Читать «Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар» — Джалал ад-Дин Руми онлайн
Страница 12 из 22
Ведь посох без длани Истинного не будет таким [каков он есть][574].
Посохом была и волна потопа, которая от боли
Поглотила пышность служителей колдовства[575].
Если я возьмусь перечислять посохи Господа,
Я разорву в клочья лицемерие последователей Фир‘ауна;
Но на этой сладкой траве со свойствами яда
Оставь их, пусть еще попасутся несколько дней[576].
1075 Если бы не было великолепия Фир‘ауна и его владычества,
Чем бы тогда питалось адское пламя?![577]
Откорми его, а после убей, о мясник,
А то псы в аду проголодались![578]
Если бы в мире не было врага и противника,
Умер бы гнев среди людей[579].
Ад – это тот гнев, он нуждается во враге,
Чтобы жить, а если не будет [врага], Милосердие [Всевышнего] убьет его[580].
Тогда осталась бы одна доброта без кары и ярости,
Как же тогда могло бы иметь место царское совершенство?![581]
1080 А те, которые не уверовали, потешались
Над притчами и ясными разъяснениями поминающих[582].
Потешайся и ты, если хочешь!
Сколько ты собираешься жить? О падаль, сколько?..
Радуйтесь, о любящие, [пребывающие] в мольбе,
У этой двери, ибо сегодня она откроется.
У каждого растения будет своя грядка
В саду: и у чеснока, и у каперсника[583].
Каждая на своей грядке вместе со своими сородичами
Пьет влагу, чтобы достигнуть зрелости[584].
1085 Ты, который с шафрановой грядки, шафраном
Будь и не смешивайся с другими[585].
Пей влагу, о шафран, а когда дозреешь
До свойств шафрана, попадешь в ту халву[586].
Не забирайся в грядку с репой,
Ибо [репа] не совпадет с тобой ни природой, ни обычаем[587].
Ты на [своей] грядке, она на [своей] грядке, оба здесь временно оставлены,
Ибо земля Аллаха обширна[588].
В особенности та земля, которая так пространна,
Что, странствуя по ней, теряются и исчезают [даже] дивы и пери[589].
1090 В том море, пустыне и горах
Пресекаются иллюзорные представления и воображение[590].
Эта [земная] пустыня посреди пустынь той [духовной земли] –
Словно один-единственный волосок, затерявшийся в полноводном море.
Та недвижная вода, движение которой скрыто,
Более свежа, более приятна, чем бегущие ручьи,
Ибо в ней, словно душа и дух,
Таятся скрытое движения и шагающие ноги.
Слушатель уснул, сократи проповедь,
О проповедник, хватит чертить на воде!..[591]
1095 Вставай, о Билкис, торговля идет бойко!
Беги от этих скаредных, они приведут [ее] в упадок[592].
Поднимись, о Билкис, сейчас своею волею,
Прежде чем смерть нападет на тебя.
После этого смерть так потянет тебя за ухо,
Что словно вор за стражником пойдешь ты, прощаясь с душой[593].
До каких пор ты будешь воровать подковы с ослов?
Если уж воруешь, пойди и воруй рубины[594].
Твои сестры обрели царство вечное,
Ты же приняла царство жалкое и презренное[595].
1100 О [сколь] блажен тот, кто вырвался из этого царства,
Ибо смерть это царство опустошает[596].
Встань же, о Билкис, приди и узри
Царство царей и султанов религии.
Внутренне он восседает в цветнике,
Внешне он – хади среди друзей[597].
Сад идет вместе с ним, куда бы тот ни пошел,
Но от людей он остается скрытым.
Плоды [в том саду] умоляют: отведай нас!
Живая вода притекает: испей меня!
1105 Облетай вокруг небосвода без крыльев и перьев,
Словно солнце, словно полная луна, словно молодой месяц[598].
Ты, подобно душе, будешь идти, а ног не будет.
Будешь вкушать сотни яств, а [зубов], разжевывающих кус, не будет[599].
Ни морское чудище скорбей не нападет на твой корабль,
Ни смерть не причинит тебе зла.
Ты и царь, ты и войско, ты и престол.
Ты будешь и обладатель благого счастья, и само счастье.
Ведь если ты – обладающий благим счастьем и могучий султан,
Счастье-то – это не ты сам, когда-нибудь счастье уйдет,
1110 И останешься ты, словно жалкий бедняк.
Будь же сам своим собственным счастьем, о избранный!
Если ты сам будешь своим счастьем, о обладающий смыслами,
То как же ты, который сам и есть счастье, утратишь себя?!
Как же ты утратишь себя, о обладающий благими свойствами,
Если самая твоя сущность стала для тебя царством и богатством?![600]
Окончание рассказа о том, как Сулайман (мир ему!) построил Отдаленнейшую мечеть по научению и внушению Господнему[601], ради премудрых причин, Ему ведомых, и как ему явным образом помогали ангелы, дивы, пери и люди[602]
«О Сулайман, построй мечеть Отдаленнейшую:
Войско Билкис пришло на молитву!»[603]
Когда он приступил к строительству этой мечети,
Пришли джинны и люди и взялись за работу[604],
1115 Часть из них – с любовью, а другие – без желания, —
Так же, как и рабы, [трудящиеся] в повиновении[605].
Люди – [словно] дивы, а вожделение – цепь,
[Которая] тащит их к лавчонкам и к хлебу[606].
Эта цепь состоит из страха и страстей,
Ты смотри на этот люд не иначе как на скованный [цепью][607].
Тащит их [эта цепь] к ремеслу и разбою,
Тащит их в рудники и моря[608].
Тащит их и к доброму и ко злому.
Сказал Истинный: «На шее у нее – (только) веревка из пальмовых
волокон»[609].
1120Мы завязали на их шее веревки,
Мы сплели эти веревки из их нравственных качеств[610].
Нет никого, ни осквернившегося, ни очистившегося от [болезни],
У кого его птица-судьба не была прикреплена к его шее[611].
Твоя алчность к дурным делам подобна огню,
Раскаленный уголь красив [только] благодаря красивому цвету огня.
Чернота угля скрыта посреди огня,
Когда огонь уйдет, чернота обнаружится.
Твоя алчность превратила черный уголь в сверкающий,
Ушла алчность – остался испорченный уголь.
1125 В то время, [когда] тот черный уголь представлялся сверкающим,
Не само дело было прекрасным – то был пламень алчности.
Алчность приукрашивала для тебя все, что ты делал,
Алчность ушла, и осталось твое дело иссиня-черным[612].
Кислый виноград, который приукрасил гуль,
Легковерный невежда принимает за спелый[613].
Когда же его душа захочет опытно удостовериться [в его спелости],
От [такого] опыта притупятся его зубы.
От сильного желания ему в том силке увиделись [спелые] зерна,
[Но это было] под воздействием дива алчности, а [зерна-то] – незрелые!
1130 Ищи алчности к делам религии и добра:
Когда алчность уйдет, они [все равно] останутся прекрасными.
Добрые дела прекрасны не благодаря отражению [в них чего-то] другого:
Когда уходит сверкание алчности, сверкание добра остается.
[А] когда сверкание алчности уходит из мирских дел,
От пылающего угля остаются только черные угольки.
Сильное желание обманывает ребятишек,
И они начинают с восторгом скакать на самодельных лошадках[614].
Когда же эта злая алчность покидает мальчишку,
Его при виде других детей разбирает смех:
1135 Мол, что это я делал? Что я в этом видел [хорошего]?
Из-за сильного желания уксус казался мне медом!..
А пророки созидали без алчности,
Поэтому сияние непрестанно возрастало[615].
О, немало мечетей воздвигли благородные мужи,
Но имя им – не Отдаленнейшая мечеть[616].
Величие Ка‘бы возрастало с каждым мигом, —
Это было от искренней преданности Ибрахима[617].
Превосходство той мечети – не от земли и камня,
Но от того, что возводилась она без алчности и вражды.
1140 Ни книги их не подобны книгам других,
Ни места поклонения, ни занятия, ни все их достояние[618],
Ни их обхождение, ни их гнев, ни наказания, [от них исходящие],
для поучения людей,
Ни сон, ни их аргументация, ни их речи[619].
У каждого из них – иная слава,
Птица его души летит на иных крыльях[620].
Сердце трепещет при поминании состояния, [в котором каждый из них
пребывает],
Кибла наших деяний – их деяния[621].
Их птицы приносили золотые яйца,
В полуночи они созерцали рассвет[622].
1145 Что бы я ни сказал от всей души о добродетелях этой общины [пророков],
Сказал я недостаточно, стал я говорящим несовершенно [о совершенстве
этой] общины.
Воздвигайте Отдаленнейшую мечеть, о благородные,
Ибо Сулайман вернулся – и дело с концом![623]
А если дивы и станут отвращаться [от этого служения],
Всех их ангелы притащат на аркане[624].
[Если] див по своей лживости и лукавству сделает кривой шаг, —
Хлыст обрушится на его голову, словно молния.
Стань подобным Сулайману, чтобы твои дивы
Вытесывали камни для фундамента твоего дворца.
1150 Будь, как Сулайман, свободен от дурных мыслей и лукавства[625],
Чтобы тебе покорились джинны и дивы.
Это сердце – вот твой перстень, и будь начеку,
Чтобы див не сделал его своей добычей[626].
[Ведь] тогда станет владеть тобой, словно Сулайман,
Див с помощью этого перстня. Берегись – и дело с концом![627]
О сердце, Сулайманова власть не упразднена:
В твоей голове и тайнике [сердца] есть Тот, кто осуществляет Сулайманову
власть.
Див тоже некоторое время осуществляет Сулайманову власть,
Но разве простой ткач соткет шелковую ткань?!
1155 Движения его рук – как у того [искусного ткача], но, однако,
Между ними обоими огромная разница.
Рассказ о поэте и о том, как царь дал ему награду [за стихи] и как вазир по имени Бу-л-Хасан ее увеличивал[628]
Некий поэт принес царю стихи
В надежде получить за них халат, почет и славу[629].
Царь был ценителем, приказал ему тысячу [дать монет]
Из червонного золота, и милости, и дары.
Но вазир сказал ему: «Этого мало.
Пожалуй ему десять тысяч, и он уйдет [довольным].
Поэту такого ума от тебя, чья рука подобна морю[630],
Десяти тысяч, названных мною, – и то мало!»
1160 Он приводил тому шаху [аргументы] и от фикха, и от фалсафы,
Пока на току не вытряслась десятина хирмана из оставшихся колосьев[631].
Он вручил ему десять тысяч и халат, достойный его,
Домом благодарности и хвалы стала его голова.
Затем [поэт] стал выяснять: «Чьи это были старания?
Кто показал царю мои достоинства?»
Тогда ему сказали: «Имярек ад-дин, вазир,
Имя ему – Хасан, и он прекрасен нравом и сердцем»[632].
[Поэт] длинное стихотворение во славу его
Написал и отправился домой[633].
1165 Без языка и губ ту милость царя
Делал мадхом царю и царевым дарам[634].
О том, как через несколько лет поэт снова пришел в надежде на такое же вознаграждение, и как царь, согласно своему обычаю, распорядился дать ему тысячу динаров, и как новый вазир, которого также звали Хасаном, сказал царю: «Это слишком много: у нас большие расходы, а казна пуста; я его удовольствую [и] десятой долей этого»
Через несколько лет хлеба и зерна
Не стало у поэта из-за бедности и нищеты.
Он сказал: «В пору нужды и лишений