Страница 4 из 5
– Мы охотились на орлов, – ответил он и поморщился. Какой же, всё-таки, извращенец этот мужик.
Ангел сказал что-то своему ужасному приятелю, отчего тот расхохотался.
– Орлы – гордые владыки небес вашего мира. Их мясо жилистое и невкусное. Зачем вам орлы? – спросил Тираэль.
– Это трофей. Мы не собирались его есть, – пожал плечами гид.
Два существа принялись что-то обсуждать, иногда указывая на клиента Алексея. Наконец, крылатый опустил глаза и сказал:
– Ты прощен, жалкий, ничтожный слизняк. Я не буду марать в твоей крови небесное пламя. Но если ты ещё раз выстрелишь в хозяина неба, я приду и раздавлю тебя, как таракана.
– Инграданар, – добавил Гратагарат.
Оба развернулись и не спеша направились в сторону леса, явно что-то обсуждая на своем странном языке.
Алексей ещё долго сидел, глядя в пространство. Клиент бил челом и пел псалмы, крича в небо слова благодарности. Интересно, какие он сделал выводы из всего этого? Ангел и демон вершили над ним суд. Гид был совершенно не религиозным человеком, но понимал, что это разрушало все известные ему каноны и устои. Одно Алексей понял совершенно точно – больше он не будет возить богатых скотов охотиться на редких животных.
Тираэль остановился на поляне, покрытой ковром мха. Из него выглядывали красные глазки ягод.
– Люди Земли не сильно изменились.
– Аминь. Ты нашел то, что нам нужно? – спросил Гратагарат.
– Да. Это внизу, в ущелье.
– Много?
– Достаточно.
Странная пара направилась вниз, по склону, поросшему лесом. Спустившись в низину, они двинулись по дну обмелевшей реки, пока не упёрлись в забор из металлической сетки. Гратагарат взмахнул рукой, и рабица безвольно повисла, освободив проход. Очень скоро двое остановились возле отлитой в земле огромной бетонной плиты, в центре которой располагался большой, покрытый желто-зеленой краской выпуклый люк.
– Вход должен быть рядом, – сказал демон. Ангел кивнул.
– Туда, – он протянул руку в сторону, и они двинулись вокруг бетонного круга. Тираэль остановился возле утопленной в землю металлической двери. Демон бросил на нее хмурый взгляд.
– Слишком толстая.
Малах поднял руку и вытянул перед собой небесный огонь.
– Отойди подальше, Гратагарат.
Рогатый демон презрительно фыркнул, но все же сделал несколько шагов назад. Сотканный из лучей света клинок прошел сквозь металл со скрежетом, и мышцы на спине Тираэля вздулись буграми, когда он повел лезвие вниз. Летели искры, свистел раскалённый воздух, вырываясь из пробитой небесным огнем дыры. Через минуту тяжёлая дверь упала внутрь. Гратагарат отодвинул плечом малаха и шагнул прямо в заполненный дымом темный коридор. Ангел подождал немного и двинулся следом.
Подземное хранилище было полностью автоматизировано. Блестели серой краской боеголовки, ровными рядами лежащие в своих гнездах. Пусковая шахта поднималась далеко вверх, теряясь во тьме. Демон огляделся.
– Уходи, Тираэль. Плутоний подобен свету Майрониды. Он пощадит только жителя Нижнего Плана.
Ангел кивнул и ушел, забрав с собой свет небесного меча. Когда он скрылся за поворотом лестницы, рогатый демон рыкнул, и в темноте раздался стон рвущегося металла.
Гратагарат вывалился из бункера, объятый клубами дыма, таща за собой два больших металлических ящика. Тираэль сидел на верхушке антенны, принимающей сигналы извне.
– Приготовь свинцовые плиты, которые мы забрали в прошлый раз. Сделай из них большой саркофаг с крышкой, – сказал демон.
Взмахнув белоснежными крыльями, малах унесся в небо. Рогатый взвалил на спину тяжёлую ношу, злобно рыкнул и потащил набитые очищенным плутонием ящики в гору.
– Посмотрим, как тебе понравится рецепт Гратагарата, мерзкое Хашат, – бормотал он, пуская дымы от натуги.
***
Инспектор Бремер намазал колени грязью, которую выгреб со дна соленого озера, и пошлепал к душевым кабинкам. Большинство предпочитало услуги массажиста, делая аппликации целебной грязью прямо в пансионате, лёжа на кушетке, но Ганс во все это не верил. Ему казалось, что свежая, только что добытая со дна грязь куда полезнее той, что лежала в больших тазах в процедурных кабинетах.
Он включил душ и смыл черную маслянистую массу с рук, после чего уселся на скамью и принялся слушать птиц.
После ранения здоровье старого полицейского заметно пошатнулось, разболелись суставы и кости. Гектор Хронвек рекомендовал своему другу провести несколько месяцев на водах, и в своей обычной манере сразу же выдал ему уже оплаченный на полгода абонемент в одном из лучших бальнеологических курортов Германии.
В пансионате было несколько скучно, но дело того стоило – Бремер с каждым днём чувствовал, как к нему возвращается прежняя энергичность. Суставы почти перестали докучать Гансу, у него даже улучшилось зрение.
Бремер почти заснул, слушая пение птиц на теплом солнышке, когда понял, что его кто-то зовет по имени.
– Бремер? Ганс Бремер?
Инспектор открыл один глаз и увидел двух молодых людей в черных костюмах.
– А кто спрашивает? – поинтересовался он сонным голосом.
– Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Мы хотим задать вам пару вопросов.
Полицейский полностью проснулся и сел.
– Задавайте. Но учтите, я уже давно на пенсии.
Господа в штатском переглянулись.
– Боюсь, вам придется с нами проехать, герр Бремер.
Инспектор удивлённо приподнял брови:
– Конечно, боитесь. Это называется похищение человека. Здесь полно охраны, стоит мне крикнуть, как вас тотчас вышвырнут вон.
Один из них сунул руку в карман и вытащил лист бумаги.
– У нас ордер на ваш арест, герр Бремер.
– А что, теперь, чтобы задать пару вопросов, принято арестовывать? Когда я служил, такого не водилось. Ну да ладно, господа. Ведите, раз уж у вас такая бумажка.
Не спеша отмыв целебную грязь с колен, инспектор вернулся к представителям закона. Один из них держал в руках его одежду.
– Все ваши вещи уже в машине. Одевайтесь.
Бремер неторопливо натянул штаны, застегнул рубашку и зашнуровал туфли. Затем его проводили в тонированный черный микроавтобус с молчаливым водителем и повезли в город. Сопровождающие его люди в костюмах тоже молчали, из чего инспектор сделал вывод, что они просто исполнители. Значит, вопросы ему будут задавать позже. Рассудив таким образом, Бремер закрыл глаза и заснул.
Автобус привез его в Мюнхен, в здание, которое относилось к юстиции. Попав внутрь, Ганс Бремер понял, что он оказался в тюрьме. Камеры закрывались стальными дверями без окошек, охраны было немного. Никакого двора для прогулок инспектор не заметил. Его заперли в одной из наводящих тоску клетушек и оставили одного. Чемодан с вещами у него не отобрали, поэтому полицейский, достав оттуда книгу, устроился на кровати и погрузился в мрачный нуар скандинавского детектива.
Через полтора часа за ним пришли. Охранник проводил Ганса в комнату со стулом и столом и ушел. Вскоре дверь открылась, и в помещение зашел человек с погонами ефрейтора.
– Бремер, Ганс?
– Нет, – ответил Бремер.
– Это ваши документы?
– Да. Вы сами их у меня забрали.
– Тут написано, что вас зовут Ганс Бремер.
– И что?
Ефрейтор впал в ступор. Бремер спросил:
– Скажите, а, может быть, вы – Ганс Бремер?
– Что?
– Ну, один из нас должен им быть в любом случае. Посудите сами – Бремера арестовали, не предъявив никаких обвинений, заперли в камере, а потом притащили в эту самую комнату. Потом сюда же вошел офицер, который не счел нужным представиться, и стал задавать тупые вопросы. Кроме нас тут никого не было, из комнаты никто не выходил, поэтому вполне логично предположить, что Ганс Бремер – один из нас.
Ефрейтор совсем растерялся.
– Я… вы…
– Кажется, вы начинаете улавливать суть. Итак, вы – Ганс Бремер?
– Нет.
– В таком случае, Ганс Бремер – это я. Вы отличный детектив, поздравляю.
Собеседник инспектора рухнул на стул.
– Бремер, перестаньте паясничать.
– Отчего же? Я нахожу это очень забавным.
– Вы усугубляете ваше и без того незавидное положение.
– Какая досада. Кстати, вы так и не представились. Хотя, чего ждать от похитителей.
– Простите?
– Да ни за что. Передайте вашим подельникам, что Ганс Бремер не сотрудничает с похитителями. Предлагаю вам поскорее меня отпустить, пока у вас не начались проблемы самого неописуемого свойства.
Ефрейтор вскочил и навис над арестованным.
– Вы смеете мне угрожать?!
– Что вы, что вы. Я не в том положении. Просто предупреждаю вас исключительно из человеколюбия.
Офицер снова сел и спросил уже более спокойным тоном:
– Я так понимаю, вы отказываетесь сотрудничать со следствием?
– Следствием чего? Следствием моего похищения будет нечто весьма увлекательное, это я могу гарантировать. Правда, увлекательно это будет не для вас.
После этих слов ефрейтор вскочил и выбежал вон.
Через пятнадцать минут в кабинет для допроса вошёл ещё один офицер, рангом постарше. На вопрос, согласен ли Бремер отвечать, инспектор кивнул. Мужчина уселся и сказал:
– Мое имя Клаус. Вы были задержаны в связи с расследованием незаконной продажи очень редкого радиоактивного изотопа. Что вам об этом известно?
– Ничего не известно. И почему, собственно, мне должно быть что-то известно?
Офицер сделал пометку в блокноте.
– Вы расследовали серию убийств, в которых фигурировал некий Гектор Хронвек.
– Все верно.
– У нас есть информация, что вы имели с ним несколько контактов.
Бремер пожал плечами.
– Насколько мне известно, этот человек давно умер.
Снова чиркнув в блокноте, Клаус спросил:
– Вы имеете отношение к похищению российского олигарха Рустама Исмаилова?
– Ничего об этом не знаю.
– Что вы можете рассказать о международном переводе тридцати миллионов евро?
– Никогда не держал в руках таких денег.
– Где вы проживали последний год?
Инспектор усмехнулся.
– В Морантане.
– Что, простите?
– В Морантане. Это государство на востоке.
– Я никогда не слышал о Морантане.
Ганс пожал плечами, будто говоря: «И какое мне до этого дело?» Офицер спросил:
– Чем вы там занимались?
– Помогал одному приятелю с одним делом, – ответил Бремер.
– Что это было за дело?
– Понимаете, наш мир хочет уничтожить одно очень сильное существо. Мой приятель пытается помешать ему.
Клаус отложил ручку и посмотрел на инспектора долгим взглядом.
– Вы же не шутите, я прав?
– Правы.
Подумав немного, Клаус спросил:
– И какова ваша роль в этом деле?
Ганс махнул рукой.
– Да ничего особенного. Что я могу? Дать пару советов, не больше. Послушайте, молодой человек. Этот разговор вам не по зубам. Я с удовольствием поговорю с кем-нибудь более… компетентным, но с вами у нас точно ничего не выйдет.
– Почему же?
– Да потому, что вы не умеете слышать. О чем вы сейчас думаете?
Офицер немного растерялся. Ганс продолжил:
– Я сказал вам, что помогаю предотвратить конец света, а вы спрашиваете, какова моя роль в этом деле. Вы что, идиот? Вот, к примеру, ваш врач говорит вам, что у вас рак. И что, вы тоже спросите, какова его роль во всем этом?
Бремер отвернулся и впал в задумчивость. Клаус ещё немного посидел, потом молча встал и вышел, прикрыв за собой дверь. Ганса снова отвели в камеру.
Вечером к нему заглянул очень приятного вида пожилой господин в дорогом бостоновом костюме. Он уселся на койку рядом с заключённым и протянул ему руку.
– Добрый день. Мое имя Маркус. Маркус Герлинг. Я занимаюсь судебной психиатрией, но не спешите делать поспешных выводов.
– Спешить мне некуда, господин Герлинг, – ответил Бремер, откладывая книгу. Профессор улыбнулся.
– Вы неплохо поиздевались над сотрудниками департамента. Теперь они думают, что вы сумасшедший.
Узник только пожал плечами. Маркус спросил:
– Они ведь так и не сказали, в чем причина ареста?
– Нет. Думаю, через пару дней меня отпустят.
– Не могу за это поручиться. По делу о двойном убийстве на Майнер-штрассе много вопросов, ещё больше их в деле об убийстве в баре Маргарита.
– Я просто делал свою работу.
– Да, я понимаю, понимаю. Расскажете, что вы об этом думаете? Отчёты я видел, но, возможно, вы захотите что-то добавить, не для протокола?
Бремер посмотрел на психиатра долгим взглядом, и сказал:
– Заклинание Горящего охотника.
– Заклинание?
– Да, оно превращает человека в идущую по следу машину для убийства. Никаких сомнений и почти никаких мыслей. Чутье, реакция, сила – все усиливается многократно. Горящий охотник остановится только тогда, когда выследит и убьет свою добычу.
– Насколько я понимаю, так вы объясняете необычную смерть киллера в баре и неизвестного на пристани?
– Да. Горящий охотник беспощаден.
– Любопытно. Но кто этот горящий охотник, и почему он расправился с этими людьми?
Ганс кивнул.
– Вы задаете верные вопросы. Гектора Хронвека пытались убить в его квартире на Майнер-штрассе, но все вышло несколько иначе. Иногда охотник превращается в жертву, особенно если эта жертва – Гектор Хронвек.
Профессор Герлинг потёр подбородок, размышляя.
– Значит, он всё-таки жив.
Бремер не ответил. Маркус сказал:
– Есть ещё один вопрос. Вы встречались с человеком из контрразведки, Максом Баксоном. Он утверждает, что вас интересовала личность заказчика, убитого на пристани, и вы выложили приличную сумму за то, чтобы прояснить обстоятельства дела. Зачем, герр Бремер?
Инспектор улыбнулся.
– Вы приятный человек, Маркус. Но я не буду отвечать на ваши вопросы.
Герлинг кивнул.
– Прошу прощения. Я не хотел на вас давить. Надеюсь, мне удастся побеседовать с вами ещё раз. Уж больно все это интригует.
Психиатр попрощался и ушел. Бремер снова улегся на кровать, взял в руки книгу, но затем отложил ее и задумался. Они сумели развязать язык даже Максу Баксону. Похоже на работу Службы национальной безопасности. Теперь понятно, откуда появился ордер. BND и не такое может. Значит, он застрял тут минимум на три месяца – Призрачный замок сменил полярность чуть меньше полугода тому назад, на лечении инспектор провел два раза по месяцу с перерывом в три недели. Хронвек найдет его, как только вернётся, в этом старый полицейский не сомневался. А пока – может быть, действительно стоит рассказать все этому Герлингу? Он на редкость приятный собеседник. В любом случае, такая история дальше картотеки его кабинета не уйдет. Ганс усмехнулся и продолжил чтение.
Слезы Матери
Нужно всегда оставаться собой. Так сказала ему Дака Кад-Хедарайя, щуря свои кошачьи глаза.
Гектор тряхнул головой, скидывая капюшон и оцепенение, вызванное тревожным ожиданием, и заскользил по склону бархана.
Перед разговором, который ждал его впереди, Хронвек хотел пройтись, и пройтись, как следует, чтобы загудели ноги, чтобы разогрелась мышцы, и проветрились мозги.
Это была самая прохладная часть года в Зунтре. Солнце продолжало выжигать землю своими лучами, но планета повернулась к нему боком. В другой части пустыни, за тысячами песчаных холмов, стояла смертельная жара, но здесь, в безымянном регионе, где расположился Призрачный замок, сейчас была зима.
Хранитель спустился со склона и стал подниматься на следующий бархан. Слабый ветер холодил затылок, песок струился под ногами, будто золотая вода. Хронвек хмурился, погруженный в свои мысли.
Гратагарат сказал, что ледяное ядро его мира нагревается. А ещё он сказал, что Хронвек может спросить об этом Майрониду. Само огненное небо Нижнего Плана. Богиню Рогатых демонов. Ведь он Скурр, почему бы не спросить?
Но Майронида не говорит с ним. Она могла бы спросить, хочет ли он быть ее пророком. Даже Хашат сначала заключило сделку с Монархом. Грязную, но сделку. Ужасные заклинания небесного огня поселились в голове Хранителя, они вызывали мигрени, требуя, чтобы их применили. Ирминг рассказывал, как он носил в себе проклятие Худу. Как оно распирало Предвестника изнутри. Это было очень похоже на то, что чувствовал Хранитель. Что же, Гектор выпустит на свободу один из божественных подарков. Но в этот раз на своих условиях.
Хронвек забрался на высокий бархан, острым гребнем уходящий далеко за горизонт, и встряхнул кисти рук. Пальцы покалывало. Рагат сам-айятта. Руки сами сложились в знак, пальцы вытянулись вдоль невидимых линий, тонкие потоки энергии заструилась, изменяя ткань мертвого Зунтра. Эфир задрожал, завыл от напряжения, вызванного противоестественным действием, его волны рванулись ввысь и погасли далеко наверху – там, где гудел солнечный ветер, свободный и бесконечный. Огонь Майрониды требует выхода. Хронвек посмотрел в белое небо.
– Рагат! Сам-Ай! Сам-ай-ятта! – древние слова Нижнего Плана едва слышно сорвались с губ, и давление пропало.
Огонь в груди утих, сила иссякла. Гектор опустил руки, прислушиваясь. Тишину пустыни нарушал только слабый ветерок, он шуршал песчинками, бросая их на замшевые сапоги мага.
Едва слышное гудение донеслось сверху. Оно нарастало, усиливаясь по мере приближения. Затем появилась вибрация, и вместе с ней Хранитель почувствовал, как возвращается к нему сила. А потом пошел дождь.
Он обрушился на пустыню с яростью, с ревом, внушая трепет. Огненный дождь, Рагат. Гнев Майрониды, страшный гнев матери – сам-ай-ятта, так называли его жители Нижнего Плана. Нет ничего страшнее слез Майрониды, падающих с небес – ведь она плачет чистым гневом.
Стоя под струями адского пламени, Гектор сжал покрытые черными шипами кулаки и закричал громче огненного шторма, и объятые пламенем рога над его головой вспыхнули ещё ярче и злее.
– Майронида! Приди ко мне! Я буду с тобой говорить! Я, Скурр! Инграданар!
Пламя ревело, пожирая песок. Потоки плазмы стекали с бархана, образуя ручьи и реки бурлящего огня, эфир стонал, а огненный демон смеялся, подставив лицо ливню Армагеддона. Но богиня молчала.
Он крикнул снова:
– Отзовись, Мать! Я затоплю огнем этот мертвый мир, но услышу твой голос!
Языки пламени вдруг перестали метаться – в их движении больше не было хаоса, теперь это был танец, изящный и завораживающий. Гектор оглянулся, удивленный, а когда снова посмотрел перед собой, то увидел Майрониду.
Она была совершенна. Женщина-демон с длинными хрустальными рогами, пылающими голубым огнем. Ее черты пленяли, ее грация ослепляла. Она была настолько совершенна, что смертный просто не мог вынести этого. Хронвек упал на колени и замер, не смея вздохнуть.
– Как ты посмел?! – голос ее был столь же прекрасен, он внушал любовь, трепет и ужас одновременно.
Гектор начал забывать, кто он такой. Хранитель растворялся в совершенстве богини, ее мощи, силе и бесконечной мудрости. Теперь он ее раб и будет служить Майрониде до конца своих дней. Вот оно, его истинное предназначение.
– Любишь, когда тебе поклоняются? – неожиданно услышал он знакомый женский голос. – Я так и знала, что дети сильно преувеличивают твои достоинства, Мать всех Рогатых.
Наваждение ослабло. Хранитель поднял голову и с удивлением уставился на женскую тень, стоящую рядом с прекрасной Майронидой. Тень вся была соткана из тысяч черных всполохов, которые сплетались в танце с языками огня. От нее тянуло древней силой жизни, волей, страстью и гневом, и он сразу же вспомнил, как зовут бесстрашную женщину, которая не побоялась нагрубить великой богине.
***
– Всё ещё разгорается, – сказал Стурастан, ни к кому не обращаясь.
Он стоял на стене, наблюдая, как за горизонтом пылают цветы огня. По правую руку от наставника замер, облокотившись на парапет, долговязый Муно.
– Удивительно, – сказал Линчеватель, – протуберанцы плазмы будто касаются самого солнца. Я никогда не видел, как разговаривают с богами, но, должно быть, так это и выглядит.
Авель, который сидел на широком зубце стены, сложив ноги по-турецки, заметил:
– Что-то долго они беседуют. Может, Майронида предложила Гектору перекинуться в кости?
– Черепаха Вилано вернулась шесть часов назад, – ответил Стурастан.
Дака Кад-Хедарайя, которая мрачно разглядывала горизонт, не участвуя в дискуссии, процедила сквозь зубы:
– Огонь горит уже четвертый час. Но ветер больше не несёт раскалённый воздух.
– И что это значит? – спросил обеспокоенно Стурастан.
– Это значит, что она здесь.
– Майронида?
– Да.
Все погрузились в раздумья, наблюдая за огненными цветами, что распускались над далеким горизонтом.
