Читать «Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар» — Джалал ад-Дин Руми онлайн
Страница 3 из 22
Чтобы я исполнил [это] бескорыстно и безвозмездно?»
[Жена] сказала: «Ее цель – родство и союз,
Почтенная госпожа, да бог знает, кто она!
Хотела тайком взглянуть на дочь,
По случайности дочь – в школе!
Тогда сказала, мол, будь то мука́ или отруби —
Я от души, от [всего] сердца возьму ее невестой[126].
Есть у нее сын, его сейчас нет в городе —
Пригожий и смышленый, умелый и добычливый».
195 Суфий сказал: «Мы – жалкие и ничтожные бедняки,
Семья госпожи – состоятельная и уважаемая.
Так как же быть им ровней в браке[127] —
Одна [створка] двери из дерева, а другая – из слоновой кости.
В браке оба супруга должны быть ровней,
А не то придется туго, не будет покоя!»
Жена говорит, что та [госпожа] не думает о приданом, ей нужны стыдливость[128] и добродетель, а суфий отвечает на это со скрытым [намеком]
[Жена] сказала: «Я привела такой довод, а она
Сказала: я, мол, не гонюсь за вещами.
У нас от добра да золота скука и несварение желудка,
По корысти и стяжательству мы не как обычные люди!
200 Наша цель – стыдливость, чистота и добродетель,
Именно в них – благоденствие в обоих мирах!»
Суфий опять привел довод о бедности
И повторил его, чтобы он не укрылся [от внимания][129].
Жена говорит: «Я тоже повторяла,
Указывала на отсутствие приданого!
Ее убежденность крепче горы —
Мол, ей и сотня бедностей не страшна!
Она говорит: “Мне желанно целомудрие,
У вас я ищу правдивости и великодушия”»[130].
205 Суфий сказал: «Да ведь наше приданое и богатство
Она увидела – и видит явное и скрытое![131]
Дом тесный, места – на одного,
Так что в нем и иголку не спрятать.
А вот в стыдливости, чистоте, воздержании и добродетели
Она понимает лучше нас, получив наставления[132].
Лучше нас знает про состояние стыдливости,
Про зад и перед, начало и конец стыдливости.
У нее (дочери) явно нет приданого и слуги,
А про ее добродетель и стыдливость [госпоже] самой известно.
210 Описывать целомудрие – не дело отца,
При том, что ему все ясно, как белый день»[133].
Я рассказала эту историю к тому, чтобы ты
Поменьше хвастался, когда оплошность вышла наружу[134].
О ты, тоже с непомерными притязаниями,
Вон каковы были твои старания и убеждения!
Ты стал изменником, как жена суфия,
Расставил силки ухищрения на [почве] обмана.
Ведь всякого неумытого пустослова
Ты стыдишься, а своего Бога – нет![135]
Цель наречения Аллаха Всеслышащим, Всевидящим и Всезнающим[136]
215 Для того Истинный нарек себя Всевидящим,
Чтобы видение Им каждый миг остерегало тебя.
Для того Истинный нарек себя Всеслышащим,
Чтобы ты сомкнул уста, [избегая] мерзких речей.
Для того Истинный нарек себя Всезнающим,
Чтобы ты, опасаясь, не замыслил порочного.
Они для Бога – не [как] имя собственное,
Ведь имя Кафур (камфара) может носить и чернокожий[137].
Имя [Божье] – это производное, а вечные качества
Не являются ущербными, как «первопричина»[138].
220 А иначе – это будет насмешка, издевка и обман,
[Как имя] «Слышащий» – для глухого, «Сияние» – для слепцов.
Или имя «Наглый» в приложении к стыдливому,
Или имя «Пригожий» – для страшного черного раба.
Титул «хаджи» новорожденному ребенку
Или титул «гази» ты даешь по родству[139].
[Но] если эти титулы произнесут в восхваление,
Когда [человек] не обладает тем качеством – будет неверно[140].
То будет насмешка да издевка или безумие.
Чист Истинный от того, что говорят нечестивцы![141]
225 Прежде встречи я знала о тебе,
Что ты пригож лицом, да плох нравом[142].
Прежде свидания я знала о тебе,
Что из-за прекословия ты погрязнешь в несчастье.
Ведь если глаза у меня краснеют, когда слезятся,
Я узнаю об этом по боли, хотя и не вижу этого[143].
Ты увидел меня овечкой без пастуха,
Ты вообразил, что нет у меня защитника.
Потому влюбленные стенают от боли,
Что обратили взор куда не следует[144].
230 Воображали, что та лань – без пастуха,
Воображали, что та пленница – даровая[145].
Пока стрела взора не вонзилась в печень,
Мол, это я – сторож, не глазей попусту!
Разве я хуже овечки, хуже козочки,
Чтобы не было у меня за спиной сторожа?![146]
Есть у меня сторож, что под стать своим владениям,
Знает Он о каждом ветре, который меня овевает.
Холодный тот ветер или теплый – тот Всезнающий
Не бывает неведающим, не бывает отсутствующим, о ущербный!
235 Похотливая душа глуха и слепа по отношению к Истинному,
Я издалека сердцем почуяла слепоту.
Я потому восемь лет вовсе не спрашивала о тебе,
Что видела, как ты полон хитросплетений невежества[147].
Что мне спрашивать того, кто в банной топке,
Мол, как ты? Ведь он – вверх тормашками![148]
Мир как подобие банной топки, а благочестие как подобие бани[149]
238 Пристрастие к миру – это как топка при бане,
Ведь из-за него жарка баня благочестия.
Но доля благочестивого от этой топки – чистота,
Поскольку он – в бане и в чистоплотности.
240 Богачи похожи на тех, кто тащит навоз,
Чтобы смотритель бани разводил огонь[150].
Алчность вложил в них Бог для того,
Чтобы баня была горячей и славной[151].
Оставь эту топку и направься в баню,
Прощание с топкой, считай, и есть эта баня!
Всякий, кто в топке, он словно прислужник
Для того, кто терпелив и благоразумен.
У всякого, кто вошел в баню, приметы его
Видны на его пригожем лице[152].
245 У тех, кто в топке, тоже есть явные приметы —
В одежде и в копоти и пыли [на них][153].
А если не увидишь его лица, услышь его запах,
Запах служит посохом любому слепцу![154]
А если не слышишь запаха, вовлеки его в разговор,
Из нового рассказа узнай старую тайну!
Вот говорит какой-нибудь истопник, наживший золота:
«Двадцать корзин навоза я натаскал [с утра] до ночи!»[155]
Алчность твоя в мире словно пламя –
Каждый язык разинул тысячу пастей![156]
250 Для разума это золото мерзко, как навоз,
Хотя, подобно навозу, оно [дает] сиять огню.
Солнце, которое пышет огнем,
Делает сырой навоз пригодным для огня.
Солнце также и тот камень обратило в золото,
Чтобы в топку алчности упало сто искр[157].
Некто говорит: мол, я нажил добра.
Что это значит? – Натаскал столько-то навоза!
Хоть эти слова и умножают позор,
Среди тружеников топки этим хвалятся!
255 Мол, ты притащил до ночи шесть корзин,
Я же без труда притащил двадцать корзин.
Кто родился в топке и не видел чистоты,
Тому запах мускуса причиняет мучения.
Рассказ о дубильщике кожи, которому на базаре торговцев благовониями стало дурно и тошно от запаха благовоний и мускуса[158]
Одному [дубильщику] стало дурно, и он весь скорчился,
Когда попал на базар торговцев благовониями[159].
Аромат, [шедший] от доблестных торговцев благовониями, сразил его,
Так что у него закружилась голова и он рухнул на месте.
Как мертвый, он пролежал без сознания
Полдня посреди дороги.
260 Тем временем около него собрался народ,
Все приговаривали: «Нет силы!», [пытаясь] помочь[160].
Один ладонью растирал ему сердце,
Другой опрыскивал его розовой водой.
Он не ведал, что на лугу
Из-за розовой воды с ним и приключилось [несчастье][161].
Кто-то растирал ему руки и голову,
А другой подносил влажную глину с соломой[162].
Кто-то окуривал ‘удом с сахаром,
А другой снимал с него одежду[163].
265 А кто-то [щупал] ему пульс – мол, как он бьется,
А другой обнюхивал его рот[164].
Мол, пил ли он вино или [отведал] банга и гашиша?
Люди были в недоумении из-за его обморока.
Поспешно оповестили родственников,
Мол, такой-то лежит там, сраженный [недугом].
Никто не знает, почему у него припадок
Или как вышло, что у него «таз упал с крыши»[165].
У того здоровенного дубильщика был брат,
Толковый и знающий, он явился поспешно и быстро.
270 [Неся] чуток собачьего дерьма в рукаве,
Он раздвинул народ и подошел с горестным воплем.
Сказал, мол, я знаю, откуда его болезнь.
Когда знаешь причину, ясно, каково лечение.
Когда причина неизвестна, трудно
Излечить болезнь, и для нее [возможны] сто поводов[166].
Когда ты узнал причину, стало легко,
Знание причин устранило неведение.
Сказал про себя: «У него в мозгу и в жилах
Наслоился запах того собачьего дерьма.
275 Он [с утра] до ночи по пояс в нечистотах,
Занят дублением кожи в поисках пропитания.
Опять же, великий Джалинус сказал так:
Дай больному то, к чему он привык[167].
Ведь его болезнь от того, что против привычного,
Так что лекарство от его болезни ищи в обычном.
От переноски дерьма он стал как навозный жук,
Навозный жук от розовой воды потеряет сознание.
Так что в том собачьем дерьме – его лекарство,
Ведь он к нему привык и приспособился».
280 Прочти «Мерзкие [женщины] – мерзким [мужчинам]»,
Иди и постигни изнанку этих слов![168]
Доброхоты амброй и розовой водой его
Лечат, чтобы открыть дверь [спасения].
Мерзким [людям] не подходят благородные [лекарства],
Не подобают и не приличествуют, о надежные друзья!
Поскольку они уклонились от аромата Откровения и заблудились,
Стали их воплем [слова] «Мы увидели в вас…»[169].
[Они говорили]: «Тягота и болезнь для нас эти слова,
Ваше увещевание для нас – не доброе предзнаменование![170]
285 Если в открытую приступите к поучениям,
Мы тут же побьем вас камнями!
Мы возросли в праздных речах и забавах,
Мы не питали себя наставлениями.
Наша сила – ложь, бахвальство и обман,
От этих назиданий у нас колики в животе!
Вы во сто крат [усиливаете] и умножаете болезнь,