– Не дар, талант. То, что ты умеешь создавать иллюзии, это Талант, а не Дар. Дар неизменен и стабилен. Талант можно развить и усилить.
Так всегда говорила Аурунд.
Сердце кольнуло недоброй иголкой. Зря он это вспомнил, зря.
Впрочем, иллюзионщик воспринял эти слова, как данность.
– Пусть так… Но мой Талант нестабилен. Сегодня я могу заставить целую толпу увидеть, что по небу летит стая коров, а завтра – не смогу даже голос у канарейки изменить!
– Это и есть – Талант. Его нужно постоянно развивать, им надо постоянно заниматься… У нас мало этому учат, другое дело в Дертонге, – Кенниг запнулся, почувствовав, что он слишком увлекся, и поспешно поменял тему разговора: – Если твой Талант все таким может быть сильным, почему вчера для разговора с Таузигом был нужен именно я?
Иллюзионщик долго молчал, и Кенниг уже заподозрил, что ответа он так и не получит, когда парень внезапно выдохнул:
– Вы его не боитесь. В отличие от остальных
Водяной колдун решил, что он ослышался:
– Таузига?!
За что его бояться?!
Менрих отвел взгляд:
– Он еще при ведьме ратманом был. Общий язык с ней нашел…
Сперва Винтар не понял, о какой ведьме идет речь. Но когда до него дошло… Интересно, а что бы сказала вся эта толпа магов – недоучек, если бы кто- нибудь из них узнал биографию самого Винтара?! Адала с Лиубой не в счет, у них, как и у Гирша – ну, и у самого Кеннига – рыльце в пушку. А вот остальные…
Да уж, лучше всего со всей этой компанией воспоминаниями не делиться…
Не поймут.
Впрочем, иллюзионщик уже поддался, начал рассказывать. А значит, стоит чуть- чуть надавить, и он сломается, согласится поехать.
Надо только знать, по каким болевым точкам бить…
…Ратмана принимали все в том же кабинете. На этот раз, ради разнообразия, из «слуг инквизитора» кроме Менриха присутствовали привадчица Хасса и водяной маг Фалько. Остальным, похоже, эта беседа была не интересна.
Таузиг, пришедший, как и в прошлый раз, с секретарем, сидел в кресле вытянувшись, словно кол осиновый проглотил, и лишь изредка бросал любопытствующие взгляды по сторонам.
Винтар, вошедший позже всех, медленно опустился в свободное кресло и одернул капюшон, пряча лицо. Не хватало только проколоться в самом начале.
Тишина затягивалась. Ратман зябко подернул плечами и решился:
– Господин инквизитор?
Водяной колдун перевел тяжелый взгляд на посетителя:
– Я обдумал ваше предложение, господин ратман… – теперь выдержать паузу. И можно продолжать: – Я могу принять его, при выполнении ряда условий. Во время путешествия мне нужна отдельная карета. Для меня и моих слуг, – ратман встревоженно дернулся, явно собираясь начать спорить, но Винтар продолжал все тем же тихим ледяным голосом, не давая посетителю вставить ни слова. – Во время ночевок – мне нужна отдельная комната в гостинице. Для меня и моих слуг. Ну, или отдельный шатер, если мы будем ночевать вне городских стен.
Если это будет выполнено, общение с Таузигом и его спутниками, сколько бы их не было, можно будет свести до минимума. Ну, а если не будет – удобный повод отказаться от путешествия в таком сопровождении.
– Но, господин инквизитор, – торопливо начал посетитель, – вы не понимаете! Это очень дорого! Рат не сможет выделить такие большие суммы…
– Нет, господин ратман, – мягко улыбнулся Винтар, – это вы не понимаете, – стоящий у двери Менрих вздрогнул, по лбу потекла тонкая струйка пота. Кажется, парню было все труднее удерживать иллюзию. Водяной колдун понял, что представление пора заканчивать: – Это вы пришли ко мне, и сейчас я рассказываю, на каких условиях я мог бы принять ваше предложение… Если вы не согласны – дверь за вашей спиной.
Ратман сидел, нервно потирая руки. Ему явно не хотелось таких больших трат – на карету, на дополнительную комнату, но, в конце концов, жадность все- таки проиграла:
– Я согласен! – выпалил он. Застыл на миг. Словно обдумывал свои слова, а потом закончил мысль: – Карета будет ждать у ворот Бруна на рассвете. Сколько человек с вами поедет, господин инквизитор?
– Двое, господин ратман.
Осталось только найти мужское платье для Эрменгильды…
Кто бы там что не говорил, а контракты всегда надо подписывать на трезвую голову. Пусть даже обычай утверждает, что для найма ландскнехта или шварцрейтара достаточно кружки пива с брошенной на дно монеткой, но, когда это самое пиво следует за несколькими бутылками вина, лишний раз убеждаешься, что пьянство в этом деле не поможет.
Мадельгер Оффенбах сидел, обхватив руками голову и не отрывая злого взгляда от расстеленного на столе пергамента, придавленного, чтоб не сворачивался, двумя тяжелыми монетами, липкими от пива. Деньги лишний раз подтверждали, что контракт все- таки был заключен. Это если какой- нибудь идиот ландскнехт посчитает, что размашистой подписи «Мадельгер Оффенбах» внизу листа ему недостаточно. Чуть ниже, у самой кромки листа, красовался кривой крестик – в ознаменование того, что некий – Оффенбах скользнул взглядом по «шапке» текста – Росперт Барнхельм тоже решился на эту авантюру.
Нет, ну, естественно! Без Росперта ничего и не могло обойтись!
Мужчина поморщился. Голова гудела так, словно под черепом весь Старший Собор решил отметиться.
Ландскнехт обвел тяжелым взглядом помещение, в которое вчера вечером затащила его судьба – распутница. Небольшой трактир на окраине вольного Гермершхейма. Общая зала, пустая в это время суток. Столы без скатертей. Тяжелые лавки. Засиженные мухами окна. Мерзкое, в общем, место. И надо ж было именно здесь заказать вина… Потом этот вербовщик подсел…
Лавка напротив скрипнула, когда на нее кто- то опустился всем своим весом, и ландскнехт перевел тяжелый взгляд на нежданного соседа. Через стол сидел, ухмыляясь во все тридцать два зуба, до омерзения свежий и трезвый Росперт.
Шварцрейтар провел ладонью по спутанным русым волосам и кивнул на контракт:
– Читаешь? И что там интересного?
Мадельгер, чувствуя, что он сейчас сорвется, прикрыл глаза, медленно досчитал до десяти и обратно, и лишь тогда решился ответить:
– То есть ты не читал, что там написано?
Новая широкая улыбка:
– Так я не умею. Кружка пива, монета… Это ты у нас в команде – мозги, грамоте обучен, а я так, примазался. Так что там интересного?
– Росперт, какой же ты идиот! – простонал наемник. – Тебя что, Тот, Кто Рядом, за руку тянул, когда ты этого вербовщика к нам притащил?
– Да в чем проблема?! – не выдержал Барнхельм. – Контракт, как контракт, не хуже и не лучше другого. Вот, теперь деньги есть! – шварцрейтар потянулся за одной из монет. – Будет хоть, на что выпить!
Мадельгер хлопнул его по ладони и зашипел:
– Не трогай!
– Не понял? – заломил бровь шварцрейтар.
– Обычай помнишь? Пока монету не взяли – контракта нет! А бумажку можно в отхожем месте утопить.
Росперт осклабился:
– Тухлый номер. Из кружки деньги вытащил? Значит, уже тебе заплатили!.. Трактирщик, – мужчина щелкнул пальцами над плечом, – вина, и поживее!
Шварцрейтар дождался заказа, смахнул с черных брюк капли разлитого вина из неловко поставленного кувшина и вновь повернулся к приятелю:
– Ну? Рассказывай, что тебе в контракте не нравится?
– Ты его читал?! – взвился ландскнехт. Наткнулся на радостный оскал приятеля и запнулся: – А, ну да, я уже спрашивал… – мужчина выдернул из руки приятеля кувшин, отхлебнул из горла, прикрыв на миг глаза, и вздохнул: – И откуда только такие идиоты берутся?
Росперт терпеливо ждал: ландскнехт очень быстро вспыхивал, но уже через несколько секунд остывал, успокаивался, а потому лучше потерпеть пару минут, послушать о себе немного нелицеприятного… и все- таки в итоге получить ответ на поставленный вопрос.
Мадельгер скривился:
– Я снизу договора начну… – палец чирканул по бумаге. – По контракту – мы едем в Борн. Я двенадцать лет назад поклялся именем Единого, что никогда туда не поеду! И когда нарушил обет, получил ошейник! У меня нет ни малейшего желания…
– Слушай, – перебил его Росперт. – А ведь я тоже давал когда- то какой- то обет! – шварцрейтар задумчиво поднял глаза к закопченному потолку, будто надеялся там что- то обнаружить. – В чем ж я клялся- то, а?.. О! Точно! Я пятнадцать лет назад поклялся именем Того, Кто Всегла Рядом, что никогда не возьму ученика… Что делать будем?.. О! Знаю! Кайо будет твоим учеником, а в Борн еду я. Ну и тебя с ним за компанию беру… С обетами разобрались, что там дальше?
В карих глазах Барнхельма блестела ничем не прикрытая издевка. А вот разные глаза Оффенбаха – один голубой, второй зеленый – светились явной угрозой. Еще пара мгновений – и кувшин полетит в голову одному чересчур болтливому шварцрейтару.
Впрочем, всего пара ударов сердца – и ландскнехт опустил голову, медленно разжал пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в кувшин, и перевел взгляд на бумагу.
– Два месяца. Контракт длится два месяца. За это время можно не то, что до Борна добраться, даже в Дертонг съездить и вернуться! Зачем они вписывают такой длительный срок в контракт?!
Барнхельм пожал плечами:
– А может мы будем день ехать, два отдыхать. Там же, если верить вербовщику, задание – сопроводить в целости и безопасности до Борна и по Борну. Ну, написали вместо трех недель два месяца, разве это проблема?
Разноглазый сцепил зубы. Кажется, этого придурка ничем не проймешь!
– Хорошо! А про это ты что скажешь?! Тут написано, что нанимают двух шварцрейтаров, а не ланскнехта и рейтара! Где мы второго возьмем?!
Росперт только ухмыльнулся:
– Да какие проблемы?.. – и, прежде чем его приятель успел хоть слово сказать, оглянулся через плечо: – Где там Кайо запропастился?!
Мальчишка словно только этого и ждал. Он чуть ли не кубарем скатился по лестнице, ведущей на второй этаж, и вывалил на стол, рядом с собеседниками ворох какого- то черного тряпья:
– Вот!
– Молодец, Кайо, – Росперт погладил мальчишку по светлым растрепанным волосам: – Иди, займись каким- нибудь делом, киндеритто… О! Коня иди почисть!
Мадельгер подозрительно потыкал пальцем в притащенный Кайо ворох вещей:
– Это что?
Барнхельм, казалось, даже не услышал ответа. Проводил ребенка взглядом, дождался, пока тот выскользнет из трактира на улицу, и тихо протянул:
– Вот как он каждый раз угадывает, когда он нужен? Я ж его не звал, не кричал… Может он колдун какой- то?
Разноглазый поднял на приятеля скептический взгляд:
– Да какой из него колдун?! Так, маленький колдуненок…
– Колдунитто! – нравоучительно поправил его приятель.
– Росперт! – не выдержал ландскнехт. – Я тебя когда- нибудь убью, если ты продолжишь коверкать…
– За что?! – в голосе мужчины звучало искреннее удивление. – Я говорю на родном языке!
Мадельгер склонил голову набок:
– Come posso arrivare in biblioteca?[1 - Come posso arrivare in biblioteca? – как пройти в библиотеку? (итальянский)]
– Что? – нахмурился Росперт, не понявший ни слова.
Разноглазый только скривился:
– Это было на дертонжском.
– Вот видишь! – патетически всхлипнул шварцрейтар. – Я так долго живу за границей, что уже начал забывать родную речь! Узнай это моя покойная матушка, она бы… – мужчина запнулся на полуслове и почесал затылок, задумчиво протянув: – Кровь Единого, а что б она сделала? Надо ведь что- то покрасивее придумать… Чтоб, значит, до слез продирало… – он поднял глаза на приятеля: – Одуванчик, ты не знаешь? Что бы сделала моя покойная матушка?
У Мадельгера уже даже не было сил, чтобы ругаться из- за того, что его называют Одуванчиком. Разноглазый сдавленно застонал, облокотившись о стол и обхватив руками голову… И только сейчас заметил одну очень важную вещь.
Рука скользнула по поясу:
– Где мой кацбальгер?![2 - Кацбальгер – «кошкодер», короткий ландскнехтский меч для «кошачьих свалок» (ближнего боя) с широким клинком и сложной гардой в форме восьмерки.]
– Так я его продал! – радостно объяснил Росперт.
– Что?! – Мадельгер даже о головной боли забыл. – Он же стоил пять таллеров[3 - Крейцер – денежная единица. 1 таллер = 2 гульдена. 1 гульден = 60 крейцеров. 1 крейцер = 4 пфеннига. 1 пфенниг = 2 геллера]!
Росперт задумчиво возвел очи горе, словно на потолке должен был быть написан ответ:
– То есть за два таллера я продешевил?
– Росперт! Я тебя убью! – прошипел ландскнехт, нащупывая на столе кувшин. У мужчины было дикое желание запустить его в голову приятелю.
Барнхельм вскинул руки:
– Я все нормально сделал! Вон, купил тебе платье, коня… Осталось рейтшверт[4 - Рейтшверт – (буквально: «Меч всадника» или «меч рейтара») холодное оружие. Нечто среднее между лёгким длинным мечом и тяжёлой шпагой – шпажная гарда в сочетании с длинным клинком, лёгким и узким по сравнению с мечом, тяжёлым и широким по сравнению со шпагой.] найти – и ты готов к путешествию!
– Там же баланс совсем другой! – простонал разноглазый. – Я даже полуторника сто лет в руке не держал.
– Ну так я ж не панцерштехер[5 - Панцерштехер – (буквально: «пробиватель брони») разновидность двуручного меча.] тебе предлагаю! – возмутился его приятель. – Хотя, подожди… Хочешь сказать, ты ни разу биденхандером[6 - Биденхандер – двуручный меч ландскнехтов.] не пользовался?
Оффенбах только скривился:
