Страница 3 из 5
– Ну вот, – хищно улыбнулся шеф (и, казалось, черепа в глазах тоже ощерились злорадно), – лишнее подтверждение, что наш майор подгнил на корню. Ладно, дайте ему сесть в машину…
– А если… – подал голос юнец.
– А если так, то дайте им сесть в машину, – Баркасов снисходительно хмыкнул округлившимся глазам молодого специалиста, но тут же сжал губы в жёсткую полоску. – Обойдите глушилку!
Юнец будто кадык проглотил и резво забил по клавишам, уткнувшись в монитор.
«Чего вы хотите?»
Свиридов уже и сам не понимал, чего он хочет. Впервые информация, которую он и знать не должен, но знал, ставила его в тупик. Он смотрел на испуганную молодую женщину, опирающуюся на кривой ледоруб и с лихорадочным блеском в глазах ждущую ответа на вполне резонный вопрос. Смотрел, но видел перед собой другое лицо. Лицо того мальчишки, ещё не понявшего, что вот так внезапно стал сиротой… Он выстрелил. Он обязан был совершить выстрел. Но направить дуло на ребёнка не смог. Пристрелил подушку. Смалодушничал? Кто-то расценит так и бог ему судья. Майор же считал (считает и будет считать), что поступил правильно, по совести. Вот только никогда прежде правильность и совестливость не шли в разрез долгу службы. Всё ради сохранения мира и порядка, невзирая на этические нормы общества. Лучше на начальной стадии удалить некроз, чем ждать, когда разразится гангрена… Но сейчас Свиридов находился в замешательстве. То, что задумало совершить правительство, превращало его последующую работу в фарс. А, возможно (вполне вероятно) лишало его работы. Даже если его не турнут, сможет ли он выполнять приказы, заведомо зная, что…
– …что с вами?
Взгляд майора прояснился и сфокусировался на лице девушки. Её глаза бегали по углам подвала, ища путь к отступлению. Девушку охватывала паника. Этого он допустить не мог.
– Всё в порядке! – сказал он нарочито громко. – Я задумался над вашим вопросом…
– Вот как.
– …и нашёл ответ.
– Каков же он? – Зоя, возможно сама того не заметив, шагнула к лежащему в пыли пистолету.
От Свиридова же манёвр не ускользнул. И он тоже сделал шаг вперёд.
– У нас мало времени, – сказал он. – У меня есть причина, чтобы сохранить вам жизнь.
– Вот как?
– Да. Но, если мы не выберемся из подвала в течение двух минут, я уже не смогу вам ничем помочь.
– И я должна вам поверить. – Ещё одно инстинктивное движение к оружию.
– У вас нет выбора. Если, конечно, вам дорога жизнь. Сейчас я разворачиваюсь и иду на выход. Решение за вами, Зоя. Но если вы пойдёте со мной, прихватите пистолет. Он нам ещё понадобится.
Зоя молча наблюдала, как ссутулившаяся фигура майора миновала два пролёта. Она не знала, что делать, но подвал в любом случае стал ловушкой. Ей давался шанс – может и призрачный, но шанс! – выбраться отсюда живой и невредимой. «Гурдин, в какое же дерьмо ты вляпался?» Зоя прислонила ледоруб к стене и подняла пистолет. Тяжёлый с непривычки. Но легче ледоруба. Она обхватила оружие обеими руками, положила палец на курок и двинулась вслед за майором.
Майор вышел на улицу. Он чем-то напомнил Зое легендарного комиссара Коломбо, только без мешковатого плаща. Такой бесхитростный дядечка, который выведет тебя на чистую воду в два счёта. Он стоял спиной к выходу и ждал, когда она выйдет. Он знал, что она выйдет, равно, как она знала, что у неё действительно нет выбора. Свиридов жестом отогнал бойцов. Но Зоя была уверена, что, стоит ей показаться, как тут же окажется на мушке. Пугало ли её это? Нет. Сейчас майор не даст её в обиду. Она ему зачем-то нужна. А возможно она нужна кому-то другому. Тому, чьи приказы выполняет Свиридов. Зоя мешкалась, как перед нырянием в прорубь в крещенские морозы. Страшно, но нужно сделать. Она посмотрела на оружие у себя в руках – такое неуместное и пугающее – и сунула себе за пазуху. Оправилась. Выдохнула. И вышла.
– Иди за мной, – сказал Свиридов и, так и не обернувшись, пошёл вперёд.
Зоя постаралась не отстать. Она озиралась по сторонам, и была уверена, что там, где тьма особенно густа, сидят стрелки, невидимые, безжалостные, не думающие, просто выполняющие команды. Она чувствовала, как уязвима сейчас. И от этого просто дух захватывало. Сейчас она понимала, чего лишилась, уйдя в журнал. Адреналин, драйв, острие атаки – то, от чего бурлит кровь. То, от чего не смог отказаться Иван даже ценою их отношений. Сейчас она это понимала. Вот только понимание это не приносило ничего, кроме ужаса.
Они дошли до автомобиля. Свиридов галантно открыл дверь, с желанием усадить её на заднее сиденье. Но Зоя демонстративно уселась вперёд. Майор не смог удержать улыбки.
Рядом материализовался боец. Свиридов отдал распоряжения. Боец козырнул и исчез. Свиридов сел за руль.
Черепа в глаза шефа метали молнии. Его спецы смогли обойти глушилку. Но, видимо, слишком поздно: они не услышали ничего полезного. Просто диалог превосходного переговорщика. И сейчас этот переговорщик садится в машину вместе с подозреваемой. Шеф чувствовал недосказанность и его гложило это неведение. Но у него есть приказ, и он должен его выполнять.
– Взорвать через десять минут, – сказал он. – Пусть отъедут.
В автомобиле майора стояла портативная глушилка, Баркасов о ней знал, но санкционировать её изъятие ему не позволили: Свиридов безупречно выполнял свою работу, и если бы майор узнал – а он бы узнал – что машина прослушивается, то был бы потерян ценный кадр. Так ему объяснило руководство. Чувство злорадства исказило лицо шефа неприятной ухмылкой. Возможно – скорее всего! – кто-то из руководства сейчас пытается дотянуться до локтя, чтобы его укусить. Но – и это тоже скорее всего – всем плевать на Свиридова и на всю эту ситуацию.
Ехали молча. Свиридов посмотрел на девушку, упрямо всматривающуюся в пейзаж за стеклом. Молчание девушки его устраивало, и напрягало. Он должен был расположить девушку к себе так, чтобы она раскрепостилась, но в то же время не хотел этого делать. Сейчас он отвезёт её на дознание и ляжет спать. А уж потом, когда выспится…
От раздумий его отвлекла маленькая неприметная красная лампочка на приборной панели.
– Вот те нате, хрен в томате, – проговорил он задумчиво, даже филосовски. Он уже давненько ждал этот сигнал. Подспудно. И глупо было надеяться, что он не сработает когда-нибудь. Его только что устранили.
Во всяком случае, те, кто устанавливали взрывчатку у него под капотом, думают именно так.
Свиридов аккуратно свернул с дороги в ближайший двор, остановился. Зоя недоумённо посмотрела на него:
– Что происходит? Почему мы остановились?
Майор отточенным хуком лишил девушку возможности задавать ненужные вопросы. Он не верил в случайности, и убедить его в том, что Вселенная помогает в совершении преступления, можно было только в одном случае – если бы он сошёл с ума. Но он не сошёл с ума. И впереди по тротуару идёт молодая пара. Романтики, чтоб их. Просто всё складывается не в их пользу. Свиридов отмёл причинно-следственные связи и позвал молодых людей.
– Моей девушке плохо. Я не знаю, что делать. Мой телефон разрядился. А её пароля я не знаю! – чуть ли не вскричал Свиридов.
Молодой человек начал набирать номер МЧС. Его девушка ринулась щупать пульс Зои. А Свиридов со спин жертв хладнокровно применил к ним приёмы рукопашного боя. Парень и девушка кулями упали на асфальт. Майор отстегнул Зою и вытащил на тротуар. На место водителя посадил оглушенного парня, рядом – его подружку. Порылся в бардачке, нашёл дубликат автомобильного ключа и сунул в карман. Улица в этот час пустынна, двор спит, но он не давал себе вольности думать, что никто их не заметил. А, значит, времени мало.
То, что он сотворил, не укладывалось ни в какие моральные рамки, но сейчас Свиридов не чувствовал угрызений совести. Он выполнял работу. Работу, которую после ожившей красной лампочки он определил себе сам. Как ни парадоксально, но красная лампочка дала ему зелёный свет на принятие собственных решений. Он частенько в мыслях прогонял этот эпизод в совершенно разных сценариях, но никогда не задумывался над тем, какие будет испытывать при этом чувства. Ему вспомнились строчки одного малоизвестного поэта: «был предан друг, но предан был подругой». Сейчас они подходили как нельзя кстати. Если спросить, что он чувствует в данный момент, он бы, не задумываясь, ответил: гнев. Самый лютый и беспощадный гнев, выжигающий нутро и взращиваемый алую как мак месть. Испытывал ли он хоть толику жалости к молодой паре, оказавшейся не в том месте и не в то время? Нет. Они просто ресурс, вовремя подогнанный проведением, который давал фору ему и Зое. Только и всего.
Свиридов взвалил на себя тело девушки, и пошёл во дворы нетвёрдой походкой: полиции сейчас не до пьяниц, а разбираться с невменяемой бабой, когда она очнётся – упаси Боже! Таков расчёт. Он усадил Зою на скамейку, та ещё не пришла в себя, тем лучше. Сел рядом.
В тот день, когда он обнаружил заряд под своим автомобилем, стал ключевым в его карьере. Он в одно мгновение лишился всех юношеских вздорностей и всякой романтики в профессии, которую выбирал сердцем. Нет, он не разлюбил работу, она ему по-настоящему нравилась (до сегодняшнего дня). Как это ни тривиально, но это единственное, что у него действительно получалось отлично. И он старался выполнять её на высший балл. Но с тех пор взрывчатка под капотом не давала ему покоя. Именно с тех пор он перестал быть простой «торпедой», бездумно выполняющей приказы. Наличие бомбы замедленного действия лишило его идеалистических иллюзий. Он начал собирать информацию, совать нос не в свои дела. В итоге, это дало свои бонусы, иначе не носил бы он сейчас майорские погоны. И самым важным бонусом стала возможность предвидеть свою гибель. Во всяком случае, от рук тех, на кого он пахал все эти годы. Свиридову составило труда найти специалиста-бомбиста, который за немалый куш согласился переподключить взрывное устройство так, что ни у кого не вызвало подозрений, что маленький секрет под капотом раскрыт.
Неприметная красная лампочка на приборной панели дала сигнал о его ликвидации, в услугах майора Свиридова больше не нуждались. Его разжаловали в труп. Бывший майор нащупал в кармане дубликат автомобильного ключа и нажал кнопу блокировки дверей.
Взрыв разнёс всё к чертям, оставив от тел ошмётки. Криминалистам понадобиться время, чтобы их идентифицировать, и, если удача на их с Зоей стороне, то у них есть почти сутки. Если удача не улыбнулась – не больше часа. Даже если кто-то видел, вряд ли он изъявит желание помогать следствию. Особенно сейчас, в накал политических страстей. Но Свиридов не из тех людей, что надеются на авось. Он знает, как мыслит шеф. А мир полон клинических патриотов, и потому он дал себе полчаса, чтобы исполнить задуманное.
Взрыв заставил взвыть автомобили, стоявшие во дворе. Прощальная серенада по погибшему собрату. Остов машины горел, как факел. Свиридов обошёл парковку, и нашёл тихоню: хозяин забыл поставить машину на сигналку.
– Объект ликвидирован, – объявил боец, заставив шефа отвлечься от мыслей.
– Едем туда, – обронил Баркасов, снова углубившись в размышления.
К горлу подкатился ком. Умница, надежда колледжа, победитель всевозможных конкурсов и интуитивный программист понимал, что жизнь он закончит, скорее всего, как паршивая собака, пристреленная за углом. Ни семьи, ни детей, и даже ничего полезного действительно для мира сделать не успел. Идеалист, блин… «Какой же я идиот! Идиотом был, идиотом и помру». За окном громыхнуло. Матвей вздрогнул и затравленно оглянулся вокруг. Маленькая, слегка облезлая комната, в углу бубнит телевизор. Симпатичная диктор зачитывает какую-то очередную пропаганду с листа: «…уже с первого сентября смогут получать продукты из потребительской корзины в специальных центрах…». Два солдата сидят друг напротив друга, подобраны и не расслабляются. «Попроситься в туалет, вырубить одного и сбежать», – мелькнула шальная мысль, и следом – саркастическая: «Что, боевиков насмотрелся? Спецназовец блин недоделанный. Ты и в студенчестве, в лучшей своей форме, спарринги сливал, что уж сейчас». По всему оставалось, что надо попробовать подороже выторговать свою жизнь, оказаться полезным. Ну а там как кривая выведет.
«Итак, что мы имеем? Имеем не до конца отлаженное устройство со сложным кодом. Разбираться в нём – замучаешься. Нет, разберутся, конечно, но когда? Вопрос в срочности. Если им нужно вот прямо сейчас, шансы есть. Что ж, отсюда и буду пританцовывать», – поёрзал на жестком стуле Матвей, отгоняя мысли, как он одной левой скручивает охранников.
Депрессия отступила. Появилась призрачная возможность выжить, войти в систему и всё-таки осуществить первоначальную задумку. Взгляд Матвея приобрёл резкость. Сейчас, главное, быть тише воды, ниже травы. И доказать полезность.
Свиридов вёл потрёпанную серебристую Тойоту, направляясь к конспиративной квартире.
– Что произошло?
Бывший майор повернул голову. Девушка пришла в себя, но дезориентирована. Это нормально. Зоя подтянулась на сидении, поправляя ремень безопасности.
– Ничего особенного, – сказал Свиридов. – Нас попытались взорвать, пришлось поменять средство передвижения.
– Взорвать?! – пискнула Зоя. – Вот так просто взять и взорвать? – Она мотнула головой, будто, отогнав такую мысль, можно защититься от реальности. Но тут она вспомнила о подорванном фургоне «Столичного вестника» среди бела дня на МКАДе и взгляд её наполнился ужасом. – Куда мы едем?
– Вытаскивать вашего приятеля.
– Ваню? Вы знаете, где он? Конечно, знаете…
Свиридов снова посмотрел на неё. Пока ещё Свиридов не знал, нужна ли она ему и представляет ли какую-нибудь ценность то, что знает она. При условии, что она что-то знает. Миндальничать у него не было ни сил, ни желания. Пусть девушка привыкает к суровой действительности, если хочет выжить.
– Нет, это не Гурдин, – сказал Свиридов, прибавляя газу, чтобы успеть проскочить на зелёный. Ещё пара минут и они на месте.
– Вы меня совершенно сбили с толку, – Зоя потёрла виски. – Кто…
– Вы же криминальный журналист…
– В прошлом.
– …наберитесь терпения. И ждите жареных новостей. Тем более, мы почти подъехали. Сейчас у вас есть выбор. Я иду за вашим приятелем, вы остаётесь в машине. Если вы решитесь уйти – уходите и пробуйте выжить самостоятельно; если заберёте эту машину – у меня не будет времени найти новую, и ваш приятель погибнет. И я тоже. – Свиридов остановил «Тойоту» под сенью деревьев, выключил фары, дёрнул ручник, но не заглушил двигатель. – Решайте, Зоя. – Он открыл дверь.
– Это Матвей. За ним вы идёте, – вдруг сказала Зоя.
Свиридов улыбнулся и вышел в раннее летнее утро.
Они подъехали одновременно с пожарным расчётом. Молодой специалист восхищённо заулыбался, радуясь кострищу, как дитё малое. Но, увидев непроницаемое лицо шефа, улыбка погасла, как перегоревшая лампочка.
– Что-то не так, шеф?
– Что-то не так, – холодно кивнул тот.
Все воззрились на шефа, ухитряясь при этом не смотреть ему в глаза. Ещё никто не видел настоящий цвет глаз шефа.
А Баркасов тем временем поднёс мобильник к уху:
– Криминалистов сюда. Срочно! – И, назвав адрес, отключился.
Потом воззрился черепами на старшего специалиста.
– Останешься здесь. Мне нужны результаты опознания останков, находившихся в машине.
– Шеф, но… – всё тот же молодой да наивный. Толковый парень, бесстрашный до идиотизма. Будет грустно пускать такого в расход, если вдруг.
– Прежде чем задавать вопрос мне – задай себе: какого чёрта ему было сворачивать в эту подворотню? Здесь нет ни одной явки… Чёрт!
Баркасов снова схватился за мобильник:
– Срочно выяснить, куда майор Свиридов увёз программиста. И доставить Пичужкина в Управление. Свиридов может появиться там с девушкой. Арестовать обоих! – Шеф отнял мобильник от уха и посмотрел время. Четыре-тридцать-шесть.
Чёртово руководство! Они дали слишком много воли майору, слишком на многое закрывали глаза, слишком доверяли своему цепному псу. Как много «слишком»! И пёс почувствовал слабину хозяина. Когда он высказывал своё мнение на этот счёт, ему всегда показывали своё место. А теперь со своего места ему нужно выяснить, как давно оторвался поводок: как давно Свиридов знает, что ездил на взрывчатке. Эти мысли не давали ему покоя всю дорогу сюда, и то, что машина взорвалась в подворотне, укрепило подозрение: майор жив. И эта журналистка, скорее всего, тоже. Как же хотелось, чтобы подозрения не оправдались!
Майор (для этих бойцов он всё ещё оставался при звании) вошёл в комнату. Матвей вскочил со стула, но тут же опустился обратно: ноги задрожали так, что, казалось, воздух завибрировал. В голове пронеслись образы свидетелей утопленных, застреленных, закопанных. Свиридов чуть ли не воочию видел, как толстяк просчитывает варианты выживания. Это хорошее качество, оно пригодится, а вот трусость… Свиридов покачал головой.
– Отдохнули, Матвей? – спросил майор. – А теперь встаём и идём за мной.
– П-послушайте…
Свиридов наклонился к лицу Матвея так, что их носы едва не соприкоснулись:
– Гражданин Пичужкин, я уже вас наслушался. И у меня больше нет на вас времени, – Свиридов проговорил это громко, чеканя каждое слово. Но следующее слово прозвучало еле слышно, на выдохе. – Уходим. – Выражение лица толстяка резко изменилось, Свиридов чуть двинул головой, давая понять, что Матвей правильно понял. Потом снова громко чеканя слова:
– Сейчас вы встаёте, закладываете руки назад и идёте к выходу. При ваших габаритах не советую делать лишних движений. Это ясно?
Пичужкин кивнул. Свиридов отстранился:
– Выполнять!
Матвей встал, закинул руки за спину. Боец отлаженным движением стянул запястья нейлоновой стяжкой. Матвей взглянул на майора. Свиридов стоял с непроницаемым лицом. Толстяка вывели в коридор. Свиридов обратился к старшему группы:
– Его я доставлю сам. Вам оставаться здесь. – Свиридов сверился с часами. – В течение двадцати минут поступит приказ. Не от меня. Вы временно переходите в распоряжение… руководство сообщит в чьё.
– Но, товарищ майор…
Свиридов смерил его взглядом. Он сам набирал этих ребят. И они всегда выполняли только его приказы. Он понимал сейчас их растерянность, как никто другой.
– Отставить! – рявкнул Свиридов. И уже более мягко, заглянув в лица каждого. – Работайте на совесть. Не подведите меня, ребята!
– Так точно! – хором отозвались бойцы.
Свиридов толкнул вперёд Пичужкина. И они покинули конспиративную квартиру.
Свиридов не особо верил в Бога, но сейчас, мчась по пустынным улицам (не нарушая, однако, правил), испытывал чувство благодарности, что всё произошло ночью. Днём, в пробках они вряд ли смогли далеко уйти. Он следил за дорогой, сканируя взглядом далеко вперёд. Его задача вовремя засечь патрульный экипаж. Один раз сердце ёкнуло, когда на повороте увидел проблесковые маячки, но это была скорая.
Этих двоих сзади пришлось заткнуть парой крепких выражений. Застрекотали почище сорок, стоило только увидеть друг друга, вопросами начали закидывать, ответы на которые здесь и сейчас он дать не мог. Вот ответь он, что с Гурдиным, смог бы он остановить девушку от необдуманных действий? Нет, не смог бы. Поэтому Свиридов жёстко дал понять, что он им не друг. Во всяком случае, до тех пор, пока их интересы не совпадут хотя бы процентов на пятьдесят. А для этого им нужно исчезнуть. И это не так просто, как кажется.
Свиридов посмотрел на индикатор топлива. Не много, чтобы заметать следы. Да и рискованно долго шнырять по улицам: владелец запросто мог уже сообщить об угоне, и возможно уже есть ориентировки как на «Тойоту», так, собственно, и на них самих.
Он выехал на набережную в сторону Делового центра.
Все чувствовали, что шеф кипит. Он же сам чувствовал, что ситуация довела его до белого каления. Свиридов жив. Сука, действительно жив! Руководство давило непререкаемым авторитетом, пытаясь спихнуть прокол с майором на него. Как бы ни так, чёрт возьми, как бы ни так! Он, с трудом не теряя субординации, напомнил обо всех своих рапортах на счёт Свиридова. И сейчас ему дали карт-бланш. Только легче ли ему от этого? Свиридов был на шаг впереди. А, учитывая его информированность и живучесть, – майор не на шаг, а на милю впереди. «Бывший, – поправил себя шеф, – бывший майор!» И у бывшего майора наверняка давно разработан план исчезновения.
– Чёртов Гудини, – пробормотал Баркасов, глядя на вытянувшихся во фрунт свиридовских бойцов. Он не дал им команды «вольно» и не даст, когда уйдёт.
Бойцы выполняли приказ своего командира. Шеф был уверен, что эти трое будут молчать… потому что ни хрена не знают. Скоро он получит запись всего, что здесь произошло, всё до секунды.
Он уже отдал приказ разослать фото беглецов по всем постам и патрулям, и найти пропавший автомобиль в районе взорванной машины. Такая машина должна быть, Свиридов не мог на себе утащить сперва Короткову, а потом ещё и толстяка Пичужкина. У него есть колёса. Сейчас оперативники просматривают все возможные камеры наблюдения. Особенно шеф ставил ставку на камеры, установленные на подъездах. А ещё ему понадобятся дроны, десятки дронов.
Черепа в глазах воззрились на подчиненных его врага. Он знал, как воздействует на психику долгий немигающий взгляд в этих линзах, поднаторел в этом. А ещё он знал, что Свиридов отныне его личный заклятый враг, и успокоится он только, когда лично плюнет в лицо трупа. Как говорит народная мудрость: «врага на словах ненавидеть мало, надо чтобы пуля его достала».
– К обеду жду от каждого рапорт и подписку о невыезде, – молвил Баркасов. – С этого момента на время следствия вы отстранены от службы. Сдайте оружие и отправляйтесь по домам. Приказ ясен?
– Так точно, – нехотя пробурчали бойцы.
– Не понял, – прорычал шеф.
– Так точно! – гаркнули свиридовцы.
– Пшли вон! – снова рыкнул Баркасов, забыв, что хотел оставить их здесь по стойке «смирно». Он наблюдал, как троица демонстративно вышла из комнаты маршем, как слетели на пол наплечные кобуры, как закрылась за ними входная дверь, потом отдал приказ старшему уже своей группы. – Приставить к ним наружку, только профи. Наш майор может с ними связаться.
– Есть! – козырнул старший и тут же забурчал в рацию.
Они проехали Центральную улицу Александровки и въехали в лесополосу. Справа вдоль трассы глухой забор, слева – лесной массив. Шоссе уходило вправо. Свиридов проехал ещё вперёд, так, чтобы дорога просматривалась с обеих сторон. Развернул «Тойоту» через сплошную и остановил на обочине.
– Пять минут на всё, – сказал Свиридов, включая «аварийку». – Из леса выходить с оглядкой.
Матвей с Зоей синхронно кивнули и открыли двери. Свиридов тоже вышел, поднял капот. Из поясной сумки вынул мультитул, удобный многофункциональный инструмент на все случаи жизни. Во всяком случае, так отрекламировали его друзья, когда дарили на юбилей эту брендовую штуку. «Вот сейчас и проверим», – подумал Свиридов, садясь на корточки у заднего бампера. Раскрыл мультитул, отщёлкнул битодержатель с плоской отвёрткой и, глянув по сторонам, принялся скручивать с автомобиля номерной знак.
Первым вернулся Матвей.
– Зачем вы снимаете номера? – выпучил толстяк глаза. – Нам же всё равно надо менять машину. Вы же сами сказали!
– Прикопай-ка ты лучше эту железку в лесу, – сказал Свиридов, смерив парня тяжёлым взглядом. – Живо!
– Ладно, – быстро согласился тот и, прижав знак к животу, потрусил обратно к деревьям.
Мимо проехала «Газель». Седьмой автомобиль за три минуты.
Свиридов ослабил шурупы, держащие передний номерной знак. Оставил три-четыре витка, чтобы можно было быстро выкрутить, но не потерять по дороге.
Вернулась Зоя. Свиридов закрыл капот и убрал мультитул в сумку.
– Я видела Матвея. Он…
– Садитесь в машину! – скомандовал Свиридов, сам садясь за руль.
Когда Матвей втиснулся в салон, Свиридов вывернул руль и, пропустив восьмой по счёту автомобиль, снова развернулся через сплошную, и продолжил путь.
Через три минуты они стояли на светофоре в селе Ильинском.
Не более чем в ста метрах от них стояла полицейская машина. Гаишники досматривали фуру.
Толстяк засуетился.
– Не дёргаться! – снова скомандовал Свиридов и, дождавшись зелёного сигнала светофора, свернул на стоянку возле магазина. – Сейчас выходим по одному с интервалом в две минуты и идём на остановку. Матвей садится там на скамейку, Зоя под навес не заходит. Ясно вам?
– Зачем нам на остановку? – спросила Зоя.
– Ждать маршрутку, – сказал Свиридов. – Включайте уже мозги, а! Пичужкин, деньги-то на проезд есть?
– Так вы серьёзно? Маршрутка?
– Маршрутка, – подтвердил Свиридов. – Именно маршрутка. Не вздумайте садиться на автобус! В автобусах камеры. Едете до Глухово. Это близко. Если мне не изменяет память, то следующая остановка. Поэтому не провороньте.
– А вы? – забеспокоилась Зоя. – Вы разве не с нами?
– Я на следующей маршрутке. Если нас уже ищут, то ищут троих. Говорю же: включайте мозги хотя бы иногда, чтобы не тратить время на подобные вопросы. Далее: мобильники оставляете в маршрутке, пусть они едут дальше без вас.
– Так у меня нет его, – сказал Матвей. – Всё там, на вашей блат-хате осталось.
– Вот чёрт! Плохо… – Свиридов потёр пальцами глаза. – Значит, Зоя, делаешь так: в настройках увеличь время блокировки телефона, перед выходом из маршрутки делаешь вид, что кому-то звонишь, потом роняешь телефон мимо кармана и, не замечая этого, выходишь из маршрутки. Всё понятно? Выходите на «Глухово» – один из вас остаётся на той остановке, на которой вышел, другой – переходит дорогу. И дружно делаете вид, что ждёте транспорт. Ещё раз: вам всё понятно?
– Предельно, – шумно сглотнул Пичужкин. – Ну… я пошёл?
– Давно пора.
Программист уехал раньше, чем Зоя успела дойти до остановки. «Тем лучше», – подумал Свиридов. Гайцы отпустили фуру, но сами остались на месте. Зоя стоит на остановке. Свиридов вытащил аккумулятор со своего устройства. Расставаться жалко, но и рисковать нельзя. Он знал, что телефон прослушивается – сотрудники конторы все под колпаком – поэтому глушилка всегда с ним. Но и её при желании можно обойти. А такое желание у конторы сейчас огромное. Свиридов не был уверен, что «жучок» будет неактивен даже при отсутствии аккумулятора в телефоне. Кто их знает, может «жучок» снабжён дополнительным источником питания, который активируется при разрядке основной батарейки? Свиридов сунул аккумулятор в бардачок. Мобильник в карман, и вышел из машины. Поднял крышку капота и склонился над двигателем. Если какая-то камера видеонаблюдения от магазина и смотрит на «Тойоту», то сейчас обзор ей перекрыт. Свиридов от руки выкрутил шурупы, удерживающие номерной знак, и сунул последний в нишу между радиаторной решёткой и движком. Ещё глубже под движок отправился мобильник. «Они обнаружат знак, обрадуются и дальше не полезут», – таков расчёт. Свиридов закрыл капот и неспешной походкой пошёл к остановке.
На маршрутку он сел вместе с Зоей и женщиной с ребёнком.
Мобильник Баркасова ожил. Он был уверен, что снова звонят свыше (они там с ума посходили, требуют отчёта чуть ли не каждые пять минут), но номер оказался городской. Значит, звонят опера.
– Готовы данные по угнанной машине, – рапортовал оперативник. – Хозяин даже не в курсе ещё. Он в…
– Меня это не волнует, – отрезал Баркасов. – Разошлите ориентировку по всем постам города и области. Пусть готовят план-перехват. Задействовать все подразделения ООП, весь имеющийся состав, вплоть до отсыпных. И скиньте мне всё по этой машине!
– Уже скинули! – сказал молодой боец. – Печатаю.
Принтер зашуршал, заглатывая лист бумаги.
«Тойота Авенсис», серебристый седан две тысячи двенадцатого года. Регистрационный номер… Владелец… Штрафы за парковку, превышение скорости…
– Дроны в воздух! – Шеф отшвырнул от себя листок. – Найдите мне это старое корыто быстро!
Зоя с Матвеем присели на поваленное дерево.
– Что с Ваней? – резко спросила Зоя, когда Свиридов скрылся за поворотом дороги. Матвей обмяк.
– Что с ним я не знаю. Его раскололи, когда я слил ему информацию про рабский код для его статьи. Иначе бы на меня так быстро не вышли…
Зоя сжала зубы, чтобы не разрыдаться.
– Ка… какой ещё рабский код?
Матвей сгорбился сильнее.
– Помнишь свою дипломную работу?.. – И Матвей рассказал вкратце, над чем работал несколько лет.
– Мотя, ты или гений, или чокнутый… Или чокнутый гений. – Зоя обхватила голову руками и опустила локти на колени. – О, Боже мой!
Какое-то время они молчали. Матвей чувствовал себя без вины виноватым, и не находился, что сказать. Зоя же будто ушла в себя.
– А мы майору нахрена сдались? – прервала молчанку Зоя.
– Сдались? Ну, у меня как бы и выбора не было…
– Я в смысле: зачем мы ему нужны?
– А-а-а… На счёт тебя – не знаю, а я ему точно нужен. Я типа его козырь.
– Может, свалим? – Глаза Зои лихорадочно блеснули. – Прям сейчас. Что нас держит?
– Я думал об этом, – сказал Матвей. – Погоди… Сколько мы протянем? Без денег, без транспорта, без всего… День, два, неделю? Нас с тобой отловят, как зайцев. А, если мы придём к кому-то за помощью, то подставим и их… А с майором, я думаю, мы сможем договориться. Надеюсь на это. – Матвей опасливо посмотрел на Зою. Она разглядывала свои кеды.
– Крепко досталось? – Матвей бережно дотронулся до разбитой Зоиной скулы.
– Нормально досталось, – буркнула Зоя, мысленно обозвав майора мудаком и снабдив совсем уж непечатным эпитетом.
Её мутило, хотелось одновременно есть, спать и действовать. Пошарив по карманам, выудила шоколадку. Они сосредоточенно жевали, пялясь перед собой. Каждый думал о своём. Зоя – о Гурдине, о Владе, о близких, которые даже не знают, где она и что с ней. Увидит ли она кого-нибудь из них ещё? Матвей думал только о Зое. На себя он бы уже давно махнул рукой, но рядом с ней сдаваться нельзя.
Из раздумий их вывел свист.
Путь на элитный дачный посёлок преграждало КПП и огромные откатные ворота. Свиридов уверенно и целеустремлённо вошёл в пропускной пункт. Достал удостоверение и в развёрнутом виде прислонил к пуленепробиваемому стеклу, за которым сидел сонный чоповец.
– Триста-сорок-пять-ноль-три-пятнадцать, – громко продиктовал Свиридов. – Вызовите. Пусть подъедет.
Что было хорошо в этом «Волково», так это наличие внутренней телефонной линии, связывающей каждый дом. Казалось бы, неоправданная дичь в век информационных технологий, но хозяин этого посёлка отличается невероятной эксцентричностью и достаточной властью, чтобы делать то, что хочет. К нему-то Свиридов и «стучится» в дом.
– Вы уверены, что не ошиблись в цифрах? – спросил чоповец.
Свиридов увидел испуг на лице молодого человека и, ободряюще улыбнувшись, подался к стеклу:
– Более чем. Звони, – сказал Свиридов, убирая удостоверение.
Чоповец нехотя снял трубку с рычага и нажал комбинацию цифр. На том конце трубку сняли настолько быстро, что охранник даже подпрыгнул на стуле.
– Э-э-э… Да! Первое… – проговорил чоповец и повесил трубку, не отрывая удивлённого взгляда с явившегося как снег на голову майора.
Свиридов сам не понял, что произошло, но вида не подал. Только кивнул головой, мол, ну что?
– Валентин Геннадьевич сейчас будет. Лично!
– Вот и отлично, – отозвался Свиридов. – Я на улице подожду.
Он вышел из КПП. Сунул руку за пазуху, отстегнул клапан кобуры и снял пистолет с предохранителя. Что-то не так. Хорошо, что Зоя с Матвеем коротают время в лесочке…
