– Ясно. Я пиво на выходе из бара купил. Составишь компанию?
– Было бы неплохо. Спасибо.
Слава открыл бутылки и, стукнувшись горлышком о мою, выпил.
Алкоголь, который я употребляю, довольно редко мягко расслаблял.
Он придвинулся еще ближе. Мило улыбался.
– Выглядишь уставшей, – коснулся щеки.
– Я правда устала. С обеда на ногах.
Мужчина опустил глаза на мои ноги, в темных колготках и юбке по колено.
Лежащая между нами большая ладонь сдвинулась немного и задела бедро.
Может, права была Наташа?
У меня только дом и работа. Забота о бабушке.
– И стесняешься красиво, – он наклонился ко мне ближе, оставляя несколько сантиметров, чтобы подумать о поцелуе.
Почему нет? просто поцелуй.
Мужчина понял ответ и поцеловал.
Нежно и мило.
Когда он слегка навалился на меня, я отвернулась, разорвав поцелуй, и просунула руки, между нами, чтобы отодвинуть его и увеличить расстояние, остановить то, что идет слишком быстро.
– Я не уверена, что это хорошая идея.
– Почему? Мы просто целуемся. Разве тебе не приятно?
– Приятно.
– Вот видишь. Все хорошо, – шепнул в губы и снова принялся целовать.
Сама не заметила, как ответила ему. Как сидела с расстегнутой курткой, парой пуговиц сверху на рубашке и юбкой, поднятой достаточно высоко.
Так, нет. Я не могу.
Это слишком для меня.
– Эм… Я думаю, что этого достаточно.
Отпрянула и стала опускать юбку.
– Достаточно?
– Я уже согрелась и… не стоит нам…
– Это хорошо, что согрелась, – ответил мужчина и склонился к моим губам снова.
– Нет… Я пойду домой. Это ошибка… Не стоило… – голос стал настойчивей и строже.
Но мужчина не слышал, что-то бормоча в мои губы.
Правой рукой нащупала ручку, но дернув поняла, что он заблокировал двери, загнав в ловушку, а я и не поняла этого вовсе.
Сама вошла и позволила это сделать.
Спокойствие улетучилось.
– Конечно пойдешь… чуть позже.
– Отпустите…
Он снова напал на губы и стал целовать напористо и уже не так приятно. Паника начала подниматься с каждой секундой на уровень выше. Не позволяя прикрыться, дергал одежду.
– Прекратите, – стала отталкивать, но он был куда сильней моих трепыханий, а после и вовсе, перехватил запястья, сжимая их крепкой рукой.
– Успокойся, ты чего. Все нормально… Мы же просто весело проводим время.
Залез на сиденье коленями и резко дернул, что я оказалась на спине, прижатая им.
– Нет… ну нет же… Не надо. Я не хочу… Не надо…
Но в итоге у меня не осталось вариантов для маневра. А у него еще больше шансов на задуманное.
Я вырывалась, он блокировал мои ходы. Я дралась, но в итоге ничего не выходило. Лишь сильней скручивал.
Огонь смешивал боль и презрение, равнодушие и страх… Стирал добро и веру во все, что раньше казалось правильным и красивым. Все смазывалось и оставалась лишь черная земля с запахом гнили. Земля, по которой я убегала растерзанная, израненная и грязная…
Глава 10
Настоящее
Варвара
Вихрь воспоминаний вернул обратно в момент этого дня, и я вздрогнула, снова увидев перед собой мужчину, которого старалась не вспоминать даже с учетом того, что мой сын, так на него похож.
И как бы там ни было, я не отождествляла Антона с насилием.
Я любила моего ребенка, и это было самым главным. По-настоящему важным. Его появление на свет и все те хлопоты. Радость материнства.
Все не должно было закончиться так, как в итоге вышло.
Когда Слава снова поднял глаза, то был сильно потерянным. Я не могла ему в этом помочь. Не тот я человек жалеть его. Понимать.
Это все неожиданно. Тут нет иной реакции. Но та ночь была решением каждого из нас. Моя ошибка повлекла последствия. Но если я говорила ему: «Нет», я имела в виду именно то, что говорила.
Он не услышал.
Это мое тело. И я имею право отказаться.
Обманчиво глупо? Может быть. Но я имела право на выбор. Он у меня его отобрал. Поэтому пусть сейчас не изображает из себя невинность, как и я, не изображаю.
Когда он не сдвинулся с места, я поняла, что разговора не получится. Не сегодня.
– Мы тест делать будем?
– Д… да… – уже более твердо возвращая видимый контроль в голос. – Ты думала, что это что-то поменяет?
Теперь он снова стал тем мужчиной, который приехал и говорил со мной первые десять минут. Шок отпустил.
– Не думала. Я задала вопрос.
– Минуту.
Он вынимает из кармана телефон и что-то в нем набирает, отойдя подальше от нас. Антон в этот момент поворачивается ко мне и смотрит долгим взглядом. Такой высокий в свои девять лет.
– Он странный, мам, – делает свои заключения сын, посматривая на своего отца.
Невероятно прав в своих рассуждениях. Но я опускаю свои мысли.
– Просто… не ожидал увидеть тебя.
– По адресу в смс приезжайте оба к одиннадцати, – снова доносится его голос, когда он вышагивает к нам.
– Хорошо.
Не до церемоний. Поэтому я разворачиваюсь и хочу уйти, промерзнув окончательно.
– Варвара, – окликает мужчина и я останавливаюсь. Антон со мной. – На минуту.
– Иди в комнату, я сейчас.
– Буду ждать у двери.
Мой защитник.
Улыбаюсь ему и киваю.
– Хорошо, ступай.
Когда сын входит в двери, я опускаю улыбку и подхожу чуть ближе, но расстояние сохраняю.
– Почему ты сказала, что я не услышал твоего «Нет»? Я не насильник. Я себя знаю.
– Мы целовались на заднем сидении твоего автомобиля. Когда ты решил пойти дальше, я с тобой не была согласна, – он поморщился от моих слов, но и мне самой было отвратительно все это произносить.
– Ты хочешь сказать… – он обернулся вокруг себя явно пораженный и, возможно, злой, потому что заметила сжатые кулаки. – Я не насильник, еще раз говорю. Я знаю, что такое «Нет». Я никогда не проявлял даже агрессии в сторону женщин.
– Значит, ты изменил свои принципы в ту ночь.
А что еще я могла сказать? Подсластить пилюлю? Да он понятия не имеет, через что я прошла тогда, и недавно, когда он снова появился в моей жизни неожиданно и, разумеется, неосознанно.
Пусть не говорит мне о том, как бывает, когда потерян и не хочешь верить в то, что это театр абсурда – твоя жизнь.
– В ту ночь я напился и… принял какую-то таблетку.
Эта информация повергла в шок уже меня. Мой сын мог родиться с патологией. Но благо этого не произошло. Однако я поставила мысленную галочку, посмотреть в интернете информацию о подобных случаях зачатия.
– Наверное, поэтому твоя речь была не как разговор. А как отдельные предложения и слова, – догадываюсь теперь.
– Да по хрен. Не наговаривай на меня…
– Подумай сам, – чуть повысила голос, – ты даже не помнишь, что было в твоей машине. Как ты можешь быть уверен в том, что не проявил насилие?
Больше слушать не стала. Просто развернулась и пошла к дверям.
Позади слышались проклятия, пока машине рванула с места.
Закрыв за собой дверь, я ощутила, как у меня болит грудная клетка.
Эта встреча отняла больше эмоций и сил, которые я рассчитывала потратить.
– Все нормально? – Антон сразу оказался рядом.
– Да, сынок. Скоро все закончится.
Мне хотелось в это верить.
В комнате хостела я сразу ввела в навигаторе адрес клиники. Просчитала маршрут и разочаровалась. Все равно придется ехать. Пешком никак не дойти.
Сама бы еще попробовала, но сына не хочу таскать.
Проверила все транспортные места и записала номера и названия остановок.
Дальше, я приготовила быструю еду для Антона решив от своей порции отказаться и легла на твердую кровать, читать и впитывать информацию.
Это, конечно, не медицинские заключения, но все же. Больные дети рождаются у тех, кто принимает наркотики на постоянной основе или с частыми перерывами. Остальное все индивидуально.
Если бы Антон был болен хоть чем-то, оно бы проявилось уже давно.
– Выглядишь уставшей.
– Так и есть, сынок. Ты доел?
– Да. Спасибо. Мусор выбросил.
– Хорошо. Нам нужно ехать в больницу.
– Ладно, – он кивает и сразу начинает одеваться в прежнюю одежду, потому что вчерашняя сушится на горячей батарее.
Это все, что у нас осталось. Пара вещей и слава богу, документы.
Мы собираемся и, закрыв дверь на ключ, выходим.
На остановке стоять долго не приходится. Ноябрь ужасно холодный в этом году. Ветер сильный и даже срывается мокрый снег.
Поправляю шарф Антона, и подъехавшая маршрутка полупустая радует.
Мы быстро садимся в нее и занимаем места.
Антон просит телефон поиграть, так как дорога в полчаса – это утомительно для ребенка.
Я проверяю заряд и даю ему свой телефон, сама же с каждой минутой борясь с мыслями.
Понятия не имею, что будет дальше с нами. Мне настолько страшно, что я готова, проклиная все сдаться. Но смотря на моего ребенка, осознаю, что ради него я не буду ломаться. Ради него я даже не стану пытаться опускать руки.
Однако глаза слезятся от воспоминаний и ужаса, окуная с головой в далекое прошлое, поглощающее меня снова.
Глава 11
Прошлое
Потеряв ориентиры, я шла вперед и не заметила, как оказалась у дома.
В окнах не горел свет, только в одном виднелся чуть желтый. Тусклый такой. Бабушка оставила для меня ночник.
Улыбка о ней стала грустной, потом и вовсе исчезла.
Что же делать?
Это был единственный вопрос, который я задавала себе всю дорогу и не нашла даже подобия ответа.
Прийти к бабуле в таком виде – нет.
С ее здоровьем… Убьет ее то, что случилось. А иначе и никак. Пойду в полицию. Молчать не стану.
Злость стала выливаться слезами. И я опустилась на холодную скамейку во дворе нашего дома. Пока успокаивалась, замерзла.
Захотелось помыться скорее, но ведь нельзя.
Стоило старой деревянной двери скрипнуть, как голос бабушки донесся до меня.
Не спит.
– Варенька? Ты?
Вот и все.
Навалилась на дверной косяк и закусила кулак, чтобы не рыдать. Не хотелось разреветься вдобавок к рассказу, но разве это было возможно?
– Варя?
Она вышла, тяжело переставляя ноги и будто все сразу поняла, еле разглядев меня в темноте маленькой прихожей.
– Ба…
– Ах… Варя… Варя… что… Кто?
– Бабуль, только не волнуйся…
Подбежала, даже не разуваясь и повела ее в зал, чтобы в кресло посадить.
А там она и заплакала.
– Внуча… Кто же это? Как же так?
Только сейчас я опустила глаза и увидела грязные колготки, куртку, руки. Потому что, когда он открыл двери, я вывалилась из машины кучей и одевалась быстро, валяясь в грязи, ноги не держали. Слышала, как мычал что-то неразборчивое, и убегала все быстрей.
– Сволочи… Сволочи…
Она сокрушалась, а я просила прощения обнимая. Что не была аккуратней, что обещала беречь себя и в итоге…
Одежду сняла, положила в пакет, как бабушка сказала. Но помыться не смогла, хотя тошно было от себя самой.
В полицию пошла одна, дав ей успокоительное и лекарства для сердца. Себе в аптеке тоже купила таблетки специальные.
Выпила.
В отделении приняли почти сразу. Да только посмотрели так, что стало еще хуже.
– О, а вот и официанточка. Весь вечер вчера нос воротила, а тут сама заявилась. Ну, проходи.
Я и не помнила их. Народу много было. Воскресенье ведь. А бар один такой у нас.
Завел в кабинет с двумя столами стоящими перпендикулярно друг другу, буквой «Т».
– Я хочу заявление написать.
– Ща, погодь.
Он вышел из кабинета, и я услышала, как зовет кого-то.
– Володя, сюда давай и Саню зови.
Уже бежать захотелось от его веселого голоса.
Трое мужчин вошли и сели напротив. Хорошо стол загораживал от них.
– Значит, заявление. Имя скажи. Свое.
– Варвара Михайловна Леонова.
– Варвара. Варенька, – протянул старший из них, другие засмеялись, потакая его издевке.
– А заявление какого рода?
– Я… Вчера на меня напали после работы и…
– Матерь божья, износ, что ли?
Опешила от веселого лица, но ответила.
– Да.
– У вас в меню и такое подают? И кто ж такой проворный? Не ну ты прикинь, – гоготнул и толкнул в плечо сидящего рядом мужчину.
– Я не знаю. Слава зовут.
– О, так она еще и не знает.
– Я и вещи принесла. И чтобы экспертизу сделать, в душ не ходила.
– Ай, какая умница. Володя, ты у нас экспертизы делаешь?
– Еще какие, – крайний подмигнул, и я съежилась. – Все проверим и исследуем.
Я сглотнула. Они издевались надо мной. Откровенно и не пытаясь скрыть этого.
– Ну а я должен присутствовать обязательно, – заговорил третий, потирая ладони.
– Я как старший, вообще первым должен, так сказать, провести досмотр.
– А разве не врач? – уже схватилась за дурацкий пакет и сумочку в случае чего бежать.
– Не-а, мы. Там комнатка есть, – указал на другую дверь. – Раздевайся проходи, а мы сейчас Варвара-краса. Напишем и заявление сразу. Даже три штуки. И проверим все до глубины и сути произошедшего.
– Вы не имеете права…
– Имеем, – прищурился. – Таких шалав имеем и будем иметь. Будто вы там в своем кафе не раздвигаете ноги по первому зову.
– Это ложь…
– А вот сейчас и проверим, что у тебя в меню Варвара.
Он ударил по столу так сильно, что я вскочила и убежала под их мерзкий смех.
Бежала долго, потом от страха вырвало прямо на дороге, боясь преследований, не остановилась ни разу. Сердце с ума сходило, грудная клетка горела, в ушах пульс бил так сильно, что я не слышала ничего. Надеялась, что не найдут, городок очень маленький. Почти все друг друга знают. А если кто не знает, узнать несложно.
На работу не вышла. Закрывшись дома в ванной и долго сидела.
Не плакала, успокоилась. Просто сидела в воде. Пока бабушка не подошла к двери и в беспокойстве не постучала.
Так прошла неделя. В городе слухи пошли. Но я отвечала всем спрашивающим, что бред это все про изнасилование. Что придумали они.
А что оставалось?
Разве помогут они? Обсмеяли и даже с угрозой вели себя. Смешки все равно витали, то в магазине, то по улице, когда идешь, а спустя месяц пропали.
Работать пришлось продолжать. В магазине много не платили, чтобы увольняться, а у бабули пенсия уходила на одни лекарства и поездки в больницу. Мои на питание, коммуналку и прочее. Но я перешла за барной стойкой работать, а не официанткой. Начальство разрешило. Смены брала дневные в основном, потому что днем работали как обычное кафе. А вечером уходила пораньше, когда смена появлялась.
Когда не пришла менструация, я запаниковала. Подождала еще немного. Ничего.
Купила тест. И жизнь совсем больно ударила.
Беременность.
– Я же таблетку пила, бабушка. Как же так?
– Варенька, – она лишь плакала.
Вот, тошнота откуда взялась по утрам. Буквально пару дней, как началась.
Получила зарплату и поехала в соседний, чуть больше городок. Там аборт сделать будет лучше. Итак, отхватила сплетен за это время. Чувствую себя ужасно из-за человеческой злобы. А ведь я их всех и не знаю. Зато они говорят, будто понимают о чем.
Бабуля не возражала против аборта. Переживала только за здоровье.
– Двадцать три года, ну и чего аборт-то? – гинеколог смотрела не понимая. А сказать правду было стыдно.
Жертва я, и стыдно тоже мне. Как так получилось?
– Ну давай, осмотр проведем. Анализы сделаем.
Спустя неделю я приехала на процедуру. Треть зарплаты ушла на все это. Придется поясок подтянуть.
– Нельзя тебе аборт делать, девочка. Последний он у тебя будет.
