Страница 2 из 3
Я сдал, не колеблясь, последний экзамен.
Небесная высь – мой последний приют.
Победа не скоро, но будет за нами!
И, в списках не числясь, останусь в строю.
Мне сверху видней. Осторожней, ребята!
«Растяжка» в траве, чуть помедленней шаг,
Заметьте: листва пожелтела, примята.
Я молнии вспышкой подам нужный знак.
Полынь догорает, и зябко до дрожи.
На мост не вступайте, идите в обход.
Родная земля, я уверен, поможет,
И завтра увидим, как солнце взойдёт.
Всему вопреки к вам вернусь отголоском
Израненных строк, и, пробив интервал,
Останется шрам, чуть заметная сноска —
«Он жил среди нас и за нас умирал».
Как мы любили это время!
Когда в объятьях тишины,
Спускались ангелы на Землю —
Те, не пришедшие с войны…
А всех живых мы обнимали,
И поклонялись как могли,
Даже детьми мы понимали:
Они – нас всех уберегли!
С ними парады наблюдали,
Что так любила вся страна,
Их боевые трогали медали,
Заслуженные кровью ордена.
Поклон солдатам той Победы!
Всем тем, кто нам её завоевал,
В одном строю шли наши деды —
Простой солдат и генерал!
Опять война, отец, на нашей Украине.
Под Николаевым как раз стоит рубеж.
А те места, где ты катался с сыном,
Даже захочешь, больше не найдёшь…
И спалены посадки все над Бугом…
До Вознесенска все идут пешком.
А больше – тут боятся с перепуга,
Вообще, оставить на минуту дом…
Здесь в свастиках теперь свои герои,
Для них Советов ненавистна власть,
Кричат они, что скоро всех зароют,
И на детей своих им тоже наплевать.
Прости, отец, что мы не защитили
Все то, что нам бы надо защищать,
И что бандер мы к власти допустили,
И нам теперь плоды их пожинать…
Но, слава Богу, Крым опять российский
Как и Луганск, и почти весь Донбасс,
И ждут тут канонад артиллерийских
И танков, что покажут украм класс…
Одна надежда на российского солдата,
Им снова нас пришлось освобождать…
Но жалко их – так молоды ребята,
За нас приходится им жизни отдавать!
На мою родину закрыта мне дорога,
А дух бандеровский вовеки не принять,
Таких, как я, нас тоже очень много —
И мы сумеем Украину отстоять!
Проснитесь те, что не совсем там очумели,
На чьи вы грабли решили наступать?!
Вы своим детям – такой участи хотели?
Никто не будет их даже вспоминать!
Мы шлём проклятья всем неонацистам,
Их свастику давно пора уже сорвать,
И никогда не победить вам коммунистов,
Их внуки вышли рога вам обломать!
Быть моей родине всегда со своим братом,
Нам нечего делить, и никому мы не должны,
Перед российским преклоняюсь я солдатом —
Великой родины они достойные сыны!
Спасибо – им скажите за их смелость,
За то, что снова нас пришли спасать.
И победят они, кому б то и ни хотелось,
Призвание России – мир весь защищать!
Памяти новопреставленного
русского воина Никиты,
распятого укробандеровцами
И в какой шкуре они бы ни предстали —
Бандеровцы, нацисты иль других кровей,
Они давно людьми быть перестали,
А врут, что невзлюбили москалей.
И в злобе той, веками воспалённой,
Такие твари до сих пор ещё живут?!
Пусть проклянут вас матери и жены,
И дети ваши за ублюдков вас сочтут!
Грядёт тот суд, и занесён меч острый,
Всем вам гореть в нещадном том аду.
Но прежде разорвут и матери, и сёстры,
И жены тех, в чей дом вы принесли беду!
Придётся отвечать за каждого солдата,
За души всех распятых вами москалей,
Они проводят вас под самые ворота ада,
И вам там шкуры не спасти своей!
Господа президенты,
Вы читаете в лентах,
Что народ для вас пишет
Там про эту войну?!
Где помощники ваши?
И зачем кормят кашей,
Чтоб мы только молчали
У чьей-то воли в плену?!
Там сыны наши гибнут
И себя рвут под танками,
Как вы будете нам —
Их домой возвращать?!
Как отцам с матерями
Про груз 200 расскажете?!
Как невестам с друзьями
Их останки встречать?!
Так когда, наконец,
Вы и сами усвоите,
Что у всех нас не будет
Больше жизни другой!
Господа президенты!
Мало что кому хочется,
И на что вы надеетесь,
В назидание другим?!
Так услышьте и вы
Глас простого народа —
Он ответ один скажет:
«Мы войны – не хотим!»
Не дай нам, Бог, войне случиться,
Как в сорок первом, у реки…
Хотя – к победе время мчится,
Но жертвы слишком велики.
Не дай нам, Бог, чтобы бомбили
Страну от края и до края,
Чтобы сирены страшно выли,
Народ под землю загоняя.
Не дай нам, Бог, чтоб погибали,
Горели заживо в огне,
Чтоб никогда мы не считали
Солдат, убитых на войне.
Пусть мимо время войн промчится,
Продли нам мира срок.
Не дай нам, Бог, войне случиться,
Не дай нам, Бог, не дай нам, Бог…
Благословил Крым Андрей Первозванный,
Владимира князя крестил Херсонес.
Сюда приходили гости незваные —
Полчища их не перечесть.
Припев:
Крымский мост связал воедино
Разные берега.
Дорога на Керчь через море
Красиво проложена.
Крымский мост – русский мост —
Родина моя.
Ты вернулась, чтобы остаться
В Крыму навсегда!
Крым пережил много нашествий,
Но под врагами горела земля.
Город-герой Севастополь не сдался —
Выстояла наша крепость- броня.
Гордость российская – крымские здравницы,
Воздух целебный, простор голубой.
Отдых в Крыму не хуже, чем в Ницце,
Теперь по мосту едем прямо домой!
Припев.
Война задумана не нами.
Она – виновница несчастий, многих бед,
Но развевалось наше знамя
Как знак свершившихся побед.
Припев:
Враг не пройдёт, победу одержит
Наша армия, наш народ.
Выйдет в море, сверкая орудьями,
Наш российский доблестный флот.
Русские воины – наши деды —
Умели, как встарь, хорошо воевать,
Но нелегко доставались победы,
Никто не хотел умирать.
Припев.
Мчатся танки, ребятушки, с Богом!
Жуков скомандовал: «Вперёд, на Берлин!»
Вот оно волчье, фашистское логово —
Битва один на один.
Припев.
Сквозь треск пулемётов и грохот орудий
Гудят, нарастая, крики «Ура!».
С фашизмом покончили русские люди;
В свои дома возвращаться пора…
Припев.
Много жизней унесла война,
Бе(з)пощадною всегда была.
Не жалела и солдат своих,
Возвеличила подвиг их.
Дома матери, и боль в глазах —
Сыновей своих дождутся ль нет?
Жёны тоже ждут все во слезах,
А война уже несколько лет…
Припев:
Победа, победа, победа!
Мы верили в то, что придёт она
И кончатся наши страданья и беды,
Закончится страшная эта война.
Победа, победа, победа!
Больше не надо ни с кем воевать.
Обнять теперь можно и внука, и деда,
Жену и старушку мать. Ура!
Да, силён был и бе(з)страшен враг —
Сёла жёг и занимал города.
Но в России потерпел он крах,
Врагов гнали мы во все времена.
И фашистская бежала орда,
Сдаться в плен – у них был шанс один.
Огрызались огнём города,
Взят Рейхстаг, и пал город Берлин.
Припев.
Много жизней унесла война,
Бе(з)пощадною всегда была.
Не жалела и солдат своих,
Возвеличила подвиг их.
Припев.
Билися с греками за Евпаторию,
Завоевали всю территорию.
Тмутараканское царство в расцвете —
Кровью достались победы эти…
Припев:
Чёрное море, русское море —
Красивые берега.
Чёрное море красным от крови
Было во все времена…
Чёрное море… Русское горе
С Чёрного моря пришло.
Русским героям в битвах на море
Головы сложить суждено…
В причерноморских степях было тихо,
Пока не пришло туда воинство скифов.
Воины-скифы, царские скифы
В русских сказаниях, песнях и мифах.
Припев:
Чёрное море, русское море —
Красивые берега.
Чёрное море красным от крови
Было во все времена…
Чёрное море… Русское горе
С Чёрного моря пришло.
Русским героям в битвах на море
Головы сложить суждено…
Римляне, готы, гунны и тюрки,
Болгары, хазары – кого только нет…
Что же хотели, чего нужно им?
Наш полуостров Крым!
Припев:
Чёрное море, русское море —
Красивые берега.
Чёрное море красным от крови
Было во все времена…
Чёрное море… Русское горе
С Чёрного моря пришло.
Русским героям в битвах на море
Головы сложить суждено…
Крымское ханство, с нами по-хамски
Они разговоры вели,
И неожиданно нападали,
И города наши жгли…
Припев:
Чёрное море, русское море —
Красивые берега.
Чёрное море красным от крови
Было во все времена…
Чёрное море… Русское горе
С Чёрного моря пришло.
Русским героям в битвах на море
Головы сложить суждено.
В победном сорок пятом наши отцы, деды и прадеды добили фашизм в его логове и подвергли его суду международного военного трибунала.
Однако оказалось, что зараза фашизма хуже раковой опухоли. Мало победить и осудить фашизм, его надо тщательно и повсеместно уничтожать. Ибо его метастазы склонны к рецидивам и реваншу. Что мы и наблюдаем сегодня.
Европа опять тяжело заболела фашизмом. Источники и очаги этой заразы находятся в мозговых центрах натовской Европы и Америки. Но её метастазы расползаются по всему миру.
Сложившаяся ситуация требует безотлагательного хирургического вмешательства по пресечению этого убийственного процесса.
И опять, кроме России, в мире нет другого целителя, способного на это.
Россия уже приступила к этой сложной и длительной операции.
Европа вместе с Америкой визжит и извивается, стонет и скрежещет зубами, в припадках злобы пытается максимально навредить России, хочет вырваться из умелых и крепких рук извечного целителя и спасителя своего.
России не приходится рассчитывать на чью-либо добросовестную, эффективную и бескорыстную помощь. Но и на полпути остановиться невозможно.
Фашиствующие сатанисты тащат человечество на плаху апокалипсиса.
Народам мира, чтобы выстоять и не пойти на поводу у сатанистов, надо встать с Россией плечом к плечу и дать сокрушительный отпор разрушителям жизни на земле, пожирающим всё и всех, кто не может оказать должного противодействия. Это и есть путь к спасению человечества. ИНОГО ПУТИ НЕТ!
С фашизмом мы уже сталкивались. Это была наша Великая Отечественная война 1941–1945 годов.
Против нас тогда воевала не только гитлеровская Германия, но и почти вся Европа, сдавшаяся Гитлеру, примкнувшая к нему и вместе с ним воевавшая против нас.
Тем не менее мы выстояли и победили. Это мы сломали хребет фашизму. Это мы освободили Европу из фашистского плена. Это мы даровали Европе возможность жить и развиваться свободно и независимо.
Но эти извечные шулера и спекулянты даже столь щедрый дар наш не смогли воспринять и оценить по достоинству, не смогли обратить его на пользу себе и всему человечеству.
Дарованную нами независимость они тут же продали могущественной Америке и вместе с ней сколотили против нас свою бандитскую шайку под названием НАТО.
Все последующие годы они только тем и занимались, что по всему миру терроризировали и грабили тех, кто слабее них. Грабили и наживались. Наживались и жирели.
И вот теперь, разжирев до безобразия и обнаглев до крайности, они опять возомнили себя властителями мира и опять примеряют на своё высокомерие и спесь идеологию фашизма.
Они пытаются указывать России, как ей жить, что она должна делать, а чего ей делать не позволено. Они уже даже не скрывают своего маниакального стремления: уничтожить Россию и разграбить все её богатства.
На полях сражений в Донбассе и на Украине против нас воюет не только фашиствующая бандеровская Украина, но и вся не менее фашиствующая натовская Европа во главе с Америкой, да ещё и прихвостни их, такие как Канада, Австралия, Япония и множество других стран помельче.
В сущности, против России сегодня ополчился весь глобальный сатанизм.
И мы не можем уступить в этой борьбе, нам нельзя не победить. Победа сатанизма означала бы погибель всего человечества.
МЫ ОБЯЗАНЫ ПОБЕДИТЬ. И МЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОБЕДИМ. ИБО ДЕЛО НАШЕ ПРАВОЕ, ДУШИ НАШИ ПРАВЕДНЫ И С НАМИ БОГ.
А с ними сатана со всеми их сатанинскими игрищами, такими как ЛГБТ-сообщества, гей-парады, хеллоуины, евромайданы и прочая бесовщина.
В исторической перспективе их ждёт участь библейских городов Содома и Гоморры. Они уже и вывеску себе выбрали подходящую «ЕС», что можно расшифровать как Евросодом. То есть они сами себе подписали приговор истории, сами себе поставили на лоб это сатанинское клеймо.
Что же касается России, то я скажу вам так: «РОССИЯ НЕУБИЕННА!» Она доказала это всей историей своего существования. И вот вам ещё одно подтверждение этой истины.
Оболгана, изранена,
Истерзана, измучена,
Из пепла да из пламени
Восходит Русь могучая.
Обиженным – соратница.
Униженным – заступница.
Идут народы братьями
Прижаться к ней как к спутнице.
Века, тысячелетия
Над нею мрачным молохом.
Но лик с душою светятся
Божественно и молодо.
Когда весь мир пропитан злом,
Погрязши в искушениях,
Одна несёт свой крест земной
За эти прегрешения.
Стократ друзьями предана
И много раз распятая,
Несёт любовь и свет она,
Чиста и незапятнанна.
ВПЕРЁД, РОССИЯ!
ДО ПОЛНОЙ ПОБЕДЫ!!!
Осенней жатвы пробили часы,
Прохладная решительная ясность,
Герои фресок, воинства певцы,
Трубят, призывно низвергая праздность.
Пора всем вспомнить, для чего Победы парк
И площадь Мужества, аллея Ветеранов,
Предназначенье Триумфальных арок,
Полков Бессмертных и весной тюльпанов…
И содрогнуться трезвостью, в сердцах,
И в самом главном утвердиться снова,
С грядущим потягавшись на весах,
Сберечь Родную Речь, Родное Слово.
Храните самое важное,
Важное – в сердце храните.
Пусть – оно будет в граните,
Пусть слепит, как солнце в зените, —
Знамени – не уроните,
Ружья свои заприте,
Ведя полки ради важного…
Будьте себе вы верными,
Будьте птицами – первыми
В небе: в новом ли, в старом,
В сегодняшнем ли, в запоздалом…
Схватите великое в малом,
Подлинное в былом…
Будьте стойкими верою.
Узрев круговерть отовсюду,
Дайте случиться чуду!
Дайте… ворваться чуду.
Только не засыпайте,
Только не умирайте,
Только не попирайте
Жизнь, живя без чуда.
В конце времён царит застолье,
На нём все те, кто жил и есть,
Речей торжественных раздолье,
Забыты распри, ложь и спесь,
И люди там родные, братья,
Никто не судит никого —
Собранье как одно объятье,
И радость – аура всего.
Понятна речь и неделима
Живых и древних языков
В избытке светлом, выразимом
Нет злых, пустых, ненужных слов.
Как будто слышу восклицанья,
Стихи и тосты, песни, смех
И мыслю: вот всем знаньям знание,
Вот непреложная из вех.
Так подсознательно расслышу:
Там «Я» и «Все» теперь – одно.
Сам ощущаю это, вижу, —
Ну что здесь трудного? Ну что?
Мир разделён на козни, войны,
И есть умы, что мира суть.
Лишь в этом видят вывод стройный,
Презрев к вершинам духа путь.
Не будет никогда известен
Реки времён заветный брод,
И будет с гордой тихой песней,
Бредя, дерзать земнойнарод.
В конце времён в пылу веселья
Минуты будет тишина.
Взгляд состраданья, сожаленья…
Всем нам она посвящена.
В диком поле стоит берёза —
Это кто-то стоит средь толпы…
Там монашка идёт из колхоза,
Здесь по площади ходят попы.
Опрокинулось что-то в душу,
Ветры свищут на поле том,
Спотыкаются, мат обрушив,
О берёзу люди гуртом.
Ей не сдвинуться – пущены корни,
Из толпы поднят к небу лик.
Кто-то рьяно звонит с колокольни:
То ли молодец, то ли старик.
Видно, что-то горит в округе,
Или в гости иная беда.
Вот берёза стоит в кольчуге
В диком поле совсем одна.
Древнерусский звон колокольный
Известил: не сносить голов —
Валят толпы, как лес без корня,
Сотни тысяч чужих полков.
Упёрлась берёза в землю,
Размахнулась ветвями вширь —
Безымянный, дремотный доселе
В бой старинный вступил богатырь…
Пустите меня в Россию,
В которой давно я живу,
В бескрайний, невыразимый,
Широкий простор наяву.
Хочу понимать, где это,
Затронуть, обняв тишину,
Весну, осень, зиму, лето,
Как тонкую сердца струну.
Пустите меня в Россию,
К глубинке и старине,
Где просто, светло и красиво,
Где всё очевидней вдвойне.
Раскройте мне это далёко,
Запрятанное средь витрин
Сокрытое одиноко
Под глянцем заморских картин.
Пусть где-то не пустят куда-то,
Россию – вернут навсегда.
Преграда к себе – лишь растрата,
Забвение и беда.
Впустите в Россию – Россию,
Чтоб вспомнить и снова узнать,
Услышать, увидеть, посеять,
Взрастить, сохранить и пожать.
Мат – вдохновитель побед.
С матом советские солдаты шли в атаку против нацистов,
а советские хоккеисты побеждали канадских.
Виктор Ерофеев
Я слышал много раз в часы досуга,
Что молвил в прошлом император- патриот,
Что у России есть лишь два надёжных друга:
Это её армия и флот!
Слов этих время доказало силу,
Но – я своё суждение скажу,
Не два, а три есть друга у России:
Флот, армия и мат для куражу.
В лаврах побед и мата есть заслуга,
И я, как гражданин и патриот,
Считаю – у России есть три друга:
Мат-вдохновитель, армия и флот.
Старославянское слово
«Доброхоты» – добра хотящие, —
Когда-то часто звучащее,
Востребовано ныне снова…
И, пусть вместо этого слова
В ходу ныне термин иной,
Мне роднее первооснова,
Слово, пахнущее стариной.
Доброхоты, они ж волонтёры,
Страны добровольная рать, —
Во всём государству опора,
Им некогда тупо скучать.
Это все люди, которые
Радеют за общий наш дом,
Они своим ратным трудом
Пишут страны историю.
Волонтёры, они ж доброхоты,
Везде, где их помощь нужна,
Российских сограждан «пехота»,
Их делами гордится страна.
«Доброхоты» – старинное слово,
Пусть в ходу ныне термин иной,
Мне ж – дороже первооснова,
Слово, пахнущее стариной…
«Доброхоты» – старинное слово…
Слово, пахнущее стариной…
Военные врачи – войны солдаты,
У них своё сраженье, свой редут,
Они – адепты клятвы Гиппократа,
За жизни воинов сражения ведут.
Их руки не привыкли к автоматам,
Оружие их – скальпели, шприцы,
Лекарства и иные препараты,
Они в других деяниях спецы.
И правила войны у них иные,
Не их стезя судить, кто виноват,
Для них и раненые пленные – больные,
Врачи сражаются за жизни всех солдат.
Они и лечат, и дают надежду,
Велят больным терпеть и не хандрить
И – верить, что однажды те, как прежде,
Как прежде, будут жить мечтать, творить…
Под шквал войны, без отдыха порою,
Врачи кромсают, штопают тела…
Все медики военные – герои,
За их деянья честь им и хвала!..
Когда недруги Отчизну досаждают
Правилами чуждыми,
Когда недруги Россию вынуждают
Взяться за оружие,
Когда вдоль границ враг в судорогах мечется,
Дома мужикам сидеть негоже,
Ведь если не они, то кто же
Защитит Отечество?..
В одном ряду плечом к плечу стоят
И русский, и чеченец, и бурят.
Безусые юнцы и бородатые,
Защитники Отечества – солдаты,
Мужчины, кто постарше, кто моложе,
Все знают, ныне, как и в старину,
Если не они, то кто же
Защитит от ворогов страну?..
Здесь и призывники, и добровольцы,
И атеисты… и богомольцы,
И прочие… медсёстры и врачи,
Не пожелавшие судачить у печи,
Никто иной Отчизне не поможет,
Кроме самих себя, как в старину,
И если не они, то кто же
Защитит от ворогов страну?..
Так говорят сегодня патриоты:
«Пришла беда, и, значит, наш черёд,
Проявить о Родине заботу,
Защитить от ворогов народ.
Никто иной Отчизне не поможет,
Кроме самих себя, как в старину,
И ежели не мы, то кто же
Защитит от ворогов страну!..»
Так говорят сегодня патриоты!..
До сих пор государства богатые
Унижают прочие страны,
Стращая страны своей охраной —
Влиятельным блоком НАТО.
Европейцы с американцами
Гнобят всех, кто с ними не дружит,
Насаждают правила, санкции,
Непослушным – грозят оружием…
Много лет Европа с Америкой
Государства нещадно грабили,
Ныне они в истерике,
Не приемлет мир больше их правила.
У каждой страны свои нравы,
Обычаи, вера, иконы,
У каждой страны есть право
Жить по своим канонам…
Что желают народы, известно:
Неба мирного и равноправия,
Отношений открытых и честных,
По своим жить законам и правилам.
Планета для всех – общежитие,
И солнце для всех одно,
Всё меняется, мир в развитии,
Иного пути не дано…
Зря враги, лицемеры лукавые,
Размахивают кулаками,
Наше дело правое,
Победа будет за нами!!!
Осенний ветер бедокурил, злился,
В землянке, разморённой от тепла,
Вдруг старичок из ниоткуда проявился,
Присел на табуретку у стола.
«Я Мат Матвеич, – молвил он военным, —
Внештатный матерщинник, так сказать,
Ругаюсь матом я, сынки, отменно,
И вы должны уметь, ядрёна мать!..
У вас есть и гармошка, и гитара,
Но вы скучаете, сынки, я погляжу,
Не слышно баек, всяких тары-бары,
Глядя на быт ваш, вот что я скажу.
Всегда желали покорить нас бестии,
Наши просторы не дают им спать,
Они набором самих подлых действий
Ныне науськали соседей воевать.
Сынки, чтоб одолеть нам супостатов,
Не слушайте врага, его лажу,
Хандру гоните прочь конкретным матом,
Вам явно не хватает куражу.
И водка в данном деле не подмога,
Подмога – мат, частушки, байки, смех,
В победу верьте и молитесь Богу!
Пусть вам всегда сопутствует успех.
Я был участником премножества сражений,
Всегда поддерживала армию страна,
Без матерных крылатых выражений
Не обходилась ни одна война.
Ругались матом генералы, офицеры,
Ругался всякий ротный старшина,
Они служили всем бойцам примером,
Как воевать и посылать всё на…
Друзья мои, вы все уже герои,
Бо не сбежали в трудный час, не закосили,
Пусть мат и шутки придают вам силы,
Для боевого, для победного настроя!..»
Гость Мат Матвеич смачно матерился,
Трепался, веселил, частушки пел,
Он в кураже бравурном преуспел…
И как явился, так и испарился…
А вне землянки вольный ветер злился…
Шли полки донбасские,
Шли издалека,
Чтоб добить Турчинова
Да Яценюка.
Э-э-э,
Да Яценюка.
Хлопцы, чьи вы будете?
Кто вас в бой ведёт?
Кто собрал под знаменем
Удалойнарод?
Э-э-э,
Удалойнарод.
Мы сыны донбасские,
Мы за прочный мир.
В бой идём мы с Путиным,
Он наш командир.
Э-э-э,
Он наш командир.
Вот полки проехали,
Смолк и траков лязг.
Драпают бандеровцы,
Лишь завидя нас.
Э-э-э,
Лишь завидя нас.
Имя, что ими затрёпано,
Всуе – не произнесу.
Корни мои закопаны
В этом холодном лесу,
В вязкой осенней слякоти,
В странности дел и слов,
В хлебной душистой мякоти,
В горечи светлых голов…
Ни середины, ни края!..
Но, не хваля, не хулю.
Молча в тебе пропадаю…
Верю. Надеюсь. Люблю.
Как много в небе нашей Родины ворон,
Что норовят погадить на её просторы!
«Покайтесь, русские!» – галдят со всех сторон.
«Покайтесь, русские!» – поют гугнивым хором.
Ну что ж, «покаемся»! Нам это не впервой.
Есть в чём виниться нам. Имеем горький опыт.
За двести лет мы – трижды (!) – кровью (!) —
не икрой —
Спасали жизнь и честь расчётливой Европы.
За всё, за эту кровь и слёзы матерей,
Что сделали стократ тучнее ваши нивы,
За то, что вы, довольны, сыты и счастливы,
Нас гоните, бурча, от собственных дверей;
За то, что не процент нас манит, а идея,
За то, что мы, увы, не слуги Сатаны,
И за доверчивость к всемирным прохиндеям,
За бедность нации и мощь её страны
Простите. За неведенье высоких прав,
За то, что долг блюдём, не их искуса,
За то, что храм наш в поднебесьи златоглав,
За то, что следуем не Яхве, но Иисусу;
За то, что не в чести богатство и разврат
У нас, за то, что ценим ум с уменьем вместе,
За доброту, в чём каждый русский виноват,
За то, что мы рабы и совести, и чести, —
Простите. И за то, что мы не ценим время,
Не любим ложь, хулу и приторную лесть,
Что богоизбранность – минула наше племя…
Простите нас за то, что мы уж просто есть.
Огнём «обид», видать, и впрямь обожжены,
За всё: за наши муки, веру и страданья —
Хотели вы услышать русских покаянье?
Вот вам оно, во всём величии «вины».
Зачем беззубая Европа,
Петляя в странных виражах,
Уселась с лёту голой ж…
На иглы русского ежа?
Хохлам с какой великой дури
Нужно заморское тряпьё?
И что их гетман тайно курит,
Глотает, нюхает иль пьёт?
Прекраснодушные болваны,
Попутав гать и свой хайвей,
Суют персты в чужие раны
Зачем для похоти своей?
Зачем дракона дерзко будят,
О «демократии» свистя?
Зачем о всём на свете судят,
Как неразумное дитя?……….
……………………………………………
Ответов нет. Дурдом в пожарах
И в ожиданьи санитаров.
Эх, Россия!.. Ну что, мать, хреново?
Но бывало хужей, чем сейчас.
Ты ещё зарумянишься снова,
Песни грустные сменишь на пляс.
Только б дети не маялись дурью,
На посулы б легко не велись,
Не слагали бы руки и в бурю
Берегли бы своих Василис,
Да детишек, да предков могилы,
Чуя кожею всею твой взгляд,
Напрягая последние силы,
Чтоб исполнить сыновий наряд.
А врагам твоим – пламя да плеть,
Коль уж сил их не станет терпеть.
Посвящается нашим бойцам,
которые бьются на Украине
против бандеровскойнечисти
и натовских орков
Вот и снова судьба нам сказала: «Вставай,
Собирайся в поход и шинель надевай.
Слышишь, там вдалеке снова взрывы гремят?
Снова время пришло нам на Запад, солдат».
Обними на прощанье жену и детей,
Посмотри ей в глаза и запомнить сумей
И скажи: «Я вернусь, только жди и не плачь.
Будет всё хорошо, я ведь тёртый калач».
Подзабыли они, как тогда на Неве
Предки их утонули в невской волне,
Как на озере Чудском отправил под лёд,
Утопил Александр весь этот сброд.
Вот и выпало нам защитить отчий дом,
И родные глаза, и сирень за окном.
Мы осиновый кол им в могилу вобьём,
Чтоб счастливая жизнь шла своим чередом.
И мужчины, как встарь, собрались и ушли.
Чтобы выгнать бандеровцев с русской земли.
А вдогонку от жён: «Ты себя береги!»,
«Ты себя береги!», «Ты себя береги!».
Во мне нет света, только боль и тьма.
Но и во тьме отчётливо я вижу:
Бомбят Донбасс, разрушены дома,
Убиты дети… Что до них Парижу,
Берлину, Вашингтону и Брюсселю?
Они, похоже, все сошли с ума
И меж собой уже Россию делят…
Бандитов свора, страшная чума
Пришла по нашу душу. Мы ответим —
Богатыри- красавцы на посту.
Мужья и чьи-то братья, чьи-то дети
Не на диванах – в блиндажах, в лесу…
Донбасс стоит – его не сокрушить.
Россия вам ответит вновь и вновь —
Характер русский есть, желанье жить!
Ещё смекалка, юмор и любовь.
Памяти погибших в бою и
замученных в плену бойцов
Ангелу выкручивали крылья.
Жгли, ломали, резали ножом…
Он молчал… и все проклятья пылью
Отлетали. Он же слышал звон.
Звон летел с небес и звал с собою,
Унося страдания и боль…
Ангел поднимался над землёю,
Но уже без крыльев, сам собой.
Мамины глаза за ним следили,
Видел он, что слёз глаза полны.
Мама знала – поломали крылья,
Душу сына, веру – не смогли.
Ангел поднимался выше, выше,
А за ним ещё, ещё, ещё…
Крылья вырастали у мальчишек —
Чтоб опять стоять – к плечу плечо,
Чтоб с небес хранить друзей и маму,
Чтоб согреть, когда их бьёт озноб…
Ангелы теперь вели упрямо
Всех друзей- бойцов – вперёд, вперёд!
Как на небе ангелы ликуют,
Если город взят, повержен враг.
Знают, что их близкие тоскуют…
Но с земным упорством ждут атак.
Крылья крепнут, их размах всё шире:
Охранять, беречь, любить, спасать
Ангелы летят…
Нам в этом мире
Просто надо помнить тех ребят…
Опять играют мальчики в войну,
В руках у них серьёзное оружие.
Вновь взрывы нарушают тишину,
А воины несут достойно службу.
Да, снова в строй встают богатыри.
Раскручивая берцами планету,
Идут вперёд, сомкнув свои ряды,
За радостью, за миром и за светом.
Им вслед опять из-под руки глядят
Невесты, жёны, матери и сёстры.
Ещё не проводив, уж ждут назад,
Домой, в тепло, в родные гнёзда.
И снова скорбь с надеждою сплелась.
И письма – словно голуби из дома,
Чтоб поколений связь не прервалась,
Летит любовь к родным, чужим, знакомым.
У каждого бойца своя судьба,
Одно на всех лишь боевое знамя.
И вновь звучат заветные слова:
– Мы победим, ведь Родина за нами!
Война другая. Всё равно – война!
И смерть с бойцом, порой, в одном окопе.
Но, мужеством его поражена,
Смерть отступает, чтоб сказать Европе:
– Ожесточенья нет, любовь в сердцах,
Их боль и радость несоизмеримы!..
Всех жёны ждут!..
Ну что ещё сказать —
Как всё на свете повторимо!
Мы повторяем снова:
– С нами Бог!
Мы – русские, и в этом наша сила.
Взываем к миру, только мир оглох.
Что ж, сами справимся, ведь мы – Россия.
– Бабы, Анфиску не видали? – близоруко щурясь, Роза вглядывалась в толпу женщин, каждый вечер ожидавших письмоносицу у кромки поля.
Стояла глубокая осень, но картошка была ещё не вся выкопана, и женщины дотемна ковырялись в холодной грязи, стараясь поспеть до заморозков. Рабочих рук явно недоставало, все мало-мальски здоровые мужики были на фронте. Четвёртый месяц шла война, и хоть деревня была невелика, всего-то десятка два дворов, однако уж три похоронки пришли. А из соседнего села чуть ли не каждый божий день ветер доносил отголоски протяжных женских рыданий.
Услышав Розин вопрос, каждая из женщин облегчённо выдохнула: сегодня беда прошла мимо.
– Анфиска дома сёдни, свёкор у неё совсем плох. Чё стряслось-то? – запоздало крикнул кто-то, но Роза уж убежала далеко вперёд, часто припадая на левую ногу.
Беда-бумага пришла в избу на другом конце деревни, там в голос ревела Анфисина свекровь: её сын Павел пропал без вести. Обессиленный болезнью свёкор молча смотрел в угол с иконами, только по морщинистым щекам его катились слёзы. Анфиса же ни слезинки не уронила, только как каменная сделалась.
– Ты бы поревела, Анфиска, полегчает, – уговаривала её Ульяна.
– Ревут по мёртвым, а Пашка мой жив, – сказала, как отрезала.
И правда ведь, похоронки не было, а без вести пропал – ещё не погиб. И никто не смог убедить Анфису в обратном.
Тем же летом ушёл в мир иной свёкор, за ним тихо сгорела свекровь.
Война давно кончилась. Выросла дочь, вышла замуж, народила деток, оставила их на попечение матери.
Так и жила Анфиса – с внуками, да с верой в возвращение мужа.
– Бабушка, а почему ты замуж больше не вышла? – спросила вдруг Вера.
Бабушка Анфиса часто рассказывала внучкам про их дедушку, которого они никогда не видели. Девчонки такие рассказы любили: сядут возле бабушки и слушают. Для них дедушка Павел был как сказочный Иван-царевич: добрый, красивый, смелый. Только война проклятая разлучила его с царевной Анфисой: ушёл он на фронт и не вернулся. Единственное письмецо от него, полученное в самом начале войны, со временем где-то затерялось. Осталась лишь старенькая карточка, на которой дедушка был снят в шапке-будёновке и со светлым взглядом из-под слегка насупленных бровей.
Дочь Нина как-то удумала отдать заезжему фотографу снимок двадцатилетнего отца и фотокарточку сорокапятилетней матери, чтобы тот сделал семейный портрет Анфисы и Павла. Но бабушке эта затея не поглянулась:
– Как мать с сыном мы здесь, – заявила бабушка и разрезала портрет на два, а увеличенную дедушкину половинку вставила в рамку и повесила у себя над кроватью.
– Замуж, говоришь? – вопросом ответила бабушка на вопрос старшей внучки. – Да как же мне замуж-то?
– Ну, правда, почему, бабушка? – затеребила нетерпеливая Тамара. – Дедушка же не вернулся. Вон у тёти Вали дядя Петя уехал куда-то и тоже не вернулся, она же на дяде Коле поженилась. А в тебя, что ли, никто не влюбился?
– Да сватались, как же! Я ить ладненькая была, работящая. Только… – Бабушка опять надолго замолчала, видимо не зная, как доходчивее объяснить непонятливым внучкам. – Любила я его, Пашку-то. А похоронки так и не было. Значит, жив он. Вот и жду всё…
