Зацепляю взглядом тетрадь и ручку, вытираю влажные ладони о сарафан и глядя на закрывшуюся за Демидовым дверь, пытаюсь прийти в себя.
А чуть позже меня озаряет одна въедливая мысль. Откуда, чёрт возьми, он знает, про мой страх ночевать вне дома?..
Глава 9. Юля
Закусив губу, упорно чищу картошку. Получается не очень, но уж страшно хочется помочь Мие, жене моего брата.
Три месяца назад у них родилась дочка – маленький кричащий комок по имени Таисия Мироновна, и теперь мы по очереди навещаем молодых родителей, чтобы чем-нибудь помочь.
Усмехаюсь. В общем, «причиняем добро».
Просто мне кажется, что Мие мы только мешаем, но она мило улыбается и пытается быть со мной и мамой вежливой.
– Проснулись? – спрашиваю, когда вижу в дверном проёме девушку с ребёнком на руках.
Она улыбается.
– Ага. Спутала день с ночью. Спит и спит, ночью будет кричать на весь дом, а завтра утром у Мирона важный экзамен.
Мой брат тоже учится в Архе. Вернее, в этом году его заканчивает.
– Так может, Мир к нам поедет? Чтобы выспаться.
Мия нахмуривается и гладит животик у дочери, одетой в розовый комбинезончик.
– Зачем к вам?
– Ну как… сама ведь говоришь, не высыпается, – проговариваю и приступаю к резке картофеля.
– Переживёт, не сахарный, – пожимает плечами жена моего брата.
Я вдруг чувствую, что сказала глупость.
– Извини, если обидела. Я, правда, не вижу в этом ничего такого, – признаюсь честно.
Мия машет рукой, показывая, что совершенно на меня не обижается.
– Выйдешь замуж, узнаешь, Юлька, – заговорщицки подмигивает. Я тут же успокаиваюсь. – Если муж едет ночевать куда-то, какие бы обстоятельства ни были – это уже не семья.
– Почему? – хмыкаю.
– Потому что дети – это навсегда. Сегодня они кричат, завтра у Таи будут резаться зубки, потом, не дай бог конечно, простынет, да куча ещё всего предстоит. Подростком будет – домой поздно явится. Что ж сейчас, при каждом случае к родителям спать бежать?.. Она же наша общая дочь.
Теперь я пожимаю плечами.
Странно. Подумаешь, один день. Ладно, как говорится, не мне их судить. У меня-то отношений в жизни кот наплакал.
– С лапшой? – спрашиваю, киваю на плиту, где уже доваривается куриный бульон.
– Да, можно с лапшой. Спасибо, Юлька. Ты настоящий друг.
Заливаюсь краской и широко улыбаюсь. Так получилось, что у меня практически нет друзей, кроме братьев Алиевых. Как-то со школы не задалось, класс был недружный. Пожалуй, Мия и есть моя лучшая подруга.
Отодвинув стул со скрипом, поднимаюсь с места и отправляю картофель в кастрюлю.
– Какая ты стройная, Юлька? – восхищенно проговаривает Мия, изучая мой короткий топ с длинными рукавами. – Тростиночка наша. И когда я приведу себя в порядок?
– Да ты и так похудела, – киваю на её фигуру, скрытую под тонким халатиком.
– Да уж, конечно. А как у тебя здоровье? Головные боли не беспокоят?
Резко вздыхаю и закатываю глаза.
– Выключи Мамаситу, Мия, – со смешком выговариваю, но твердо. – У меня всё нормально.
– Прости, – она деликатно откашливается и опускает взгляд на мирно спящую дочку. – Я не со зла. Беспокоюсь о тебе, Юль.
– Совершенно незачем.
– Ты больше не ходишь к психологу?
– Нет, не вижу смысла.
– Ясно… Может, сменить специалиста?
– Нет.
– Прости ещё раз.
Киваю и помешиваю суп.
– Да, всё нормально, –оборачиваюсь и упираюсь поясницей в столешницу. – Мия, можно задать тебе вопрос?
– Конечно. Ещё спрашиваешь.
– Обещай, что никому не расскажешь? Это секрет.
– Кому? – усмехается она. – Тае? Или молокоотсосу?
Разводит руками.
– Мирону, например…
– Миру? – задумывается. – Он в последнее время, кроме фирмы своей, и диплома ничего не замечает, – фыркает. – Поэтому думаю, даже если ему что-то рассказать, он пропустит мимо ушей.
– Ладно, – киваю и опускаю взгляд на свои ноги, облаченные в тонкие легинсы и белые короткие носочки. – Я хотела спросить, про Льва… – морщусь и упрямо договариваю, – Викторовича.
На кухне вдруг становится тихо, только суп булькает в кастрюле.
– Про Лёву? – взгляд Мии из полусонно-безразличного превращается в цепкий и внимательный.
– Угу, – потираю шею сзади.
Конечно, она всё поймёт. Ну и пусть. Невыносимо носить это в себе одной.
– Что именно про него? – она непонимающе мотает головой.
– Ты же с ним… ну… встречалась? – закусываю губу.
– Было дело. Только при Мироне не вспоминай, – усмехается, поднимаясь. – Рука отсохла, капец.
– Не буду при нём вспоминать... А у вас… всё серьёзно было?
– Что ты имеешь в виду? И зачем?
Мия укладывает Таю в небольшую люльку, отделанную белым кружевом, поправляет халат на груди и снова смотрит на меня. Делает паузу, подозрительно сужая глаза.
Словно натянутая струна напрягаюсь.
– О нет, Юль. Только не говори, что…
Чёрт. Что ж так сложно-то?...
Резко отворачиваюсь к кастрюле и тут же ошпариваюсь, отскакивая. Трясу рукой как ненормальная, боль сносит всю защиту.
Всхлипываю от боли, благодаря Бога за то, что у меня есть легальная причина пореветь.
Мия обнимает сзади, голос становится мягче.
– Вы такие разные, Юлька. Я даже не знаю, чем тебя утешить. Он такой взрослый, огромный. Не представляю вас вместе. Что-то несовместимое.
Рушит все мои надежды. А что я хотела?.. Я и сама всё это знаю, но сердцу не прикажешь.
– Он ведь не женится на Морозовой? – спрашиваю с надеждой, понимая, как жалко звучит мой голос.
– Морозова, которая Дана? Хм-м. В первый раз слышу. А они встречаются?
– Не знаю, – шмыгаю носом.
– По типажу, конечно, они идеально друг другу подходят.
Злюсь.
– А ты не ревнуешь его к ней? – спрашиваю, поворачивая голову.
– С ума сошла такое спрашивать? – смеется Мия. – Слышал бы тебя твой брат.
– А что такого-то? Как его вообще можно не любить? – мечтательно произношу.
– Мирона?
– Льва Викторовича, вообще-то.
Мия горестно вздыхает и отмахивается.
– Лёва… у нас толком и не было ничего. Мир ведь у меня первый был. А Демидов? Такой собранный, всегда застегнут на все пуговицы, постоянно говорит о репутации. Я так понимаю, там воспитанием занимался наш бывший мэр лично. С мамой Лев много лет не общается. Да и с семьёй отца и мачехой у него что-то не ладилось.
Боже.
Теперь я представляю маленького светловолосого мальчика, в рубашке с глухим воротником. Ребёнка, которого никто не любит с самого детства и так грустно становится. Ещё хуже, чем было.
– Юлька, может это пройдёт? – размещает Мия ладони у меня на плечах и разворачивает к себе.
Заглядывает в увлажненные слезами глаза.
– Да уж быстрей бы, – ворчу, закусывая губу.
– Погоди… это у вас ещё с того случая, два года назад? – нахмуривается и у неё во взгляде мелькает ужас. – Юля, он что к тебе приставал тогда? У вас что-то было?
– Не-ет, – быстро выпутываюсь и убегаю к окну. – Совсем что ли? – прижимаю ладони к горящим щекам и опускаю глаза.
Входная дверь с грохотом закрывается и через секунду слышится голос моего брата:
– Девчо-о-онки, папа дома.
– Мы на кухне, – кричит ему Мия, а сама глаз с меня не спускает. – Юль…
– О-о, у нас Юлька, – весело проговаривает брат. – Таська спит? Что ночью будем делать?
– Водиться, конечно, – фыркает Мия.
– И то правда. Чем ещё нам заниматься? – усмехается Мир.
В отражении стекла смотрю, как брат обнимает жену и нежно целует в губы, она обвивает его шею и льнёт к нему, как Котлетка ко мне. Становится немного неудобно, что я подглядываю. А ещё, если честно, чуточку завидно…
Обнимаю сама себя и поглаживаю плечи.
Брат откашливается, прежде чем начать:
– Как…
– Если спросишь, как моё здоровье, я напичкаю твою машину Тайкиными памперсами, – рявкаю. – Использованными, чтоб ты задохнулся.
Мирон присвистывает и вижу, как молча кивает Мие. Мол, что это с ней? Его жена пожимает плечами.
С меня хватит.
– Пережарка на сковородке, лапшу сами добавите. Я ушла.
Разворачиваюсь и хватаю толстовку со стула. В прихожей пытаюсь отыскать свою сумку. С кухни доносится отчетливый шепот.
Что со мной происходит? На Мира всех собак спустила. Вообще-то, я брата люблю. Это безусловно мой самый близкий человек.
Во всём виноват Демидов. Чтоб ему пусто было.
– Пока, Юлька, – выглядывает Мия в коридор. – И спасибо за суп.
– Пожалста, – бурчу под нос.
– Позвони мне завтра, – многозначительно приподнимает брови. Машет рукой.
Обнимаю ручку на двери, чувствуя внутри неприятное жжение. Надо с Миром всё же попрощаться.
– Стопэ, психушка, – слышу бас за спиной, и облегченно вздыхаю, когда краем глаза вижу, как брат подцепляет куртку с вешалки. – Погоди. Я сам тебя отвезу.
*
Дорогие читатели! На моем телеграм-канале "Лина Коваль. Автор" (linakoval23) вы можете найти фото и видеовизуализацию Юли и Льва, а также я размещаю график выхода продолжений, спойлеры к главам и провожу розыгрыши среди участников.
Приходите, буду рада. На мой взгляд процессники так читать гораздо интереснее.
Глава 10. Лев Викторович
Проснувшись по будильнику, вскакиваю с кровати и по привычке, внимательно озираясь по сторонам, заправляю постель.
Несмотря на то, что вчера перед сном пришлось выпить немного вина за компанию с Даной, голова у меня ясная, а в теле чувствуется небывалая лёгкость. Открыв встроенный в стену шкаф, извлекаю черный спортивный костюм и чистые носки.
Посматривая на улицу, натягиваю штаны на задницу и потираю заросшую щёку. Застегиваю замок на олимпийке.
Дальнейшее моё утро отлажено по минутам.
В лифте разминаю шею и неодобрительно поглядываю на целующуюся парочку лет двадцати. Лучше места не нашли? Сдержанно здороваюсь с консьержем и выбравшись на свежий воздух, начинаю разминаться.
Кайф.
Наушники во время тренировки – страшная ошибка бегунов, которая ничего хорошего не сулит. И дело не в том, что человек не слышит окружающие его звуки автомобилей или светофоров. Просто у каждого организма собственный ритм, который из-за музыки сбивается, плюсом сложнее следить за частотой дыхания, да и ясность из головы пропадает. А оно мне надо?
Бегу по стандартному маршруту.
Тротуар вдоль дороги.
Узкая лесная тропинка.
Дорожка вокруг местного озера в парке.
Дальше тренировка на снарядах и обратный путь до дома.
Из всего, что успел привить мне отец с детства, больше всего я уважаю умение жить в графике. Особенно это качество помогает последние два года. Я не зануда (по крайней мере, в классическом определении этого слова) и, естественно, в отпуске могу поспать подольше, почилить у бассейна или как вчера вечером, выпить вина в приятной компании для того, чтобы окончательно расслабиться после рабочего дня.
В лифт, как назло, набивается какая-то делегация, поэтому я терпеливо жду, когда они уедут и спокойно поднимаюсь на двенадцатый этаж один.
Главное, что мне чуждо – толпа. Здесь с Юлей Громовой мы похожи.
Морщусь, вспоминая о девчонке.
Её уникальная возможность находить разные неприятности своей задницей, вызывает у меня недоумение и искреннюю злость, которую хочется непременно вывалить на неё же.
А ещё Громова постоянно на меня смотрит.
Сверлит своими зелёными глазищами, будто ждёт от меня чего-то конкретного, как бывает с пожилыми попутчиками в поезде. И тут главное - не отвечать взглядом на взгляд. Совсем. Не дай бог ответишь и до самого приезда будешь слушать про «семеро внуков и подорожавшее молоко».
Брр. Себе дороже будет.
Принимаю душ, бреюсь и, обмотав бедра полотенцем, отправляюсь на кухню. На телефон еле слышной вибрацией сыпятся уведомления, которые я тут же просматриваю. В конце артиллерии активных ссылок голосовое сообщение от Даны:
– Привет, Лёв. Выспался? Извини, я вчера немного перебрала, но, надеюсь, тебе всё понравилось, – проговаривает она бодрым, но чуть-чуть застенчивым голосом, за которым слышится звук проезжающей машины. – Кстати, я отправила тебе список ресторанов. Выбери тот, что понравится. И договоримся о встрече.
Отвечаю сухое: «Ок», следом прилетает еще одно голосовое:
– Встретимся вечером?
Печатаю:
«У меня зал сегодня. Давай на днях».
Отложив телефон на стол, открываю дверь холодильника, чтобы достать контейнер с завтраком, приготовленный с вечера. Пока ем его, проверяю почту.
Спустя ровно двадцать пять минут полностью собранный спускаюсь на парковку и пытаясь не завалить костюм, усаживаюсь в грязную тачку, которая ужасно раздражает. Нет ничего хуже ранней весны.
– Лев Викторович, вы как всегда пунктуальны, – встречает меня секретарь нашей кафедры, когда я захожу в деканат ровно за десять минут до начала рабочего дня. – У нас проблема.
– Доброе утро, – здороваюсь и убираю в шкаф пальто.
Вопросов не задаю. По её лицу и так понятно, что сейчас она вывалит на меня из тазика всё своё негодование, а я буду небрежно стряхивать его с плеч и успокаивать её.
– Вы сказали студентов для поездки в Москву будет четверо. А документы сдали только трое. Надо освоить бюджет, срочно кого-то добавить в группу. Вы же знаете, что деньги зависнут, Лев Викторович? Их потом никак не вытянуть со спецсчета. И что мы будем делать в конце года?
Сжимаю зубы, снова не спрашивая кого именно не хватает, и спокойно проговариваю:
– Первый курс сейчас учится?
– Да, у них Академический рисунок с самого утра.
– Сходите к ним. Четвертая в списке – Громова. Пусть сдаст свои документы.
– Хорошо, спасибо.
Ольга Николаевна убегает, а я нажимаю кнопку на кофеварке, включаю компьютер и, усевшись в кресло, делаю несколько поворотов корпусом. До пар я обычно занимаюсь диссертацией и сегодняшний день не исключение. Это единственное время, когда можно сделать это спокойно – основная часть преподавателей появляются ко второй паре. А работу домой я брать не привык.
– Лев Викторович, – залетает обратно секретарь и держась за правый бок, пытается отдышаться. – Я же вам не молоденькая дамочка – бегать. Громова сказала, что она не летит никуда.
Это не девка, а смерть с косой до пояса. Клянусь.
Сужаю глаза, просчитывая варианты. Её умение зарывать голову в песок злит неимоверно.
– Вы же сейчас в ректорат пойдете на линейку? – спрашиваю, поглядывая на часы.
– Ну да.
– Загляните по пути ещё раз, пожалуйста. Напомните, Юлие… Андреевне, что по моей дисциплине ей нужна оценка в зачётку. Подведет вас – оценки не будет, – потираю бровь. – И пересдачи, кстати, тоже.
– Спасибо, Лев Викторович, – облегченно вздыхает Ольга Николаевна. – Ох, уж эта молодежь. Никуда не хотят от своих телефонов. Бесплатно в Москву – лети, пожалуйста. А она носом воротит…
Стараясь не обращать внимания на бурчанье и закрывающуюся дверь, загружаю файл с научной статьей и пытаюсь сконцентрироваться на материале. Тема моей диссертации не очень сложная, но тесно связанная с мэрией – «Формирование архитектуры пешеходных торговых улиц в малых и средних городах». Делаю пометку в ежедневнике созвониться с приёмной администрации. Затем фиксирую в ежедневник список необходимой литературы.
Спустя несколько минут, слышу грохот, от которого, кажется, стекла на окнах как следует вздрогнули.
Поднимаю глаза.
– Лев Викторович, это как понимать вообще? – практически визжит Громова.
Морщусь от ультразвука, излучаемого из её губ в пол-лица, и бегло прохожусь по ней взглядом. Среднего роста, худая, высокие скулы, гладкие волосы цвета молочного шоколада, про губы уже сказал.
– Выйди, – киваю на дверь, отпивая кофе. – И постучись.
– Вы… надо мной издеваетесь? – Юля нервно натягивает рукава длинной водолазки на ладони, заламывает руки и уставляется на меня, как на привидение.
– Нет. Ты должна была постучаться, – ровно отвечаю, разминая затекшую шею.
Она сжимает кулаки и рычит в потолок зверем, но послушно разворачивается на подошве ботинок и гордо удаляется. Её талия между краем водолазки и поясом джинсов такая узкая, что я наверняка мог бы обхватить её двумя ладонями.
Мои пространственные вычисления прекращает оглушительный стук двери. Такой, что у меня кофе в стакане, как от землетрясения покачивается.
Истеричка малолетняя. Я ведь ей не папаша и не брат. С хера ли она так себя ведёт?..
Спустя три секунды слышу издевательски долгий стук.
– Да, – громко отвечаю.
– Можно войти? – спрашивает она заглядывая.
– Нет.
– В смысле нет? – ошарашенно на меня смотрит.
– Нельзя. Я занят, Юля. Ты знаешь, что это такое? Когда человек бывает занят? Или в твоей жизни все по первому зову бегут с тобой разговаривать и… спасать?
Девчонка старается не зареветь.
– Если ты про поездку, то я уже все передал секретарю. Сдай паспорт и собирай вещи.
– Но я не хочу, – кричат она, придерживая дверь. – Это что преступление?
– Нет, Юля, – отвечаю ей спокойно. – Это. Не. Преступление. Но ты все равно поедешь, это обязательное мероприятие для группы. Выиграли вы только благодаря работе одного человека – вашей старосте. Поэтому поездка в музей будет вам всем на пользу.
– Пожалуйста. Я не хочу, – отвечает она с обидой и кусает губы.
– Меня это не интересует, – отворачиваюсь к экрану и пересохраняю файл для редактирования.
Оборзела совсем вконец.
Повезло же её парню. У этого мажора дырка-свист в голове величиной с Плутон, но это совершенно не моё дело. Не касается. У нас с Юлей Громовой настолько разные жизни, что когда они, не дай бог, пересекаются, непременно случается апокалипсис и вселенское зло.
Поэтому стойко выдерживаю обстрел сверкающих глаз и даже не смотрю в её сторону.
– Как я вас ненавижу, – наконец выкрикивает мелкая, горько всхлипывая, и еще раз здорово хлопнув дверью, убегает.
Пф-ф, девочка. Ну, и ненавидь, – думаю про себя. – Так даже лучше.
Усмехнувшись, приступаю к работе…
Глава 11. Юлия
– А давайте на Красную площадь? – предлагает Галя с горящими глазами и тут же сконфуженно отворачивается. – Я в Москве впервые, уж очень хочется там побывать.
– Дерёвня, – ёрничает Дамир, в последний раз кидая взгляд на здание музея.
Пихаю его в левый бок как следует. Нашёлся мне столичный мачо.
– Только без Мавзолея, – смеется Алан и покрепче сжимает мою ладонь своей пятерней. – Я мумий боюсь.
Дружно хохочем.
Мне восемнадцать, а на мне теплый короткий пуховик, джинсы-трубы, удобные кроссовки на платформе и лаковый рюкзачок за плечом. Рядом – мой парень и Дамир, мой лучший друг.
И нам предстоит целый день в Москве.
Вау.
Радостно вдыхаю немного морозный, вкусный воздух. Всё-таки жизнь прекрасна.
– Я не против Красной площади, – пожимаю плечами. – Тем более что самолёт вечером, чем-то же надо заниматься. Поэтому давайте найдём метро и прокатимся, чтобы показать Гале главную достопримечательность.
– Окей, – от бархатного голоса вдоль позвоночника катком проносится холодок. – Я тоже не против.
Перекидываемся с Аланом многозначительными взглядами.
Он что? Решил с нами весь день провести?
