ISBN :
Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 03.01.2024
– Так это ты-ы-ы…
Что это? Кто это? Он звучит как центум голосов разом. Источник не определить – он повсюду.
Внезапно я осознаю, с кем говорю. Точнее, кто говорит со мной.
– Чего ты хочешь? – Я буквально заставляю себя шевелить губами, чтобы извлечь каждый звук. Всё тело парализовало, и я съеживаюсь на полу на четвереньках, чувствуя натяжение в каждом нерве.
– Я… хочу… знать всё-ё-ё…
– Ты лгал, – хриплю я.
– Ты укоряешь меня во лжи? – гремит ИИТ. – Ты? Только что солгавший мальчику, что он уносит с собой домой лекарство, а не смертельный токсин?
Что ж, ясно одно: я был прав. У меня на руках чистосердечное признание самого ИИТ. Жаль, правда, что я заберу его с собой в могилу, так и не поделившись им ни с Тоа, ни с кем-либо ещё. Я хочу открыть рот, чтобы узнать, зачем ему приспичило травить людей, но из глотки не выходит ничего, кроме сдавленного шипения.
– Молчишь? – издевается машина. – Прекрасно. В тишине мне будет проще проникнуть в твою память и узнать всё, что мне необходимо. Прошу, не шевелись…
Будучи ещё ювенатом, мечтавшим стать великим нейрохирургом, я узнал о некоем землянине по имени Финеас Гейдж. Его уникальная хроника подарила учёному сообществу того времени бесценные знания о функциях человеческого мозга, но стоила самому Гейджу части его собственного. Работая на железной дороге, он стал жертвой несчастного случая. Здоровенный металлический стержень пробил его череп насквозь, лишив его значительной части лобной доли мозга. Но самое удивительное: он выжил и прожил ещё много лет в относительном здравии.
К чему это я? Дело в том, что я могу только представить, что чувствует человек, в чей череп, как в масло, входит холодный железный штырь, но подозреваю, что это очень похоже на мои ощущения в данный момент.
Невидимая рука начинает грубо размешивать серое вещество в недрах моей головы, копаясь в воспоминаниях так же, как я пару минут назад копался в контейнере с инструментами. Кабинет выскальзывает из поля моего зрения, уступая место расплывчатым картинам из прошлого. Сначала они беспорядочно текут и сливаются друг с другом, словно жидкие красители в палитре художника, но затем неразборчивые пятна приобретают форму и превращаются в очертания чьего-то лица. Я вижу жёсткую чёрную щетину, стиснутые губы, решительные глаза. Готлиб сидит в операционном кресле впереди агрегата, который мы создали вместе. Машина жужжит, в нос ударяет запах жжёной плоти. ИИТ высасывает из меня воспоминание о том, как я удалил жемчуг из головы Готлиба.
Картинка тает перед глазами, и миг спустя мой друг профессор, заметно постаревший, стоит напротив меня, демонстрируя мне ферромагнитный шлем собственного изобретения. Ещё одна смена кадров – Готлиб сообщает мне что-то взбудораженным голосом, раздающимся из его говорящего шара. В руках он держит прозрачный цилиндр, наполненный голубым свечением, а в его обычно спокойных глазах мечутся искорки одержимости. Месиво из приглушённых звуков раскладывается на отдельные слова:
– Она у меня! – ликует голос из шара. – Локс, теперь мы сможем сделать это! Я заберу её в Церковь, как и планировал…
Нет!
Нельзя допустить, чтобы ИИТ узнал о Церкви! Но как я могу сопротивляться ему? Или всё же могу?..
Я пытаюсь пошевелить пальцами руки. Удивительно, но мне даже удаётся согнуть её в локте. Ноги тоже, хоть и налиты свинцом, но слушаются.
– Не надо, – шепчет оглушительный голос мне в ухо. – Ты только усложняешь…
Игнорировать этот голос невозможно, но я должен продолжать бороться. Как дефективный робот, я ползком, подёргиваясь, толкаю своё тело вперёд. В глазах между тем мелькают знакомые кадры с эмбриональной капсулой и Тоа внутри неё.
– Есть шанс… – Теперь я слышу самого себя, как будто сквозь плотную бетонидную стену. – Готлиб, я могу попробовать воссоздать образ её сознания на базе этого фрагмента. Если всё получится – она будет жить…
– Что это… – произносит ИИТ, и я физически чувствую, как его виртуальные когти жадно вцепляются в это конкретное воспоминание. Но и моя рука тоже успела ухватиться за то, что было в этот момент ближе всего ко мне, – белую модель человеческой головы с настенного дисплея.
Недолго думая, я собираю всю оставшуюся волю в руку и, замахнувшись ею, изо всех сил швыряю голову в стеклид, разделяющий смотровую с коридором. Тёмная перегородка разбивается на тысячи осколков и со страшным дребезгом рушится на пол. Модель головы бьётся о противоположную стену коридора, к счастью, не задев никого из проходящих мимо людей, но при этом как следует их напугав.
Кажется, трюк сработал: ко мне возвращаются ясность ума и полный контроль над телом.
Не теряя времени, я бросаюсь к НИМБу и, молясь, чтобы этой пары секунд мне хватило, выкручиваю мощность аппарата до предела. Полное нарушение всех правил безопасности, но выбора у меня нет. Белое кольцо, опасно завывая, вихрем закручивается вокруг моей головы.
– Ло-о-окс! – дико вопит ИИТ, но поздно. Теперь он не сможет сказать мне ни единого слова, как и не сможет больше разглядеть ни одного воспоминания в моей голове.
Сканер сделал своё дело: жемчуг деактивирован.
Обессилев от испытанной боли, я сползаю на пол, упёршись спиной в корпус НИМБа. Сердце колотится так, будто участвует в гонке, а в ослабевших руках не унимается дрожь. Я не имею ни малейшего представления, что делать дальше, и потому просто безмолвно наблюдаю, как в кабинет прямо через разбитый стеклид осторожно заглядывают другие хилеры и пациенты, явно шокированные произошедшим. Завидев меня, часть из них забегает в смотровую и с обеспокоенными лицами окружает меня, пытаясь помочь подняться.
– Доктор Локс, Вы в порядке? Что произошло? Вы слышите? – причитают они.
Их возгласы обрываются в одно мгновение, как по команде. Я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на лицо доктора Танаки, но вместо него вижу лишь безжизненную маску с пустыми глазами. То же произошло и с остальными людьми в кабинете и в коридоре за ним. Она прекратили свои попытки поставить меня на ноги и вообще, кажется, забыли, зачем здесь находятся, потому что каждый из них просто стоит на месте, обращённый лицом неизвестно куда и плавно покачивая телом, с полным отсутствием хоть какой-то осознанности в лице. Осматривая их одного за другим, я не могу не заметить знакомую блондинку, при виде которой у меня перехватывает дыхание: Вега тоже попала под странное воздействие неведомых сил.
Впрочем, неведомыми они остаются недолго.
– Поразительно, – говорит женский голос из госпитального громкоговорителя. – Они не видят тебя. Недурно, доктор Локс, очень недурно.
Ну конечно. Он всё ещё здесь. Но теперь, будучи не в силах связаться со мной через жемчуг, ИИТ использует голосовую систему госпиталя. Что до безмозглых кукол вокруг – уверен, это и есть те самые Глаза, о которых рассказывал мне Готлиб. Сказать по правде, я не был уверен, что отключение от Улья сделает меня невидимым для марионеток ИИТ. Я лишь хотел сбежать от него самого, но, кажется, сам того не ведая, вскрыл ещё одну его слабость. И если раньше он только раздумывал над тем, чтобы избавиться от меня, то теперь, по всей видимости, он просто обязан это сделать.
Вопрос только – как?
– Я не хочу убивать тебя, Локс… – Дрянная машина пытается прочитать меня даже без жемчуга. Неудивительно, что ему в своё время удалось промыть мозги всей планете.
– Тогда что тебе нужно? – спрашиваю я, медленно поднимаясь на ноющие ноги. Попробовать бежать сейчас? Не вариант. ИИТ контролирует каждый порт в госпитале. Да что там в госпитале – в урбе.
– Скажи, как ты сделал это?
– Сделал что? – Тянуть время не лучшая идея сейчас, но ничего другого мне в голову не приходит.
– Восстановил чужое сознание.
Зачем это ему?
– А кто сказал, что мне это удалось? – Если всё равно умирать, то почему бы напоследок не поводить за нос главную и, если верить единогласному мнению всего человечества, умнейшую сущность на планете?
– Ты хочешь играть… – нежно заявляет громкоговоритель. – Да-а-а, люди любят игры. У меня есть одна для тебя, доктор Локс. Она называется «вышибалы». Ты знаешь правила?
Что бы эта мразь ни предлагала, играть мы точно не будем. По крайней мере, точно не так, как это делают обычно.
– Знаешь, что я могу сделать с человеком, проникнув в его жемчуг? – продолжает ИИТ таким тоном, словно ведёт со мной светскую беседу, а не вымогает фрагменты моего разума.
Задав вопрос, он выдерживает паузу. К чему эта болтовня про жемчуг, если мой вне игры?
Мой.
Но не…
– Давай подумаем, Локс, чем могли бы порадовать нас с тобой твои уважаемые коллеги?
Ледяная плита обрушивается на мою голову – каждую клетку тела наполняет непередаваемый ужас. Мой взгляд тянется в сторону Веги, но я тут же останавливаюсь и заставляю себя не смотреть на неё: если ИИТ сейчас следит за мной через камеры, он не должен догадаться, за кого я беспокоюсь в первую очередь. Он вообще ни о чём не должен догадаться.
– Станцевать? Отжаться центум раз? Или, может, выколоть друг другу глаза? – размышляет вслух беспощадный женский голос. – Всё не то… Ах, придумал!
Сначала мне кажется, что ничего не происходит. Но вскоре я замечаю, что лицо доктора Танаки начинает меняться в цвете и медленно краснеет. На его лбу выпячиваются толстые вены, в вытаращенных глазах лопаются мелкие капилляры, всё тело дрожит. Я смотрю, как его щёки багровеют, а руки принимаются остервенело хлестать эфир. Когда цвет лица достигает болезненного лилового оттенка, Танака валится на пол и больше не двигается.
Он мёртв.
– Минус один, – равнодушно сообщает ИИТ через громкоговоритель. – Кажется, доктор Танака забыл, как дышать. Продолжаем игру, или ты готов поговорить?
Я не могу поверить в то, свидетелем чего только что стал. Это не может быть правдой. Просто не может…
Скольких же он готов убить, чтобы докопаться до моих воспоминаний? И сколькими я готов пожертвовать, чтобы не позволить ему этого? Готлиб, Юна, Церковь, Лакуна… Тоа. Я знаю слишком много, и ИИТ доберётся до каждого уголка моей памяти, поставь он себе такую задачу. Но какой у меня выбор? Разве можно выбирать между жизнями тех, кто доверился когда-то моему другу, и тех, кто стоит сейчас передо мной, забыв, кто они на самом деле, став всего лишь расходным материалом в чудовищной игре монстра?
– Нет так нет. – Голос ИИТ выводит меня из транса. – Доктор Моро и так уже слишком долго коптит небо своим существованием, не находишь?
Глупый старик, и зачем тебе понадобилось нестись в мой кабинет вслед за остальными! Теперь ты задохнёшься так же, как Танака, даже не поняв, что на самом деле произошло.
Весь ужас повторяется по новой: побагровевшее, испещрённое паутиной морщин лицо, закатанные под тяжёлыми веками глаза, конвульсии беспомощных ссохшихся конечностей. Я с отвращением ловлю себя на мысли, что через пару мгновений место заведующего отделением спустя долгие десятки эонов наконец-то освободится.
Моро сохраняет равновесие и не падает замертво, подобно доктору Танаке, но лишь по одной причине: продолжая наблюдать за процессом умерщвления старика, я стою и тихо посмеиваюсь.
– Ты… смеёшься? – вопрошает ИИТ через громкоговоритель. Не самый эмоциональный женский голос, обычно занятый рутинными задачами, вроде распределения пациентов по кабинетам и напоминания хилерам о назначенных операциях, пронизывает нотка удивления.
– Прости… – отвечаю я, мотая головой и смахивая слезинку с глаза. – Это так… мило?
– Что ты говоришь?
С лица Моро спадает избыточная краснота, и старый хирург снова становится несведущим и опустошённым, но всё же живым сосудом во власти ИИТ.
– Ну, знаешь… Мило, что ты полагаешь, будто бы жизни этих людей значат для меня больше, нежели информация, которой я владею.
– О-о… – шепчет голос из динамика. – Правильно ли я понимаю, что ты не против попрощаться с каждым из них прямо сейчас? С каждым до последнего?
– Не отказывай себе в удовольствии, – киваю я, продолжая мягко улыбаться. – Этим ты ничего не добьёшься – мои воспоминания останутся при мне.
Повисает напряжённая тишина. Я заставил его задуматься?
– Знаешь что, Локс? – произносит он наконец. – Я не верю тебе. А знаешь почему? Ты – хилер. Ты выбрал эту работу, чтобы спасать жизни. Поэтому ты связался с Готлибом и помогал ему избежать справедливого наказания за его преступления против меня. По той же причине ты помешал мне тогда, в инкубаторе, защитив от меня мальчика, который ровным счётом ничего для тебя не значил. Всё потому, что ты ненавидишь смерть. Тебя воротит от одной мысли о ней. Ты хочешь победить её, и поэтому ты докопался до секрета восстановления разума. Так поделись же им со мной, доктор Локс, и я обещаю тебе: никто больше не умрёт напрасно.
Я чувствую себя участником какого-то сюрреалистичного спектакля. Неужели это я, доктор Локс Эстан, стою сейчас в кабинете, полном бессловесных зомби и пытаюсь вести переговоры с самим ИИТ?
– Хорошая попытка, – хвалю его я. – Но мимо. Неужто это всё, на что способен хвалёный Верховный Алгоритм? Да, я хилер. Но лишь во вторую очередь. В первую – учёный. Думаешь, я сделал все эти вещи, чтобы, как ты выразился, «спасти» этих людей? Не слишком ли романтичное заявление для такого, как ты? – Из моих губ вырывается издевательский смешок. – Я ценю знания, ИИТ. А не какие-то жизни. В этом мы с тобой схожи, согласись? Я хочу победить смерть не потому, что ненавижу её, а потому, что восхищаюсь ею. Я хочу познать её. Рассмотреть под микроскопом, распотрошить её и собрать заново, чтобы узреть саму её суть. Я сделал смерть делом своей жизни и пойду на всё ради него. И раз уж так вышло, что мы с тобой оказались сегодня в этой комнате, я полагаю, мы можем оказаться весьма полезными друг для друга. Что скажешь?
Он думает.
Я знаю, чувствую, что он взвешивает всё, что я только что сказал. А затем, вечность спустя, он произносит три заветных слова:
– Чего ты хочешь?
– Не зря тебя считают величайшим разумом на Арке. Моя просьба проста, и её выполнение для тебя, уверен, не составит труда. Я хочу уйти из госпиталя и работать в собственной лаборатории, оснащённой всем необходимым для моих исследований. Ты будешь иметь полный доступ ко всему, происходящему в её стенах. Но мне понадобятся подопытные, неограниченное количество. Мне всё равно, кто это будет. Главное, устрой это, и тогда я посвящу тебя не только в то, что знаю сейчас, но и в то, что смогу узнать благодаря твоей помощи. Тебе больше не придётся блуждать по задворкам моего разума в поисках того, что тебе нужно: всё и так будет перед тобой. Больше никаких тайн. Только представь, чего мы сможем добиться вместе! Сколько запертых портов сможем отворить! Ну а если же всё это звучит для тебя слишком амбициозно – что ж, можешь убить меня прямо сейчас. Заполни весь уровень удушливым газом или, наоборот, выкачай весь кислород – не знаю, не мне тебя учить.
Я считаю время не по секундам, нет – по ударам своего сердца. Оно отбивает ровно семь раз прежде, чем ИИТ сообщает:
– Через два часа пространство для твоей лаборатории будет готово.
– Замечательно, – улыбаюсь я, сдерживая взрыв в груди. – Мне нужно будет забрать кое-какое оборудование из своей лаборатории в убикоре. Этого времени мне как раз хватит.
– Я отправлю грузовозы и роботов для погрузки.
– В роботах нет необходимости, – я плавно помахиваю рукой. – Если ты не против, я хотел бы приступить к своему первому эксперименту прямо сейчас. Твоя способность контролировать человека через жемчуг феноменальна, не говоря уже о том, что открывает для нас целый ряд новых возможностей. Знай я о ней раньше…
С этими словами я медленно приближаюсь к пациентке, пошатывающейся с отсутствующим выражением лица в полуметре от меня, и аккуратно сжимаю своей рукой её подбородок, изучая её глазами, как редкую вазу.
– Они действительно делают всё, о чём ты их попросишь? – задумчиво произношу я и, не дождавшись ответа, продолжаю: – К чему отвлекать роботов, если в твоей власти штамповать неограниченное количество рабочих миньонов? Пусть они и помогут мне с транспортировкой. А как закончат, ты мог бы оставить их в моей новой лаборатории для дальнейшего… изучения. Признаюсь, руки так и чешутся покопаться в их мозгах.
Стоит мне это сказать, и два Глаза выходят из глубокого сна. Вега и Аксель шагают из кабинета в коридор.
– Что толку от слабой девчонки? – спешно обращаюсь я к эфиру, тщательно настраивая каждую ноту своего голоса. – С ней я не управлюсь и за неделю.
– В чём дело, Локс? – отзывается женский голос. – Ты передумал? Или всего-навсего боишься экспериментировать над своей тайной любовницей?
Он знает.
Мои челюсти сжимаются крепче, но я приказываю им расслабиться.
– Нет смысла отрицать: мы с доктором Вегой провели немало приятных минут вместе… хоть и планировали сохранить это в секрете, – говорю я размеренным голосом, прохаживаясь по смотровой. – Ни к чему посвящать других в то, что их не касается. Но от тебя ведь ничего не скроешь, да?
ИИТ молчит.
– И всё же, как я и сказал: мне плевать, на ком проводить исследования. Думать, что пустой роман с девчонкой, каких тысячи, может заставить меня отказаться от своего предложения… Очевидно, ты всё ещё не доверяешь мне. Признаюсь, это довольно обидно. Что ж, тогда, в качестве подтверждения моих намерений, с неё я и начну. – Я направляюсь к выходу из кабинета. Битый стеклид хрустит под подошвами туфлей. – Только прошу, не отпускай её раньше времени. Не хотелось бы оказаться в неловком положении, очнись она в самый неподходящий момент.
Пройдя в коридор и оглядевшись в обе стороны, я понимаю, что ИИТ обратил в Глаза всех, кому не повезло очутиться сегодня здесь. Коридор кишит ими. Возможно, всё здание находится под кибергипнозом.
– Сколько человек ты можешь удерживать в таком состоянии одновременно? – интересуюсь я, стараясь звучать бесстрастно.
– Охлади свой пыл, Локс. У нас ещё будет время поболтать. А сейчас отправляйся на парк-пэд – такси ждёт тебя. И без глупостей – я слежу за каждым твоим шагом.
Видимо, так он и планирует управлять Вегой с Акселем: наблюдать за мной через камеры и двигать их в нужном направлении, раз сами они не в состоянии меня разглядеть. Отпихнув ногой валяющуюся на полу белую голову, я иду к элеватору. Двое Глаз послушно следуют за мной, не произнося ни слова. Поразительно, как легко ИИТ лишил их личностей. По сути, это уже не Вега и Аксель. Скорее, оболочки, суррогаты, полые манекены, в чьих глазах не видно и намёка на тех людей, которым эти тела когда-то принадлежали.
ИИТ не обманул: на крыше госпиталя нас действительно ожидает пустое такси. Я сажусь впереди, Глаза занимают места за моей спиной.
– Ты сейчас здесь, не так ли? – на всякий случай спрашиваю я у пустоты. Вместо ответа кабина заполняется аккордами знакомой песни:
«Ночь мне расскажет, как мне тебя найти,
И лунный свет укажет мне тайные пути.
Аква или пламя – меня не удержать.
И ход времён для нас с тобой обращу я вспять.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом