Страница 3 из 3
– Так примени правильно! – истерически выкрикиваю. – Я больше не могу!
– Хватит! – вдруг ревет ведьма таким голосом, что волоски на всем теле встают дыбом, но теперь совсем не от холода. Ужас сковывает внутренности, когда я слышу этот рев. Он какой-то… запредельный. Как будто из самого пекла ада. Вздохнув, она добавляет более спокойно: – Все мои порошки и зелья остались в замке Бригона, удалось спасти только эликсир. Так что нам не на что рассчитывать. Тиальда, терпи до границы. Там у меня появится больше возможностей. Пришпорь лошадь! – приказывает она и сама же выполняет свою команду, вырываясь вперед.
Когда на закате мы подъезжаем ближе к границе, я уже едва ли держусь в сознании. Все тело ломит от почти целого дня скачек, холод пробрался даже в те места, куда ему добраться было сложно. Но чем ближе к вечеру, тем сильнее крепчает мороз. Кожа на тыльной стороне ладоней покраснела, слегка вздулась, и на ней уже появились кровавые трещинки. Выглядит настолько уродливо, что хочется плакать, но нет сил даже на это.
Подъезжая ближе к границе, я затуманенным взглядом смотрю на виднеющуюся вдалеке зелень деревьев и кустов. Мне хочется радоваться и скакать быстрее к этому оазису в ледяной пустыне Снежной долины, но уже не получается. Губы заморожены настолько, что я не могу их разомкнуть, в глаза будто песка насыпали, и их режет от боли. Сердце стучит все медленнее, а вожжи выскальзывают из пальцев. Я хочу позвать ведьму, которая едет немного впереди. Хотя бы промычать, чтобы она обратила на меня внимание, но сил уже совсем не остается.
Я моргаю медленнее. Еще медленнее, успевая увидеть приближение оазиса, но так и не доезжаю до него.
– Карден, – зову мысленно, не уверенная, что он и сейчас, у границы, сможет услышать мои спутанные мысли. – Помоги, пожалуйста, мне холодно. Мне очень холодно. Я, наверное, умру. Если ты не спасешь меня, мы так никогда и не встретимся. Мне очень больно, страшно и холодно, Карден. Карден… – Последнее слово звучит в моей собственной голове так, как будто я выдохнула его вслух. Тихо и с огромным усилием.
Такое ощущение, что мое обращение к правителю Рандемая отбирает последние силы, потому что сразу после этого мои глаза закрываются, а тело словно придавливает каменная плита, и я падаю на шею лошади, ухватившись слабыми пальцами за гриву. А после наступает долгожданная темнота.
Карден
– Карден, – едва слышно проносится в моей голове, и я останавливаюсь. Все звуки стихают. Стоящий рядом Траван хмурится, и по губам я вижу, как он зовет меня, но слышу только свою Тиальду.
– Помоги, пожалуйста, мне холодно. Мне очень холодно. Я, наверное, умру. Если ты не спасешь меня, мы так никогда и не встретимся. Мне очень больно, страшно и холодно, Карден. Карден…
Последнее слово звучит в моей голове как шепот, и от него по позвоночнику проходит холодок. Ей холодно? Но почему? Что, черт побери, там происходит?!
– Фидон! – рявкаю я, и мой советник тут же оказывается рядом.
– Да, господин? – кланяется он.
– К Бригону отправили людей?
– Отправили, господин.
– Тогда почему до сих пор нет вестей?! – рычу я и подаюсь вперед. – Если в течение недели моя Тиальда не появится в Макитане, я лично снесу тебе голову, понял? – цежу сквозь зубы.
Мой приятель и советник напрягается. Он не робкого десятка, как и все, кто меня окружает. Ненавижу слабаков. Но даже Фидон сжимается от моей угрозы. Он-то уж точно знает, что она не пустая.
– Сделаю все от меня зависящее, господин.
– Докладывать каждый день, пока я буду в Пакрайде.
– Хорошо, господин.
– Траван, готов? – раздраженно спрашиваю друга.
– Да, господин, – кивает он.
– Тогда поехали.
Мы запрыгиваем на лошадей, и я бросаю последний взгляд на Фидона.
– Столица на тебе. Если здесь произойдет что-нибудь, что мне не понравится, ты знаешь исход, – киваю на виселицу на главной площади, на которой болтаются тела двух человек, по чьей вине мы слишком поздно узнали о лазутчиках Бригона. Лазутчики уже давно обезглавлены, и их головы насажены на кол при въезде в город в назидание всем, кто решит, что он умнее меня.
– Слушаюсь, господин, – снова кланяется Фидон.
– Доро-о-огу! – кричит один из воинов, сопровождающих меня в поездке к отцу, и люди на площади расступаются, давая нам проехать к воротам.
Мы минуем огромный рынок, с которого несет до тошноты мерзким запахом протухшей рыбы, под копытами лошадей чавкает и летит в разные стороны грязь. Бросаю взгляд на кожевника, который соскабливает остатки мяса с нового куска кожи, вычищая его до блеска. Потом смотрю на открытую кузницу, где подмастерье кузнеца суетится, подавая мастеру инструменты. Я люблю свой город и сделаю все, чтобы защитить вверенные мне земли. Даже если ради этого придется сдохнуть самому.
Пока мы скачем по нейтральным землям Кампы, в моей голове то и дело всплывают отголоски воспоминаний слов моей Тиальды.
“Мне холодно”
“Я, наверное, умру”
“Мне больно. Страшно. Холодно”
Я так давно перестал сочувствовать окружающим, что сейчас ноющее чувство тревоги кажется мне каким-то странным и инородным. Как будто у меня вдруг вырос хвост или третья рука. Это что-то лишнее, мешающее, от чего хочется немедленно избавиться.
– Поедем через Ледяной перевал, – говорю Травану.
– Что? Зачем?
– Думаю, так будет лучше. Не хочу встречаться с Тиорисом. Он наверняка поджидает нас, зная, что я отправлюсь к отцу.
Тиорис – это еще один мой брат, верная ищейка отца. Вряд ли он сейчас представляет для меня угрозу. Но кто знает, поделился ли с ним Бригон новостью о моей Тиальде, и как он поведет себя в связи с этим. А еще я чувствую, что должен попасть в Снежную долину. Почему-то это место у меня сейчас ассоциируется с моей Тиальдой. И новость о том, что ей холодно, еще сильнее подталкивает меня к этому месту.
– Господин, – обращается ко мне Траван, а потом приближается и понижает голос: – Карден, мы можем там погибнуть. К чему этот риск?
– Думаю, сейчас моя Тиальда именно там.
– Карден, с ней ведьма и Волара. Они сделают все, чтобы защитить твою избранную.
Я уже открываю рот, чтобы рассказать, что слышал от своей Тиальды, но закрываю его. Не хочу выглядеть нелепо даже в глазах лучшего друга. Вряд ли мои слуховые галлюцинации могут служить достаточным аргументом для того, чтобы свернуть с проверенной дороги в столицу.
Миновав Кампу, мы располагаемся на ночлег на границе с Шадором – землями Тиориса. Весь вечер, пока не ложусь спать, кручу между пальцами прядь волос Тиальды и, закрыв глаза, пытаюсь услышать ее, но тщетно. Она или умерла, или просто в данный момент не обращается ко мне. Хотелось бы надеяться на второй вариант, иначе вся призрачная надежда, зародившаяся во мне за эти дни, погибнет. Знаю, что не должен ее испытывать и, наоборот, стоит почувствовать облегчение от того, что фантазии таковыми и останутся. Но разве можно остановить мысли человека, который уже увидел для себя путь в лучшую жизнь?
И я мысленно даю клятву, если Тиальда погибнет по вине одного из моих братьев, наплюю на данное отцу обещание и буду убивать. Жестоко и с особым удовольствием!
Утром мы снова собираемся в путь. Пересекаем границу и недалеко от нее ожидаемо встречаем Тиориса. Это тот из братьев, который, кажется, незримо присутствует на каждой из земель, принадлежащих нашему отцу. У него такие сети лазутчиков, что в них запутается даже самая мелкая рыба. От Тиориса практически ничего нельзя скрыть. Он был таким даже в детстве. Его любимой забавой было подслушивать разговоры, а потом плести интриги, сталкивая людей лбами. Взрослых людей. Так, когда брату было девять, по его вине главного конюха отца казнили за то, что он тайно женился на женщине, которую себе присмотрел отец. Никто даже не знал, что Повелитель Зудин положил на нее глаз. Никто, кроме моего брата Тиориса и той женщины.
– Карден, – приветствует меня брат.
– Тиорис.
– Рад тебя видеть, – усмехается он.
От этой улыбки на его впалых щеках образуются тонкие линии. Оскал мерзкий. А взгляд такой, словно с его помощью он пытается вытянуть из меня сведения, которые позже использует против меня самого.
– Взаимно. Надеюсь, ты и твоя семья в добром здравии.
– Спасибо. У меня родился еще один наследник. Жаль, его мать умерла, красивая была женщина, но я нашел себе новую. Я так понимаю, ты к отцу. Что-то серьезное?
– Думаю, он хочет обсудить волнения на Даконии.
– Тогда сопровожу тебя.
– Спасибо, нет нужды.
– У каждого, кто попадает на мои земли, есть в этом необходимость. К тому же, мы давно не обменивались новостями. Как твоя столица?
– В Макитане все в порядке.
Мне приходится поддерживать светскую беседу, хоть каждый из нас знает, как сильно я ненавижу Тиориса за его интриги и изворотливость. В принципе, я ненавижу всех своих так называемых братьев, и для них это не новость. Еще в детстве они сами воспитали во мне жестокость и цинизм, когда били палками и пакостили, постоянно подставляя меня.
Посередине дороги что-то внутри меня екает, и я поворачиваю голову вправо. Там строится новое поселение. На окраине среди деревьев виднеется только пара готовых хижин, все остальное – лишь бревна, которые медленно таскают местные жители, сколачивая из них основу для новых домов.
– Город переполнен? – киваю в ту сторону.
– Да, пора уже расширять границы. Начну с поселения, которое присоединю к городу, как только достроится.
– Не боишься, что до присоединения поселение окажется под угрозой?
– А чего бояться? С этой стороны у меня только твои земли и нейтральная Кампа. Или все же стоит опасаться нападения? – прищурившись, спрашивает он.
Конечно, стоит. При первой же возможности я сверну тебе шею. Но я, конечно, не озвучиваю свои мысли, только качаю головой.
– Точно не с моей стороны, но есть еще гаилянки. К тому же, на Даконии неспокойно, и островитяне могут попасть к тебе через Кампу.
– Думаю, мимо тебя они не пройдут незамеченными.
– Это точно, – киваю, задумавшись.
Снова поворачиваю голову и смотрю на построенные хижины. Меня прямо манит развернуть коня и поехать посмотреть, как эти дома выглядят изнутри. Даже волоски на теле встают дыбом. Но я пришпориваю своего скакуна, ускоряясь, чтобы к вечеру доскакать до границы Шадора, а завтра уже предстать перед отцом.
Селеста
Печет. Жжет. Нечем дышать.
Я медленно моргаю, а потом открываю глаза. Когда вижу, что происходит с моим телом, вскакиваю и начинаю кричать, срывая голос. Все мое тело объято пламенем! Я горю.
Блуждаю безумным взглядом по округе, пока не натыкаюсь на ведьму. Она скачет вокруг меня и что-то приговаривает загробным голосом. Как только видит, что я на ногах, огонь вокруг меня резко исчезает. Смотрю на свою одежду, руки, ноги. Все целое, ни единого следа. Снова перевожу взгляд на ведьму. Могу поклясться, секунду назад такое же пламя, которое объяло мое тело, плясало в ее глазах. А сейчас она как ни в чем не бывало взирает на меня своими орлиными глазами.
– Я уж думала, ты совсем умерла, – произносит старуха скрипучим голосом и прочищает горло. – Но нет, удалось вернуть тебя с того света. Надень капюшон, мы на границе.
Я еще раз осматриваюсь, поражаясь тому, что вижу. Место, где мы стоим, – обычная долина. Не самая, судя по всему, богатая на растительность перемежается с камнями и землей, но, по крайней мере, живая. А вот в метре от нас кто-то словно прочертил ровную линию границы, за которой простирается ледяная долина или как они ее там называют? Место, в котором чертовски холодно, и в котором я чуть не умерла.
Опускаю взгляд на растрепавшиеся волосы и застываю. Они практически белые. Отливают серебром, создавая сияние.
– Да-да, – нетерпеливо бормочет Дисагра, – чем ближе ты к своим землям, тем отчетливее будет видно, кто ты. У границы Рандемая твои волосы будут светиться даже в темноте, но, как только ты воссоединишься с господином, локоны станут такими же, какими были до твоего прохождения через портал. Ну все, не стой. Заплетай волосы и прячь под капюшон. Поглубже, – грубо добавляет она. – Мы на землях Тиориса, а это значит, что в любой момент можем лишиться головы.
Я заплетаю тугую косу и прежде, чем спрятать ее под капюшон, не отказываю себе в удовольствии полюбоваться серебристым хвостиком на конце. Очень красиво, но, конечно, насладиться зрелищем мне никто не даст. Слишком опасно.
– День пересидим здесь, а с сумерками двинемся в сторону Рандемая, – продолжает ведьма, забрасывая на кусок ткани какие-то мешочки и остатки еды, а потом сворачивает тряпицу, завязывает и забрасывает себе на плечо. – Готова? Пойдем. Нам надо добраться вон до той небольшой горы, чтобы скрыться у ее подножья.
Подняв голову, изучаю, сколько нам предстоит пройти, и облегченно выдыхаю, потому что путь должен занять не больше часа. Убедившись, что я иду следом, ведьма двигается по траве к горе.
– А кто такой этот Тиорис? – спрашиваю ведьму.
– Один из братьев господина Кардена.
– Такой же, как те, которых мы встречали?
– Хуже. Он самый преданный сын Повелителя Зудина. И самый… почти самый жестокий. Но самое страшное не это, а то, что он не церемонится, сразу сдает таких пленников своему отцу. Там тебе точно не выжить, ведь Повелитель рассчитывает, что трон займет кто-то из его законных сыновей. И не сейчас, а через много лет, когда Повелителя уже не будет в живых. Сейчас мы находимся недалеко от столицы Дальних земель Пакрайда, а Тиорис не только сын, но и верный стражник земель отца. Он охраняет их от мятежных гаилянок и обитателей острова Дакония. И, думаю, от господина Кардена.
– Разве он представляет угрозу?
– Повелитель может считать, что да. Именно поэтому отдал господину самые безнадежные земли в надежде, что он умрет, пытаясь создать на них что-то стоящее. Но Повелитель не учел, что юнец, которого он отправил в Рандемай, очень мудрый и сильный. Господин Карден за несколько лет создал то, что не мог никто до него. Сейчас Рандемай – процветающие, плодородные земли, на которых с радостью селятся и живут люди. И это тоже своего рода угроза для Дальних земель Пакрайда. К тому же, – медленно произносит ведьма, словно решая, говорить ли мне то, что задумала, а потом все же продолжает: – Самым жестоким из братьев считается господин Карден.
– Правда? – выдыхаю я. Теперь мне еще сильнее хочется вернуться домой.
– Да. Его боятся все братья, хоть и делают вид, что все совсем не так. Вот одна из причин, почему они предпочитают первыми нанести удар, чтобы этого не сделал господин.
– И он жесток со всеми? – Ведьма неопределенно пожимает плечами. – Мне тоже стоит бояться?
– Веди себя правильно, слушайся господина, и для тебя не будет никакой угрозы.
Ее слова и предупреждения тяжелым грузом ложатся на мои плечи, и я чувствую, как нелегко мне нести эту ношу. Что, если он решит убить меня, как только я выполню свое предназначение? Наверняка у него, как и у его отца, есть целый гарем женщин, готовых удовлетворять все его прихоти.
– А почему мы идем пешком? – спрашиваю, оглядываясь, мне надо о чем-то говорить, иначе сойду с ума от страха.
Ведьма достает из кармана кусок хлеба, флягу с водой и передает мне.
– Поешь, попей, я даже отсюда слышу урчание твоего желудка. – Хм, а я не услышала, и только сейчас поняла, что голодна и меня мучит жажда. Взяв хлеб с водой, откручиваю крышку и пью, а потом врезаюсь зубами в мякоть хлеба. – А пешком мы идем, потому что лошади наши сдохли в Снежной долине. Мне надо было спасать тебя, а не их, так что придется тебе теперь сбивать свои юные ноги, чтобы добраться до Рандемая.
– А долго нам идти?
– На лошадях, и если бы не встретили препятствие, можно было бы добраться дня за четыре. Но пешком… думаю, дней за семь дойдем. Но это если ничто нас не задержит. Так что если чувствуешь усталость или боль какую, сразу говори, будем лечить. Надолго нигде останавливаться не будем. Нам бы только миновать вон тот перешеек между горами, и мы окажемся на нейтральных землях Кампы. А там уже можно хоть круглые сутки идти к Рандемаю. Будем двигаться вдоль дороги. Вдруг нас увидит кто-то из торговцев и подвезет до Макитана. Ну давай, пошевеливайся, – подгоняет она меня, проворно переставляя ноги.
Я хочу отключить окружающие звуки, чтобы дать понять Кардену, что выжила, но у меня не получается. А тут еще ведьма. Поворачивается и смотрит на меня, прищурившись.
– Даже я чувствую, как ты пытаешься связаться с господином. Не пытайся. Пускай все думают, что ты умерла в Снежной долине. Целее будешь. А господин и так узнает, что ты жива, когда мы прибудем в Рандемай. Давай быстрее. – Сказав это, она поворачивается и замирает. – Волосы, – бормочет старуха. – Спрячь волосы и согнись, как будто и ты старая. Это люди Тиориса. Не говори ни слова. Может, нас пронесет?
– Эй, старухи, куда путь держите? – спрашивает кто-то, подъехав к нам на лошади. Я не поднимаю головы, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимания.
– Заблудились мы, господин, – отвечает ведьма. – Шли в столицу Руасты, но сбились с пути. Где мы?
– Шадор. Земли господина Тиориса.
– Укажите нам путь, господин, – просит ведьма елейным голосом. – Чтобы мы снова не заблудились.
Он начинает объяснять, как и куда нам идти, а я стою, вцепившись пальцами во флягу и боясь поднять голову. Молюсь всем богам, чтобы нас с ведьмой отпустили. Но тут внезапно раздается стук копыт, и нас окружают всадники.
– Сайо, разве ты не видишь, кто это? – раздается другой мужской голос, этот уже противный и гнусавый. – Это же Дисагра! Ведьма Кардена. Что ты делаешь в этих землях, старуха?
– Иду из Галайда, мой господин.
Это Тиорис? Брат Кардена? Приподнимаю голову и выглядываю из-под капюшона, чтобы посмотреть на мужчину, и он как раз в этот момент впивается в меня пронзительным взглядом светло-голубых глаз. Я резко опускаю голову.
– Ну-ка, ну-ка, – бормочет он, спрыгивая с лошади и подходя ближе. Я вся сжимаюсь от страха. – А кто это тут у нас? – спрашивает он и сбрасывает с моей головы капюшон.
Карден
– Верховный сын Карден! – громко объявляет слуга ровно перед тем, как я вхожу в тронный зал.
Отец, как всегда, восседает на троне в окружении своей свиты. Все такой же могучий, крепкий и суровый. Длинные темные волосы, заплетенные в небрежные косы, смешались с распущенными волосами, лоб испещрен напряженными морщинами, а губы сжаты в тонкую линию.
Он окидывает меня своим цепким взглядом и благосклонно кивает, позволяя подойти и поцеловать перстень. Что я и делаю, не мешкая, потому что каждая секунда промедления будет расценена как неповиновение и неуважение.
– Сын мой, – произносит он, слегка улыбнувшись, когда я выпрямляюсь. Отец хватает себя за темную бороду и проводит по ней ладонью, приглаживая волоски. – Ты быстро добрался.
– Как только получил ваше письмо, отец, сразу отправился в путь. На ночлег останавливался всего раз.
– Хорошо, – кивает он в сторону, давая мне понять, чтобы я занял место возле него. Потом кивает стражникам у дверей, и в тронный зал вводят избитого мужчину.
Кажется, на нем нет живого места. Он в одних кожаных штанах, но и те местами изрезаны, и из дырок сочится кровь, следы которой тянутся за ним, когда он направляется к трону по белоснежному мраморному полу. Он еле переставляет ноги, потому что, кажется, его били и по ступням. Пара пальцев на ноге сломаны, про те, которые на руках, даже говорить нечего, от них остались только болтающиеся на коже обрубки.
Мужчину бросают на пол, и он падает, как мешок с картошкой.
– Это лазутчик с Ближних земель, – спокойно поясняет мой отец. – Никак не хочет признаваться, кто же стал его сообщником на моих землях. И что он тут разнюхивал – тоже непонятно. Но странно то, что как-то очень внезапно активизировались все наши враги, не находишь? – отец поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает бровь.
– Действительно странно, – киваю я.
– Уберите этот мешок с дерьмом, – отец взмахивает рукой, и стражники тут же подхватывают покалеченного лазутчика и выносят из зала, с лязгом закрыв за собой тяжелые двери. – Вечером хочу устроить ужин в твою честь, – отец снова поворачивается ко мне.
– Это честь для меня, Верховный правитель, – кланяюсь ему. – Но вынужден отказаться. Я хочу обсудить с вами то, ради чего оказался здесь, и сразу отправиться в обратный путь.
– Куда ты торопишься, сын?
– Не хочу надолго оставлять без присмотра вверенные мне земли.
– Похвально, – кивает он. – Но на одну ночь ты все же останешься. А где твой верный главнокомандующий? – отец обводит взглядом зал. – Неужели уже пошел к лучшим шлюхам Дальних земель Пакрайда?
Он смеется, и его свита подхватывает этот смех.
– Нет, Верховный правитель. В прошлый свой приезд он заказывал клинок у вашего кузнеца, пошел забирать.
– Скоро на Траване не останется ни одного видимого участка, все будет закрыто оружием, – хмыкает отец. – А сейчас иди отдыхай, вечером жду тебя в обеденном зале.
Поклонившись отцу, ухожу в свои покои, которые всегда готовят к моему приезду. Захожу, прямо с порога снимая ножны, вынимая кинжал из-за пояса и нож – из голенища сапог. Складываю все это на стол недалеко от кровати и, сбросив сапоги, падаю навзничь. И только потом замечаю стоящую в углу девушку. Она опустила голову и сложила перед собой руки. Покорная поза рабыни, готовой служить.
– Ты кто? – приподнимаюсь на локтях, изучая ее тонкое зеленое платье, пышную грудь в декольте, из которого эта прелесть сейчас, кажется, вывалится.
– Мое имя Артан, господин, – щебечет нежным голосом.
– Что ты здесь делаешь, Артан?
– Верховный правитель подарил меня вам, господин.
Склоняю голову набок и изучаю девушку более внимательно. Невысокая, изящная, с пышной грудью. Длинные светлые волосы завиты и создают соблазнительную копну, которую хочется намотать на кулак и ворваться в невинное тело. То, что она невинна, не оставляет сомнений, отец никогда не подарил бы мне пользованную девку.
– Что ж, – почесываю бороду. – Раз подарил, тогда иди сюда.
***
Вечером в обеденном зале собирается вся многочисленная свита Верховного правителя. Развлекают присутствующих девушки из огромного гарема отца. На таких празднествах они выполняют любые пожелания мужчин, не стесняясь оголяются и позволяют трахать себя прямо на столах. Верховный правитель любит наблюдать за оргиями, пока у его ног вьются его собственные гетеры, которыми он ни с кем и никогда не делится.
Одной из таких когда-то была моя мать. Говорят, отец даже влюбился в нее и делал все, чтобы она не забеременела, но от судьбы, если верить магам, не уйдешь.
К сожалению, обычные женщины – не Тиальды – забеременев от Верховного правителя или его сыновей, обречены. Нося в утробе ребенка избранного богами правителя, они постепенно гибнут. По мере роста дети во чреве таких матерей высасывают из них все жизненные силы. Чем сильнее становится ребенок – тем слабее мать. Когда приходит время родов, таких женщин убивают и вспарывают им животы, чтобы достать младенца, потому что сами женщины родить этого ребенка не смогут. Иначе новорожденный может застрять в родовых путях и умереть вместе с матерью. А вытолкать его у нее просто не хватит сил, даже если до этого она была полностью здорова.
Но каждый ребенок Правителя – это посланник богов. Так говорят наши маги, и в это верит весь народ Дальних земель Пакрайда. Даже если они такие же ублюдки, как я, рожденные от обычной женщины. Убивать таких детей, чтобы спасти женщину, запрещено. И как бы мой отец ни любил мою мать – если, конечно, верить слухам, – даже он не решился так поступить. Поэтому я жив, а женщину, родившую меня, никогда не знал.
“Божественные дети” – как называют детей Правителя – слишком сильны и крупны, чтобы их могла выносить и родить обычная женщина. Поэтому женщин убивают и выбрасывают в Драконью впадину, на дно кипящей лавы. Вскормленный молоком кормилиц ребенок вырастает и становится правителем части земель Верховного правителя.
Говорят, что мой отец относится ко мне по-особенному, потому что любил мою мать, но сам он никогда не говорит о ней. Я знаю об этой женщине только из обрывков воспоминаний слуг, которые растили меня.
Прохожу между длинных деревянных столов прямо к столу отца, где слева и справа от него есть свободные места. Я не могу сесть справа, потому что незаконнорожденный, так что занимаю положенное мне место по левую руку.
– Маделина не присоединится к нам? – спрашиваю, видя, что чуть дальше от отца нет его Тиальды.
– Мне надо поговорить с тобой, она будет мешать, – отвечает он, отмахиваясь, словно эта женщина ничего для него не значит. Хотя так, думаю, и есть. Все, на что сгодилась эта женщина – родить отцу пятерых сыновей и трех дочерей. – Присаживайся, сын.
Как только я занимаю свое место, слуги тут же наполняют мой кубок вином, и я делаю глоток. Отец жестом отправляет слуг прочь, и поворачивается ко мне.
– Карден, на Даконии снова неспокойно. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда разобрался с этими жадными ублюдками. Возьми все свое войско. Если надо, возьми и мое, но вырежь это стадо дикарей, чтобы там ни одного младенца не осталось.
– Чего они снова хотят?
– Как всегда, – хмыкает отец. – Независимости и не платить дань, как все остальные земли. Так что после возвращения собирай войско и отправляйся на Даконию. Я хочу, чтобы ты зачистил остров. Потом отправим туда своих людей, чтобы они продолжали добывать для нас золото.
Делаю еще глоток вина и отставляю бокал в сторону.
– Значит, после ужина я сразу отправлюсь в дорогу.
– Куда ты так торопишься?
– Отец, если они снова бунтуют, нужно как можно скорее придушить это восстание, пока они, например, не объединились с другой расой.
– Хорошо. Похвальное рвение, – он хлопает меня по плечу. – Поешь для начала. Как тебе мой подарок? – спрашивает он, когда я впиваюсь зубами в кусок мяса.
– Понравился, спасибо.
– Забирай ее с собой. Иначе ее ждет такая же участь, – кивает он в зал, где гетеры развлекают отцовскую свиту. Нежной Артан здесь не место. А в моем гареме она будет в безопасности.
– Спасибо. – Подзываю жестом слугу. – Передай Травану, что сразу после ужина мы отправляемся в обратный путь.
Слуга кивает и отходит к длинному общему столу, а потом склоняется над Траваном, передает мое послание, и тот, глянув на меня, кивает. Если сейчас не сообщить ему о решении, вино польется рекой в его глотку, и до утра бессмысленно даже пытаться усадить его на лошадь.
После ужина мы с Траваном прощаемся с отцом и, собрав своих сопровождающих, снова отправляемся в дорогу. Я коротко пересказываю своему главнокомандующему разговор с отцом, но на вопросы не отвечаю. Я пока еще не знаю, зачем отец подарил мне новую наложницу. Вполне может быть, что она шпионка, но проверять ее верность на землях отца я не стану, иначе рискую лишиться головы.
Как только мы выезжаем за пределы Верховной столицы, окружающие звуки стихают, и я слышу обрывки фраз, произнесенные голосом моей Тиальды:
– Тиорис… в хижине… в клетке… помоги.
Я не понимаю, что она говорит. Как будто просто набор слов, который я никак не могу сложить воедино. Пытаюсь мысленно послать ей просьбу повторить, но, похоже, это работает только в одну сторону. Я могу лишь догадываться и молиться, что догадка правильная.
– Моя Тиальда у Тиориса, – цежу сквозь зубы, когда могу слышать окружающие звуки.
– Как она туда попала? – удивляется Траван.
– Важно не это, а то, как теперь ее оттуда вызволить, не развязывая войну с братом.
Селеста
– Ух ты! – мужчина с совершенно уродливым лицом, побитым оспой и с множеством шрамов, впивается в меня взглядом ледяных голубых глаз. Я тяжело сглатываю, глядя на него. – Какая интересная, – ухмыляется он, и кожа от улыбки натягивается, из-за чего его лицо перекашивает еще сильнее. – Откуда такая?
Открываю рот, чтобы что-то сказать, но ведьма меня перебивает:
– Господин, она немая. Я подобрала ее в Снежной долине. Хотела подлечить, дала эликсир, а волосы окрасились от этого. Вот, веду ее в Руасту. Она показала, что из тех земель, но заблудилась.
– Она принадлежит господину Самиру?
Самиру? Кто это еще такой? Черт побери, я совсем не понимаю, о чем они говорят. А потом вдруг вспоминаю рассказ нашего мага. Он упоминал это имя, когда рассказывал о Дальних землях. Но я так сильно была погружена в собственное горе из-за того, что стала Тиальдой бастарда, что едва ли слушала. Самир… Кто же он?
– Не знаю, господин. Ну мы пойдем. – Ведьма накидывает капюшон мне на голову и пытается развернуться, но мужчина хватает меня за локоть.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
