Страница 2 из 3
Белла во время спектакля кидала взгляд в зрительный зал и видела, как знаменитый кинорежиссёр зевает, сидя в первом ряду. После представления он сразу уехал и больше не появлялся. Белка чувствовала, что в душе осталась обида. Неужели никто из их замечательной труппы не понравился этому Проху? Хоть бы красавицу Галлу выбрал, было бы не так обидно за их театр.
Валерий Иванович тоже выглядел расстроенным и бледным. Он объявил, что заболел и даёт актёрам неделю отдыха перед репетицией нового спектакля. Прошло уже три дня, и Белла подумала, что надо бы позвонить ему, справиться о состоянии здоровья. Она на ходу сняла перчатки, достала из кармана телефон и стала искать в нём номер режиссёра. Странно. Она не смогла найти его номер телефона в «контактах», словно его там никогда и не было или как будто его намеренно удалили. «Надо будет обязательно разобраться, как такое могло произойти, – пробормотала девушка, останавливаясь возле ворот участка с номером десять.
Ворота тут были кованые, с узором из переплетённых колючих веток розы и полураспустившихся бутонов. Порыв ветра рванул с головы Беллы пуховую шаль и кинул в лицо горсть колкого снега. Девушка поскорее нажала кнопку звонка. Ворота бесшумно и медленно стали раздвигаться перед ней. Белка проскользнула между створок, обмотала шаль вокруг шеи и направилась по вымощенной плитами дороге к дому.
Особняк можно было принять за замок с большой натяжкой. Издалека он казался готическим из-за двух башенок и остроконечных крыш над ними, но в целом здание выглядело вполне современным и уютным.
Белла прошествовала мимо заснеженных ровных кустиков к полукруглому навесу над крыльцом и остановилась у широкой лестницы в три ступени. Дубовая высокая дверь бесшумно открылась. На пороге дома в смокинге стоял мужчина ослепительной красоты…
Графиня и дворецкий.
Мужчина, действительно, был ослепительным: и своей безупречной внешностью, и белозубой улыбкой, и даже лацканами смокинга, которые блестели, словно были лакированными. Чем ближе Белка подходила к этому красавцу, тем более неловко себя чувствовала.
«Видимо, это и есть принц, хозяин дома, – подумала она. – Обычные люди так не выглядят. Даже наши российские актёры не так хороши, разве что зарубежные знаменитости или модели на мировых показах моды».
Белла невольно сжалась и стала переминаться с ноги на ногу.
– Здравствуйте, – пропищала она сдавленно, – я вот за подарком для Галины приехала к граф… к Елизавете Андреевне мне надо.
Красавец улыбнулся ей ещё шире, едва ли не во все тридцать два зуба, и сделал приглашающий жест рукой. Девушке ничего не оставалось делать, как принять это приглашение и войти в дом. Она оказалась в небольшом помещении, украшенном резными деревянными панелями и зеркалами. Принц, продолжая лучезарно улыбаться, помог ей освободиться от верхней одежды, которую аккуратно повесил в нишу, спрятанную за одной из таких панелей.
Белла украдкой разглядывала его и заметила, что кожа на лице мужчины слишком гладкая и матовая. Похоже, что он пользуется тональным кремом или пудрой. Брови у красавчика тоже оказались чересчур правильной формы, а губы слегка блестели. От зоркого глаза Беллы не скрылись и едва заметные шрамы под подбородком и на скулах. Неужели мужественное красивое лицо и волевой подбородок – это дело рук умелого хирурга? Принц-то ненастоящий!
Мужчина молча распахнул широкую дверь в другое помещение. Белка успела кинуть взгляд на своё отражение в зеркале, чертыхнуться с досады, подхватить рюкзак и телефон и переступить порог. Теперь она оказалась в зале, который невольно вызвал у неё вздох восхищения.
Недавно девушке пришлось писать на заказ статью для одного дизайнерского сайта о различных стилях в интерьере. Разглядывая выбранные для статьи фотографии, она признавалась себе, что больше всего ей нравится стиль классицизм. И сейчас Белка словно попала в красивую иллюстрацию, ставшую реальностью.
Зал представлял собой большое светлое помещение округлой формы с высоким потолком, украшенным хрустальной люстрой и лепниной. Стены покрывал нежный растительный узор, а окна скрывались за тяжёлыми портьерами из дорогих тканей. Весь интерьер был выдержан в приятных белых, оливковых и светло-песочных тонах. Мраморный пол глянцево блестел, отражая свет огромной люстры. Белла сразу представила, как здесь могли бы вальсировать пары в бальных нарядах. Чуть дальше виднелась широкая беломраморная лестница, уходящая ввысь, видимо, на второй этаж. Справа и слева от лестницы располагались зоны отдыха с диванами и креслами, обитыми в тон портьер. Тут же была и ниша, в которой мог бы разместиться небольшой оркестр.
Белка несмело шагнула в эту роскошь и остановилась в нерешительности. Тут же откуда-то сверху раздался перестук каблуков, и на лестнице появилась графиня Елизавета Андреевна. Белла сразу поняла, что это именно она. Назвать эту немолодую женщину бабушкой или, тем более старухой, не поворачивался язык. Это был образец светских манер и грации, начиная от высокой причёски и заканчивая наманикюренными ногтями. Похоже, что она пользовалась услугами и пластического хирурга, и отменного косметолога, но все ухищрения профессионалов носили лишь корректирующий характер, не переходя грань разумного.
На графине был элегантный костюм, состоящий из длинной тёмной юбки и белой рубашки с короткими рукавами, которую сверху прикрывала полупрозрачная чёрная блуза. Серьги и массивные браслеты отливали жемчужным блеском.
Увидев Белку, Елизавета Андреевна улыбнулась и развела руки в стороны, словно собиралась обнять свою давнюю подругу.
– Наконец-то вы приехали, Белла, дорогая, – чётко проговорила она хорошо поставленным голосом. – Моя внучка Галла так часто и много рассказывала о вас, что мне кажется – мы давно знакомы!
– Мне Галка тоже говорила о вас, – ответила девушка, но так и не смогла выдавить из себя улыбку. Елизавета Андреевна явно вела себя не искренне, а Белла очень не любила, когда кто-то изображает чрезмерную добродетель. Это всегда означало, что человеку что-то от тебя нужно.
– Не пугайся меня, дорогая, – внимательные, умные глаза графини сразу прочитали по лицу Белки все её чувства. – Я, действительно, рада пообщаться с тобой, потому что вынуждена умирать от скуки в этом посёлке практически в одиночестве. С Мишелем, моим дворецким, не поговоришь – он ведь немой.
Она махнула рукой в сторону красавца во фраке, и Белка, принявшая его за хозяина дома, смутилась.
– Он, конечно, красив, как античный бог, но с ним так скучно, – Елизавета Андреевна подошла к девушке совсем близко и, вдруг, наклонившись, резко втянула тонкими ноздрями воздух. – Я приятно удивлена, дорогая! Ты носишь «Chanel №5»? Обожаю! Классика вечна!
– Моя бабушка любила эти духи, – не зная почему, принялась оправдываться Белла. – Когда я в детстве приходила к ней в гости, то всегда находила заветный флакончик по запаху и душилась, а бабушка ругалась и перепрятывала.
– Значит, ещё ребёнком ты понимала толк в хороших вещах, – изобразила умиление графиня. – А знаешь ли, дорогая, что изначально эти духи придумали совсем даже не во Франции, а в России, и назывались они «Букет императрицы»!
– Знаю, – глядя прямо в светло-голубые, как льдинки глаза старухи, ответила девушка. – Читала про такую легенду, но историки утверждают, что на самом деле всё было не совсем так.
– А мне нравится эта легенда, – усмехнулась графиня. – Я обожаю дом моды Chanel. Костюм, который сейчас на мне, как раз из осенне-зимней коллекции, разработанной самим великим Карлом Лагерфельдом. Этот показ был его последней работой. Непревзойдённый дизайнер скончался от рака поджелудочной железы.
Старуха говорила, не отводя взгляд, сохраняя улыбку. Белла чувствовала себя в её обществе неуютно. У неё создалось впечатление, что графиня затеяла какую-то хитрую игру, но девушка вовсе не желала идти у неё на поводу.
– С вами так интересно общаться, – покривила она душой, – но к сожалению, мне нужно сегодня вернуться в город пораньше, чтобы навестить мать, да и метель сильную обещали. Давайте, я заберу цветок и уже…
– Нет! – торопливо выкрикнула графиня. – Ты же только пришла и даже ещё не согрелась с мороза. Я не могу тебя так отпустить. Давай хотя бы выпьем чаю. Ты согреешься, уделишь одинокой пожилой женщине всего лишь полчаса, и я сама потом вызову тебе такси.
Не дожидаясь ответа, она повернулась к красавцу дворецкому:
– Мишель, голубчик, принеси нам с Беллой горячий чай с чабрецом, малиной и капелькой мёда! Ты хорошо меня понял? С чаб-ре-цом!
Старая леди повернулась к девушке и ухватила её за руку сухими тонкими пальцами.
– Тебе ведь ничего не стоит побыть со мной несколько минут? Я тут совсем одна. В моей городской квартире делают ремонт. Там совершенно невозможно находиться. Я вынуждена была приехать сюда, в дом моего внука, в этот богом забытый посёлок.
Графиня потащила Белку к креслам, а та запоздало подумала: «Почему эксцентричная бабушка так ни разу и не спросила о состоянии здоровья Галки? Возможно подруга и не была больной, а просто притворялась? Уж слишком наигранно она изображала жертву простуды, кашель её был ненатуральный. Похоже, что они с графиней задумали какую-то интригу и решили втянуть в это дело меня. Надо убираться отсюда поскорее».
Елизавета Андреевна усадила гостью в изысканное кресло и сама уселась в соседнее. Она уже открыла рот, чтобы начать следующий раунд светской беседы, но у Белки неожиданно зазвонил телефон. Пришлось ответить.
– Мама? Мне сейчас неудобно говорить – я в гостях, – Белла покосилась на графиню.
– Я тебя надолго не отвлеку, – послышался голос поэтессы, – только скажи, куда ты запихнула мою поэму «Расчленёнка чувств»?
– Посмотри в компьютере, на рабочем столе, в папке «Депрессия», – отозвалась дочь.
– Но зачем?! – повысила голос мать. – Зачем ты её туда поместила? Она же позитивная. Сплошная радость! Эти стихи летнего периода, когда я тебя выпихивала жить к бабушке. Вот послушай…
– Нет, мама! – попыталась перекричать её Белка. – Не надо читать стихи, они сразу же сбываются!
Но поэтесса её уже не слушала и с упоением декламировала в трубку:
– В моих снах в небеса отнеси меня.
Хоть ты в снах моих не беси меня.
Положи меня в облако синее,
Исполняй, давай, не беси меня…
Белла отключила телефон и кинула его в рюкзачок.
– Извините, – повернулась она к графине, – мама у меня немного эксцентричная.
– Зато ты – хорошая дочь, – польстила Елизавета Андреевна. – Видно, что заботишься о ней. И, вообще, ты добрая девушка, хоть и полна противоречий. Ты красивая, хоть и прячешь это, стараешься выглядеть сильной, но глаза выдают, что ты сломлена. Такое мог сделать только мужчина. Злой мужчина, который пытался подчинить тебя. Так?
Белла вздрогнула и отвела взгляд в сторону:
– Я не хочу говорить об этом.
– Иногда нужно выговориться, чтобы боль отпустила, – вкрадчиво произнесла графиня. – Не надо замыкаться в себе. Ты красивая, умная девушка, но боишься доверять людям, сторонишься мужчин.
– Не нужно мне никакого мужчины! – слишком громко запротестовала Белла. – Без них жить легче.
– Даже сильной женщине нужен рядом мужчина. Мы не созданы для изнуряющей борьбы. Пусть мужчины сражаются – это их прерогатива и обязанность. И если тебе с кем-то из представителей их племени не повезло раз или два, то это не значит, что третий не сможет сделать тебя счастливой. Мужчина, как пистолет: если неправильно пользуешься, то он выстрелит тебе в сердце и разобьёт его, но если контролируешь и направляешь в нужную сторону, то он попадет в мишень, которую ты выбрала сама.
Графиня поправила белый воротник рубашки и понизила голос:
– Ты видела моего дворецкого Мишеля. Его сделали под заказ специально для меня.
– Как?! – удивилась Белла. – Как это – сделали?
Елизавета Андреевна рассмеялась.
– Он не робот, как ты могла подумать. Просто он воспитывался в специальном приюте, где мальчиков с детства готовят к профессии лакея, секретаря или дворецкого. Там тренировки пожёстче, чем в армии. Я как раз курирую один из таких приютов. Мишель – мой любимчик, идеальный слуга и телохранитель, и знает, как доставить радость любой женщине. Жаль только, что он немой, и с ним не поговоришь, но и разболтать тайны хозяйки он не сможет.
Старуха зашлась каркающим смехом. Сейчас она была похожа на холёную ворону.
– А мне кажется это отвратительным, – не выдержала Белла. – Использовать бедных немых сирот из детского дома, превращая их в своих рабов…
– Нельзя быть такой категоричной, дорогая, – графиня подняла руку в предупредительном жесте. – Мишель родился в каком-то бараке у матери-наркоманки. Когда его нашли наши сотрудники, ребёнок был на грани смерти: истощён, весь в синяках, с пневмонией, привязанный доброй мамой за ногу к батарее отопления поясом от халата. Он не ел несколько дней, был грязным, а в руке держал использованный шприц. Мы спасли его, вылечили, выкормили, выучили, сделали операцию на лице, чтобы избавить от «заячьей губы». К сожалению, Мишель так и не смог заговорить, но он получил квалифицированное обучение высокого уровня во многих областях. С матерью он бы умер через пару дней, а со мной… Через три года истекает его договор. Мишель волен уйти, куда захочет. С моей протекцией его примут на службу в лучшие дома, и не только в России…
Белка прикусила язык и не нашлась, что ответить. Такие откровенные разговоры были для неё пугающими и неприятными.
– Ты ещё слишком молода и импульсивна, дорогая, – примиряюще заметила графиня. – Не стоит делать поспешных выводов. Так же и с мужчинами. Если тебя обидел один из них, то не значит, что все такие…
Не успела графиня закончить фразу, как появился Мишель с подносом. Он ловко подвинул одной рукой кофейный столик, расставил на нём чашки с чаем и фарфоровое блюдо с крохотными пирожными, украшенными ягодами. Белла только сейчас почувствовала, как голодна. Она отхлебнула горячего чая со вкусом каких-то душистых трав и потянулась к сладкому.
– Между прочим, пирожные готовил сам Мишель, – похвасталась графиня, прикасаясь к своей чашке костлявыми пальцами.
Белка взглянула на дворецкого, стоявшего за спиной Елизаветы Андреевны и заметила, что он пытается подать ей какие-то знаки. Мишель вытягивал вперёд губы и качал головой из стороны в сторону. Девушка сделала ещё пару глотков горячего напитка и почувствовала, как он теплом разливается по всему телу, наполняя его слабостью и истомой. Лицо графини вдруг стало казаться нечётким и расплывчатым.
– Расскажи, дорогая, кто так изранил твоё сердце, – услышала Белла вкрадчивый голос старухи.
Этот голос был таким въедливым и навязчивым. Он проникал в голову и ворочался, словно был живым существом и искал там ответ на свой вопрос. Белла помахала ладонью перед глазами и увидела, что пальцы её стали похожи на длинные розовые флажки, которые колыхались при каждом движении. Всё видимое пространство вокруг тоже расплывалось, становилось зыбким и туманным. Белка понимала, что надо ответить на вопрос, иначе она сойдёт с ума.
– Был такой человек, – услышала она свой голос словно со стороны. – Со мной на курсе учился… Влад. Очень высокий, красивый. Все девчонки были влюблены в него. А он оказался настоящей мразью. Встречался с ними, добивался близости, потом бросал. Все знали, что он подлец, но всё равно каждую неделю у него появлялась новая подружка. А потом он запал на меня. Его наглая самодовольная улыбка меня бесила. Я сказала, что никогда не буду с ним… При всех озвучила. Он рассмеялся и ответил, что тогда мы будем просто друзьями, а потом… Был такой ливень, Влад предложил подвести до дома, но привёз в гараж… три дня держал меня там… заставлял сказать, что я хочу его, мучил, но насиловать боялся… боялся, что потом я заявлю в полицию… это было… не один раз…
– Сколько она ещё будет болтать? Когда заснёт? – послышалось эхо, похожее на голос графини.
Белла моргнула и вдруг увидела возле дверей туманную фигуру. Это явно был мужчина. Он парил над полом покачиваясь и расплываясь. Его лицо не получалось рассмотреть полностью, но наглую улыбку девушка узнала сразу. Это был её мучитель Влад…
Девушка почувствовала на своих плечах сильные мужские руки. Преодолевая слабость, она пыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но это не помогало. Тёмная фигура заслоняла весь обзор, нагнетая темноту. Белка почувствовала, что он её куда-то несёт, крепко прижимая к себе. В памяти всплывали неприятные воспоминания: гараж, связанные руки, порванная одежда, боль. Сознание пыталось отключиться, но девушка из последних сил удерживала его. Рванулась, упала на что-то мягкое. Туманное лицо наклонилось над ней, руки обшаривали её тело, стали стаскивать одежду. Белла вскрикнула и провалилась в беспамятство…
Контракт и муж.
– В моих снах в небеса отнеси меня, – шепнула она ему на ухо.
Он повернул голову и посмотрел глазами влюблённого Костика. Так приятно стало от этого взгляда, так тепло. А потом он противно ухмыльнулся улыбкой Влада и сказал:
– Почему ты не смогла полюбить меня, ведь женщинам нравится, когда их подчиняют? Моя мать тоже была гордой, но отец бил её, наказывал, и она смирилась. Потом она боготворила его и радовалась, что он изгнал из неё всю дурь.
Белка слушала Влада и совсем не боялась его сейчас. Лицо у него стало точь-в-точь как у дворецкого Мишеля и голос звучал нежно и ласково:
– Мне три раза удавалось заполучить тебя, связать и привезти в гараж. Я угрожал, раздевал, бил, морил голодом – всё для того, чтобы ты сдалась. Я видел, как смелая девочка теряет свою смелость. Ещё немного и тебе было бы всё равно, ты отдалась бы мне сама, лишь бы прекратить мучения. Когда избавляешься от чувства самосохранения и попадаешь под власть другого человека, то лишаешься страха и боль становится наслаждением. Очень скоро ты ощутила бы любовь ко мне.
– Нет, – Белла каким-то образом отвечала, даже не открывая рта. – Я ненавидела тебя с каждым днём всё сильнее, даже записалась на курсы самообороны. Тренер говорил, что нужно побороть страх, но я не смогла, так боялась, что руки и ноги немели. А потом, когда в третий раз ты поймал меня, выходящей из дома, я смогла записать на телефон всё, что ты говорил.
– Тебе просто повезло тогда. Я, дурак, сразу сказал, что привяжу тебя той же верёвкой, что и в прошлый раз.
– Ты много наговорил. Когда в полиции услышали эту запись и увидели синяки на запястьях и теле, то обещали, что засадят тебя надолго. И я клянусь, что готова была пройти через суд и через любые допросы, лишь бы ты оказался в тюрьме… а потом пришла твоя мать и упрашивала, чтобы я отозвала заявление. Она говорила, что многие годы терпела побои от мужа-садиста ради своего сына… ради тебя. Она мечтала, что ты вырастешь и станешь хорошим человеком, надеялась, что ты защитишь её, но ты стал таким же зверем, как отец. Твоя мать обещала, что если я откажусь от обвинений, то ты бросишь институт, и они увезут тебя в другой город. А у меня началась истерика, и я кричала, что насилие нельзя прощать никому…
Белка почувствовала на щеках слёзы. Влад стал темнеть, превращаясь в тень:
– А потом моя мама выбросилась из окна нашей квартиры – это из-за тебя!
– Нет! – закричала Белла. – Это вы её довели! Она всю жизнь скрывала мужа-садиста, но не смогла вынести того, что и сын пошёл весь в него!
– И всё же, ты винишь себя за её самоубийство, – послышался смех Влада у самого уха.
– Я сделала, как она хотела. Я потом пошла в полицию и отказалась от обвинений. И вы уехали с отцом. А потом я узнала, что вы разбились на машине. Никто не выжил… Зачем ты всё разрушил? Что не хватало золотому мальчику? У тебя всегда были девушки, готовые на всё. Для чего тебе нужна была ещё и я?
– Ты была такой же упрямой и строптивой, как моя мать…
Голос Влада послышался откуда-то сзади, а потом Белка почувствовала, как он наваливается на неё, обнимая. Девушка пыталась отбиваться, но его тело словно укутало её со всех сторон. Стало нечем дышать. Белла вскрикнула и… проснулась.
Оказалось, что она лежит на кровати в полутёмной комнате. Видимо, девушка металась во сне и замоталась в одеяло как в кокон. Ей пришлось постараться, чтобы выбраться из него. В голове ещё звучали отголоски сна, мысли путались. Белле пришлось напрячься, чтобы сообразить: она, похоже, до сих пор находится в Залесье, в доме «принца». Это подтверждал и вид самой комнаты. Здесь тоже был потолок с лепниной, небольшая хрустальная люстра, стены пастельных тонов и тяжёлые портьеры с вышивкой – совсем как в зале, где Белка встретилась с графиней. Через щель между шторами в комнату проникал яркий свет – значит на улице сейчас день.
Белла отпихнула пуховое одеяло и обнаружила, что лежит в постели почти голая. Кто же её раздел и уложил на кровать? Хорошо хоть нижнее бельё на ней новое. Впрочем, сейчас у девушки появилась проблема посерьёзнее – ей нестерпимо хотелось в туалет. Куда бежать? В комнате оказалось четыре двери: три справа от кровати и одна – напротив окна. Белла вскочила, подбежала к ближайшей и дёрнула за ручку. За первой дверью скрывалась гардеробная с пустыми вешалками. Белка метнулась к другой двери – ванная комната. Блин, ещё немного и… К счастью, с третьего раза ей удалось найти искомое.
В голове стало постепенно проясняться. Белла вспомнила разговор с графиней, Мишеля, подающего знаки руками. Похоже, что старуха со своим дворецким усыпили её. Но зачем? Наверняка, в этом замешана и Галка. Ну, подожди, подруга, когда вернусь, повырываю тебе крашеные лохмы, ни один парикмахер потом не спасёт!
Белка вернулась в комнату, осмотрелась и увидела свой свитер и джинсы на кресле возле кровати. Там же оказался и её рюкзак. Но едва девушка подошла к креслу, как за четвёртой дверью послышались шаги и голос графини Елизаветы Андреевны.
Что делать? Белка протянула руку к джинсам, но поняла, что одеться не успеет. Может спрятаться в ванной и забаррикадироваться там? Нет, пожалуй, это глупо. Белла подбежала к кровати и юркнула под одеяло. «Пусть думают, что я ещё сплю», – решила она, принимая безмятежную позу и прикрывая глаза. Она едва успела выровнять дыхание, как в комнату вошла графиня со своим верным слугой.
– Сколько она ещё должна спать? – голос Елизаветы Андреевны был тихим, но твёрдым и властным.
Белла видела сквозь чуть приоткрытые веки, как Мишель что-то показывает хозяйке на пальцах. Потом он подошёл к кровати. Белла зажмурила глаза и постаралась дышать ровно. На сцене ей не раз приходилось изображать спящую, и на курсах актёрского мастерства этому учили, но внутри у девушки всё невольно сжалось. От волнения дыхание слегка сбилось с ритма. Белла тут же пошевелила губами, словно разговаривая во сне.
Вроде поверили. Но почему тогда не уходят? В ту же секунду она почувствовала, как одеяло начинает сползать вниз. Мишель, сволочь, что же ты делаешь?! Девушке стоило большого труда сохранить спокойное дыхание, но в следующее мгновение… О, боже! Мишель, я тебе этого никогда не прощу! Белла ощутила на своей шее кончики мужских пальцев. Он, что, задушить меня хочет? Ощущение было не из приятных. От этих прикосновений по всему телу побежали мурашки, кожа становилась ещё более чувствительной. Пальцы нагло продвигались к ложбинке между грудей. Вот ведь извращенец!
Мишель едва касался кожи, но Белла всё равно испытывала отвращение. Каждая клеточка её тела протестовала против столь наглого вторжения в личное пространство. Нестерпимо хотелось прекратить это, оттолкнуть наглеца. А он словно чувствовал её неприязнь и продолжал дразнить ещё больше, опускаясь к животу.
Возможно, если бы Белка, действительно пребывала во сне, то и не почувствовала бы эти лёгкие касания. Она так и продолжала бы спать дальше. Видимо, дворецкий считал так же. Он намерено проверял её. Рассчитывал, что, если она притворяется, то рано или поздно не выдержит.
С каким удовольствием Белла вскочила бы сейчас и залепила ему звонкую пощёчину! Но ей нужно было преодолеть себя, не подать вида ни движением, ни дыханием.
Надо думать о чём-то постороннем, представлять, что лежу на лугу, а живот мне щекочет трава, которая колышется от ветра. Девушка едва сдерживалась, чтобы не прикусить губу. Её дыхание невольно участилось, пальцы сжались в кулак.
Мучитель, словно уловив эти изменения, стал смелее продвигаться вниз. Вот подушечки его пальцев подобрались к резинке кружевных трусиков… Ну, всё, сейчас ты полу…
– Хватит, а то проснётся, – шепот графини показался слишком громким.
Дворецкий убрал руку, а Белка не смогла сдержать сдавленный вздох. Блин, вот ведь дура! Девушка перевернулась на бок и засопела.
– Ну, вот, чуть не разбудил, – недовольно проворчала старуха. – Будем надеяться, что она не очнётся до вечера, а там придумаем, как её задержать. Галла уже вовсю обрабатывает столичного режиссёра. Уверена, что контракт достанется ей. Не понимаю, чем эта пигалица так привлекла его… Пойдём… Проверяй её каждый час.
Дверь тихо затворилась. Белла подтянула одеяло до самого подбородка и пролежала ещё несколько минут, приходя в себя. В голове крутились обрывки фраз, сказанных графиней. Что она там говорила о Галке и столичном режиссёре? Какой контракт должен достаться заклятой подруге? Неужели кинорежиссёр Александр Эдуардович Прох опять приехал из Москвы? Значит он всё-таки решил взять кого-то из нашего театра в свой новый сериал! И когда графиня сказала: «Не понимаю, чем эта пигалица так привлекла его», не означало ли это, что ему понравилась именно она – Белла?
Так! Надо разобраться во всём по порядку! Кинорежиссёр был на их спектакле, и, возможно, решил, что я подхожу ему в качестве актрисы, но сразу он об этом говорить не стал. Возможно, он позже принял это решение, сначала обдумывал, а потом… наверное, он должен был позвонить моему художественному руководителю и сказать ему об этом. Но, тогда, Валерий Иванович постарался бы связаться со мной… Стоп! Прежде, чем попасть в этот дом, я сама хотела позвонить ему, но не смогла найти в телефоне номер, словно кто-то его стёр.
Галка! Когда я была у неё последний раз, подруга попросила мой телефон, чтобы вызвать такси. Она ещё зачем-то ушла в комнату и оттуда стала звонить. Могла она стереть номер Валерия Ивановича из списка контактов? Вполне. Вот ведь стерва! Галка хотела, чтобы он не дозвонился мне и придумала, как отправить меня в посёлок, подальше от города. Видимо, пока я пропадаю неизвестно где и не отвечаю на звонки, подруга рассчитывала уговорить кинорежиссёра Проха взять её сниматься в сериале вместо меня. Похоже, что так всё и было. А старуха-графиня помогает своей внучке задержать меня здесь подольше. Даже снотворное не пожалела.
Ну наконец-то всё выстроилось в логическую цепочку. Кусочки головоломки встали на место. По словам графини, Галка ещё не успела уговорить Александра Проха подписать с ней контракт. Что ж, дорогие мои интриганки, придётся испортить вам весь праздник!
Белла поднялась с кровати, взяла свой рюкзак и высыпала всё его содержимое прямо на кресло. Вот и телефон. Ого! Судя по дате и времени, она проспала больше суток. В дом она явилась вчера утром, а сейчас уже перевалило за полдень. К счастью на аппарате осталось ещё двадцать процентов зарядки. Так, посмотрим… Пятнадцать пропущенных звонков. Пять из них от мамы. «Прости, родная, сначала я займусь решением рабочих проблем, а потом перезвоню тебе».
Не так давно Белла жаловалась Галке, что ей поступают рекламные звонки с незнакомых номеров: то из банка предлагают взять выгодный кредит, то какие-то фирмы уговаривают приобрести их замечательную продукцию. Галка тогда рассмеялась и сказала, что в телефоне есть удобная функция отключения вызовов от неизвестных абонентов, и даже сама помогла Белле установить её. И вот теперь, получается, если номер телефона руководителя театра, Валерия Ивановича стёрли у Белки из контактов, то он не сможет дозвониться ей. Его номер будет определяться как неизвестный и блокироваться. Ну, ничего. Главное, что ещё не поздно всё исправить.
Белла просмотрела список пропущенных звонков с неизвестных номеров и набрала первый из них. После третьего гудка послышался знакомый голос Валерия Ивановича:
– Белла, добрый день! Куда же ты пропала? Я звонил столько раз, даже домой к тебе ездил, а потом и к твоей матушке. Почему ты не говорила, что твоя мама – поэтесса? У неё есть потрясающие пьесы в стихах. Это же что-то невероятное! Комедия «Пять невест на одно место» и «Новые двенадцать месяцев»! Надо непременно поставить их в нашем театре… Ох, что это я? С тобой ничего не случилось?
– Нет, – девушка невольно заулыбалась, так приятно было осознавать, что хоть кто-то заботится о ней, – просто уезжала за город, связь тут очень плохая.
– Как же я рад, что ты объявилась! Мой старый друг Александр Эдуардович совсем меня задёргал. Где, говорит, эта талантливая девушка, исполняющая роль Герды? Ты его просто покорила своей игрой и образом. Он сразу вернулся в Москву, ворвался к сценаристам и стал требовать, чтобы в сериале была бедная девушка-сирота. Это центральная роль! По фильму ты будешь то крестьянкой, то фрейлиной, то фавориткой короля. Такой скандал вышел! Сценаристы кинулись жаловаться продюсеру, а Александр Эдуардович упёрся: либо эта девушка снимается в сериале, либо «кина не будет»!.. Я всегда говорил, что ты очень талантлива, и непременно станешь знаменитой. Ты обладаешь удивительным даром передать зрителям душевную боль, надломленность, и в то же время, показать, что нельзя сдаваться… Надеюсь, что ты сможешь через три дня вернуться в город для подписания контракта? Конечно, если твой муж не против съёмок в сериале…
– Муж? – Белла даже поперхнулась. – Какой ещё муж?
– Ну, как же, – удивился Валерий Иванович. – Галина, твоя подруга, сразу узнала, что тебя приглашают на роль. Она сказала, что хочет первой сообщить тебе об этом, а на следующий день перезвонила мне и ошарашила тем, что ты вышла замуж и уехала из города. Ещё добавила, что супруг очень ревнивый, запрещает всякие съёмки. Я решил, что она, наверное, побоялась тебе говорить о сериале и решил сам дозвониться.
– Правда? – девушка не заметила, что её пальцы с силой сдавили телефон. – Галла что-то перепутала, видимо, это связано с её болезнью.
– Вот ведь несчастье, – посочувствовал режиссёр. – Она в больнице?
– Пока нет, – ответила Белла, – но скоро будет. В травматологии…
Стихи и принцесса.
– Алло, мама! – Белка наконец-то дозвонилась до неё с третьего раза.
– Нет, это не мама, а её хладный труп, – послышался обиженный голос поэтессы. – Ты оставила меня умирать с голоду и уехала в неизвестном направлении.
– Не драматизируй. Я оставляла тебе деньги. В соседнем доме есть хорошее кафе.
– Ты знаешь, как я не люблю эти забегаловки, – застонала мать. – Там клопы, тараканы и свиной грипп. Хорошо хоть твой театральный руководитель приезжал, Валерий Иванович. Такой галантный мужчина! Моими пьесами интересовался. Потом увидел, что у меня даже к чаю ничего нет, сходил в супермаркет, принёс торт, нарезку, сыр. Так мило. Пока он ходил, я успела привести себя в божеский вид, надела то сиреневое новогоднее платье… Знаешь, оно меня старит. Надо съездить и купить мне приличную одежду. Ты давно ничего мне не покупала, только тратишь деньги на всякую ерунду, а родной матери…
– Хорошо, мама, не заводись. Я откладывала деньги себе на новую причёску и покраску, но раз тебе очень нужно… Кстати, очень рада, что Валерий Иванович развлёк тебя. Я скоро приеду.
– Ты даже не спросила принял ли Шартугин мои стихи для обзора, – обиженно засопела поэтесса.
– Вообще-то, я не могу сейчас долго разговаривать. Если услышат, что я тут болтаю, то…
– А вот и принял! – перебила мать. – Я убедила этого негодяя взять мой цикл «Ампутация непорочности»! Ты, наверное, не помнишь этих стихов. Вроде, ты тогда с ангиной была, бредила от жара, а на меня внезапно вдохновение свалилось, и я за три дня цикл наваяла. Вот как начинается:
Жизнь, словно лестница. Мы, словно яйца.
Если упал, то уже не подняться.
Мы не любовники, просто прохожие.
Чувства к тебе навсегда заморожены.
Дал и отнял своё сердце повеса.
Я без тебя снова стану принцессой…
Белка отключила телефон и затаила дыхание. Ей показалось, что она различила тихие шаги за дверью. На цыпочках девушка подкралась к кровати и замерла, прислушиваясь. Всё было тихо…
Вдруг дверь резко распахнулась, Белла запрыгнула в постель, но укрыться не успела. На пороге собственной персоной стоял Мишель. Белка нашарила рукой одеяло и прикрыла свою наготу. Сердце бешено колотилось, нервы были на пределе.
Парень сделал шаг вперёд, затворил за собой дверь и с видом заговорщика приложил палец к губам. Что задумал этот извращенец? Если приблизится, я завизжу на весь посёлок!
Но дворецкий не спешил подходить. Он показал пальцем на телефон, который Белла всё ещё сжимала в ладони, потом – на себя, а затем – на рюкзак.
– Это ты положил его туда? – спросила девушка.
Мишель быстро закивал, потом согнулся, словно изображал старика, указал снова на «мобильник» и стал делать хватательные движения руками.
– Старуха? Хотела мой телефон забрать? – догадалась Белка. – Но ты его вернул в рюкзак, на место. Так?
Дворецкий радостно закивал.
– Почему ты мне помогаешь?
Мишель пожал плечами. Видимо он и сам не мог объяснить этого.
– Я знаю, что задумала твоя хозяйка и её внучка, – заявила девушка. – Они решили задержать меня здесь, пока Галка пытается заполучить мой контракт на съёмки в сериале, но они проиграли. Через три дня я подпишу договор и…
Парень нахмурился и отрицательно помотал головой.
– Нет? – Белла удивлённо хмыкнула. – Не будете же вы прятать меня тут три дня взаперти?
Мишель решительно кивнул.
– Вы, что, с ума сошли? Я прямо сейчас позвоню в полицию и сообщу, что вы удерживаете меня силой!
Она едва успела закончить фразу, как дворецкий с невероятной скоростью метнулся к ней и вырвал телефон из руки. Белка даже дёрнуться не успела – так быстро всё произошло.
– Гад! Сволочь! – девушка задыхалась от возмущения. – Верни мой телефон на место!
Мишель отступил от кровати, спрятал «мобильник» в карман и отрицательно помотал головой.
– Слушай, – разозлилась Белка. – Ты, что, дебил? Сначала подсунул мне телефон, а теперь отнял. Зачем? Или ты хотел, чтобы я позвонила матери и сказала, что всё в порядке, и можно меня не искать?
Короткий кивок. Глаза девушки угрожающе сузились, губы сжались, она тяжело и часто дышала. Казалось, ещё секунда и она бросится на обидчика. Но прошла минута, другая. Белла разжала пальцы и с шумом вдохнула воздух.
– Ничего у вас не выйдет, – произнесла она почти спокойно. – Кинорежиссёр Прох всё равно никогда не подпишет контракт с Галлой. Она бездарная актриса. А мне не помешает отдохнуть за городом в шикарном особняке.
Мишель удивлённо приподнял бровь идеальной формы.
– Чего стоишь, холоп? – усмехнулась Белла. – Вали из комнаты, мне одеться надо! И сбегай на кухню, приготовь что-нибудь на обед. Я больше суток ничего не ела, могу и покусать… Раз уж вы все тут графья и принцы, то я тоже, пожалуй, присвою себе какой-нибудь титул: а хоть бы и принцессы! Вот!.. Так что подбери челюсть, красавчик, и выполняй приказания. Давай, шевелись…
Мишель растерянно посмотрел на неё и вышел из комнаты. Белла порывисто вздохнула и легла на кровать. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Всю жизнь ей приходилось быть сильной и независимой, иначе в этом мире просто не выжить одной. Увидят, что ты слабая, уязвимая и затопчут.
Ничего, подумала Белка, в запасе ещё три дня, и я найду возможность сбежать из этого дома…
***
Мишель успел сервировать стол, принёс вино и фрукты и сообщил графине, что гостья проснулась и желает отобедать. Елизавета Андреевна привела себя в порядок, неспешно спустилась в столовую и села за стол. Суп, принесённый дворецким, уже начал остывать, а Беллы всё не было. Графиня начала нервничать:
– Где эта несносная девка? – недовольно пробурчала она, сминая в пальцах салфетку. – Может заподозрила что-то и сбежала? Ты точно запер все окна и двери?
Мишель уверенно кивнул и похлопал рукой по карману, где лежали ключи от входной двери.
– Тогда почему она не спускается? Иди, проверь, что там с ней. Вдруг, опять заснула?
Слуга только собрался сделать шаг, как в столовую впорхнула Белла. Видимо она недавно принимала ванну, и лицо её было раскрасневшееся, а распущенные волосы выглядели слегка влажными. Изменения произошли и в настроении девушки. Она была явно чем-то возбуждена, и излучала беспричинную радость, как Наташа Ростова на своём первом балу.
Вообще-то, Белла как раз и играла сейчас роль любимой героини Льва Толстого. Прежде чем появиться в столовой, девушка тайком подслушивала речь графини и поняла – Елизавета Андреевна пока не догадывается о том, что ей теперь известно про контракт с киностудией. Ну, а раз старуха считает её такой наивной, то и не стоит разочаровывать пожилую женщину. Белка решила, что из всех ролей, исполненных ею в театре, сюда подойдёт именно образ беспечной Наташи Ростовой.
– Ах, какой чудесный день! – пропела она восхищённо. – Дома мне никогда не удавалось выспаться как следует, а у вас так сладко заснула! И сны виделись про бал и кавалеров.
Графиня чуть не поперхнулась, но вовремя взяла себя в руки и даже изобразила подобие улыбки. Получилось неискренне и слегка кривовато.
– Я рада, дорогая, что вы в добром здравии. Видимо, вчера вы так намёрзлись, что уснули прямо посреди чаепития.
– Вы так добры! – Белка на носочках легко подбежала к Елизавете Андреевне и склонилась над её креслом. – А знаете, вы так похожи на мою покойную бабушку, что я тоже буду называть вас «бабулечкой». Можно? Не откажите мне в такой малости!
Вместо ответа графиня растерянно закашлялась, прикрываясь салфеткой.
– Вот и славно! – Белла понимала, что начинает переигрывать, но её уже «несло». – А после обеда мы будем сидеть у камина, и вы покажете мне ваши старинные письма от поклонников… или поделитесь воспоминаниями, когда мы будем гулять по заснеженному саду. Мы ведь можем отправиться гулять в сад прямо сейчас, бабулечка?
Белка в упоении закружилась по залу, раскинув руки в стороны и что-то напевая. Елизавета Андреевна, выпучив глаза, подозвала Мишеля и зашептала ему на ухо:
– Твоё снотворное, похоже, повредило её куриные мозги. Смотри, что ты натворил…
Роза от селекционерки..
Зря графиня рассчитывала, что Белла ничего не услышит. Если бабка считает её больной на всю голову, то это даже к лучшему.
– Знаете, я сегодня чувствую себя совсем другой, – призналась Белка, внезапно перестав кружиться. – У меня словно выключили левую половину мозга, и так легко стало. Пойдёмте в сад!
Графиня испуганно переглянулась с дворецким и проговорила елейным голоском:
– На улице второй день метёт пурга – для прогулок не лучшее время. Тебе, дорогая, нужно покушать. Возможно, что твоё странное состояние вызвано голодом.
– Покушать мне не помешает, – покладисто согласилась Белка и заняла кресло с противоположной стороны длинного стола.
Мишель тут же принялся мешать в супнице какую-то кремообразную субстанцию оранжевого цвета, а девушка, воспользовавшись тем, что он занят, придвинула к себе графин с вином. Она быстро наполнила свой бокал и пригубила.
– М-м-м. Вкусно! – оповестила она. – Терпкое и немного сладкое – как я люблю!
– Дорогая, не стоит налегать на алкоголь на пустой желудок, – предостерегла графиня. – Тем более, что ты себя неважно чувствуешь?
– Ничего страшного, – отмахнулась Белка. – Мне же не на работу. Даже если слегка захмелею и начну танцевать, то… Мишель, ты пригласишь меня на вальс?
Дворецкий изобразил смущение, наполнил суповую тарелку Беллы рыжей жижей и попытался забрать графин с вином, но девушка обняла сосуд, как родного ребёнка и не отдала.
– Попробуй, милая, этот тыквенный суп, – светским тоном проворковала графиня. – Мишель делал его по классическому французскому рецепту. Такое блюдо вам могут предложить только в изысканных ресторанах.
– Он остыл, – констатировала Белка, макнув конец ложки в тарелку и облизав, – а вкус, как у варёной картофельной кожуры. Я, признаюсь, очень голодна, но такое есть не могу. Давайте второе блюдо. Надеюсь, что это будут не лягушачьи лапки.
Мишель с видом оскорблённого достоинства удалился на кухню. Девушка всё же проглотила несколько ложек варева и принялась следить за бабкой. Дождавшись, когда графиня опустила взгляд в тарелку, Белла быстро вылила содержимое бокала в свой суп. «Пусть думают, что она уже под действием алкоголя».
Дворецкий скоро вернулся из кухни и принёс куриное филе с запечённой фасолью и морковью. Тут уж придраться было не к чему, да и голод давал о себе знать. Белка быстро расправилась со своей порцией, снова наполнила бокал и встала из-за стола.
– Кажется, я объелась. – сообщила она, слегка покачиваясь. – Надо бы прогуляться.
– Нет, дорогая моя, – твёрдо сказала Елизавета Андреевна. – В таком состоянии я вас на улицу не пущу.
– Ну и ладно, – вяло махнула рукой девушка. – Давайте тогда гулять по дому… Вот! Вспомнила! Меня же Галка за цветком сюда послала! Где эта редкая икебана? Где цветочек аленький?
Старуха явно растерялась. Сначала она силилась вспомнить о каком-таком растении идёт речь, а затем глаза её забегали, словно она пыталась придумать ответ. Может и не было никакой диковинной розы?
Неожиданно Елизавета Андреевна встала с кресла, решительно бросила на стол салфетку и сообщила:
– Идемте, я готова показать вам этот великолепный экземпляр! Он находится в рабочем кабинете моего внука Адама. Только учтите, что цветок редкий – это гибрид розы и алжирской орхидеи. Для него созданы специальные условия, которые нельзя нарушать, иначе растение погибнет.
– Я себя буду вести, как мышка, – заверила Белла и икнула, едва не расплескав вино. – только вы меня, бабулечка, за руку держите, а то у вас тут пол зачем-то качается.
Старуха недовольно наморщила нос, но всё же вложила в ладонь девушки свои холодные костлявые пальцы. Они вышли из столовой в главный зал, и графиня стала обходить широкую беломраморную лестницу.
