Коротко обо всём. Сборник коротких рассказов

Валентин Пампура
Коротко обо всём. Сборник коротких рассказов

Жизнь складывается из мелочей, так и эта книга, она сложилась, из коротких историй, выуженных из нашей жизни.

Небольшая история. Гроза.

Дон медленно плыл среди зелёных плавней и белых песков. Солнце припекало, приятно согревая кожу.

Они лежали на песчаной отмели, подставив свои тела под яркое июньское солнце. Слабый ветерок ласкал волосы, а маленькие песчинки сверкали на загорелой коже.

– Ой, смотри, Богомол.

– Ну-ка дай я его…

– Нет, не трогай его.

– Почему?

– Он за всех молится.

– Танька, ты, когда повзрослеешь?

– А тебе бы поумнеть не мешало. Двадцать скоро, а ты как был дураком, так и остался.

– Ах, я дурак, ну, держись.

– Славка нет. – Он поднял её и понёс к воде. Яркими брызгами радуга вспыхнула над ними. Окутывая их ореолом, как окутывают ореолом на иконах святых.

Уже потом когда вода стекала с волос, а они опять сидели на отмели она сказала.

– Я ж говорю дурак. Зачем было волосы мочить.

– Ну, прости. – Он обнял её.

– Слава нет.– Сказала Танька, поддаваясь его напору. Плавни качнулись и зашелестели, зелёной листвой.

Уже потом когда жара спала и тёплая июньская ночь забрызгала небо звёздами, они сидели на скамейке вдыхая запах ночных цветов. Она спросила.

– Слав, а ты меня любишь?

– Да.

– Что значит да?

– Ну, люблю.

– Слава я спрашиваю, ты меня, по настоящему, любишь?

– По самому настоящему.

– А ты хочешь, чтобы у нас появился маленький?

– Ты что залетела?

– Дурак, ты Славка. – Она отвернулась от него.

– Ну, прости, я подумал, может ты, беременна?

– Нет. А ты бы хотел?

– Не знаю.

– Что ты вообще знаешь? Я ж говорю, дурак ты ещё совсем. Ладно, иди домой. Я спать пойду, завтра вставать рано.

– Можно я останусь.

– Ага, сейчас отец проснётся он тебе останется.

– Ну, давай ещё посидим.

– Нет спать. Четвёртый час уже.

Солнце сверкало на спицах велосипеда. Славка катил по сухой колее, раскручивая педали и подпрыгивая на кочках. Возле Таниного двора он нажал на тормоз и резко повернул, подняв пыль задним колесом.

– Чё пылишь? – Спросил Танькин отец.

– Здравствуйте дядя Боря. Танька дома?

– Дома сейчас кликну. Мать, зови Таньку, полуночник явился.– Он вонзил топор в пень и пошёл к Славке. – Ну, че Славка, когда свадьбу будем играть.

– Так это, какую свадьбу, дядя Борь?

– Как, какую? Ты мне это, того, не увиливай. Кто с Танькой до утра просиживает? Вон весь сенник помяли, думаешь, я не знаю.

– Так мы это, ничего дурного.

– Ладно, заливать то. Я ещё из ума не выжил.

Калитка скрипнула, вышла Танька.

– Привет. Чего тебе?

– Так зашёл.

– Ишь ты, так он зашёл. Купец за товаром пришёл.

– Папа хватит уже.

– Тоже мне хватит. Смотрите, у меня как бы поздно не было. – Мать со двора. – Че, ты к детям привязался старый, без тебя разберутся. Марш домой дрова вон не колоты. – Я все вижу. – Сказал Танькин отец, и нехотя пошёл на двор. – А что мать, может мне, помощник нужен. Вот был бы зять сейчас бы, в миг, дрова накололи.

– Пойдём на реку? – Спросил Славка.

– А ты что не на работе?

– Да у меня трактор сломался, а запчасть только завтра привезут. Я отгул взял.

– Ладно, сейчас. Мам я на реку схожу.

– А борщ кто будет варить?

– Так суп же ещё есть.

– Какой суп его уже жмых доедает. Вон, аж за ушами, трещит.

– Ладно, я быстро, приду и сварю.

– Иди, что с тобой делать. Смотрите, гроза будет.

–Да какая гроза, на небе ни облачка.

Они шли вдоль реки. Ноги погружались в горячий песок. Песок просачивался сквозь пальцы, приятно обжигая их. Вода сверкала на солнце, покачивая белые кувшинки.

– Смотри, там в дали. Небо как будто соединяется с землёй. Видишь?

– Ну…

– А как ты думаешь, что там, за той линией?

– Трасса.

– Я не об этом. Что там за трассой.

– А, в этом году кукурузу посадили, а в прошлом подсолнечник сеяли. Но его по краю проезжающие поломали.

– Славка, ну какой же ты, ну хорошо, трасса вот она, уходит туда вдаль, и теряется за линией горизонта.

– Нигде она не теряется. В город она приходит.

– Ну, вот смотри. Мы с тобой идём, а река тоже течёт. Откуда она течёт, куда и где она протекала, разве не интересно?

– Ну, это я знаю, нам в школе рассказывали. Дон берет своё начало с ручья Урванка. Дон это большая судоходная река…

– Я не про это.

– Ну, а что ещё?

– Я не про это, я вообще о реке, о том, что вокруг.

– А у меня, дядя по дону баржу водит. Он меня как то в рейс брал. Знаешь как классно. Плывёшь себе, а вокруг разные берега станицы, а ещё там готовили вкусные макароны по-флотски.

– Ну, вот видишь как интересно. Разве тебе не хотелось бы узнать, что там дальше. Пройти по реке до конца, увидеть все своими глазами?

– Я тракторист, я работаю на земле. Зачем мне это?

– Ладно, проехали.

Маленький, зелёный богомол, сложив лапки на груди, покачивался на тонком стебельке.

– Смотри, он как будто молиться.

– Чуманеет он от жары, а не молится.

– Нет, смотри, он лапки сложил и покачивается в такт молитве. А если прислушаться, слышишь?

– Что?

– Музыка такая напевная тягучая…

– То у меня в животе урчит…

– Дурак, ты Славка.

– Чё дурак то, после купания знаешь, как есть хочется.

– Банан будешь?

– Не, я борща хочу.

– Нет борща, не наварила ещё.

– Ну, я ж не в претензии, я так просто сказал.

Свежий ветерок прошелестел листвой и пропал.

– Слав, а ты думал, как мы с тобой жить будет.

– Известное дело, хорошо. Дом поставим, детей нарожаем.

– Детей это хорошо. А что мы делать с тобой будем?

– Ну, так ведь, это разное. – И Славка потянулся к ней.

– Нет, я не про это. Я вообще, о жизни.

– Жизнь длинная разберёмся.

– Да разберёмся. – Снова пролетел ветерок и сорвал стрекозу с камыша. – Слав, а если не разберёмся?

– Тань, ты сегодня какая то странная. Я тебе говорю, что я разберусь.

– Да уж, ты разберёшься?

– А что это значит: « Да уж» Ты, что мне не веришь. Я между прочим, когда к тебе этот студент лип разобрался.

– Да разобрался. Кулаками махать ты горазд. Но ведь на кулаках жизнь не построишь.

– А на чем её построишь? Ты если говоришь, говори прямо. А то ходишь кругами, как будто я дурак, а ты тут одна умная.

Ветер пронёсся по дороге, поднимая клубы пыли. Небо заволокло тучами.

– Хочешь прямо. Хорошо. Скажи, ты, когда хоть раз, думал, о чем ни будь, кроме как пожрать, поспать и заняться сексом?

– Думал. Распредвал на тракторе полетел, а у меня работы не меряно. А ты тут ещё со своими заворотами. Голова от них уже пухнет.

Сверкнула молния. Гром прокатился по небу и затих как заглохший трактор. Первые, большие капли ударились о землю поднимая пыль. Скоро их стало много, и они захлестали по земле, превращая её в чёрную, скользкую жижу.

– Да ты кроме своего трактора не видишь ни чего. Все, что ты видишь вокруг себя это борщ, секс и этот твой как его вал.

Как можно жить в машинном масле, кукурузе и подсолнечнике. Я когда обо всем этом думаю, то понимаю, что жить в этом не смогу.

– Ну да конечно тебе бы лучше было бы со студентом. И что я дурак, помешал вам.

– Может быть и лучше, может быть, и надо было с ним.

– Ну, так скатертью дорога.

– Ну и пока. – Она повернулась, но ноги поехали по чёрной жиже, и Танька упала в лужу.

– Давай помогу. – Он протянул ей руку.

– Не надо, я останусь здесь, простыну и умру на дороге. – Славка попытался её поднять, но сам растянулся в грязи. Он лежал с черным от грязи лицом и только белки его глаз сверкали как у негра. Танька рассмеялась.

– Не смешно. Он попытался встать и снова упал. – Танька покатилась от смеха. Она смеялась, а Славка все пытался встать, но снова падал. Вдруг она перестала смеяться, посмотрела на Славку и сказала – Знаешь, я беременна. Славка застыл, лицо его вытянулось, глаза некоторое время выражали недоумение. Пока, наконец, осознание произошедшего события, не дошло до него.

– Так, что ж ты тут разлеглась. Тебе ж нельзя. – Он встал, поднял её на руки и понёс по раскисшей от дождя дороге. – Ты главное, это, не простынь. А я если хочешь, к дядьке на буксир пойду. Будем плавать, где хочешь.

– Кем же ты будешь там?

– Так ведь, у буксира тоже мотор есть. Буду мотористом. Знаешь, когда мотор заведёшь, он начинает с тобой разговаривать. Если он работает ровно, это значит все хорошо, и он тебе говорит спасибо. Ну, а если с перебоями, то, что то не ладно, и нужно его лечить. Да мало ли он ещё, чего говорит, только вот не все слышат.

– Какой ты у меня тонко чувствующий. – И она прижалась к его колючей щеке.

Родя.

Дождь, крупными каплями падал на землю, разлетаясь мелкими брызгами. Родя стоял под дождём. Втянув шею и подняв плечи, он морщился от воды. Она ручьями, бежала, за воротник. Дождь усиливался, а Родя стоял без движения. На балкон вышла соседка.

– Родя, милый, иди домой. Не смеши людей. – Родя не шевелился. – Родя я до тебя обращаюсь. А если я до тебя обращаюсь, значит, имею, что тебе сказать. Так вот я тебе говорю, Родя иди домой.

– Да оставь ты его в покое. – Сказал муж соседки. – Пусть стоит, если ему так хочется. Может уже заболеет, и одним дураком будет меньше в нашем дворе. – Дверь захлопнулась, и соседка исчезла за занавеской. Родя остался стоять.

Темнело. В окнах загорался свет. В окне на втором этаже свет не зажигали, но Родя знал, что она там. Иногда ему казалась, что стройный силуэт стоит за занавеской, но сказать с уверенностью было нельзя. Может быть просто ему хотелось, что бы она там стояла.

– Родя – Снова высунулась соседка – Если ты сейчас же не снимешься с якоря, я вызову стражей порядка. И остаток ночи ты простоишь в обезьяннике.

– Родя – Выглянул сосед – Я тебя умаляю, канай отсюда подобру-поздорову. Потому, что если моя Рая будет так волноваться из-за тебя, клянусь, я что ни будь, с тобой сделаю.

– Слушайте, многоуважаемые вы мои. Из окна высунулся ещё один сосед. – Дайте вы мне уже спать.

– Ой, ты, боже мой. – Ответил муж соседки. – Да на шо вам спать. Вы и так скоро уснёте вечным сном.

– И вам того желаю. Но все-таки, согласитесь, каждый человек имеет право на отдых. Даже такой как вы.

– Я разве я против. Да, этот Ромео торчит посреди двора как заноза, в заднице моей…

– Шо ты там такое сейчас сказал? – Переспросила Рая.

– Дорогая моя, я сказал, что он торчит как заноза в заднице всего Евросоюза.

– А что он там торчит?

– А я знаю.

– С Галкой они поругались. Вот и стоит. Она его видеть не хочет. – Ответил сосед.

– Нет, ну вы посмотрите. Они имеют между собой противоречия, а весь двор не может уснуть. Если так будет продолжаться и дальше, то мы все скоро будем иметь счастье жить в дурдоме.

– Мы итак имеем счастье жить в дурдоме.

– Я бы просил вас не обобщать свои ощущения.

– А я когда вижу вас и не думаю ничего обобщать.

– Так. Все. Прекратили, а то мне придётся поговорить, с вами обоими, и тогда мало никому не покажется.

– Слушайте, Галя. – Сказала Рая.

– Да, до неё надо громче кричать. Давайте-ка разом все.

– Галя, Галя. – В окне вспыхнул свет.

– Галя я знаю, вы меня слышите. Я вас умоляю, прости вы этого идиота. Он уже во всем, раскаялся. А то схватит воспаление и отправиться туда, куда нам всем не хочется торопиться. А? Галя. Родя все понял и больше так не будет. Родя скажи, что ты так больше не будешь. Галя, Родя говорит, что не будет.

Окно открылось, Галя посмотрела на Родю. Родя стоял, опустив глаза и казалось, не видел ничего, кроме пузырей, взбиваемых крупными каплями. – Родя – Сказала Галя – Иди домой. – Родя качнулся, и пошёл к подъезду.

Дождь закончился. Свет в окнах погас. Двор уснул под звуки цикад

Недоразумение.

Она была женщина крупная, если не сказать полная, а он же напротив, маленький и щуплый. Он стоял у калитки с рюкзачком и букетом цветов. Она осмотрела его с головы до ног и сказала – Это вы, что ли Кирилл?

– Я.

– Ну, входите Кирилл – Он шагнул к калитке и наступил в коровью лепёшку – Вот недоразумение – проворчала она. Он посмотрел на свой ботинок – Вон вытрите об траву – Он обтёр ботинок и вошёл в дом.

– Садитесь за стол. Чаю попьём. Чай пьёте?

– Да.

– Это хорошо. А водку?

– Нет.

– Вот это я уважаю, а то сразу отворот поворот. Я этого не люблю.

– И я тоже не люблю.

– Как же ты решился?

– Что, решился?

– Приехать, решился. Не многие решаются.

– А я такой, я смелый. Я вас как в первый раз увидел, ну ваше фото, так всё, сразу влюбился.

– Ну, так прям и сразу?

– Сразу – Она налила чай и подала ему стакан – Это ж, что ж, думаю я, такая женщина и одна, не порядок. Как же она без крепкого мужского плеча. Да в такой глухомани.

– Ну, простите, какая ж это глухомань, до города полчаса на автобусе.

– Ну, так я и говорю, город рядом, а съездить не с кем.

– Ну, почему ж не с кем у меня соседи хорошие.

– Вот и я говорю, соседи хорошие, город рядом. Зачем же вы объявление о знакомстве подавали?

– Ну, так ведь хочется человека рядом, родного, хорошего, чтоб как, за каменной стеной. Настоящего мужчину. Вы меня понимаете.

– А как же, это вы в самую точку. Я для вас буду как крепость, как форд пост – Он стукнул кулаком по столу, стакан упал и чай пролился ему на штаны. Он закричал, вскочил на стул.

– Снимайте скорее штаны – Он спустил штаны, она закрыла лицо руками – Ой нет. Нет. Не снимайте – Он натянул опять штаны – Вы это сметанкой, сметанкой – И она подала ему упаковку со сметаной. Он выдавил в штаны всю сметану.

Погасив пожар, он успокоился.

– Это ж надо такая неприятность.

– Ничего до свадьбы заживёт – Сказал он и посмотрел на неё. Она улыбнулась.

– Должно зажить. А то какая ж это будет свадьба.

– Это точно.

Вечер смотрел в окна и манил их свежей прохладой.

– А пойдёмте в сад. Там так хорошо.

– А вы знаете, я с вами хоть на край света. Мне с вами все хорошо.

– Они вышли в сад и сели на скамейку.

– Вы любите природу? – Спросила она.

– Обожаю.

– А ночную прохладу, луну? – Она вздохнула полной грудью и прямо перед его носом, поднялись два больших полуовала сверкающие своей белизной в лунном свете.

– Если сказать честно, то очень люблю особенно лу… лу… луны. Когда они… он очертил в воздухе две окружности.

– Это вы сейчас на, что намекаете?

– На луны…

– Это, какие такие луны? Я женщина порядочная и такого к себе отношения не потерплю. Я за это, вот видел – И она скрутила перед его носом огромный кулак. Кулак был большой и тяжёлый.

– Что вы я и не думал, так просто к слову пришлось.

– А вы следите за словами, что б ни приходилось.

– Теперь буду следить.

– То-то. Ладно, вы не бойтесь это у меня юмор такой.

Она откинулась на спинку скамейки и потянулась.

– Господи, какая благодать.

– Да. – Согласился он.

– Чувствуете, какая свежесть?

– Да.

Какие запахи?

– Да.

– Сядьте ком не ближе – Он подвинулся к ней – А это небо, до него можно достать рукой. Вы ощущаете эту близость – Последние слова она прошептала ему на ухо, касаясь его мочки горячими губами.

– Да.