– Я без подписки этого не делала.
– Это как поблудиться. Страшно только в первый раз!
Лялька поморщилась, но постаралась сконцентрироваться. Прокрутила в памяти нужные упражнения, зачем-то закрыла глаза, скорее всего, чтобы не видеть наглую физиономию под рыжей чёлкой. Представила, что вкачивает собранную по крупицам энергию в магоход, и обеих утянуло в его омут. Только в отличие от путешествия по подписке при самостоятельном переходе трясло и подбрасывало, а сверкающий перламутровый коридор дрожал под ногами и раскачивался из стороны в сторону. За его прозрачными перегородками проступила изнанка мира. Над трубами городского энерговода возвышалась хрустальная гора. Она мигала и пульсировала, пропуская через себя мегаватты собранной с граждан энергии, которая текла сквозь стеклянные толщи стен вверх. Собиралась из ручейков в реки, в мощные потоки, в разрушительные волны и вливалась в ослепительно сверкающий пик. Вся гора, своими ровными формами напоминающая пирамиду, переливалась и вибрировала, но сквозь радужные отсветы всё равно просматривались бесчисленные этажи, лестницы и переходы, составляющие гигантский лабиринт. Хорошо ещё, что идти придётся через четвёртый уровень, он хоть как-то освещён и вроде даже проходим. Нижние ярусы скрывал полный мрак и ужас.
Лялька сглотнула. Отгоняя непрошеные мысли. Выстроенный ею коридор, хоть дрожал и дёргался, всё-таки упирался в гору гораздо выше тёмного основания, но медлить всё равно не стоило. Тонкая путеводная нить наводки магохода едва мерцала под ногами. Лучше её не терять.
– Говорила же, первый раз – тоже экстаз, – ухмыльнулась Алисса. – Шевелись, не будь бревном.
Они побежали вперёд. Ноги проминали пол, пружинили и подскакивали. От шагов в полупрозрачные перегородки коридора била отдача, и он раскачивался всё сильнее, уже сам передавая их ногам скопившуюся дрожь. Она с гудением уходила в мышцы и наполняла их тяжестью и жаром.
– Бббб…ссс…ттрееее…
Перед глазами всё крутилось, а от запаха грозовой тучи ещё сильнее кружилась голова. Сверкающий пик хрустальной горы то падал под ноги, то опять взлетал вверх. Снова нырял вниз, как будто бы отрывая тёмное основание от перепутанных вен энерговодов.
Челюсть тоже подпрыгивала и не давала ничего выговорить. Ярусы под радужными всполохами приближались, но коридор начал таять. Пол пошёл волнами, а перегородки вздыбились гармошкой. Путеводная нить совсем потухла, для её подпитки не хватало энергии.
Ляльку швырнуло вправо. Она ударилась плечом, отскочила и расцарапала левый бок. Ойкнула, расставила ноги посильнее, чтобы сохранить опору и рванулась дальше. В подошвы ударила очередная волна и подбросила её вверх.
Гора крутанулась ещё несколько раз и нависла над ними. Её качнуло сначала в одну сторону, потом в другую. Затрясло сильнее, и коридор оторвался от радужной стены.
– Ббсс…тре!
Их уже мотало от перегородки до перегородки. Полупрозрачные стенки изгибались и вибрировали, теряя остатки цвета и плотности. Ноги больше не пружинили, а проваливались в пол. Вязли, липли и присасывались к стеклянной поверхности. Вырывать их, чтобы бежать дальше, было всё труднее, но до радужной стены тоже осталось всего несколько метров. Только теперь перед проходом внутрь горы зияла бездна.
Лялька растеряла почти всю сосредоточенность, и чтобы не лишиться остатков концентрации и воли, снова закрыла глаза.
– Всё в голове, – пробормотали онемевшие губы, но изменений сознания четвёртого уровня не хватало, чтобы поверить окончательно.
Уверенность иссякала, сдавая позиции отчаянию. Без зрения обострились другие чувства. От бившего в ноздри озона першило в горле, а нарастающее гудение сдавливало голову. Её нога вроде оторвалась от смятого пола коридора, но застряла в липком киселе сомнений. Она вроде бы двигались, но не приближалась. А невидимая бездна под ней только увеличивалась.
– Архимаг тебя подери!
Алисса прыгнула, но налетела на спину напарницы. Обе на мгновение потеряли равновесие, и Лялька открыла глаза. Её мутило, желудок, несмотря на попытки успокоиться, карабкался к горлу, наполняя его горечью. Огонь в надменных глазах под рыжей чёлкой тоже погас. Зрачки пожелтели и вытянулись как у кошки. Пустота между прозрачным коридором и входом в гору то приближалась, то удалялась. Воздух гудел, словно гигантская тетива, натянутая от одного края мира до другого и готовая вот-вот порваться. Внизу в темноте блестели извивающиеся вены энерговодов. Они разъезжались в подобие хищной ухмылки, обнажая сияющую пропасть первородной энергии. Раскалённую как магма в сердце земли. Леденющую как сердце древнейшего ледника. Острую как мифический самосек-кладенец. Пугающую как бесконечный зацикленный сам в себе кошмар. Смертельную как сама жизнь.
Лялька сильнее дёрнулась вперёд, разглядела безумный взгляд рядом, и перестала дышать. Перестала думать. Смотреть вниз. Как будто даже существовать. Тогда и вера потеряла смысл – осталась только уверенность в силе магической энергии.
Накопленная инерция кинула их во внутренности горы. Алисса схватилась за ладонь напарницы, они подскочили и побежали за вновь появившейся путеводной нитью наводки магохода.
Во все стороны разлетались бесчисленные туннели. Из них вылетал утробный рокот и отчаянные человеческие вопли. У обеих волосы поднялись на затылках, но смотреть по сторонам было нельзя. Только на сверкающую под ногами нить – единственный верный путь через бесконечный лабиринт изнанки мира. Полоса светилась волшебным огнём надежды, разгоняя собирающиеся по углам сумерки. От неё исходила почти незримая, но успокаивающая мелодия, которую нельзя спеть. Она не складывалась в звуки доступные человеку. Её можно только мурлыкать у себя глубоко в голове. В потаённых чертогах разума, куда нет доступа ничему чуждому и опасному.
Эхо их шагов гремело на всю гору. В такт им раздавался то голодный вой, то злое урчание, то мерзкое мокрое чавканье.
– Всё в голове, в голове, – бормотала Лялька.
Тени на стенах напоминали кресты или высокие прямоугольники с закруглёнными краями. За ними поднимались ещё более тёмные искажённые людские силуэты.
Алисса натужно выдула пар и поморщилась. Замёрзли плечи и ноги. По туннелю змеились белёсые кружева инея. Хрустели под ногами, вихрями поднимались вверх, царапали голую кожу и норовили влететь в рот или забить нос.
– В голове…
Лялька сильнее сжала ладонь напарницы и дёрнула, увлекая за собой. Кресты вздымались всё выше, напоминая про войны с религиозными фанатиками, которые подлой магией обращали умирающих людей в камень. В бездушные плиты заполонившие целые поля. Осквернившие землю и доблесть умерших в бою. Они до сих пор сохранились в мемориальных местах, напоминая о сотворённом зле. Вот и теперь их тени прорывались из детских страшилок через тонкую грань изнанки мира.
– Не смотри вокруг! Только на наводку!
Они на бегу завернули за угол. Тонкая путеводная нить утолщалась, перекручивалась и свивалась петлёй, висящей поперёк туннеля.
Алисса заскрипела зубами. Её пальцы разжались, и чужая ладонь выскользнула на свободу. Лялька закричала «Всё!», и проскочив петлю, они упали на грязный асфальт у тёмного входа в подъезд многоэтажки.
Пятый
Кабацкая стойка накренилась. Пятый Азеф хотел заказать ещё виски, но не мог решить какому из разливайщиков. Так уж повелось, что они всегда видели, когда и кому хватит. Поэтому если потребовать ещё порцию у дурного морока, из заведения выставят проветриться. А дышать холодным ночным воздухом совсем не хотелось. Хотелось упиться, чтобы забыть обо всём на свете. Особенно…
– Твоему отцу это бы не понравилось!
Попытка сфокусироваться на пятне, которое перегородило половину кабацкой стойки, провалилась. Непосильная задача – разобрать в мазне человека. Хотя голос слишком знакомый, чтобы не узнать.
– Особенно про моего отца! – недовольно гаркнул Пятый Азеф в мутное пятно. – Особенно про него! Уйди!
– Только не сегодня, – возразил слишком знакомый голос. – Началось!
Теперь уже накренилась не только стойка, а весь кабак. Стул предательски скрипнул ножками и сбрыкнул. Кажется, до этого кто-то хотел встать и сбежать. Оставалось только вспомнить кто и куда. А пока можно было самоотверженно предаваться свободному падению. Он как пёрышко, покачиваясь, слетел вниз, и как мешок с дерьмом оглушительно грохнулся об пол.
– Внимание! – проревел знакомый голос. – Соблюдайте спокойствие, не пытайтесь противодействовать и вмешиваться. Работает Магическая Служба Безопасности!
В кабаке резко посветлело. На несколько мгновений мутное пятно на фоне яркой вспышки стало темнее, а потом на Пятого Азефа набросилась резкость, ясность и понимание. Вспомнилось всё, особенно то, что не хотелось вспоминать. Размякшим мышцам вернулась прежняя гибкость и сила. Ноги сами собой согнулись, распрямились и подняли его с пола. А голова начала подло соображать.
– Магическое воздействие в рамках операции МСБ – завершено! Возвращайтесь к своим делам. Спасибо за понимание!
Знакомый голос вырывался изо рта знакомого лица. Вот только видеть его хотелось ещё меньше, чем отца. Третий Азеф был на него похож: старообрядческая борода лопатой, строгие губы, длинный прямой канонический нос и сосредоточенные, непроницаемые глаза. Прямо герой батальной живописи. Ещё бы строгий деловой костюм заменить на мантию с посохом.
– Чего тебе?
– Здесь говорить не стоит…
– Иди ты со своей секретностью!
– Скоро все узнают!
Пятый Азеф не успел повернуться, застыв посреди кабака. Заклятье впилось прямо в позвоночник, отбив на несколько мгновений все двигательные функции. Брат отца продолжил МСБшную операцию, подхватил его под руку и потащил в укромный тёмный угол, бормоча на ходу:
– Рано или поздно это должно было случиться.
– Ну, началось и началось. Я-то тут причём?
– Твоё «Уберём ВВ» напоролось на пандеклятье.
Весь испарившийся под чарами алкоголь резко впрыснулся обратно. Голова закружилась, а ватные ноги подогнулись. Даже дышать стало нечем. Спёртая дымная атмосфера кабака не впихивалась в лёгкие, а застревала на подходах. Очень-очень захотелось умереть, но кто бы ему дал.
– Всё это нарочно? – еле выдавил Пятый Азеф.
Его швырнуло за маленький столик в углу, а Третий Азеф навис сверху.
– Смотри за Пушкиным днём и ночью…
– Так вот почему отец меня отпустил? Всё это было очередной разработкой? Мне позволили сбежать с ритуала? Дали бросить МСБ? Не помешали стать мусорщиком?
– У Пушкина проклятая руна. П-руна вам его нужна…
– Внедрили без моего согласия и рассчитываете, что я поскачу под вашу дудку? Давно медкомиссию проходил?
Третий Азеф сел рядом и доверительно уставился ему в глаза.
– Брось эти штучки!
Пятый Азеф отвернулся и невольно прижал руку к сердцу. Сквозь рубаху засветились защитные руны, а чужие заклятья обернулись паром и поползли к потолку, перемешиваясь с едким дымом.
– Я думал ты недопротрезвел.
Оправдание прозвучало слишком по-детски.
– Засунь себе свои приказы туда, куда вы с папашей любите их другим совать!
Третий Азеф нахмурился и протянул руку, но получил по пальцам и замер. Руны под рубахой так светились, что Пятый Азеф почти растворился в их сиянии. И смотрел оттуда, как демон летнего затмения. Не мигая, только чуть щурясь. Его красные глаза посветлели. Разгладились даже мешки под ними. Зато от губ провалились упрямые родовые складки, и побритое лицо застыло.
– Забыл мой уровень, дядя?
Третий Азеф покачал головой.
– Вот и хорошо. Не придётся сжигать тут всё вместе с тобой.
Защитные руны погасли, и в кабаке окончательно потемнело. По изгибам дыма во мраке снова полилась незамысловатая мелодия. Исчезли грязные разводы на столах и тёмные багровые пятна на полу. Единственный скучающий разливайщик за стойкой перестал сканировать гостей единственным глазом и защёлкал длинным чёрным ногтем по бокалам. Их стеклянные бока звякали в ответ, очищаясь от липких отпечатков и мутного осадка на дне. У служебной магической подписки свои преимущества, одна помогает мусор убирать, другая посуду мыть, а третья алкоголь варить.
Пятый Азеф поднял руку и заорал:
– Двойной виски безо льда. Четыре раза.
– Пока ты нажираешься, твои новые друзья…
– Они мне не друзья.
Третий Азеф кивнул.
– Твои новые коллеги из «Уберём ВВ» умирают от проклятья.
Пятый Азеф только хмыкнул и почесал щетину на подбородке. Пора было побриться, а то волосня на лице сильно бесила.
– Тем более не понимаю, почему ты тратишь время здесь, а не спасаешь их от ужасного проклятья?
– Твой дядя уже погиб…
– Какой? По старшинству?
– Твой наставник в МСБ…
– Какой именно? По старшинству? – издевательский тон племянника настолько явно провоцировал, что Третий Азеф собрался и нехотя выговорил:
– Четвёртый…
– Он ещё и глухой! Двойное виски безо льда! – заорал Пятый Азеф. – Ничего не слышит, шишень. Поэтому я и сижу у стойки, – он попытался встать.
– Лучше бы ты пил дома, а не шлялся по…
– Сам пей…
– Пожалуйста, – протянул Третий Азеф. – Не делай вид, что тебе плевать. Он же твой дядя…
– Шмоня он конченая, а не дядя. Без него всем будет лучше.
Глядя на надменную усмешку племянника, дядя только вздохнул.
– Не прикидывайся, что не понимаешь, насколько всё серьёзно. Нас давно предупреждали, что невидимые враги нанесут удар в самое сердце России…
– Поэтому вы ждали десять лет и ничего не делали? Ещё заверни про маловажность талантов и одинаковые возможности для всех! Ежедневно отправляй всю энергию в оплату подписок и получай жалкие чары для безбедной жизни!
– А что не так? – искренне удивился Третий Азеф.
Племянник поджал губу, уже почёсывая не щетину, а шрамы на щеках, но сдержаться всё равно не смог.
– За сто лет не осталось настоящих магов. Одни тупые питалки, которые только копят и отдают энергию, больше ничего. Они без подписки стакан воды не наколдуют. Сидят в Паутиннике, жрут ненастоящую жрачку, пьют ненастоящее пойло и лятькают ненастоящих людей.
– Ты как недоколдованное клятье, каждый раз повторяешь одно и то же. Самому не надоело? Сейчас важно другое. П-руна Пушкина – отменит пандеклятье. Ещё же не все мозги пропил? Знаешь теорию? П-руна остановит распространение…
– Папаша наконец затопчет МИФ, всех спасёт, станет героем нашей великой страны и займёт место Кощея? Или его нельзя так называть? Архимаг это должность или имя? Ладно пусть папочка разбирается. Главное, что Азефы будут величайшим родом России и приведут страну к долгожданному светлому будущему? Кощей не смог, а мы сможем. Правда, всё равно останутся одни питалки, чаруши и брехня?
Третий Азеф встал.
– Зря ты так. Хоть попробуй отвези туда Пушкина, вот два адреса, – он смахнул что-то с ладони, и у племянника зачесалась руна «подписка» от полученного сообщения. – Позже пришлю тебе всё, что мы накопали.
– Секретные данные? – ужаснулся Пятый Азеф и заорал на ответный кивок. – Не лезьте в мои сны!
– Секретные данные передаются только по закрытым каналам.
– Проклятый род! Как вы меня достали! Отвали! Бармен, двойное виски безо льда!
Третий Азеф отступил на несколько шагов и снова превратился в размытое пятно. Прокрался по темноте и исчез так же внезапно, как появился. Только качнулась завеса дыма там, где он прошёл, и скрипнула невидимая дверь.
Тогда Пятый Азеф поглубже залез обратно в укромный тёмный угол и нажал ногтем на руну «подписка» на ладони. Оттопыривать пальцы и прикладывать их к уху, ему уже не требовалось. Двенадцатый уровень позволял слишком многое, чтобы отвлекаться на такую ерунду. В голове раздались гудки и приятный женский голос, сообщил, что ни Пушкин, ни Дивногорский, ни автоответчик «Уберём ВВ» не отвечают или не существуют. Немного поколебавшись, он представил, что хочет услышать Четвёртого Азефа. В ушах заиграла траурная музыка и густой, тягучий бас трагически произнёс:
