Перейти к содержанию

Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Посольство ИРИ в РФ
Возрастное ограничение
0+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Маснави-йи ма'нави — суфийская поэма, созданная основателем суфийского братства Маулавийа шайхом Джалал ад-дином Руми, — по праву входит в число шедевров мировой литературы. Едва ли в поэзии за все время ее существования найдется что-либо подобное, другой такой художественный текст, в котором бы в огромном объеме, но органично и естественно присутствовали цитаты из священных писаний — так, как это сделал шайх Руми, включивший в свою поэму во множестве выдержки из Корана и пророческих преданий. Не случайно спустя почти два века другой суфийский поэт, 'Абд ар-Рахман Джами из братства Накшбандийа назвал Маснави «Кораном на персидском языке». Текст поэмы, написанный в XIII в. по Р. X., и поныне пользуется колоссальной популярностью во всем ираноязычном регионе — как в изустном бытовании, так и в письменной традиции, не говоря уже о последователях суфизма, которые черпают из него как из неиссякаемого кладезя мистического опыта. В 2007 г. в издательстве «Петербургское Востоковедение» вышел перевод первого из шести дафтаров (тетрадей) поэмы (под ред. А. А. Хисматулина), объемом в 4003 байта. Это издание стало победителем национального конкурса «Книга года» Исламской Республики Иран (2007). В 2009 г. издательство выпустило второй дафтар, объемом в 3810 байтов, в переводе профессора М.-Н. О. Османова. Настоящая книга продолжает издание филологического перевода Маснави на русский язык. В свет выходит четвертый дафтар, объемом в 3855 байтов (общий объем «Поэмы о скрытом смысле» составляет 25 632 байта). Перевод текста выполнен на основе Кунийского списка, отредактированного самим автором, сопровожден необходимыми комментариями, снабжен указателями, а также персидским текстом.

Читать «Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар» — Джалал ад-Дин Руми онлайн

Страница 11 из 22

Люди закуют меня в цепи для бесноватых».

975 Старик сказал ей, мол, о Халима, радуйся,

Поклонись с благодарностью и не царапай лицо!

Не печалься, ты не потеряешь его,

Но – мир потеряется в нем!

Каждый миг впереди и позади [него], соперничая в ревности,

Находятся сто тысяч стражей и хранителей.

Видела ли ты, как те идолы со [своими] умениями

Опрокинулись при имени твоего ребенка?!

Это – удивительная эпоха на лике земли,

Я состарился, но не видывал ей сродни.

980 Раз камни застонали из-за этого посланничества,

Что же оно предназначит для грешников?

Камень не виновен в том, что ему поклоняются,

Тебя не принуждали быть ему рабом.

Тот, кто был принужден (идол), вон как испугался,

Подумай, какие [наказания] наложат на виновного!

Как ‘Абд ал-Мутталиб, дед Мустафы, узнал о том, что Халима потеряла Мухаммада, как он искал его по всему городу, горько плакал у врат Ка‘бы и молил Бога, и как он обрел Мухаммада (мир ему!)[521]

Когда дед Мустафы услышал вести о Халиме,

О ее горестном плаче посреди толпы,

О ее громких воплях и рыданиях,

Разносившихся на милю вокруг,

985 ‘Абд ал-Мутталиб сразу понял, в чем дело,

Стал бить себя в грудь и плакать.

В тревоге и горе пришел он к вратам Ка‘бы:

«О Ведающий тайны дня и секреты ночи!

Не вижу я в себе достоинств [таких],

Чтобы мне быть наперсником Твоих тайн.

Не вижу я в себе доблестей [таких],

Чтобы мне быть принятым в этих вратах счастья,

Или чтобы моя молитва и преклонение чего-то стоили,

Или чтобы [в ответ] на мои слезы счастье [мне] улыбнулось;

990 Но в лике этого несравненного перла

Видел я знаки Твоей благосклонности, о Щедрый![522]

Ибо он иной, чем мы, хоть он и [один] из нас,

Мы все – медь, а он – чудотворный эликсир.

Тех дивных чудес, какие я видел [явленными] в нем,

Не видывал я ни у друзей, ни у противников.

Того, что милость Твоя вложила в это дитя,

Никто не явит и после ста лет борьбы за веру[523].

Поскольку я с несомненностью видел Твое великое попечение

О нем, [то и не сомневаюсь, что] он – жемчужина из Твоего моря.

995 Я приведу его заступником к Твоему чертогу —

Скажи мне о его [теперешнем] состоянии, о знающий состояния [всех]!»

Изнутри Ка‘бы скоро раздался глас:

«Уже сейчас он явит тебе свое лицо[524].

Двумястами счастий он ублажен Нами,

Двумястами воинств ангельских он охраняем Нами[525].

Его внешнее Мы сделаем известным всей Вселенной,

Его внутреннее Мы утаим от всех.

Вода и глина – золото копей, [а] Мы – золотых дел мастер,

Иногда Мы чеканим из него ножной браслет, а иногда – перстень

с печатью![526]

1000 Иногда делаем из него перевязь для меча,

А иногда – цепь на шею льва[527].

Иногда делаем из него померанцы для трона,

Иногда – венцы на темя взыскующих царства[528].

Великой любовью любим Мы эту землю,

Ибо она простерта в послушании[529].

То явим Мы из нее такого царя, [как Мухаммад],

А то и его самого заставим прийти в восторженное безумие перед Царем[530].

Сотни тысяч возлюбленных и влюбленных, из нее [сотворенных],

[Пребывают] в жалобах, мольбах и искании[531].

1005 Таково Наше дело – да ослепнут глаза тех,

Кто к Нашему делу не имеет душевной склонности!

Щедрую милость Мы даруем земле потому,

Что [всегда] ставим блюдо с пищей перед нуждающимися[532],

Ибо [снаружи] у земли вид темной пыли,

А внутри у нее – свойства светлости[533].

Ее внешнее с ее внутренним враждует,

Ее внутреннее подобно самоцвету, а внешнее – простому камню[534].

Ее внешнее говорит: «Мы таковы, [какими видимся], и все тут»,

Ее внутреннее говорит: «Оглядись хорошенько вокруг!»

1010 Ее внешнее отрицает: «Нет никакого внутреннего!»

Ее внутреннее говорит: «Постой, мы покажем тебе [его]!»

Ее внутреннее и ее внешнее [постоянно] в борьбе [друг с другом],

От своего терпения оба, несомненно, выигрывают[535].

Из этой угрюмой земли Мы творим формы,

Ее сокровенную улыбку делаем явной,

Ибо внешнее земли – скорбь и плач,

А внутри нее – сотни тысяч улыбок.

Мы – Открывающий тайны, Наше дело состоит в том,

Чтобы все потаенное извлекать из укрытия.

1015 Пусть вор упорствует и не сознается –

Шихна истязаниями все обнаружит[536].

Эти земли утаивали Наши совершенства,

Пока Мы мучительными испытаниями не заставили их сознаться[537].

Немало дивных детей у нее было,

Но Ахмад их всех превзошел[538].

Земля и небо возвеселились и воссмеялись:

«Вот какой царь родился от нашего сочетания!»

Небо распускается [как цветок] от радости о нем,

Земля стала подобной лилии от его благородства[539].

1020 Твое внешнее и твое внутреннее, о прекрасная земля,

Пребывают словно в сражении и тяжбе[540].

Если кто станет сражаться с самим собой во имя Истинного,

За то чтобы его внутренняя суть стала врагом цвета и запаха[541],

[И] его мрак вступит в смертельную схватку с его светом, —

[Знай, что] солнце его души не испытает заката[542].

Каждому, кто усердствует в испытаниях ради Нас,

Небо подставит спину под ноги.

Твое внешнее стонет из-за тьмы,

Твое внутреннее – цветник в цветнике[543].

1025 Так, суфий нарочно [сидит] с хмурым лицом,

Чтобы не смешиваться со всяким, убивающим свет.

Познавшие нахмурили лица – [они] словно ежи[544],

Прячут свою радость за грубыми колючками.

Сад спрятан, а колючки вокруг сада видны:

«Эй, враг-ворюга, держись подальше отсюда!»

О еж, ты сделал колючки стражами,

Голову, словно суфий, спрятал в воротник[545],

Чтобы ни о полушке твоей радости не проведал бы никто

Из тех, у кого лицо розы, а нрав – шипа…[546]

1030 «Хотя твой ребенок нравом – младенец,

Оба мира им вскармливаются[547].

Мы весь мир им (Мухаммадом) оживотворяем,

Небосвод делаем рабом, служащим ему».

Сказал ‘Абд ал-Мутталиб: «Где же он сейчас?

О Знающий тайное, укажи правильный путь!»

‘Абд ал-Мутталиб просит дать ему знак, где найти Мухаммада (мир ему!). Изнутри Ка‘бы приходят ответ и указание

Изнутри Ка‘бы донесся до него голос:

«О ищущий это дитя, указующее истинный путь![548]

Он в такой-то долине, под таким-то деревом».

Счастливый старец поспешил туда.

1035 У его стремени – курайшитские эмиры,

Ибо его (Мухаммада) дед был из знатных курайшитов.

Все его предки, начиная от Адама, —

Великие [мужи] в пирах, войнах и кровавых битвах.

Эта цепочка предков была внешней оболочкой для него,

Который был квинтэссенцией высоких шахиншахов[549].

А сердцевина его не связана ни с какой родословной и чиста;

От Рыбы до [звезды] Симак нет никого, кто был бы с ним в родстве[550].

Никто не доискивается, как родился и как существует Свет истины,

Какая нужда одеянию[– дару] Истинного в утке и основе?[551]

1040 Малейшее одеяние, которым награждает [Он],

Превосходит изукрашенный наряд солнца[552].

Окончание истории о том, как Божественное Милосердие призывало Билкис[553].

«Восстань, о Билкис! Приди и узри царство![554]

Собери жемчужины на берегу Божьего моря!

Твои сестры – обитательницы высокого свода,

А ты зачем тут правишь падалью?[555]

Сестрам твоим от [Своих] благородных щедрот

Не знаешь разве, чтó даровал тот Султан?

Зачем же ты в радости набираешь барабанщиков:

«Я – царица и глава этой банной печи!»?![556]

Притча о том, как человеку свойственно довольствоваться миром сим, о его алчности в стремлении [к земным благам] и о его безразличии к счастью, [озаряющему] духовных [людей], которые также принадлежат к роду [человеческому], восклицающих: «О, если бы мои люди знали!»[557]

1045 Собака увидела на улице слепого нищего,

Набросилась на него и разорвала его рубище.

Мы это уже рассказывали, но во второй раз

Повторим ради подтверждения своего рассказа[558].

Слепой сказал ей: «Твои сотоварищи

Сейчас охотятся в горах в поисках добычи.

Твои собратья в горах охотятся на онагров,

А ты на улице охотишься на слепца?»[559]

Оставь свое притворство, трусливый шейх!

Ты – соленая вода, собравшая [вокруг себя] кучку слепцов[560].

1050 [Ты словно бахвалишься: ] «Это мои ученики, а я – соленая вода,

Они пьют от меня и становятся слепыми»[561].

Услади свою воду из моря [Божественной] близости,

Не делай дурную воду ловушкой для этих слепцов[562].

Встань, взгляни на львов Господних, ловителей онагров!

Что же ты, словно та собака, в своем лицемерии, ловишь слепцов?

Каких же онагров [они ловят]? Не нужна им иная добыча, кроме Друга,

Все они – львы и ловители льва и опьянены Светом[563].

В созерцании этой добычи и охоты Царя

Все они оставили [свою] охоту и умерли в смятении[564].

1055 Взял их Друг, словно умерших птиц,

Чтобы[, сделав их приманкой] охотиться на их сородичей[565].

Умершая птица не имеет [собственной] воли ни к соединению,

ни к разделению,

Читал ли ты: «Сердце – между двумя перстами»?[566]

Всякий, на кого идет охота, [если] на Его умершую птицу

Будет смотреть, станет добычей Владыки[567].

Всякий, кто отвернется от этой мертвой птицы,

Никогда не сподобится попасть в руки этого Охотника.

[Птица] говорит: «Не смотри, что я – как падаль,

Смотри на любовь Царя, хранящую меня[568].

1060 Я не падаль, я убита Царем,

Это только с виду я подобна падали.

Раньше я двигалась благодаря крыльям и перьям,

Теперь я двигаюсь благодаря руке Праведного Судии.

Мое преходящее движение покинуло мою оболочку,

Теперь мое движение пребудет вечным, ибо оно – от Него.

Любого, чьи движения отклоняются от моих,

Будь он сам Симург, я презренным образом убью[569].

Берегись! Не смотри на меня, как на мертвую, если ты [духовно] жив,

Увидь, что я в руке Царя, если ты раб [Его].

1065 ‘Иса оживлял мертвых чудотворством,

Я же – в руке Того, кто создал ‘Ису[570].

Как бы я могла остаться мертвецом, будучи сжатым [в руке] Господа?

Так же не думай, что такое было бы возможно в длани ‘Исы[571].

Я [оживляю как] ‘Иса, но каждый, кто обрел жизнь

От моего дыхания, пребудет вечно.

Был [мертвец] оживлен ‘Исой, но снова умер;

Радостен тот, кто предал душу этому ‘Исе.

Я – посох в руке своего Мусы,

Мой Муса сокрыт, я же явлен здесь[572].

1070 Для предавшихся [Держащему меня] я стану мостом через море,

Для Фир‘ауна я стану драконом»[573].

Не считай, сынок, что этот посох существует сам по себе,