Дрянь

Анабель Ли
Дрянь

Глава 1. Себастьян

Мои глаза распахнулись в ответ на настойчиво прыгающие блики солнечных лучей, струящихся сквозь щели закрытых жалюзи. Их оттенки столь же разнообразны, как искрящиеся в водной глади блики, и столь же неторопливы, как легчайшие частички пыли, кружащиеся по комнате в их тепле. Потянувшись, я перевёл взгляд на тумбу у кровати. Лучи и тут колышутся волнообразными складками, придавая структуру и форму утреннему освещению.

Понедельник. День, когда кажется, что жизнь начинается с чистого листа. День, когда впереди у тебя есть как минимум пятидневный план задач, и ты можешь чувствовать себя востребованным, живым, занятым.

Утро всегда приятней ночи с её обволакивающей ледяной темнотой, слепой к предстоящему дню. Уснуть в этой давящей тишине практические невозможно, мысли постоянно прокручивают в голове финал очередного дня. Я даже не помню, когда в последний раз хорошо высыпался. Более того, кто знает, когда я в последний раз просыпался и хотел, действительно хотел, прожить этот день до конца. Проблема даже не в том, что я не могу уснуть допоздна, я пробовал ложиться в одиннадцать и все равно лежу с открытыми глазами почти до 3 утра. Затем, с каким-то облегчением, я неизменно встаю в шесть, даже если лёг в пять. Свет утра – обещает насыщенность, и день начинает крутиться калейдоскопом событий.

Я протянул руку и взял с прикроватной тумбы телефон. Как обычно, десятки писем, сообщений и напоминаний. Я полежал в постели до момента, когда должен был прозвонить будильник, листая расписание и новости, прежде чем свесить ноги с края кровати и встать.

Встречи запланированы ближе к середине дня. Другой человек моего положения, наверно, валялся бы до обеда, наслаждаясь просто тем фактом, что может себе это позволить. Это было не про меня. Моя семья, пусть и была состоятельной, никогда не допускала лености, даже мысленно. Ни отец, ни мать, не получали извращенного удовольствия, упиваясь властью и свободой, не подпитывались энергией, унижая и требуя рабского труда от тех, кто не мог заработать на жизнь иначе. Поэтому с детства, я привык уважать любую деятельность. Как любит говорить мой отец: «Самое последнее, что ты можешь сделать, это перестать быть человеком».

Мой отец – является редким представителем высшего класса, кто сохранил здравый рассудок и порядочность, не поддавшись финансовым соблазнам. Я и братья стараемся следовать его наставлениям.

Я прошёл в душ, аккуратно положив телефон в специальную подставку у раковины, и набрал Гвен. Моя помощница, женщина уважаемого возраста с неподдельным опытом и знающая меня с пелёнок, была одной из немногих искренних людей в моём окружении. Я не видел смысла нанимать пустоголовых куколок, неспособных даже вести календарь, но восседавших в милых платьицах, едва прикрывавших попу, в удобных креслицах приемных почти всех моих партнеров и приятелей. Помощник – это человек, который поддерживает тебя в бизнесе. Так называемый друг, только в деловой среде, на которого можно положиться, который не предаст и действительно разбирается в деле. Что взять с этих молоденьких секретуток с нарисованными лицами, искусственными когтями, неспособных даже напечатать орфографически корректный документ? То, что они могут ради лишней тысячи баксов по вечерам раздвигать свои упакованные в туфельки ножки прямо на рабочем столе? Некоторые склонны принимать слова «украшение приемной» слишком буквально. Ум и порядочность – это единственное, что может действительно красит человека.

– Доброе утро, Мистер Картер. – голос проснувшегося и готового к выполнению задач человека. – Машина будет подана через час.

– Отлично! – включаю воду, заходя в душ. – Во сколько прилетает мой брат?

– Мистер Сальвадор с семьёй ожидается в девять вечера. Вы желаете встретить их в аэропорту?

– Нет, мне нужно заехать в клуб Бена после работы. Он звонил? – глупый вопрос, из нас троих, младший братишка однозначно ещё валяется в постели. Наверно, он воплотил в себе все виды тунеядства, которыми могли бы страдать я и Сальвадор, мужественно отдуваясь за нас всех, тёмным пятном проходя в СМИ под ником «паршивая овца семейства».

– Мистер Картер младший, ещё не выходил на связь. – Гвен тактично выдержала паузу, выражая своё неодобрение. – Вы же знаете, вчера в клубе был концерт.

– Да, позвоним ему позже. Я буду в офисе в семь тридцать.

Утро по привычному ритуалу: завтрак с кофе и тостом, свежий костюм, любезно подготовленный Гвен ещё с вечера. И вот я сажусь на заднее сиденье чёрного Lincoln Continental и направляюсь в главный офис, чтобы убедиться, на завтра всё готово к собранию акционеров, где Сальвадор официально передаст мне пакет акций компании, которые ранее предполагалось разделить между мной и дядей, но Сальвадор переубедил отца.

Нью-Йорк спит. Тёмные улицы в желтом свете фонарей. Редкие прохожие тащатся по мостовой, ближе к станциям метро их поток густеет, и они ручейком вливаются в темнеющие дыры подземки. Нью-Йорк – это удивительный город дисбаланса, где богатство и нищета существуют совсем рядом. Бомжи, ночующие у дверей дорогих гостиниц. Едва говорящие на английском шлюхи в дешевых шмотках за пять долларов, ловящие богатых клиентов и просящие тысячи в час. Студенты из Индии с сэндвичами из Сабвея, сидящие на тротуаре у витрин Ai Fiori, где обедают девицы частного колледжа в форме от Ральф Лорена. Я смотрел в окно автомобиля, разглядывая родной город и не чувствовал ничего, кроме скуки. Привычная суета, просто для всех она разная.

– В восемь выезжаем из офиса и едем в клуб Бена. – Проинструктировал водителя.

– Вам понадобится машина в течении дня? – спросил он, не отрываясь от дороги.

– В обед.

Бизнес центр «Картер Тауэр» встречал меня холодной синевой стеклянных стен. Свет, если и горел, то всего в паре офисов и с улицы казалось, что здание опустело и остыло, как в пост апокалипсических работах Голливуда. Мне нравилось быть первым, кто заходит утром и привносит с собой жизнь в помещения, которые будут, начиная с девяти гудеть, как улей.

– Доброе утро, Мистер Картер. – Гвен приветствовала меня у дверей офиса. – Уверена, вы видели мою заметку в календаре, но напомню, что сегодня годовщина ваших отношений с Мисс Тёрнер. Я уже заказала букет и забронировала столик в её любимом ресторане на обед. Секретарь Мисс Тернер подтвердил встречу.

– Отлично, – кивнул с благодарностью, поскольку, действительно, видел в расписании пометку. – Когда откроется центр, спуститесь в ювелирный и приобретите браслет.

– Да, сэр.

Удобно руководить сетью торговых центров. Ничто и никогда не способно застать тебя врасплох. Нужен подарок? Две минуты и он у тебя в офисе. Обед, ужин, кино, медицинская помощь, библиотека – всё рядом. Даже клуб Бена в паре кварталов, хоть официально за головной компанией и не числится. Отец подарил недвижимость младшему на недавнее двадцатипятилетие. На этих коммерческих площадях протекает вся наша жизнь. Тут славно правил мой отец, теперь Сальвадор, а когда-нибудь и его сын Лео. Племяннику пока всего восемь, но он очень смышлёный паренёк. Я улыбнулся сам себе, понимая, что уже вечером мы увидимся. Старший брат отсутствовал в США почти полгода, занимаясь открытием филиала в Корее, и мы все уже порядком соскучились.

Я зашел в кабинет, положил кейс на стол и упал в кресло, намереваясь насладиться чашечкой ароматного кофе, прежде чем нырнуть в дела.

Время – странная субстанция. Утром кажется, что до вечера – целая жизнь, а отрываешь голову от документов и, оказывается, уже обед.

– Мистер Картер, – Гвен заглянула ко мне в кабинет через несколько часов. – Вы должны выезжать, иначе опоздаете в ресторан на встречу с Мисс Тёрнер. – Помощница зашла, неся в руках коробочку Тиффани. – Ваш подарок для девушки.

– Спасибо. – Встав, я накинул пиджак, что успел повесить на плечики на время работы, и пихнул коробочку во внутренний карман. – До связи, Гвен. Не думаю, что вернусь сегодня в офис, но я позвоню.

– Конечно. – Покорно склоненная голова.

Le Bernardin на Пятьдесят первой западной улице считался одним из самых фешенебельных ресторанов Нью-Йорка. Я ненавидел центр города за его толкотню и суету, но Анна обожала эту живость. Она была королевой бомонда, человеком, которого всегда и везде приглашали. Без неё не обходилось ни одного приличного мероприятия элиты города и её безупречный вкус был категоричным вердиктом, решающим судьбы мира моды. Конечно, заслуги изначально сформировались за счет репутации её матери, в прошлом модели глянца, а ныне владелицы модельного агентства и филантропа. Отец Анны был одним из первых людей бизнеса, сделавшим деньги на сети баров и клубов. Не могу сказать, что наш союз был нашептан обязательствами, но и чувствами он продиктован не был. Просто мы были два молодых, не стесненных обязательствами человека противоположного пола и в одной возрастной группе, варившихся в сливках общества на одинаковом уровне. Я знал, что Анна ждёт предложения, но почему-то именно сегодня мне не хотелось его делать. Просто потому, что это слишком ожидаемо и слишком предсказуемо для годовщины.

Я прибыл первым, как и полагалось, и к тому моменту, как Анна вошла, я уже сделал заказ аперитива и безразлично смотрел в окно, гадая, сколько времени, я сейчас спущу на эту встречу, вместо того, чтобы закончить с документами на завтра, и как бы мне себя развлечь.

– Себастьян! – Анна приветливо улыбнулась, позволив обслуживающему нас метрдотелю любезно помочь ей со стулом. – Я немного опоздала, прости.

Я окинул взглядом её белые волосы, уложенные лёгкой волной в узел на затылке, её серые глаза, смотрящие на меня выжидающе, что совершенно не гармонировало с её широкой улыбкой.

– Ничего страшного. – Я протянул руку, чтобы пожать ей пальцы. – Я заказал шампанское.

– О! – я видел, как оживился её взгляд. Да, я прав, она ждёт предложение. Наверно, сегодня я расстрою всё семейство Тёрнер.

Усмехнувшись про себя, я выудил из кармана коробку: – Дорогая, я не умею говорить красивых слов, однако, пусть этот подарок скажет за себя. Это был прекрасный год, и я благодарен тебе, что ты всегда была рядом.

Я протянул ей коробку, слегка приоткрыв её.

Наблюдая, как разочарованно вытягивается её лицо, когда Анна поняла, что это браслет, а не кольцо, я чувствовал удивительный прилив веселья. Наверно, улыбка вышла невероятно искренней, потому что девушка, взглянув на меня, умудрилась вновь растянуть губы в ответ.

– Это так неожиданно! – воскликнула она, принимая подарок. – Я … я, право, не это ожидала.

Я сжал губы и выгнул бровь. Н-да, не надолго её хватило, впрочем, как всегда.

– Себастьян, общество ждёт нашего объявления о помолвке. Мой отец уже подготовил статью, осталось нажать кнопку и новость выйдет в тираж, что я скажу ему? – склонив голову на бок, она захлопнула коробку и пихнула в мою сторону.

– Не нажимать.

– Почему? – она хлопнула рукой по столу и почти сразу же сжала пальцы, убирая руку со скатерти, явно пытаясь подавить гнев, бурлящий в ней. – Почему ты не в состоянии сделать решительный шаг и поступить как мужчина?

– С чего этот шаг является критерием мужественности? – я взял бокал. – За тебя!

– Ты издеваешься? – она встала, резко отодвинув стул, и он проскрипел по деревянному полу. – Что скажут люди?

– А что я говорю, тебя волнует? Ведь я тоже человек.

– Ты говоришь не то, что от тебя требуется.

– Кем?

– Всеми! – Она обошла стол и положила руку мне на плечо. Я сжал челюсть. – Что я делаю не так? – Слова повисли в воздухе, ибо ответ она не ждала, вопрос был философского характера. Её пальцы умело расстегнули верхнюю пуговицу моей рубашки и скользнули к следующей.

Я отпивал из бокала медленными глотками, наслаждаясь сладковатым вкусом согревающего кровь напитка. Покончив с тремя пуговицами и не увидев с моей стороны никакого знака поощрения, Анна резко рванула рубашку в сторону, пытаясь порвать ткань, но Balenciaga шьёт на совесть. Я закатил глаза, поскольку пару пуговок отлетело.

– Посмотри на меня! – разъярённо лицо девушки было в дюйме от моего. Я не среагировал, держа взгляд на бокале. Анна выдохнула и, выхватив у меня из руки напиток, кинула фужер на пол. Осколки разлетелись по всей комнате, я едва успел прикрыть глаза.

– Статья выйдет сегодня, – прошипела она мне в ухо. – Отец не позволит тебе так поступить со мной.

– Как? – я умудрился хмыкнуть, скидывая её руку с плеча. – Как я поступаю? Мы встречаемся всего год. Что заставляет тебя так спешить?

– Это принятый в наших кругах срок! – воскликнула она.

– Никогда не слышал о таком. Сальвадор встречался с Ниэн три года.

– Возможно, такого как Сальвадор и стоит ждать так долго, в конце концов, он старший и наследник твоего отца. – Я понял, что выдержка полностью отказала ей, раз девушка решила попытаться меня унизить.

– Никто не заставляет тебя ждать. – Я встал и окинул её высокомерным взглядом.

Я видел, как искрят гневом её глаза и раздуваются ноздри, но Анна промолчала. Мы прекрасно знали, что союз со мной особенно выгоден ей, более того, её отец считает это настоящей удачей, надеясь на долю в бизнесе. Я решил поставить её на место: – Думаю, тебе пора, не буду провожать тебя до машины.

– Ты! – я буквально видел, что её разрывает от желания залепить мне пощёчину, но я знал, что она не сделает этого. Ради куша она будет терпеть всё, как бы ни жгла её гордость. Это то, что мне не нравилось в ней больше всего. Состоятельная дочь состоятельных родителей, а ведёт себя как дешевка из клуба брата.

Я отвернулся к окну, дождавшись, когда она дойдёт до двери и потом пихнул коробку с браслетом обратно в карман пиджака.

– Мистер Картер? – в комнату нерешительно заглянул метрдотель. Очевидно, скандал был достаточно громким и привлёк внимание общественности.

– Проводите Мисс Тернер, она уходит. – Распорядился, опускаясь обратно на стул.

Эта выходка, повеселившая всего на пару минут, дорого мне обойдётся. Уверен, Анна выполнит угрозу и статья выйдет. А мы, будучи порядочной семьёй, не станем опровергать, ведь всё равно к тому идёт. Как же мне это надоело. Моя жизнь лишена свобод. Я, как марионетка, дёргаюсь, когда тянут ниточки, улыбаюсь в ответ на оскорбления и принимаю со снисходительным величием потуги других, стоящих ниже, но стремящихся ущипнуть, отщипнуть и присосаться, вместо того, чтобы пытаться что-то сделать самим.

Остаток рабочего дня я провёл в комнате ресторана с ноутбуком. Метрдотель любезно подносил перекусы, а Гвен прислала новую рубашку.

В клуб к Бену я приехал порядком взбешённый. Злило всё, начиная от тисков брака, сдвигающихся со скрипом надо мной, и заканчивая ассистенткой в детском магазине, которая не могла найти на складе плюшевого крокодила, что я хотел приобрести для племянника.

Знакомый запах женского парфюма, дорогого алкоголя, сочных фруктов и сигар ударил мне в нос, едва я распахнул дверь чёрного входа. Полумрак, музыка, блики софитов.

Младший брат встречал меня сидя за барной стойкой с бутылкой пива в руке.

– Привет! – он поднял руку в приветствии. – Припозднился.

– Дела. – Я окинул его оценивающим взглядом. – Ты что, только встал?

– Ага.

– Иди хоть умойся, Лео приедет, а от дяди разит перегаром.

– Не командуй. Это мой клуб! – возмутился он, обиженно поджимая губы, точь-в-точь как делал это в пять.

– Я твой старший брат.

– Ладно. – Бен слез с табурета, поставив бутылку на стойку и, как послушный мальчик, направился в сторону своего офиса. Как же здорово быть на десять лет старше. Выговор работает всегда на ура! Я ухмыльнулся, оглядывая клуб.

Основная часть посетителей ещё не наплыла. Так, сновали несколько человек. В одной из ниш я увидел компанию мужчин в окружении молодых девушек. Дуры продажные. На вид ещё подростки, а туда же. Я знал о таких идиотках всё, поскольку почти все из моего окружения заводили себе таких вместо собачек. Профили этих деньгодоек в социальных сетях пестрят фотографиями с шикарных курортов. Брендовая одежда, дорогие украшения и ещё более дорогие автомобили – также неизменный атрибут этих девушек. Обычно студентки или даже школьницы, исключительно молодые девушки до двадцати пяти, которые находятся на полном обеспечении мужчины (как правило, женатого), «расплачиваясь» за это своей «бескрайней любовью». Содержанки или желающие ими стать. С одной стороны, это слегка похоже на проституцию, с другой – на обычную любовную связь мужчины «на стороне». Однако и от той и другой категории содержанки весьма серьёзно отличаются. Возлюбленный только один или в этом они его пытаются убедить. Как правило, такой мужчина тщательно следит, чтобы других на горизонте не появлялось, иначе все отношения заканчиваются моментально вместе с финансовой подпиткой. Деньги за услуги, конечно же, являются краеугольным камнем таких отношений. Единственное, что такая девушка должна делать для своего спонсора – это всегда безупречно выглядеть, быть готовой полностью удовлетворять все его желания, чаще всего нетрадиционные.

Скривившись я отвернулся и посмотрел на группу молодёжи на танцполе. Другая ситуация, подростки с подростками. Тут вероятность крупной наживы мала, но это обычно прекрасный тренинг для будущих содержанок. Школьницы учатся на детях богатиков, чтобы потом практиковаться на их отцах. Я встал и, вздохнув, решил, что пойду к брату в офис администрации. Тёмный коридор с кривыми зеркалами и неоновой подсветкой, и вот я в зоне приёмной. Скромно и мило, в конце концов с дизайном Бену помогала мама.

– Мистер Картер! – приветствовала меня секретарша брата, Элен. – Подать чего-нибудь?

Я покачал головой, проходя к красным бархатным креслам. На белом столике были выложены в ряд наручники всевозможных цветов.

– Это что? – указываю пальцем на атрибутику.

– Девочки будут прикованными к шесту танцевать. – Она восторженно хлопнула в ладоши, намекая на гениальность задумки. Я наклонился и поднял один.

– Осторожнее, ключиков ещё нет, это только примеры дизайна. – Предупредила девушка.

Повертев в руках браслет наручника, я прокомментировал: – Дужки больно широкие, женские ручки выскользнут.

– А вот, тут есть поуже, – Элен вышла из-за стойки и протянула мне чёрные. – Мне вот эти приглянулись, я их и отложила.

Добротная работа, выглядят прям как полицейские, по крайней мере, в моём понимании. Я приложил к руке, чтобы посмотреть ширину браслета.

Влетевший в помещение мужчина в деловом костюме с болтающимся на шее распущенным галстуком хлопнул дверью и, не увидев никого у стойки, сфокусировался на нас.

– Меня обокрали! – проорал он, подскочив ко мне и, оттолкнув Элен, схватился за лацканы моего пиджака. Руки автоматически надавили на напавшего, отодвигая, и я услышал громкое «клац», когда браслет наручника захлопнулся на моём запястье.

– Руки! – сказал громко и чётко. Мужчина выпустил меня и отступил. – Поясните, в чём дело?

– Я зашёл выпить, а ваша девка меня обокрала!

Элен, поняв состояние клиента, начала по-деловому: – Что у вас пропало?

– Кошелёк.

– Вы запомнили, как выглядела девушка?

– Естественно, это ваша сотрудница!

Дав Элен взглядом знак не беспокоиться, я решил пройти с пострадавшим обратно в зал. Уверен, кражу совершила окончательно отчаявшаяся прошмандовка. Сначала запудрила ему мозги красивыми речами, а потом выудила бумажник. Злость, уже было отступившая после обеда, вернулась с тройной силой. Вот, пожалуйста, на что люди идут ради денег!

Далеко уйти нам не удалось. Едва я шагнул из проема отъехавшей в сторону двери, как ударился в спешившего на всех парах мне навстречу человека. Это была сотрудница клуба и от удара она потеряла равновесие. Несмотря на ушиб, я инстинктивно наклонился ей навстречу, намереваясь помочь. Она ловила руками воздух и её пальцы вцепились в цепочку наручника. Пострадавший, двигавшийся за мной, не ожидал препятствия и в итоге толкнул меня вперёд. Девушка получила дополнительный импульс вместо помощи и, испуганно раскрыв накрашенные глазища, утягивала меня за собой. Я схватился за дверную раму и устоял, а она попой села на пол.

– Это она! – раздалось сзади. – Мой кошель! – Я увидел, как рука мужчины указывает на бумажник на полу рядом с девушкой. Также около бумажника я разглядел мою бирюзовую коробку с браслетом от Тиффани, что не удалось подарить Анне. Глаза сфокусировались на девице.

– Когда вы успели умыкнуть коробку? – спросил её, помогая встать.

– Какую ещё коробку? – она шлепнула меня по руке, которой я приобнял её за талию. Я обалдел от такой наглости.

– Вы в своём уме? Вас поймали с поличным. – Я указал рукой на пол, где покоились украденные вещи.

– Этот п… уважаемый (по искрам презрения в её глазах я понял, она хотела сказать «придурок») забыл кошель на стойке, я несу его в администрацию! – она фыркнула, окинув меня недовольным взглядом и подняла руку, чтобы указать на что-то, и тут я почувствовал, что моя кисть тоже поднимается. Девушка уставилась на наручник на запястье.

Мой взгляд застыл на наших руках.

– Вы охренели совсем? – она хлопнула меня по плечу свободной рукой. – Отпустите!

– Ах, боже мой! – Элен, выбежавшая на шум, нервно кусала губы. – Как быть? Ключика ещё нет! Я же предупреждала!

– Тут не хватает пятидесяти баксов! – продолжал тем временем пострадавший, успевший поднять с пола кошелёк и совершенно точно остававшийся безразличным к нашему затруднению.

Я прикрыл глаза, стараясь не смеяться. Господи, кажется день не такой скучный.

– Элен, составьте протокол и выплатите компенсацию. И, пожалуйста, закажите ключ, – повернувшись к мужчине, добавил: – Пройдите в офис администрации, и мы поможем вам.

Я посмотрел на девушку, которая до сих пор таращилась на наручник.

– Придётся какое-то время потерпеть моё общество, а потом мы вызовем полицию.

– Я ничего не брала! – она разочарованно качала головой. – Вы слышали, мои аргументы или у вас проблемы с аналитическими навыками?

– Выбирайте выра…– договорить я не успел у меня зазвонил телефон.

Глава 2. Райли

День не заладился с самого утра. Меня разбудил звонок директора школы Лу в одиннадцать, когда я пыталась выспаться после бессонной ночи в клубе.

– Мисс Кинсли, я настаиваю на встрече с вами. – Вещал он мне, пока я, свесившись с кровати, пыталась вообще прийти в себя и понять кто это и что им от меня нужно.

– Да, я подъеду после обеда. – Стараясь говорить бодренько, и голос даже не хрипел.

– Мы ждём. – Директор бросил трубку, а я, вздохнув, упала обратно на одеяло, поверх которого вчера уснула прямо в одежде.

Какого дьявола, она опять устроила?

Холодный душ привёл меня в вертикальное положение и почти открыл один глаз. Две кружки кофе убедили, что я могу связно изъясняться и шагать, не засыпая на ходу. Больше не пойду в ночную смену, если концерт. Это, считай, до утра. Я домой вернулась только в девять. Плевать на двойную ставку по оплате, возьму больше дней в зоне бара, там хотя бы мозг не начинает пульсировать в такт орущей музыки.

Вздохнув, я влезла в свежую одежду и направилась в школу сестры. Стараясь выглядеть максимально взросло, даже пиджак напялила для солидности и очки. Бесит, что в обществе все оценивают тебя по внешнему виду, будто в джинсах и футболке я перестаю быть собой, мой мозг деградирует до уровня пятилетнего ребёнка и жизненный опыт рассасывается, будто конфета в горячем чае.

– Мисс Кинсли, – директор школы для девочек, где училась моя сестра, не был рад меня видеть. – Поведение мисс Луизы заставляет нас уже не первый раз задуматься об отчислении.

– Что случилось? – волнение заставляло нервно сжимать сумку и сидеть на стуле выпрямившись, будто в корсете. Ненавижу эти ситуации, когда приходится краснеть и оправдываться, особенно не за себя.

– Согласно данным нескольких учеников, она взяла с них деньги и обещала приобрести по бросовой цене автографы солиста группы «Пинк Скинс» однако этого не произошло. Деньги одноклассникам не были возвращены. – Мистер Собер смотрел на меня выразительно-осуждающе, будто это была моя идея, будто я стою с банкнотами, сжатыми в кулаке за спиной.

– Я поговорю с сестрой.

– Мисс Кинсли, при всём уважении, разговоров недостаточно и они, очевидно, неэффективны. Мы предлагаем принять меры.

– Какие?

– Некоторые родители настаивают на открытии дела, – он выдержал паузу, будто видел, как волна страха ползёт от моего затылка к пояснице. – Заявления в полицию уже написаны.

– Мистер Собер, я прошу вас…

Он перебил меня: – Мисс Кинсли, я понимаю ваше волнение, но полюбовное решение вопроса более невозможно. Это не первый проступок вашей сестры, и мы предлагаем действенные меры, пока ситуация не вышла из-под контроля. Мы так же на два месяца переводим её на дистанционное обучение.

– Вы хотите, чтобы её арестовали? – я сжала сумку ещё сильнее, чтобы хотя бы внешне унять панику и гнев и выглядеть спокойно. – Как это поможет? Это поставит крест на её последующем образовании.

– Пока мы просто оформим мелкое правонарушение, но комплекс общественных исправительных работ будет убедительным уроком, что такое поведение наказуемо. – Мистер Собер встал и, обойдя кресло, положил руки мне на плечи, сочувственно сжимая. – Я не враг вам, Мисс Кинсли, я действительно хочу помочь.

– Что за работы?

– Уборка территории.

– Ладно. – Я вздохнула, вставая и скидывая его руки. – Где Лу?

– Она в классе для продленных занятий, – мужчина вздохнул. – Не волнуйтесь, вы принимаете правильное решение.

Я вышла из кабинета директора в коридор и глубоко вздохнула. Если бы мама была жива, она бы презирала меня, что я не в состоянии справиться с младшей сестрой. Лу шестнадцать и перевоспитать её невозможно. Очевидно, я где-то ошиблась, направляя её в жизни. Обычно, старшие служат примером, к которому нужно стремиться, а в этом я точно провалилась. Дистанционное обучение и две работы, чтобы его оплатить. Естественно, девушке-подростку трудно жить в стеснённых обстоятельствах. Конечно, Лу хотела бы красиво одеваться и не ущемлять себя финансово при встрече с друзьями. Я знала, что она мечтала о фешенебельных ресторанах и дорогих бутиках, но я не в состоянии ей это устроить. Мы приехали в Нью-Йорк в поисках лучшей жизни, продав дом в Лузиане, купив маленькую квартирку в Бронксе с отдельным входом с улицы. Я устроила её в школу, нашла работу для себя и поступила в университет. Лу в силу своего возраста не понимает, как трудно это было. Тогда, пять лет назад, я сама была подростком. Сейчас мне почти двадцать пять, и я безнадёжно провалилась в качестве опекуна. Теперь сестру обязуют отрабатывать долг.

– Меня подставили! – приветственная фраза Лу, вместо: – Я рада видеть тебя, сестра.

– Мне странно, что подставляют всё время тебя и каждый раз с деньгами. – Я держал ледяной тон, махнув ей следовать за мной.

– Райли, меня всех удобнее подставить, у меня нет влиятельных предков, и сирот всегда считают потенциальными преступниками.

– Лу, ты взяла деньги у людей.

– Я, правда, могу достать автографы, я никого не обманула! – восклицала она, пока мы шли по коридору на выход. – Это есть на странице группы в Инстаграм.

– И что не достала? – я скептически выгнула бровь.

– Это не так быстро.

– Вот пока ждёшь, будешь отрабатывать долг. – Открыла дверь, пропуская сестру вперёд.

– Как! – она встала на пороге и схватила меня за руку. – Ты что, не отмазала меня?

– Нет, Лу. Тебе не десять и на детские шалости уже не списать. Ты должна научиться понимать последствия.

– Райли, как ты могла! – она пихнула меня в плечо. – Поверить не могу, что и ты с ними!

– Замолчи и иди к велосипеду. Я очень зла на тебя!

Домой мы приехали к трём, и я прошла на кухню сварить пасту, пока сестра, недовольно пыхтя, села за домашние задания.

Нью-Йорк бурлит, будто кастрюля с бульоном забытая на конфорке. Люди, живущие тут, по большому счёту либо сволочи, либо неудачники. Есть ещё идиоты, как мы, кто надеялся на что-то, приехав из откровенной дыры, где единственной перспективой было сдохнуть потихоньку, едва сводя концы с концами. После смерти родителей, бабушка настояла на том, чтобы мы попробовали себя в городе. Она, как и многие люди нашего круга, верила в красивые сказки о перспективах большого города. Это всё чушь. Перспективы есть только у тех, кто с ними родился и не спустил их по дурости. В нашем с Лу случае старт предопределяет жизненный путь. Да, я, как дура, по-прежнему верю, что, доучившись, найду постоянную работу получше. Это будет мой потолок, выше которого не прыгнешь. О чём мечтает сестра, я не знала, но она фантазёрка в силу своего возраста. Думает, может быть хитрой, считает, что сорвёт куш. Как вправить ей мозг? Хоть у нас и была одна мать, видимо свои характеры мы обе унаследовали у отцов. Своего я не знала, а отчим, отец Лу, в моей памяти навсегда останется вечно измазанным в солярке, с перегаром и чёрными ногтями.

– Ты идёшь на работу? – поинтересовалась Лу, когда я мыла посуду после нашего обеда.

– Естественно.

– Райли, может, и меня устроишь, раз мне нечего делать два месяца. Я что угодно могу, хоть посуду мыть, – предложила сестра. Я аккуратно поставила кружку в раковину и сняла перчатки: – Мой.

– Я имею ввиду в клубе. – Мне не понравился блеск в её глазах. Уж в этот ад я её и на пушечный выстрел не пущу. Вижу каждый день, что там с такими как Лу делают.

– Потренируйся сначала.

Сестра послушно натянула перчатки и взяла губку: – Ну, правда, уж посуду мыть, может, возьмут?

Молча убрав остатки пасты в холодильник, я проинструктировала Лу: – Сидишь дома и никуда не выходишь.

– Поняла уже. – Она медленно водила губкой по тарелке, так и не надев передник, так что брызги мыльной воды уже закапали ей школьную форму.

– Никаких друзей, никаких чатов. Хочешь быть полезной, пропылесось.

– Ладно.

Полчаса на метро и вот я вхожу в прокуренную атмосферу клуба, где собираются скисшие отбросы сливок общества. Где малолетние дуры мечтают склеить богатых лохов ради лишней сотни, где детям кажется, что они касаются взрослой жизни. Это не та работа, которой я бы гордилась, но пока я не доучусь, выбора у меня нет. Крутые фирмы не нанимают стажеров без законченного профильного образования. Осталось потерпеть всего месяц и всё, я смогу смотреть в будущее уверенней.

Сегодня гостей было немного. Я обслужила пару столиков и сидела у кассового аппарата, когда ко мне подошёл подвыпивший клиент: – Эй, детка, за сколько порадуешь меня?

– Коктейли вы можете заказать у бармена. – Лучше прикинутся дурой, чем вступать в прямую конфронтацию. Как же меня бесят такие уроды, считающие, что ради денег все должны стелиться перед ними.

– Что, цену набиваешь? – он обхватил меня за талию своими жирными лапищами, стягивая со стула. – Давай я прокачу тебя по ночному городу.

– Мужчина, сделайте заказ в баре, или мы можем вызвать вам такси до дома.

– Недотрогу строишь из себя? – он склонился, и на меня пахнуло смесью виски и текилы, уже частично переработавшихся в уксусную кислоту у него в желудке. Чуть не стошнило.

– Отпустите или я вызываю охрану! – собрав мужество в кулак, я ущипнула его со всей клокотавшей во мне злостью.

– Дрянь! – меня оттолкнули с такой силой, что я больно ударилась рукой об угол барной стойки, но устояла.

Посетитель, пошатываясь, двинулся к углу, где в данный момент стоял Джейк, наш бармен, а я, выдохнув, уже села на табурет, когда увидела на полу кошелёк. Подняв находку, я поняла, что, скорее всего, это урод обронил, когда тряс меня. Подходить к нему не хотелось, решила, что отнесу в администрацию.

Поскольку в кармане фартука провибрировал телефон, я, чертыхнувшись, направилась в туалет, чтобы прочесть сообщение.

– «Райли, я могу открыть упаковку печенья, что ты новое купила?» – Лу явно пыталась прикидываться послушной.

– «Нет, пей чай с конфетами». – Ответила вздохнув и взяв бумажное полотенце с подвесного держателя.

– «Я пропылесосила и полила цветы».

– «Молодец, теперь вари курицу на завтра». – Промокнув вокруг глаз осыпавшийся макияж, я побрызгала прохладной водой на лицо.

– «Ты злая!» – последнее, что написала мне сестра.

Не отвечая, я вышла из туалета и направилась в кабинет руководства. Владельца клуба я никогда не видела, интервью при устройстве на работу проводила его ассистентка Элен. Она же раздавала нам указания, а посему, мы считали боссом её. Девушка была очень милая и улыбчивая и мне нравилась. Единственным минусом на пути в административный блок был вечный полумрак. Темень – это то, почему я с моим зрением обычно промахивалась мимо двери и несколько раз впечатывалась в одно из кривых зеркал. Так вышло и теперь, только мне показалось, что зеркало двигалось навстречу.

Как впоследствии выяснилось, на меня вылетел мужчина, которого я идентифицировала, как очень важного клиента или собственника клуба, а значит мне кранты, поскольку он внял причитаниям пьяного урода о том, что я спёрла его бумажник. Меня арестовали прямо на месте, будто готовились. Видимо, в зал они неслись уже с наручниками. Выглядело как дешевая инсценировка. В шоке от несправедливости происходящего, я минуты три не могла понять, на фига этот мужчина ещё и меня к себе приковал? Это что, как в фильмах про особо опасных преступников? Чтоб не сбежала?

Расстроившись, что меня теперь уволят, в лучшем случае, а в худшем – ещё и арестуют и спишут все кражи последнего года на удобно попавшую им в руки никчемную личность. Я мысленно подготовилась, как Мистер Собер будет вещать, что мой пример толкнул Лу по кривой, а потом меня лишат опекунства и посадят. Из раздумий вывел звонок телефона незнакомца. Элен увела пьяницу, и мы с мужчиной остались вдвоём в луче света, исходившем из открытой двери офиса администрации.

Рассматривая мужчину, я сразу поняла, что новости, что ему сообщили звонившие, не просто плохие, а ужасные. Знаете, как в миг, кажется, вся жизнь уходит с некогда живого лица. Его глаза смотрели в пустоту, уголки губ опустились, кожа почти побелела. На его красивом лице читалась невероятная боль и шок.

– Я еду, Гвен. Предупреди Бена. – Это единственное, что он сказал, а потом мы побежали. Мне казалось, он вообще забыл, что я есть рядом на привязи. Мне саднило руку от тянущего за запястье наручника, но я молчала. Почему-то сердце сжалось за него. Я была уверена, что именно сейчас лучше не встревать. Я потерплю.

В машину меня буквально запихали, и я моментально переползла за водительское кресло, управляясь свободной рукой, чтобы не задерживать момент погрузки.

Глава 3. Себастьян

Я не мог поверить в происходящее.

Мой мозг отказывался принимать факт катастрофы.

«Самолёт Мистера Сальвадора потерпел крушение при посадке, Мистер Картер. По предварительным данным все находившиеся на борту погибли. – Дрожащий голос Гвен будто эхом снова и снова раздавался у меня в мозгу. – Спасатели вывозят тела в центральный госпиталь».

Я сказал, что еду, но не мог представить, что со мной будет, когда я это увижу. Сальвадор, Ниэн и маленький Лео. Я дрожащей рукой провёл по волосам, пока кровь ледяными волнами разносила осколки души по венам, впиваясь в сердце при каждом сокращении.

Этого не может быть!

Я качал головой, не видя ничего перед собой. Звук очередного звонка заставил сердце пропустить удар. Я нажал «ответить».

– Мистер Картер, – звонила Гвен, – Мистер Лео жив, он будет доставлен в эту же клинику. Вы едете?

– Да. – Вдыхаю медленно, а эмоции просто душат.

– Я сообщила Мистеру Картеру младшему, он выезжает.

– Спасибо.

Я уронил руку с телефоном на колено и откинулся на спинку кожаного кресла, как вдруг почувствовал движение слева. Господи, я совсем забыл про девчонку! Она сидела на удивление спокойно, закусив губу и смотрела себе на колени. В фартуке клуба с ярким вечерним макияжем и двумя пучками волос на голове, как было предусмотрено дресс кодом, она казалась совсем молоденькой. Студентка, наверно.

– Уверен, в больнице с нас это снимут. – Пообещал ей, и девушка подняла на меня взгляд. Удивительно голубые глаза полные искреннего сострадания. Я даже замер от удивления. Эта молчаливая поддержка, пусть и совсем чужого человека, казалось, именно то, что нужно. Я умудрился сделать несколько глубоких вдохов, чтобы ухватиться за крупицу информации, которую можно считать благословением в данной ситуации: племянник жив.

– Не волнуйтесь об этом. – Она приподняла свою руку, прикованную к моей. – Потом решим.

– Снимите фартук, уверен в клинике уже полно журналистов. – Самообладание вернулось вместе с вереницей мыслей: как себя вести и что говорить прессе.

Она послушно развязала тесёмки и вдвоём мы умудрились стянуть тряпку и отбросить в угол дивана. Я посмотрел на её чёрную застиранную футболку с каким-то полинявшим рисунком и протёртые джинсы. Девушка явно бедна. Бедность часто толкает на преступление.

– В клинике, старайтесь держаться ближе, чтобы не увидели наручники. – Я попытался стянуть пиджак, но, плотно сидящий и подогнанный по фигуре, он не слезал с плеч. – Вы не могли бы помочь?

Её свободная рука аккуратно захватила ткань. Было ощущение, что она боится меня трогать. Нерешительные действия, едва ощутимые, но потянула она с невероятной силой, я даже качнулся в её сторону.

Сняв рукав пиджака с правой руки, я умудрился скатать его, спустив левый рукав. Скомкал ткань, будто пиджак у меня в руке и ещё, помимо этого, я держу девушку за руку. Господи, уверен нас сфоткают. Но это в любом случае лучше, чем если нас запечатлеют с наручником.

– Нэт, новости, – попросил водителя. Через мгновение, опустившийся экран засветился и нам в срочном порядке донесли о событии года:

– Сегодня в девять вечера во время захода на посадку потерпел крушение частный самолёт Картер Групс. На борту находился старший наследник корпорации с семьёй. По нашим данным все пассажиры погибли. Мы будем держать вас в курсе. Оставайтесь с нами.