Валентин Валерьевич Пампура "Коротко обо всём. Сборник коротких рассказов"

Потом исчезал. И я подолгу ждала от него вестей. Пока не понимала что это элементарный развод. И я говорила себе больше никогда. Но он появлялся, и все начиналось сначала. Его обещания пестрили новизной. От них веяло надеждой, и я как дура велась на его уговоры. Когда он исчез в очередной раз. Я сказала себе, хватит. У меня муж семья дети. А я бегу к нему как собачка по первому свисту. Он знал, что я люблю его и пользовался этим – понимаете. Через месяц он появился опять. И я сказала ему. Либо наши отношения переходят в стадию серьёзных, либо мы расстаёмся. – Поплавок дёрнулся и замер.

– И… – Спросил я.

– Он сказал, что любит меня и что тоже думает о развитии наших отношений и собирается покупать квартиру для нас. И я снова клюнула. – Она вынула из воды крючок, сменила наживку. И забросила в воду. Снасть исчезла в темной воде, а поплавок замер отражаясь в гладкой как стекло воде.

– А потом я заболела. Серьёзно и надолго, а он исчез. Ну, вы понимаете, больная я ему оказалась не нужна. И вот тогда я окончательно все поняла. Больше он не проявлялся – Поплавок дёрнулся и резко ушёл под воду. Леска натянулась, и маленькая рыбка забилась у неё в руке.

– Глупышка. Опять попалась – Она показала мне рыбку. Её нижняя губа хранила на себе несколько шрамов от крючка. Она бросила рыбку в воду. И та, сверкнув на солнце, исчезла в синеве.

Зазвонил телефон. Она сняла трубку, и я по лицу понял, кто звонил. Когда разговор был закончен и телефон пропал в кармане. Сияя от счастья, она сказала – Представляете, год от него не было вестей. А сейчас звонит и говорит, что любит и хочет, что бы мы были вместе.

– И что вы? – Она собрала снасти.

– Я к нему.

Она ушла. А маленькая серебристая рыбёшка ещё долго плавала на поверхности в ожидании новой наживки.

Безысходность.

Мы встретились с ней зимним вечером на мосту. Шёл крупный снег. Большие хлопья падали ей на ресницы накрывая белым полотном черные длинные нити. Она улыбалась. И на красных от мороза щеках, сверкали капельки, талого снега.

– Чет? Нечет? – Она протянула мне, два маленьких, хрупких кулака.

– Нечет. – Она разжала кулак. На ладони, лежала одна бусина.

– Я загадала, если ты угадаешь, то пусть все будет.

– А если нет?

– Тогда нет.

– Может, переиграем? – Она втянула шею, в воротник пальто.

– Нет пойдём.

Мы шли по пустынной заснеженной улице. Она шла, позади меня, и все время оглядывалась.

– Боишься встретить знакомых?

– Нет. – Она поравнялась со мной, и мы пошли, рядом оставляя следы на заснеженном тротуаре. Мы вошли в подъезд. Поднялись на мой этаж. Я открыл дверь.

– Входи. – Она замерла. – Ты войдёшь? – Она вздрогнула как ото сна и вошла в квартиру. Я потянулся к выключателю,

– Не включай свет.

– Хорошо.

Она сняла пальто, сапоги и мы прошли в спальню.

– Выпьешь, что ни будь?

– А что у тебя есть – Я заглянул в бар.

– Увы, только водка.

– Налей. – Я налил, мы выпили. Я понял, что она не пьёт, от слова совсем. – А ты часто так встречаешься?

– Как так?

– По объявлению?

– Нет. А ты?

– Я в первый раз.

– Не волнуйся, иди сюда.

– Нет, сначала отвернись, я разденусь – Я отвернулся, она сняла блузку, юбку. Я видел её в отражении зеркала. Маленькая, худая в одном белье она чувствовала себя беззащитной в чужой комнате. Стянув с ног чулки, она бесшумно нырнула под одеяло.

– Все можно – Я разделся и лёг к ней под одеяло. У неё были холодные ноги, и она вся дрожала. Я обнял её, она прижалась ко мне, как ребёнок.

– Я… ну, ты понимаешь, у меня давно этого не было – Я обнял её ещё крепче, и она потянулась ко мне.

Потом, когда она молча лежала на мятой простыне, я спросил – А как же твой муж? Он не бывает с тобой

– Он много работает и потом у него кто то есть. Он не спит со мной уже полгода и почти не разговаривает. Я пыталась, одевала эротическое белье, но он и слышать не хочет, говорит что устаёт.

– Почему ты просто не уйдёшь от него.

– Я люблю его. И потом дети… Ты не подумай я не… Просто последнее время на стену лезу, так этого хочется.

– Я сварю тебе кофе.

– Нет, не надо, я сейчас уйду. Мне нужно забрать детей от подруги. Отвернись, пожалуйста. – Я отвернулся, она оделась.

– Может тебя отвезти.

– Нет, я на метро – Она накинула пальто, надела сапоги, и исчезла за дверью лифта, на ходу застёгивая пуговицы пальто.

Больше она не звонила.

Через месяц я увидел её на улице. Она была, с мужем и детьми и мне показалось, она была счастлива. Может у них все наладилось.

Скука.

Вечер тянулся серым небом за окном, запахом пива и длинным футбольным матчем по телевизору. Он сидел на диване, выставив ноги на стул, и смотрел, на лениво ходивших, по полю футболистов. Из-редко, кто-то из игроков попадал по мячу. И он вслед за комментатором кричал – Ну, ну, давай, э-эх… – протягивал разочарованно он.

Она в лёгкой кружевной сорочке сидела рядом.

– Скучно – Протянула она. Он не обратил на неё внимания. Тогда она запустила свою руку ему под рубашку и утонула в густых шёлковых волосах.

– Не мешай. Видишь, я же смотрю.

– Скучно – Повторила она. И с обидой, поджала губы.

Вечер тянулся медленно. Она смотрела на бессмысленное мелькание на экране. На ноги, лежавшие, на стуле и на маленькую дырку, над большим пальцем.

– Скучно – Снова протянула она. И с мужем скучно и с тобой скучно. А вот возьму и брошу к чёрту эту скуку. Да разгуляюсь. Так разгуляюсь, что чертям тошно станет. И кто меня тогда гулящую девку остановить сможет? А? Никто. Потому, что я сама себе хозяйка. И никто мне не указ. Вот – Она посмотрела не него. Приспустив бретельку с белого круглого плечика. Он по-прежнему смотрел на экран, из-редко потягивая пиво.

А, если я ему всё расскажу? Мужу? – Мяч снова попал под ноги нападающему. Он закричал – Ну, давай…

– А если я уже рассказала? Да, всё и про то, как ты меня соблазнил. И как врал ему, когда говорил, что везёшь меня на дачу к своей жене. Потому, что ей там одной скучно, а тебе развлекать её не когда – Бутылка опустела, и он попросил – Малыш дай ещё бутылочку.

– А если я всё расскажу твоей жене. Да, да, вот сейчас позвоню ей и всё скажу – Она взяла телефон.

– Зачем? – Он повернулся к ней и глаза его стали как два гимнастических обруча.

– Да. Вот сейчас наберу и всё ей скажу.

– Ты, что белены объелась?

– А, что, по-твоему, обманывать бедную женщину это хорошо? Она верит тебе, доверяет, а ты ей изменяешь, подлец. Ненавижу таких как ты.

– Но, я…

– Что я? Пристроился паразит. Женщина тебя кормит, обстирывает, а ты? Кобелина ты, не благодарное животное. Таких кабелей как ты нужно кастрировать. Без всякой апелляции. Да, вот сейчас и позвоню.

– Ну, ты это чего. Я же ни где-нибудь. Я же ни с кем попало. Я же с тобой – Он обнял её. Вторая бретелька соскользнула с плеча. И она как снежинка, растаяла в его руках.

Томка.

Она шла по пустым улицам, под тусклыми фонарями, застывшими в темных, холодных лужах. Ветер пробирался под платье, ноги на высоких каблуках качались как брошенная лодка в волнах. Иногда она останавливалась и, закинув голову, пила тёмное, липкое пиво. Одноглазый фонарь глядел на неё с, верху. Ветер срывал пожелтевшие листья и, наигравшись, бросал их стыть в темных осенних лужах.

– Томка, давай жги, сегодня гуляем. – Он подхватил её и закружил по комнате. Низы ударили барабанами по Томке. Кровь вскипела, шампанское полилось по скатерти, что то внутри хлопнуло и заискрилось миллионами ярких огней. Потом все смолкло. Они выпили, и из колонок потекла песня о двух влюблённых друг, в друга голубей. Он обнял её крепко, крепко, и они задвигались в такт голубиной истории, истории о вечной любви. Он колол её подбородком, и шептал самые нежные слова. Его горячее дыхание согревало её, так как не греет и южное солнце. И она растворялась в нем, впитывая в себя счастье, что выпало на её долю этим холодным, осенним вечером.

Он был красивым, и высоким. Любая баба мечтает о таком. И Томка не исключение. Она год ходила к нему. Но не чего кроме постельного романа не выходило. А Томка старалась, из-за всех сил старалась. Что только она не делала, как только не обхаживала, все мимо. Вот и сегодня получив свою порцию маленького счастья, она шла по пустым холодным улицам домой. Одна.

Ветер качал фонари. Тени метались по стенам облезлых домов. Брошенная листва мокла под моросящим дождём. Светофор вспыхнул красным. Она остановилась. Ночь замерла.

– Добрый вечер – Сказал мужчина лет сорока. Он словно вырос из-под земли, и заговорил с ней.

– Добрый. – Ответила она, вглядываясь в его лицо.

– Гуляете?

– Да.

– И я представьте, дома не сидится. А вас как звать?

– А вас?

– Алексей.

– Алексей, Алёша. Как моего сына.

– У вас есть сын?

– Да, восемь лет. Он у меня на олимпиадах всегда первый.

– Так это же, здорово. Так как, все, таки вас зовут.

– Тамара.

– Тома. Какое красивое имя.

– Женат?

– Нет, я свободен как птица.

– Что так? Убеждённый холостяк?

– Нет, как то не сложилось. А вы замужем?

– Нет, тоже не сложилось.

– Одна с сыном, тяжело?

– А как вы думаете? Ничего, у нас пол страны, таких как я. Не хотят мужчины ответственности.

– Да они такие.

– А вы?

– Что, я?

– Тоже боитесь ответственности?