Страница 3 из 5
Винтар, вошедший позже всех, медленно опустился в свободное кресло и одернул капюшон, пряча лицо. Не хватало только проколоться в самом начале.
Тишина затягивалась. Ратман зябко подернул плечами и решился:
– Господин инквизитор?
Водяной колдун перевел тяжелый взгляд на посетителя:
– Я обдумал ваше предложение, господин ратман… – теперь выдержать паузу. И можно продолжать: – Я могу принять его, при выполнении ряда условий. Во время путешествия мне нужна отдельная карета. Для меня и моих слуг, – ратман встревоженно дернулся, явно собираясь начать спорить, но Винтар продолжал все тем же тихим ледяным голосом, не давая посетителю вставить ни слова. – Во время ночевок – мне нужна отдельная комната в гостинице. Для меня и моих слуг. Ну, или отдельный шатер, если мы будем ночевать вне городских стен.
Если это будет выполнено, общение с Таузигом и его спутниками, сколько бы их не было, можно будет свести до минимума. Ну, а если не будет – удобный повод отказаться от путешествия в таком сопровождении.
– Но, господин инквизитор, – торопливо начал посетитель, – вы не понимаете! Это очень дорого! Рат не сможет выделить такие большие суммы…
– Нет, господин ратман, – мягко улыбнулся Винтар, – это вы не понимаете, – стоящий у двери Менрих вздрогнул, по лбу потекла тонкая струйка пота. Кажется, парню было все труднее удерживать иллюзию. Водяной колдун понял, что представление пора заканчивать: – Это вы пришли ко мне, и сейчас я рассказываю, на каких условиях я мог бы принять ваше предложение… Если вы не согласны – дверь за вашей спиной.
Ратман сидел, нервно потирая руки. Ему явно не хотелось таких больших трат – на карету, на дополнительную комнату, но, в конце концов, жадность все- таки проиграла:
– Я согласен! – выпалил он. Застыл на миг. Словно обдумывал свои слова, а потом закончил мысль: – Карета будет ждать у ворот Бруна на рассвете. Сколько человек с вами поедет, господин инквизитор?
– Двое, господин ратман.
Осталось только найти мужское платье для Эрменгильды…
Кто бы там что не говорил, а контракты всегда надо подписывать на трезвую голову. Пусть даже обычай утверждает, что для найма ландскнехта или шварцрейтара достаточно кружки пива с брошенной на дно монеткой, но, когда это самое пиво следует за несколькими бутылками вина, лишний раз убеждаешься, что пьянство в этом деле не поможет.
Мадельгер Оффенбах сидел, обхватив руками голову и не отрывая злого взгляда от расстеленного на столе пергамента, придавленного, чтоб не сворачивался, двумя тяжелыми монетами, липкими от пива. Деньги лишний раз подтверждали, что контракт все- таки был заключен. Это если какой- нибудь идиот ландскнехт посчитает, что размашистой подписи «Мадельгер Оффенбах» внизу листа ему недостаточно. Чуть ниже, у самой кромки листа, красовался кривой крестик – в ознаменование того, что некий – Оффенбах скользнул взглядом по «шапке» текста – Росперт Барнхельм тоже решился на эту авантюру.
Нет, ну, естественно! Без Росперта ничего и не могло обойтись!
Мужчина поморщился. Голова гудела так, словно под черепом весь Старший Собор решил отметиться.
Ландскнехт обвел тяжелым взглядом помещение, в которое вчера вечером затащила его судьба – распутница. Небольшой трактир на окраине вольного Гермершхейма. Общая зала, пустая в это время суток. Столы без скатертей. Тяжелые лавки. Засиженные мухами окна. Мерзкое, в общем, место. И надо ж было именно здесь заказать вина… Потом этот вербовщик подсел…
Лавка напротив скрипнула, когда на нее кто- то опустился всем своим весом, и ландскнехт перевел тяжелый взгляд на нежданного соседа. Через стол сидел, ухмыляясь во все тридцать два зуба, до омерзения свежий и трезвый Росперт.
Шварцрейтар провел ладонью по спутанным русым волосам и кивнул на контракт:
– Читаешь? И что там интересного?
Мадельгер, чувствуя, что он сейчас сорвется, прикрыл глаза, медленно досчитал до десяти и обратно, и лишь тогда решился ответить:
– То есть ты не читал, что там написано?
Новая широкая улыбка:
– Так я не умею. Кружка пива, монета… Это ты у нас в команде – мозги, грамоте обучен, а я так, примазался. Так что там интересного?
– Росперт, какой же ты идиот! – простонал наемник. – Тебя что, Тот, Кто Рядом, за руку тянул, когда ты этого вербовщика к нам притащил?
– Да в чем проблема?! – не выдержал Барнхельм. – Контракт, как контракт, не хуже и не лучше другого. Вот, теперь деньги есть! – шварцрейтар потянулся за одной из монет. – Будет хоть, на что выпить!
Мадельгер хлопнул его по ладони и зашипел:
– Не трогай!
– Не понял? – заломил бровь шварцрейтар.
– Обычай помнишь? Пока монету не взяли – контракта нет! А бумажку можно в отхожем месте утопить.
Росперт осклабился:
– Тухлый номер. Из кружки деньги вытащил? Значит, уже тебе заплатили!.. Трактирщик, – мужчина щелкнул пальцами над плечом, – вина, и поживее!
Шварцрейтар дождался заказа, смахнул с черных брюк капли разлитого вина из неловко поставленного кувшина и вновь повернулся к приятелю:
– Ну? Рассказывай, что тебе в контракте не нравится?
– Ты его читал?! – взвился ландскнехт. Наткнулся на радостный оскал приятеля и запнулся: – А, ну да, я уже спрашивал… – мужчина выдернул из руки приятеля кувшин, отхлебнул из горла, прикрыв на миг глаза, и вздохнул: – И откуда только такие идиоты берутся?
Росперт терпеливо ждал: ландскнехт очень быстро вспыхивал, но уже через несколько секунд остывал, успокаивался, а потому лучше потерпеть пару минут, послушать о себе немного нелицеприятного… и все- таки в итоге получить ответ на поставленный вопрос.
Мадельгер скривился:
– Я снизу договора начну… – палец чирканул по бумаге. – По контракту – мы едем в Борн. Я двенадцать лет назад поклялся именем Единого, что никогда туда не поеду! И когда нарушил обет, получил ошейник! У меня нет ни малейшего желания…
– Слушай, – перебил его Росперт. – А ведь я тоже давал когда- то какой- то обет! – шварцрейтар задумчиво поднял глаза к закопченному потолку, будто надеялся там что- то обнаружить. – В чем ж я клялся- то, а?.. О! Точно! Я пятнадцать лет назад поклялся именем Того, Кто Всегла Рядом, что никогда не возьму ученика… Что делать будем?.. О! Знаю! Кайо будет твоим учеником, а в Борн еду я. Ну и тебя с ним за компанию беру… С обетами разобрались, что там дальше?
В карих глазах Барнхельма блестела ничем не прикрытая издевка. А вот разные глаза Оффенбаха – один голубой, второй зеленый – светились явной угрозой. Еще пара мгновений – и кувшин полетит в голову одному чересчур болтливому шварцрейтару.
Впрочем, всего пара ударов сердца – и ландскнехт опустил голову, медленно разжал пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в кувшин, и перевел взгляд на бумагу.
– Два месяца. Контракт длится два месяца. За это время можно не то, что до Борна добраться, даже в Дертонг съездить и вернуться! Зачем они вписывают такой длительный срок в контракт?!
Барнхельм пожал плечами:
– А может мы будем день ехать, два отдыхать. Там же, если верить вербовщику, задание – сопроводить в целости и безопасности до Борна и по Борну. Ну, написали вместо трех недель два месяца, разве это проблема?
Разноглазый сцепил зубы. Кажется, этого придурка ничем не проймешь!
– Хорошо! А про это ты что скажешь?! Тут написано, что нанимают двух шварцрейтаров, а не ланскнехта и рейтара! Где мы второго возьмем?!
Росперт только ухмыльнулся:
– Да какие проблемы?.. – и, прежде чем его приятель успел хоть слово сказать, оглянулся через плечо: – Где там Кайо запропастился?!
Мальчишка словно только этого и ждал. Он чуть ли не кубарем скатился по лестнице, ведущей на второй этаж, и вывалил на стол, рядом с собеседниками ворох какого- то черного тряпья:
– Вот!
– Молодец, Кайо, – Росперт погладил мальчишку по светлым растрепанным волосам: – Иди, займись каким- нибудь делом, киндеритто… О! Коня иди почисть!
Мадельгер подозрительно потыкал пальцем в притащенный Кайо ворох вещей:
– Это что?
Барнхельм, казалось, даже не услышал ответа. Проводил ребенка взглядом, дождался, пока тот выскользнет из трактира на улицу, и тихо протянул:
– Вот как он каждый раз угадывает, когда он нужен? Я ж его не звал, не кричал… Может он колдун какой- то?
Разноглазый поднял на приятеля скептический взгляд:
– Да какой из него колдун?! Так, маленький колдуненок…
– Колдунитто! – нравоучительно поправил его приятель.
– Росперт! – не выдержал ландскнехт. – Я тебя когда- нибудь убью, если ты продолжишь коверкать…
– За что?! – в голосе мужчины звучало искреннее удивление. – Я говорю на родном языке!
Мадельгер склонил голову набок:
– Come posso arrivare in biblioteca?1
– Что? – нахмурился Росперт, не понявший ни слова.
Разноглазый только скривился:
– Это было на дертонжском.
– Вот видишь! – патетически всхлипнул шварцрейтар. – Я так долго живу за границей, что уже начал забывать родную речь! Узнай это моя покойная матушка, она бы… – мужчина запнулся на полуслове и почесал затылок, задумчиво протянув: – Кровь Единого, а что б она сделала? Надо ведь что- то покрасивее придумать… Чтоб, значит, до слез продирало… – он поднял глаза на приятеля: – Одуванчик, ты не знаешь? Что бы сделала моя покойная матушка?
У Мадельгера уже даже не было сил, чтобы ругаться из- за того, что его называют Одуванчиком. Разноглазый сдавленно застонал, облокотившись о стол и обхватив руками голову… И только сейчас заметил одну очень важную вещь.
Рука скользнула по поясу:
– Где мой кацбальгер?!2
– Так я его продал! – радостно объяснил Росперт.
– Что?! – Мадельгер даже о головной боли забыл. – Он же стоил пять таллеров3!
Росперт задумчиво возвел очи горе, словно на потолке должен был быть написан ответ:
– То есть за два таллера я продешевил?
– Росперт! Я тебя убью! – прошипел ландскнехт, нащупывая на столе кувшин. У мужчины было дикое желание запустить его в голову приятелю.
Барнхельм вскинул руки:
– Я все нормально сделал! Вон, купил тебе платье, коня… Осталось рейтшверт4 найти – и ты готов к путешествию!
– Там же баланс совсем другой! – простонал разноглазый. – Я даже полуторника сто лет в руке не держал.
– Ну так я ж не панцерштехер5 тебе предлагаю! – возмутился его приятель. – Хотя, подожди… Хочешь сказать, ты ни разу биденхандером6 не пользовался?
Оффенбах только скривился:
– Если ты не забыл, я пока что еще не доппельсольдер7. И не особо туда рвусь.
– Ну конечно, – не удержался от подколки Росперт. – Куда проще рясу натянуть и монахом прикинуться.
Ландскнехт почесал ладонь и поднял задумчивый взгляд на приятеля:
– Там возраст второго рейтара не указан? Если я тебя сейчас прикопаю где- нибудь за углом, Кайо за наемника сойдет?
– Нельзя меня прикапывать! – возмутился мужчина. В голосе как- то резко прорезался акцент: – Ми ест родом из Дертонга, ми ест подданный Ее Феличестф, и нэ фаш фарварский королефств решайт мой сутьба!
Мадельгер страдальчески закатил глаза и вздохнул, вставая:
– Ладно, «Подданный Ее Величеств», пошли посмотрим, что за одрань ты мне купил… Тряпки забери, мне их еще мерить.
Хорошо хоть, Росперт продал только кацбальгер, а не снял с пальца у ландскнехта оставшееся с давних, еще монастырских времен кольцо – тонкую полосочку металла, украшенную переплетением тайных знаков…
…До конюшни приятели, хвала Единому, дошли без происшествий. Не считать же за таковые, в самом деле, выплеснутые из окна помои, чудом не попавшие на голову Росперту. Шварцрейтар в последний момент успел прыгнуть вперед, и ведро грязной воды, плюхнулось на мостовую прямо перед Мадельгером, заляпав сапоги и оставив мокрые пятна на брюках. Ландскнехт тихо ругнулся через зубы – теперь хочешь не хочешь, придется снимать свои шикарные штаны с разрезами и натягивать траурный наряд шварцрейтара.
Чуть слышно скрипнула дверь, приятели зашли в конюшню… И поняли, что проблемы только начались.
Кайо, которому полагалось чистить коня, сидел на полу рядом с денником, напряженно закусив губу и держа руки на уровне груди и сложив ладони «домиком». У ног мальчишки лежала горстка зерна, позаимствованного из яслей. И все бы было ничего, но на глазах пораженных наемников из кучки вдруг выстрелил упругий зеленый колосок. За ним – второй, третий. Побеги росли, колосья наливались зерном…
– Колдун, – только и смог выдохнуть ландскнехт.
– Колдунитто, – мрачно согласился с ним шварцрейтар. – Зря я его в том лесу подобрал…
***
Девять лет назад.
С тех пор, как в Ругею пришла ведьма, границы в этой части Фриссии стали чем- то совершенно условным. Пусть Либеннау и находилось под властью короля, но опасная близость с горным лорд- манорством и полное отсутствие контроля в этой части страны позволяло спокойно покидать Фриссию, а потому наемники легко переходили в поисках заработка в соседнюю Аламанию и обратно.
В то утро Росперт Барнхельм как раз возвращался после окончания очередного контракта из Аламании. Граница уже давно осталась за спиной, а впереди расстилались бескрайние поля и леса Либеннау – одного из пяти лорд- манорств Фриссии.
По всем расчетам выходило, что один раз придется переночевать вне стен города, в небольшом леске неподалеку от границы с опасной Ругеей, а уже на следующую ночь можно будет спокойно разместиться в какой- нибудь деревеньке.
Конечно, будь на то воля самого Росперта, он бы не возвращался в Фриссию ближайшие пару лет: слухи про ведьму ходили все страшнее, и кто его знает, ограничится она одним лорд- манорством или замахнется и на соседние, решив попробовать всю страну на вкус, но контракт в приграничных аламанских землях был окончен и надо было возвращаться обратно, тем более, что податься вглубь соседней страны Барнхельм не мог – для этого нужно было в совершенстве знать язык: если в приграничных землях говорили на смеси фрисского и аламанского и, даже не владея иностранными языками можно было все равно договориться, то ехать вглубь чужой страны не было никакого смысла.
В свои двадцать два Росперт Барнхельм, сирота без роду и племени, наемничал уже долгих семь лет и считал себя вполне опытным шварцрейтаром, так что ночевать без крыши над головой было ему не привыкать. Конечно, была некоторая опасность в том, что до мятежной Ругеи рукою подать, но ведь и продавать свой меч – дело рисковое. Да и вообще, в земли, находящиеся сейчас под рукой ведьмы, конник соваться не собирался, а потому надеялся, что сможет добраться до жилья без происшествий.
А там можно будет и в какой- нибудь город податься. В конце концов, наемники нужны всем. Кому- то – груз сопроводить, кому- то город защитить, кому- то крепость взять… Без ломтя хлеба и стакана пива не останешься.
Дорога вела через лес. Конь несмело шагал по едва виднеющейся тропинке, проглядывающее меж ветвей небо уже начинало темнеть, и рейтару, для того, чтоб скакун не сломал ноги, попав в какую- нибудь яму, ничего не оставалось кроме как спешиться. Где- то вдали, среди деревьев, противно засмеялся сыч. Барнхельм вздрогнул от неожиданности:
– Тьфу ты, проклятая птица! – и ускорил шаг.
Черный плащ зацепился за ветку, пришлось распутывать.
Новый крик. Парень опять ругнулся, да так и замер. Это ведь был не сычиный крик. Да и не сова сейчас кричала. Рано еще для них.
Земли, приграничные с захваченными ведьмой, опасны. Люди уже долго живут под вечным страхом – а никак вздумает она и на соседние- лорд- манорства замахнется, тем более, что король безмолвствует.
Росперт твердо знал – с тропинки сворачивать нельзя: Тот, Кто Всегда Рядом, знает, что там притаилось в кустах, но крик повторился снова. Слабый, едва слышный на таком растоянии – не удивительно, что с птичьим спутал… И снова… И опять… Заплясал меж деревьев… Такой странный… Такой похожий на… детский плач?
Барнхельм проклял свое любопытство и потянул коня за узду, сводя его с тропинки.
Идти пришлось долго. Крик иногда затихал, сходил на нет, и шварцрейтару приходилось останавливаться, пытаясь определить, откуда раздается звук.
Наконец, почудилось, что он уже рядом, вот кажется оглянись вокруг, руку протяни, сделай несколько шагов… Под ногами хрустнула сухая ветка, и плач стих.
Лишь ветер перебирал начинающую желететь листву деревьев.
Росперт замер, оглядываясь по сторонам, на что- то еще надеясь… Бесполезно. Тишина. Еще и смеркаться уже начало.
И вот что теперь делать?
Идя на звук, юноша совершенно не задавался вопросом, а в какую же сторону он бредет и сейчас зашел в такую чащобу, что без проводника и не выберешься. Деревья плотно обступили небольшую полянку, кусты ощерились кривыми ветвями. Мрачное, в общем место.
И хорошо, если рейтар все еще находился в Либеннау. Пограничный лес тянется далеко и можно спокойно перейти в соседнее лорд- манорство. И будет совсем не хорошо, если вдруг столкнешься с подданными ведьмы. Выяснять, как они относятся к чужакам Барнхельму совсем не хотелось.
В кустах мелькнула серая, едва заметная в надвигающихся сумерках тень. Гнедой Сигурд встревоженно замотал головой и зафыркал.
– Тихо, тихо, мальчик, – шепнул рейтар, успокаивающе похлопав лошадь по шее.
Нужно было выбираться отсюда. И как можно быстрее.
Росперт оглянулся по сторонам. Ругея на востоке от Либеннау. Не зависимо от того, успел он перейти границу между двумя лорд- манорствами или нет, главное сейчас – не уходить вглубь земель ведьмы. Значит, идти надо было, в любом случае на запад. Хорошо хоть солнце еще за горизонт не село, можно разобраться, где тут восток.
Парень вздохнул:
– Поможет мне Единый, – и потянул коня в сторону, искренне надеясь, что он правильно определил, где здесь запад.
Под ногами мелькали тени, идти становилось все труднее и труднее. Скоро окончательно стемнеет, и тогда уж точно будет бесполезно идти куда бы то ни было.
Находись Росперт в обычном лесу и можно было бы уже располагаться на ночлег, но сейчас, когда не знаешь, где ты, в безопасной Либеннау или в захваченной черным колдовством Ругее, лучше не рисковать.
В кустах послышался какой- то всхлип, и шварцрейтар замер, напряженно вглядываясь в сгущающуюся темноту.
Блеснули желтые глаза, рядом на миг показалось что- то светлое… Шварцрейтар шагнул вперед и застыл, как вкопанный, разглядев, что на подстилке из палых листьев свернулась клубком волчица, согревающая своим телом мирно спящего младенца…
Человек осторожно шагнул вперед, и зверь в тот же миг вскинул голову, ощерившись, разглядывая нежданного гостя. Ребенок, крошечный, и пары месяцев не будет, заерзал и сонно захныкал.
Конь нервно всхрапнул. А Росперт стоял и просто не знал, что ему делать…
Волчица нервно дернула губой, меряя человека взглядом. В сумерках она казалась сотканной из теней и темноты. Таинственное создание Того, Кто Всегда Рядом. И лишь ребенок, сонно ерзающий в тугом клубке из меха, казался настоящим…
А затем зверь встал. Легко, словно перетек… Только что лежал, и вот уже стоит… Только хвост осторожно мазнул по щеке спящего младенца…
Тот, обнаженный, даже без пеленок, нервно захныкал, грозясь в любой момент проснуться и разразиться плачем…
А волчица вдруг отступила на шаг… И растаяла в темноте, словно и не было ее.
– Чтоб Единому всю бороду выдергали! – зло ругнулся шварцрейтар.
И вот что теперь делать?!
Разумеется, ребенка надо было оставить там, где он был. Нет ничего интересного в том, чтобы шляться по лесам Ругеи и Либеннау, пытаясь успокоить рыдающее дитя. И вообще, его чем- то надо кормить! Молока здесь нигде не найдешь! Да даже если на миг предположить, что младенец сейчас не голоден, потому что волчица как старинной сказке с какого- то перепугу решила выкормить подкидыша, вместо того, чтобы съесть его, он ведь проголодается завтра! И послезавтра! И послепослезавтра… И вообще, за ним надо как- то ухаживать, нянчить, пеленки менять! Шварцрейтару такого счастья и даром не надо! И вообще, двадцать два года – это совершенно не тот возраст, когда хочется заниматься чужими детьми!
– Чтоб тебя Тот, Кто Всегда Рядом, побрал, – печально вздохнул парень и, сняв плащ, осторожно закутал в него младенца.
Вольного шварцрейтара Росперта Барнхельма ждала впереди очень веселая ночка…
…Через пару дней в расположенную неподалеку от границы с Ругеей деревушку Ессау въехал злой как сама смерть шварцрейтар. Для самого Росперта эти два дня показались чем- то совершенно бесконечным. Ребенок постоянно плакал, замолкая так редко, словно решил приманить своим криком всех окрестных хищников. Еще одним приятным дополнением к этой прогулке было то, что плащ, щедро пожертвованный на пеленку, за эти два дня провонялся такими устойчивыми ароматами, что его можно было только на тряпки выкидывать. А ведь рейтар в свое время потратил на него целых пять крейцеров!
Нужно было срочно что- то придумать.
Решить проблему удалось с помощью все тех же денег. Всего три талера – на минутку все сбережения Росперта за последние полгода! – и одна из крестьянок согласилась забрать младенца, клятвенно пообещав, что эти деньги пойдут на его еду, одежду и прочее – прочее. Что там в это «прочее» входило, Барнхельму было не интересно. Главное, что парень избавился от головной боли, которую заимел по собственной же глупости.
Другими словами, Барнхельм обеспечил безызвестному ребенку полный пансион на ближайшие лет пять, потратив при этом солидную сумму денег. Впрочем, даже если бы местные вилланы потребовали вдвое больше, шварцрейтар бы отдал не задумываясь. Если бы у него конечно было.
Из Ессау Барнхельм уезжал с совершенно спокойным сердцем. Он был уверен, что больше он подобранного по доброте душевной мальчишку не увидит никогда.
… Четыре года спустя судьба – насмешница вновь занесла Росперта Барнхельма в эти земли. Пару месяцев назад шварцрейтар взял контракт на сопровождение купеческого каравана в Аламанию и сейчас, отработав, возвращался в родную Фриссию – что бы там парень не говорил о дертонжском происхождении, клейма о пересечении восточных рубежей у него не было.
В пограничье уже неделю гуляли слухи о смерти ругейской ведьмы. Если это было правдой, то новости, несомненно были хорошими – последние лет пять наемник даже не пытался соваться в опасные земли, а теперь открывались новые места заработка.
Впрочем, парень не спешил в соседнее лорд- манорство: пусть там все хотя бы слегка успокоится, а потом уже можно будет ехать, предлагать новому правителю свой рейтшверт.
На ночь рейтар остановился в небольшой деревеньке Ессау. Гостиницы в селении не было, так что Росперт попросился на постой у местного старосты. За пару пфенигов наемника накормили плотным ужином и позволили переночевать на лавке у камина.
Поутру, когда рейтар вышел во двор, готовясь отправиться в путь – парень рассчитывал добраться к концу месяца до Бюртена и уже в столице подбирать новый контракт, – прямо под ноги лошади выкатился клубок из сцепившихся в драке мальчишек. Вороная Гретта – Сигурд с полгода назад охромел, денег на его лечение не было, и коня пришлось продать – испуганно отпрянула в сторону, чудом не раскроив никому копытом череп.
Барнхельм дернул за поводья, оттаскивая кобылу в сторону от дерущихся мальчишек. Накинул узду на коновязь и, схватив ребят за вороты рубашек растащил их в разные стороны: благо обоим драчунам было года по четыре, не больше. Их даже удерживать можно было, особо не напрягаясь.
Хотя даже удерживаемые на вытянутых руках мальчишки пытались дотянуться до противника и если не ударить, то хотя бы ногой пнуть.
– А ну, прекратите! – Росперт встряхнул драчунов за воротники.
Мальчишка, удерживаемый в правой руке – светловолосый, растрепанный, чумазый как трубочист – презрительно плюнул в своего противника через щель в зубе.
Что самое удивительное – попал.
Левый «боец» – черноволосый и чем- то неуловимым похожий на местного старосту – взвизгнул раненой кошкой и попытался достать соперника ногой.
Промазал. Попал пяткой прямо по колену Росперту. Да так сильно, что парень чуть свою «добычу» не выронил.
– Что здесь творится?! – староста скатился по ступеням и поспешно подбежал к рейтару.
– Он первый начал! – обиженно завопил черноволосый.
– А что я ср- р- разу?! – светлый принялся размазывать грязь по щекам. – Он меня байстр- р- рюком обозвал! – видно мальчишка недавно научился произносить сложную букву и пока что с трудом ее выговаривал.
– А он…
Росперт выпустил рубахи пленников. Дальше сами разберутся. С точки зрения рейтара все было и так понятно – кто ругань начал, тот и виноват.
Впрочем, у старосты, похоже, была своя точка зрения:
– Ах ты ж отродье Того, Кто Рядом! – светловолосому, не успевшему даже шага в сторону сделать, достался щедрый подзатыльник. Голова мальчишки на тонкой шее дернулась, как у птицы, и он чудом не упал на землю, устояв на ногах лишь потому, что вцепился в плащ рейтару.
Черноволосый поспешно шмыгнул за спину старосте, прячась от врага, а деревенский глава снова замахнулся, но Барнхельм перехватил его руку:
– Но- но! Тот же вроде первый начал?
– Да эта безотцовщина врет, как дышит! – презрительно фыркнул староста. – Притащили его рейтары на мою голову!
Черноволосый показывал врагу язык из- за спины отца.
– Рейтары? – Росперт выпустил руку старосты.
Тут что- то было не так.
– Ну, не рейтары, – согласился глава. – Рейтар. Один. Принес младенца да подкинул. Не, он, конечно, заплатил, но деньги давно кончились, а этот… до сих пор хлеб зря ест! У, проклятое отродье! Подох бы год назад, когда голод в деревне был, уже б проще было! Так нет, живой до сих пор!
Чумазый светловолосый обиженно хлюпнул носом.
Росперт покосился на мальчишку. В душу закрадывалась нездоровое подозрение, что он очень хорошо знал, как звали того незадачливого рейтара, подкинувшего младенца…
***
Мадельгер бросил короткий взгляд на упрямо тянущиеся вверх, к ладоням мальчишки, колосья и зло покосился на приятеля:
– Я всегда говорил, что не надо его с собой таскать!
– ..А еще я зря подобрал одного придурашного ландскнехта, – меланхолично закончил мысль Росперт.
***
Пять лет назад.
Гретта мерно вышагивала по тропинке.
Сидевший впереди Росперта мальчишка радостно подпрыгивал в седле и оглядывался по сторонам. При этом ребенок умудрялся изредка замирать и, склонившись к шее лошади и ласково перебирая прядки гривы, что- то нежно шептать ей на ухо. Кобыла фыркала и пряла ушами, а сам мальчишка уже пару раз чудом не сверзился на землю, так что рейтару приходилось все время поддерживать свою нежданное приобретение.
Кстати, к слову о приобретении.
– Эй, киндеритто!
Мальчишка не обратил на оклик никакого внимания, а самому Росперту придуманное слово очень даже понравилось.
– Киндеритто! – парень потыкал пальцем между ребер мальчишке, – тебя как зовут, горе луковое?
– Каф- ф, – невнятно ответил мальчишка.
– Что? – о существовании такого имени Барнельм и не слышал.
Ребенок оглянулся и, вытащив изо рта большой палец, внятно повторил:
– Кайо.
– Кайо, значит… – кивнул шварцрейтар. В голове не было ни единой мысли, что же делать дальше.
Ну, убедил он старосту отдать мальчишку ему. Но зачем?! Вот что с ним делать?! В приют сдать? Так ребенок оттуда через пару лет прямиком в работный дом попадет – а у самого Барнхельма об этом доме призрения сирот остались далеко не лучшие воспоминания. Это вообще чудо, что он в свое время смог оттуда выбраться и рейтаром стать. Того лорда, что помог, к лику святых при жизни причислить надо!
Мальчишка кивнул и вновь потянул руки в рот.
– И прекрати пальцы сосать! – строго потребовал шварцрейтар. – Не то в животе заведутся червяки с во- о- от такими зубами, – парень сложил из ладоней челюсти и для убедительности ими пощелкал, едва не выронив поводьев, – и будут кусать тебя изнутри!
Кайо ойкнул и поспешно опустил руки.
– Да и умыться тебе бы не мешало… – протянул Барнхельм. Принюхался и закончил мысль: – А еще искупаться и тряпки свои сменить.
Если рейтару не изменяла память, где- то здесь поблизости должен был быть небольшой ручей. После некоторых раздумий всадник свернул с тропинки:
– Сегодня мы, наверное, заночуем в лесу.
…После получасового блуждания в поисках знакомых ориентиров, Барнхельм, наконец, расслышал веселый звон воды по камням. Конь ускорил шаг…
Запах гари Росперт сперва не опознал. Мало ли что в воздухе промелькнуло, может, еще одно селение недалеко, или какой – нибудь путешественник, не побоявшись саламандр, костер развел… Но, когда отчетливо потянуло запахом дыма, рейтар понял, что он вляпался в очередные неприятности. Не хватало только в лесной пожар попасть. Не сгоришь, так с огненными духами столкнешься.
