Дарья Макарова
Призрак белых ночей
Вам когда-нибудь казалось, что вы живете чужой жизнью? Что вам не место в собственном мире? Что каждый день – ошибка, пустая трата времени и сил?
Всю жизнь, с самого детства и по сей день, я жила «правильно». Убирала игрушки в комнате, делала уроки, закончила университет с красным дипломом и стала встречаться с «хорошим человеком» (так его называли мои родители).
На меня никто и никогда не давил. Родители давали полную свободу выбора (конечно, насколько это было возможно, учитывая их скромные возможности). Тирания – это чуждое нашей семье понятие. Опыт дедушки – сына врага народа – научил ценить свободу как свою, так и чужую.
И я выбирала то, что хотела. Да и, пожалуй, то, что от меня ждали – ведь разочаровывать семью я хотела меньше всего на свете.
Практически каждое принятое решение казалось правильным. Незначительные ошибки я считала необходимым опытом и, если хотите, испытанием, призванным закалить характер. В результате и те, и другие привели меня туда, где я есть сейчас.
У меня отличная работа – интересная, перспективная, с завидной зарплатой. Мои коллеги – все сплошь профессионалы, и работать с ними большая честь (желание некоторых из них огреть чем-нибудь потяжелее я стараюсь игнорировать). Мне повезло с друзьями – их немного, но с каждым хоть завтра в разведку.
Я живу в небольшой, но уютной квартире с видом на Таврический сад. Дедуля и бабуля отписали ее мне после того, как закончили строительство дома за городом и окончательно перебрались туда после выхода на пенсию.
Каждый отпуск я провожу в новой стране и возвращаюсь с чемоданом впечатлений и покупок – каждая девушка знает, что оба пункта чрезвычайно важны и друг без друга невозможны.
Одним словом, у меня все хорошо. Просто замечательно. «Правильно», как я и хотела, как хотели близкие.
Так откуда же взялась эта тоска? Вот уже год она терзает меня, стоит остаться с собственными мыслями один на один. Я не знаю ее причин и, что хуже, не понимаю, как избавиться. Словно заноза, она сидит во мне и тупой болью и беспокойством отравляет мой радужный тщательно выверенный мир.
– Чего грустим? – появляясь за моей спиной, спросила Ленка.
– Снег пошел.
– Ах, если бы, – брезгливо сморщила нос она, – это в облаках он снег, а на земле – непонятная грязь. Скорее б уже весна.
– Еще только ноябрь.
– Я мыслю глобально. Стратегически, я бы даже сказала.
– Правильно. За это платят хорошо.
– Хорошо-нехорошо, а все равно не хватает. Вот как пройдешься по магазинам, так сразу и не хватает…
– Места в квартире?
– И его тоже. Гардеробная уже битком, а ведь только недавно радовалась, что она появилась. Даже не представляю, как я раньше шкафом обходилась.
– Умные люди говорят, что труд не только сделал из человека обезьяну, но и помог расширить жилплощадь.
Оглянувшись как по команде, мы обнаружили за нашими спинами руководительницу. Постукивая длинными светло-розовыми коготками по телефону, она не без ехидства наблюдала за нами.
– Пойду, попробую на практике, – поспешила улизнуть Ленка.
Я собралась последовать ее примеру, но в планы Изольды, а именно так звали начальницу, это не входило.
– Как отчет?
– Готов, – пожала я плечами. – Проверю еще раз на свежую голову и пришлю вам.
– Умничка, Главный только через четыре дня ждет, – довольно кивнула она. – Он, кстати, хорошо о тебе отзывался.
– Спасибо ему. И вам.
– Иванко в Мюнхен переводят, знаешь об этом?
– Слухи давно ходят, – не стала отрицать я.
– Ох уж эти слухи, – хохотнула она и без перехода добавила. – Я рекомендовала тебя на его место.
– Меня?!
– Кого же еще? – высоко подняла бровь она и, уходя, добавила. – Во вторник в десять у тебя собеседование.
Постояв пару минут в отупении, я вернулась к себе. Ленка тут же нарисовалась у моего стола.
– Чего Изольда хотела?
– Отчет просила прислать.
– У тебя же еще сроки не вышли!
– Ага.
– Что за свинство! Работодатели совсем…
Дальше последовала длинная речь, которую я слышала не раз и буду слушать еще не один год. До самой пенсии. От Ленки или еще кого-то – неважно. Как там в школе учили? От перемены мест слагаемых сумма не меняется?
Не дождавшись должной поддержки, Ленка обидчиво поджала губы и ушла. Я же в который раз попыталась разобраться в себе. Мне, конечно же, сейчас следовало радоваться и волноваться возможным переменам и предстоящему собеседованию. Это великолепная возможность, интересный опыт и весомая прибавка – все так. Все правильно. Как должно быть.
Но что изменится? Я перееду в новый кабинет, сменю должность и функционал. А… дальше?
В том-то и проблема, что ничего. Суть неизменна. Я останусь той же, и непонятные, а оттого пугающие и щемящие мысли, будут со мной. Все также, все о том же. Тягучая и бесконечно однообразная рутина.
Я знала точно, что, смени я работу, сферу, поменяй квартиру или даже страну, – ничего не изменится. Иногда мне казалось, что где-то когда-то потерян кусочек моей души и без него мне нет ни места, ни покоя в этом лучшем из миров.
Сплошная мелодрама – с ней явно пора завязывать. Но как?
Я раздраженно отшвырнула карандаш. Он прокатился по столу и замер на краю стола.
Тут же послышался голос коллеги:
– Не буянь.
Оставшееся время я провела уткнувшись в компьютер. О конце рабочего дня, вернее недели, меня возвестила все та же Ленка. Облокотившись на мой стол, она томно сказала:
– Идем, красавица, нас ждут подвиги.
– Какие подвиги? – хмыкнула я. – Ванькиному сыну пяточки обмываем. Все должно быть чинно и благородно.
– Это до десяти, – не стала спорить она. – А после как пойдет…
Точно зная, что от приключений в обществе коллег, как и всегда, сумею улизнуть, я улыбнулась и поспешно собралась.
В статусе молодого отца Иван, коллега из отдела аудита, пребывал всего неделю. Радовался своему счастью непомерно и недосыпа пока не чувствовал. Получив от коллег несколько пухлых подарочных конвертов, он дождался пятницы и повез всех в небольшой ресторанчик в центре, по соседству с офисом.
Застолье было приятным, но недолгим. На второй час все разговоры вновь свелись к работе, и праздник стал больше походить на совещание. Я протерпела еще пару часов и, сославшись на семейные повинности, отправилась домой.
От ресторана до моего дома пешком было минут двадцать. Снег поутих, прекратился и ветер. Мокрые улицы радовали редкими прохожими и вечерними огнями.
Я не спеша брела знакомой дорогой. Любимая музыка играла в наушниках. Усталость медленно, но верно брала верх. Мысли замедлялись, ощущения притуплялись.
Откровенно говоря, никаких семейных дел на сегодня не было. Скоро месяц как я рассталась с «хорошим человеком» и жила одна. Несмотря на то, что вместе мы были около шести лет, это обстоятельство нисколько меня не расстраивало.
Мой экс-избранник действительно был отличным парнем. Если бы кто-то решил сравнить наши характеры и привычки, то совпадение было бы процентов девяносто, наверное. Замечательная пара – когда-то это было про нас.
Я не смогу сказать, что и когда изменилось. Однако в какой-то момент я отчетливо поняла, что не могу быть рядом с ним. Мы не ссорились и не ругались, он не обижал меня и, тем более, не изменял. Но…
Близкие люди видят тебя как на ладони – в этом самая большая сложность. Он был бы не против оставить все как есть, но не знал, чем мне, нам, помочь. Не знала и я.
Наш последний разговор болью отозвался в груди. Я нахмурилась и прибавила шаг.
Вход в мой подъезд был со двора. Арку, через которую когда-то въезжали экипажи, ограждала кованая решетка с домофоном. Бдительные соседи всегда тщательно следили за тем, чтобы она была закрыта и никто чужой во двор не попал.
Замешкавшись в поисках ключей, я остановилась. В этот момент чья-то сильная рука схватила меня за талию и мужской голос хрипло произнес:
– Давай внутрь, быстро.
Умные женщины в такой ситуации начинают голосить что есть мочи и брыкаться – я в кино видела.
Я же, как стало понятно дальше, к их числу не относилась (умной, то есть не была). Словно под гипнозом, открыла домофон и вошла в арку.
Чугунная дверь с шумом захлопнулась, мужчина резко навалился на меня, прижав спиной к стене.
Тут-то и проснулся инстинкт самосохранения– набрав побольше воздуха, я собралась завизжать. Но, удивляя саму себя, остановилась. Дальнейшие действия мужчины были нелогичны.
И не надо смеяться. Именно так – нелогичны.
Он не делал никаких попыток нанести ущерб моей девичьей чести или кошельку. Вжав меня в стену, он все внимание сосредоточил на улице. Я тихо пискнула:
– Отпустите, а то закричу.
– Кричи.
Нарушитель моего спокойствия даже не посмотрел на меня. Его лица из-за перегоревшей в арке лампочки я тоже разглядеть не могла.
Потеряв остатки разума, я все также тихо прошипела:
– Вы ведете себя возмутительно. Мои соседи могут решить…
– Что у тебя насыщенная половая жизнь.
– Хам!
Гневно рыкнув, я попыталась вырваться. Он с силой зажал мне рот и еще больше навалился. Кажется, этот сумасшедший тип явно решил стать со стеной единым целым. Только причем же здесь я?!
– Помолчи, – едва слышно сказал он. – Ничего я тебе не сделаю. Отпущу домой, к маме.
Верить такому гнусному типу – последнее дело, так во всякой книжке написано. Я и не верила. Вращала глазами и пыталась решить, что делать дальше.
Тут я и заметила этих двоих. Мужчины ничем не примечательной наружности, в как под копирку сшитых кожаных куртках пробежались по улице. В свете фонарей их было видно идеально, нас же скрывала темнота арки.
Подергав за решетку, один из них грязно выругался и недовольно сказал:
– Заперто. Сюда уйти не мог.
– Куда тогда?
– А я знаю!
– Вряд ли далеко… я его зацепил, кажется…
– Кажется, – передразнил первый и вытер пот со лба. При этом в его руке я отчетливо увидела пистолет.
– Михей с нас шкуру снимет.
Упоминание неведомого Михея сказалось на мужчинах самым лучшим образом. Они принялись оглядываться, а потом и вовсе побежали на поиски неизвестно кого в разные концы улицы.
Хотя, почему это неизвестно кого? Очень даже известно. Я как могла гневно посмотрела на незнакомца и тут же тяжко вздохнула. Моего взгляда он в темноте даже не видел, только зря старалась.
Меж тем, обжигая меня дыханием, он тихо сказал:
– Я сейчас тебя отпущу. Ты пойдешь домой и будешь сидеть очень тихо и даже не подумаешь кому-нибудь звонить или рассказывать, что здесь произошло. Поняла?
Я отчаянно закивала и даже что-то промычала в знак согласия. Против ожиданий, мужчина действительно ослабил хватку, а затем и вовсе отошел на шаг.
Большего мне и не надо было. Рванув так, что только каблуки сверкнули, я побежала к родной парадной и, забыв про лифт, взлетела на третий этаж.
Закрыв дверь на все замки, то есть на замок и щеколду, я плюхнулась на пуф и ошалело огляделась.
– Что это такое было?!
Как ни странно, родные стены искомого покоя не принесли. Я все еще чувствовала себя в той же пугающей темноте. Страх увидеть вновь тех двоих креп во мне с каждой секундой. Парадоксально, но встреча с незнакомцем пугала гораздо меньше.
Жалобно всхлипнув, я заметалась по холлу и только тогда обратила внимание на свои руки.
– Что за черт?! – гневно выругалась я, а поймав свое отражение в зеркале, и вовсе потеряла дар речи.
Мои руки и пальто были сплошь в крови. Особого ума не надо, чтобы понять – виноват незнакомец. Навалившись на меня, он измазал некогда белоснежное пальто.
Как там сказал один из его преследователей? «Я его зацепил…». Черт, да он ранен!
Малодушная мысль вызвать врачей и отсидеться дома ждать себя не заставила. Вслед за ней пришла и другая – крови слишком много. До приезда скорой он может и не дожить.
Не понимая и даже не пытаясь понять, что делаю, я помчалась обратно. Но стоило вновь оказаться во дворе, как удали во мне поубавилось – вернулся страх. Я оглянулась по сторонам. Свет горел практически во всех окнах, значит соседи дома.
Только есть ли в этом толк? Если я и звука издать не успею, не то, что на помощь позвать. А тут еще двое вооруженных головорезов вокруг рыскают. Да и мой знакомец на агнца явно не тянет.
Отчаянно стуча зубами от страха, я все же подкралась к арке. В надежде, что мужчина успел скрыться, робко заглянула в нее и тут же отшатнулась.
Прижавшись спиной к шершавой стене дома, я уставилась в небо. А на нем ни звёздочки – все тучами заволокло.
Нужно было решаться. Но как же страшно…
Приблизившись на безопасное расстояние, я позвала:
– Есть здесь кто-нибудь…?
Ответа не последовало. Закусив губу, я сделала еще пару шагов.
– Вам скорую вызвать?
Тишина. Кажется, незнакомец потерял сознание. Или притворяется… Решив проверить догадку, я сказала:
– Если скорая не нужна, я тогда в полицию позвоню…
– Иди-ка ты, деточка, куда шла, – буркнул он.
– И пойду, – обиделась я. – А вы тут кровью истекайте и тех двоих ждите.
Демонстративно сделав пару шагов в сторону, я услышала злое:
– Тебе больше заняться нечем?
– Удивитесь, но есть. И, в отличие от вас, мои хобби с подворотнями не связаны и ближним не вредят.
Он засмеялся, но смех его резко оборвался. Не удивлюсь, если от острой боли.
– Если обещаете вести себе прилично, постараюсь помочь и никому о вас не расскажу.
Он протянул мне руку и хрипло сказал:
– Помоги встать.
Мое пальто уже безнадежно испорчено, и терять было нечего. Собравшись с силами, я ухватила его за руку и потянула на себя. Со второй попытки мне это удалось. Взмокнув, я пробубнила:
– Дома вас явно хорошо кормят.
– Извини, – ответил он, и голос казался виноватым.
Кое-как добравшись до лифта, мы доехали до нужного этажа. Квартиру я запереть не потрудилась, посему время на поиски ключей тратить не пришлось. Дотащив гостя до кухни, я усадила его на стул и, схватив полотенце, поспешила к лифту.
Светлая поверхность кабины была сплошь перемазана кровью. Соседи явно не должны платить спокойствием за мой авантюризм. Я быстренько оттерла пятна и поспешила к незнакомцу. Еще не хватало, чтобы он умер прямо у меня на руках. Объясняй потом полиции…
Бросив пальто на пол в коридоре и стянув сапоги, я, с непонятно откуда взявшимся спокойствием, заглянула на кухню и спросила:
– Вы еще живы?
– Еще да.
– Супер.
Потратив несколько минут на поиски, я вытащила из недр кладовки аптечку и несколько чистых полотенец. Гость терпеливо ждал моего возращения в той же позе, в которой я его и оставила.
Водрузив все необходимое на обеденный стол, я подозрительно покосилась на мужчину. При ближайшем рассмотрении незнакомец оказался красавцем и в профиль, и в анфас. Тонкие аккуратные черты лица, пушистые ресницы скрывали взгляд темных глаз. Густые черные волосы тяжелыми прядями упали на лоб. Одним словом, не парень – мечта любой девчонки. Голливуд бы оценил.
Вспомнив о фабрике грез, сразу подумалось, что играть ему пришлось бы исключительно итальянских мафиози.
Поймав мой настороженный взгляд, он из последних сил улыбнулся и сказал:
– Я обещал вести себя прилично. Слово свою держу. Всегда.
– Видимо, за эту пагубную привычку в вас и стреляли.
Он едва слышно засмеялся. И, всматриваясь в мое лицо, насмешливо спросил:
– На самом деле ты совершенно не хочешь знать, что произошло. Так?
– Верно. Это вам знать нужно – как минимум для выживания полезно. Меня же не касается.
Достав из аптечки необходимое, я разложила все в ряд и поставила чайник. Незнакомец внимательно следил за моими приготовлениями. Кивнув на аптечку, представлявшую собой внушительного вида саквояж, спросил:
– Ты врач?
– Нет.
– А-а-а, понял, подбираешь беззащитных мужиков по подворотням и ставишь эксперименты…
– Это вы-то беззащитный? – возмутилась я чужой наглости.
– Из каждого правила есть исключения.
– Вы тому явное подтверждение. По подворотням я только котят подбирала, да и то в детстве, пока мне про последствия лишая не рассказали.
– И что же, борьбу за сирых и убогих пришлось бросить?
– Борьба – это для революционеров. Я дома с книжкой сидеть люблю, баранки лопать.
– Но медикаменты чемоданами хранишь.
– У меня вся семья –сплошные медики. Чемодан бабушкин – она детский реаниматолог. И все привыкла держать под рукой.
– Ты, значит, по стопам родных не пошла?
– Если есть сомнения в моих способностях, могу…
– Никаких сомнений, – заверил он. – Доверяю безгранично.
Покачав головой, я приблизилась и уже серьезно сказала:
– Я сейчас попробую снять куртку и рубашку. Ваша задача – сидеть ровно и не шевелиться.
– Есть, босс.
– Вот и правильно. А то мне и так страшно. Да и кровь хлынуть может.
– Не дрейфь, прорвемся.
Я налила в кастрюлю воды из закипевшего чайника и, закусив губу, принялась стягивать с него одежду. Делом это оказалось нелегким – ибо с перепугу собственные руки не слишком меня слушались. Незваный гость держался молодцом – сжав зубы, терпел боль и старался не дергаться.
Справившись с одеждой, я вздохнула с облегчением. Но отметив как побледнело его лицо, заставила себя поторопиться. Сев вплотную к незнакомцу, я внимательно осмотрела рану.
– Жить буду? – не то шутя, не то всерьез спросил он.
– Точно не знаю, – честно сказала я. – Одна пуля застряла в плече, вторая прошла навылет. Если жизненно важные органы не задеты – все будет хорошо. Но я бы не стала рисковать и вызвала…
– Ты справишься, – сказал как отрезал незнакомец. Поймав его взгляд, возразить я не решилась.
– Ценю ваше доверие, – вздохнула я. – Пулю надо вытащить. Вам будет очень больно, но постарайтесь обойтись без резких движений.
Я пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, готов ли он к подобному. Едва заметная улыбка тронула его губы.
Призвав на помощь все силы небесные, я вколола ему слоновью дозу обезболивающего и принялась за работу.
– На счет три тяну пулю. Считаем вместе. Готовы?
– Да.
– Раз, два…
Звериный рык разлетелся по квартире. Я не обратила на него особого внимания. Бросив пулю на стол, занялась раной, которая стала отчаянно кровоточить.
Парень вел себя молодцом. Больше не издавал ни звука, резких движений не делал и с дурацкими комментариями не лез.
Накладывая последний шов, я услышала:
– Договорились же на три…
– Нашли кому верить. Женщин что ли не знаете?
Со второй раной все обстояло куда лучше. Я быстро обработала ее и зашила. Некоторое время спустя, отерев последние капли крови с его груди и наложив повязку, устало сказала:
– Кажется, все.
Он поймал мою руку, а я испуганно отшатнулась. Незнакомец понимающе улыбнулся:
– Я тебя никогда не обижу.
– Спасибо, конечно, но вам пора уходить.
– Ты мне жизнь спасла, и я бы хотел…
– Лучшая благодарность – забыть меня и дорогу в мой дом.
Незнакомец кивнул, соглашаясь. Чувствовалось, силы его на исходе.
– В куртке мобильный. Подай, пожалуйста.
Просьба не удивила. Куртка хоть и лежала в метре от него, но взять ее и не потерять сознание от боли и кровопотери – труд немалый.
Помня о том, что рыться в чужих карманах неприлично, я послушно протянула ему куртку. Он усмехнулся и взял ее.
Решив, что слушать чужие разговоры не желаю (меньше знаешь – лучше спишь), я ушла в комнату. Он закончил довольно быстро и позвал:
– Эй…
– Сами вы эй, -появляясь, сказала я.
– Я твоего имени не знаю, -устыдился он.
– Нападая на девушек в темных дворах, вы обычно его не спрашиваете?
– Это я от неопытности. Ты у меня, знаешь ли, первая.
– Сочту за честь.
Он весело фыркнул и, заметив вещи в моих руках, спросил:
– Что это?
– Одежда. Ваша явно ни на что не годна. А нагишом холодновато. Хотя, вам виднее.
– Твой парень возражать не станет? – прищурившись, спросил он.
– Вам об этом беспокоиться не стоит.
