Но в действительности власть Сената не ограничивалась простым созданием правил и указаний, она была куда шире. Этот орган оказывал влияние и координировал работу всех ключевых институтов страны, за исключением армии.
В отношении вышеописанных звеньев государственный строй был скопирован с других стран, с небольшими усовершенствованиями. Было лишь два отличия, а именно Брачный совет и Лаборатория жизни. Эти две организации были настолько важны для выживания Амазии, что о них стоит рассказать отдельно.
Помимо того, в роботизированной Амазии пропала необходимость в тяжелом ручном труде. Основной задачей стало творческое и интеллектуальное развитие ее жителей. В стране поощрялись занятия наукой, искусством, творчеством, ремеслами, а также получение новых знаний. Были построены учебные заведения с возможностью получения бесплатного образования всеми желающими, приветствовались предпринимательство и малый бизнес.
Дополнительные поступления страны от внешнего рынка позволили Амазии немного компенсировать психологическую напряженность. Ключевым источником доходов стала продажа научных разработок и исследований на заказ.
Наука стала главной религией Амазии. После случившегося вера людей в Высшие силы сильно пошатнулась. Бог не помог в трудный момент, и только новые исследования и достижения сохранили остатки человечества.
Но и в новом мире оставались люди, кто, несмотря на любовь к науке, сохранял в своей душе веру. Как, например, Кэя и Доли. В их памяти остались общие представления о божествах, духах, предках, полученные от матери. Время частично стерло воспоминания, но на уровне подсознания Кэя верила в Высшие силы и иногда обращалась к ним за поддержкой. Еще девушка знала, что татуировка на ее плече служила символом этой веры, но в Амазии об этом никто не должен был знать. Возможно, когда-нибудь и она сыграет свою роль в мире.
Вечером в пятницу Михаэль возвращался домой, разминая затекшие мышцы шеи. Он был удовлетворен проделанной работой. Но ему не давало покоя то, что он обнаружил в бумагах бывшего сенатора Стоуна. Похоже, политик успешно воспользовался своей должностью в личных целях.
Уже в домашнем кабинете Коулман вспоминал масштабы цифр, с которыми он столкнулся. Из-за этого ли убрали предшественника? Или причиной стали другие проступки сенатора? Но факт оставался фактом: Стоун перевел часть средств на аффилированную компанию под видом закупок необходимых компонентов для лаборатории у иностранных поставщиков. Схема была тщательно продумана, но Коулман уже сталкивался с похожей историей на предыдущем месте работы. Имеющийся опыт помог ему обратить внимание на ключевые метки.
Поколебавшись, он набрал номер сенатора Боливио:
– Добрый вечер, сенатор, это Коулман. Удобно говорить?
– Добрый, сенатор Коулман. Можете называть меня просто Мануэлем. У меня есть пять минут.
– Хорошо, а вы зовите меня Михаэлем. Я хотел кое-что спросить… Стоун, мой предшественник… были причины его смещения с должности?
– О конкретных причинах мне неизвестно, я только слышал, что методы его работы устарели. Стоун выйдет на пенсию, или он может устроиться на другую работу. А почему вы заинтересовались?
– Да так… в Азии я стал свидетелем похожей ситуации. Но там чиновника сместили из-за преступления. Кража денег.
– И какое было наказание?
– Казнь.
– Справедливо. Думаю, вряд ли Стоун на это бы пошел. В рамках законов нашей страны его ожидало бы тюремное заключение либо изгнание. И даже связи не помогут.
– У него есть поддержка в верхах?
– Да, у Стоуна родственники в Брачном совете. Они же и способствовали тому, чтобы он стал сенатором.
– Интересно… – протянул Михаэль и попрощался с коллегой.
Он уже был уверен в том, что бывший сенатор совершил преступление. И теперь оставалось решить, что делать с полученной информацией.
***
В этот же вечер советник приехал в свой загородный дом. С октября по май он был необитаем, семья политика проживала в городе. По его указанию в особняке круглогодично поддерживался порядок.
В зале был зажжен камин, а на столике рядом с диваном стояли дорогие напитки. Сам советник категорически отказался от вредных привычек, желая продлить бодрость и здоровье. Но его гостья позволяла себе расслабиться, и мужчина не хотел ее этого лишать.
Камилла Гловер вытянула длинные стройные ноги, расположившись на оттоманке. В руке она держала бокал вина, разглядывая сквозь него вспышки пламени в камине. На ее коленях лежала голова советника, а сам он вытянулся вдоль дивана. Пространство наполнял треск поленьев.
– Я скучал, – сказал мужчина.
– Я тоже, Терри.
Рядом с этой женщиной он сбрасывал личность советника и становился Терри, Терренсом Локманом. Это была его единственная слабость, которую он скрывал от всех. Они успешно соблюдали конспирацию при встречах. У каждого из них была мощная мотивация сохранить свои отношения в тайне: высокие должности и семья.
Их история началась, когда Камилла похоронила супруга. После его смерти она перестала быть обязанной кому-либо хранить верность. Мнение сына не сильно волновало женщину, но вот свой пост в Брачном совете она отказывалась терять.
Терренс разделял ее мнение в отношении работы, но, помимо должности, у него еще были жена и двое сыновей. Супруга сильно болела и практически не выходила из дома, поэтому советник не хотел ее расстраивать.
А сыновья… они стали небольшим разочарованием политика: не этого он ожидал от наследников. Они были неплохими специалистами в своем деле и, в принципе, хорошими людьми, но сам Локман был без преувеличения человеком выдающимся. Он надеялся, что его дети будут умнее, предприимчивее, успешнее.
Он утешал себя тем, что они хотя бы здоровы и устроены в жизни. Оба ребенка родились, когда советнику и его супруге было за сорок, – у них долго не получалось завести детей. Сейчас у каждого из них была семья, созданная благодаря вмешательству советника в дела Брачного совета.
– Я слышала, ты назначил молодого Коулмана на должность сенатора. Я доверяю твоим решениям, но все равно это стало неожиданностью для всех. Кто он такой?
– Это сын моих друзей. Они погибли много лет назад, и я пообещал позаботиться о нем.
– Не знала, что ты так сентиментален.
– Я всегда держу свое слово.
– Знаю. Поэтому и ценю тебя.
– Он справится. Кстати, скоро же состоится собрание перед ежегодным выбором пары.
– Знаю, я занимаюсь его подготовкой. Ты придешь?
– Посмотрим. Коулман придет. И я хочу попросить тебя присмотреть за ним.
– Ты уделяешь ему много внимания. Но хорошо, я сделаю то, что ты просишь.
– Я знаю, что могу на тебя положиться, – с этими словами советник привстал и поцеловал Камиллу.
У них впереди был целый вечер. Ровно в полночь они покинули особняк, чтобы разъехаться по своим домам. Советника ждала супруга, а Камиллу – Нуто и Шоу.
Шоу открыл дверь и кинулся снимать пальто с чиновницы.
– Все хорошо, госпожа?
– Да, милый. Как там мой внук?
– Он уже спит.
– Поставь мне ванну. И еще, завтрак будет в обычное время.
***
В субботнее утро Камилла рано открыла глаза. Рой мыслей не давал ей уснуть. «Наверное, из-за возраста», – с горечью подумала женщина. Раньше она всегда хорошо спала.
Но сегодня снился странный сон: маленькая индейская девочка с темными глазами, она то плакала, то протягивала к ней руки. Узнав Найру в детстве, Камилла постаралась отогнать сон и непрошеные воспоминания.
Сегодня предстояло встретиться с детьми невестки. Впрочем, дети также были ее собственными внуками. Но к себе она решила забрать только младшего Нуто. Он был мал и плохо помнил мать. К тому же у Камиллы уже был опыт в воспитании мальчиков, а с девочками она вела себя слишком жестко. Женщина шла по проверенному пути.
До завтрака она успела сделать несколько уходовых процедур для лица и накрасила свое холеное породистое лицо аристократки. В обед должен прийти постоянный парикмахер и сделать легкую укладку.
Шоу тщательно проинструктировали по поводу предстоящего торжественного обеда. Он был запланирован на три часа дня и должен был занять не более девяноста минут. Камилле тяжело давались долгие встречи с семьей.
От организационных мыслей ее оторвал ломающийся мальчишеский голос:
– Камилла, доброе утро!
– Доброе, мой милый. Садись. Будем завтракать. Все, как ты любишь.
– Спасибо. Сегодня придут папа и сестры? – Нуто намазывал дорогое натуральное масло на тост и специально не смотрел на бабушку.
