Перейти к содержанию

Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Посольство ИРИ в РФ
Возрастное ограничение
0+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Маснави-йи ма'нави — суфийская поэма, созданная основателем суфийского братства Маулавийа шайхом Джалал ад-дином Руми, — по праву входит в число шедевров мировой литературы. Едва ли в поэзии за все время ее существования найдется что-либо подобное, другой такой художественный текст, в котором бы в огромном объеме, но органично и естественно присутствовали цитаты из священных писаний — так, как это сделал шайх Руми, включивший в свою поэму во множестве выдержки из Корана и пророческих преданий. Не случайно спустя почти два века другой суфийский поэт, 'Абд ар-Рахман Джами из братства Накшбандийа назвал Маснави «Кораном на персидском языке». Текст поэмы, написанный в XIII в. по Р. X., и поныне пользуется колоссальной популярностью во всем ираноязычном регионе — как в изустном бытовании, так и в письменной традиции, не говоря уже о последователях суфизма, которые черпают из него как из неиссякаемого кладезя мистического опыта. В 2007 г. в издательстве «Петербургское Востоковедение» вышел перевод первого из шести дафтаров (тетрадей) поэмы (под ред. А. А. Хисматулина), объемом в 4003 байта. Это издание стало победителем национального конкурса «Книга года» Исламской Республики Иран (2007). В 2009 г. издательство выпустило второй дафтар, объемом в 3810 байтов, в переводе профессора М.-Н. О. Османова. Настоящая книга продолжает издание филологического перевода Маснави на русский язык. В свет выходит четвертый дафтар, объемом в 3855 байтов (общий объем «Поэмы о скрытом смысле» составляет 25 632 байта). Перевод текста выполнен на основе Кунийского списка, отредактированного самим автором, сопровожден необходимыми комментариями, снабжен указателями, а также персидским текстом.

Читать «Поэма о скрытом смысле. Четвертый дафтар» — Джалал ад-Дин Руми онлайн

Страница 3 из 22

Чтобы я исполнил [это] бескорыстно и безвозмездно?»

[Жена] сказала: «Ее цель – родство и союз,

Почтенная госпожа, да бог знает, кто она!

Хотела тайком взглянуть на дочь,

По случайности дочь – в школе!

Тогда сказала, мол, будь то мука́ или отруби —

Я от души, от [всего] сердца возьму ее невестой[126].

Есть у нее сын, его сейчас нет в городе —

Пригожий и смышленый, умелый и добычливый».

195 Суфий сказал: «Мы – жалкие и ничтожные бедняки,

Семья госпожи – состоятельная и уважаемая.

Так как же быть им ровней в браке[127] —

Одна [створка] двери из дерева, а другая – из слоновой кости.

В браке оба супруга должны быть ровней,

А не то придется туго, не будет покоя!»

Жена говорит, что та [госпожа] не думает о приданом, ей нужны стыдливость[128] и добродетель, а суфий отвечает на это со скрытым [намеком]

[Жена] сказала: «Я привела такой довод, а она

Сказала: я, мол, не гонюсь за вещами.

У нас от добра да золота скука и несварение желудка,

По корысти и стяжательству мы не как обычные люди!

200 Наша цель – стыдливость, чистота и добродетель,

Именно в них – благоденствие в обоих мирах!»

Суфий опять привел довод о бедности

И повторил его, чтобы он не укрылся [от внимания][129].

Жена говорит: «Я тоже повторяла,

Указывала на отсутствие приданого!

Ее убежденность крепче горы —

Мол, ей и сотня бедностей не страшна!

Она говорит: “Мне желанно целомудрие,

У вас я ищу правдивости и великодушия”»[130].

205 Суфий сказал: «Да ведь наше приданое и богатство

Она увидела – и видит явное и скрытое![131]

Дом тесный, места – на одного,

Так что в нем и иголку не спрятать.

А вот в стыдливости, чистоте, воздержании и добродетели

Она понимает лучше нас, получив наставления[132].

Лучше нас знает про состояние стыдливости,

Про зад и перед, начало и конец стыдливости.

У нее (дочери) явно нет приданого и слуги,

А про ее добродетель и стыдливость [госпоже] самой известно.

210 Описывать целомудрие – не дело отца,

При том, что ему все ясно, как белый день»[133].

Я рассказала эту историю к тому, чтобы ты

Поменьше хвастался, когда оплошность вышла наружу[134].

О ты, тоже с непомерными притязаниями,

Вон каковы были твои старания и убеждения!

Ты стал изменником, как жена суфия,

Расставил силки ухищрения на [почве] обмана.

Ведь всякого неумытого пустослова

Ты стыдишься, а своего Бога – нет![135]

Цель наречения Аллаха Всеслышащим, Всевидящим и Всезнающим[136]

215 Для того Истинный нарек себя Всевидящим,

Чтобы видение Им каждый миг остерегало тебя.

Для того Истинный нарек себя Всеслышащим,

Чтобы ты сомкнул уста, [избегая] мерзких речей.

Для того Истинный нарек себя Всезнающим,

Чтобы ты, опасаясь, не замыслил порочного.

Они для Бога – не [как] имя собственное,

Ведь имя Кафур (камфара) может носить и чернокожий[137].

Имя [Божье] – это производное, а вечные качества

Не являются ущербными, как «первопричина»[138].

220 А иначе – это будет насмешка, издевка и обман,

[Как имя] «Слышащий» – для глухого, «Сияние» – для слепцов.

Или имя «Наглый» в приложении к стыдливому,

Или имя «Пригожий» – для страшного черного раба.

Титул «хаджи» новорожденному ребенку

Или титул «гази» ты даешь по родству[139].

[Но] если эти титулы произнесут в восхваление,

Когда [человек] не обладает тем качеством – будет неверно[140].

То будет насмешка да издевка или безумие.

Чист Истинный от того, что говорят нечестивцы![141]

225 Прежде встречи я знала о тебе,

Что ты пригож лицом, да плох нравом[142].

Прежде свидания я знала о тебе,

Что из-за прекословия ты погрязнешь в несчастье.

Ведь если глаза у меня краснеют, когда слезятся,

Я узнаю об этом по боли, хотя и не вижу этого[143].

Ты увидел меня овечкой без пастуха,

Ты вообразил, что нет у меня защитника.

Потому влюбленные стенают от боли,

Что обратили взор куда не следует[144].

230 Воображали, что та лань – без пастуха,

Воображали, что та пленница – даровая[145].

Пока стрела взора не вонзилась в печень,

Мол, это я – сторож, не глазей попусту!

Разве я хуже овечки, хуже козочки,

Чтобы не было у меня за спиной сторожа?![146]

Есть у меня сторож, что под стать своим владениям,

Знает Он о каждом ветре, который меня овевает.

Холодный тот ветер или теплый – тот Всезнающий

Не бывает неведающим, не бывает отсутствующим, о ущербный!

235 Похотливая душа глуха и слепа по отношению к Истинному,

Я издалека сердцем почуяла слепоту.

Я потому восемь лет вовсе не спрашивала о тебе,

Что видела, как ты полон хитросплетений невежества[147].

Что мне спрашивать того, кто в банной топке,

Мол, как ты? Ведь он – вверх тормашками![148]

Мир как подобие банной топки, а благочестие как подобие бани[149]

238 Пристрастие к миру – это как топка при бане,

Ведь из-за него жарка баня благочестия.

Но доля благочестивого от этой топки – чистота,

Поскольку он – в бане и в чистоплотности.

240 Богачи похожи на тех, кто тащит навоз,

Чтобы смотритель бани разводил огонь[150].

Алчность вложил в них Бог для того,

Чтобы баня была горячей и славной[151].

Оставь эту топку и направься в баню,

Прощание с топкой, считай, и есть эта баня!

Всякий, кто в топке, он словно прислужник

Для того, кто терпелив и благоразумен.

У всякого, кто вошел в баню, приметы его

Видны на его пригожем лице[152].

245 У тех, кто в топке, тоже есть явные приметы —

В одежде и в копоти и пыли [на них][153].

А если не увидишь его лица, услышь его запах,

Запах служит посохом любому слепцу![154]

А если не слышишь запаха, вовлеки его в разговор,

Из нового рассказа узнай старую тайну!

Вот говорит какой-нибудь истопник, наживший золота:

«Двадцать корзин навоза я натаскал [с утра] до ночи!»[155]

Алчность твоя в мире словно пламя –

Каждый язык разинул тысячу пастей![156]

250 Для разума это золото мерзко, как навоз,

Хотя, подобно навозу, оно [дает] сиять огню.

Солнце, которое пышет огнем,

Делает сырой навоз пригодным для огня.

Солнце также и тот камень обратило в золото,

Чтобы в топку алчности упало сто искр[157].

Некто говорит: мол, я нажил добра.

Что это значит? – Натаскал столько-то навоза!

Хоть эти слова и умножают позор,

Среди тружеников топки этим хвалятся!

255 Мол, ты притащил до ночи шесть корзин,

Я же без труда притащил двадцать корзин.

Кто родился в топке и не видел чистоты,

Тому запах мускуса причиняет мучения.

Рассказ о дубильщике кожи, которому на базаре торговцев благовониями стало дурно и тошно от запаха благовоний и мускуса[158]

Одному [дубильщику] стало дурно, и он весь скорчился,

Когда попал на базар торговцев благовониями[159].

Аромат, [шедший] от доблестных торговцев благовониями, сразил его,

Так что у него закружилась голова и он рухнул на месте.

Как мертвый, он пролежал без сознания

Полдня посреди дороги.

260 Тем временем около него собрался народ,

Все приговаривали: «Нет силы!», [пытаясь] помочь[160].

Один ладонью растирал ему сердце,

Другой опрыскивал его розовой водой.

Он не ведал, что на лугу

Из-за розовой воды с ним и приключилось [несчастье][161].

Кто-то растирал ему руки и голову,

А другой подносил влажную глину с соломой[162].

Кто-то окуривал ‘удом с сахаром,

А другой снимал с него одежду[163].

265 А кто-то [щупал] ему пульс – мол, как он бьется,

А другой обнюхивал его рот[164].

Мол, пил ли он вино или [отведал] банга и гашиша?

Люди были в недоумении из-за его обморока.

Поспешно оповестили родственников,

Мол, такой-то лежит там, сраженный [недугом].

Никто не знает, почему у него припадок

Или как вышло, что у него «таз упал с крыши»[165].

У того здоровенного дубильщика был брат,

Толковый и знающий, он явился поспешно и быстро.

270 [Неся] чуток собачьего дерьма в рукаве,

Он раздвинул народ и подошел с горестным воплем.

Сказал, мол, я знаю, откуда его болезнь.

Когда знаешь причину, ясно, каково лечение.

Когда причина неизвестна, трудно

Излечить болезнь, и для нее [возможны] сто поводов[166].

Когда ты узнал причину, стало легко,

Знание причин устранило неведение.

Сказал про себя: «У него в мозгу и в жилах

Наслоился запах того собачьего дерьма.

275 Он [с утра] до ночи по пояс в нечистотах,

Занят дублением кожи в поисках пропитания.

Опять же, великий Джалинус сказал так:

Дай больному то, к чему он привык[167].

Ведь его болезнь от того, что против привычного,

Так что лекарство от его болезни ищи в обычном.

От переноски дерьма он стал как навозный жук,

Навозный жук от розовой воды потеряет сознание.

Так что в том собачьем дерьме – его лекарство,

Ведь он к нему привык и приспособился».

280 Прочти «Мерзкие [женщины] – мерзким [мужчинам]»,

Иди и постигни изнанку этих слов![168]

Доброхоты амброй и розовой водой его

Лечат, чтобы открыть дверь [спасения].

Мерзким [людям] не подходят благородные [лекарства],

Не подобают и не приличествуют, о надежные друзья!

Поскольку они уклонились от аромата Откровения и заблудились,

Стали их воплем [слова] «Мы увидели в вас…»[169].

[Они говорили]: «Тягота и болезнь для нас эти слова,

Ваше увещевание для нас – не доброе предзнаменование![170]

285 Если в открытую приступите к поучениям,

Мы тут же побьем вас камнями!

Мы возросли в праздных речах и забавах,

Мы не питали себя наставлениями.

Наша сила – ложь, бахвальство и обман,

От этих назиданий у нас колики в животе!

Вы во сто крат [усиливаете] и умножаете болезнь,