‘Айиша сбежала, чтобы скрыться [от него],
потому что осведомлена была та госпожа целомудренная
о ревностном отношении Посланника ревнивого.
Кто краше, к тому ревность больше,
так как ревность возникает от утончённости, о сыны.
675 Дряхлые старухи мужьям наложниц дают,
так как о [своём] уродстве и старости знают.
Подобная красота, как у Ахмада [= Мухаммада], в обоих мирах
когда-либо существовала? О, ореол Поклоняемого ему в помощь!
Утончённости обоих миров ему подобают,
ревность стократному солнцу подобает,
ведь [оно говорит]: «Я забросило на Сатурн свой мяч.
Прикройте, о звёзды, ну же, свои лица!
В блеске моём несравненном в ничто превратитесь,
а иначе пред светом моим вы осрамитесь!
680 От щедрости каждую ночь я скрываюсь,
[но] как мне уйти? Лишь показывая, что я ухожу,
чтобы вы без меня за ночь, как летучие мыши,
крыльями хлопая, облетели место полёта,
чтобы, как павлины, свои перья выставив,
вновь пьяными, надменными и самодовольными стали,
чтобы не взирали на ноги свои неотёсанные,
как сыромятные сандалии, ведь те были свечой для Айаза.
Покажусь я на рассвете ради нагоняя (букв.: надрать уши),
чтобы не оказались вы от яканья в числе тех, кто слева».
685 Брось ты это, ведь пространны такие речи,
запретило пространность повеление «Будь!»
Как Мустафа, мир ему, испытал ‘Айишу, да будет доволен ею Аллах: «Почему ты прячешься? Не прячься, ведь слепой мужчина не видит тебя», чтобы выяснилось, знает ли ‘Айиша о том, что на душе у Мустафы, мир ему, или она всего лишь последует его внешнему высказыванию
Сказал Пророк, чтобы [её] испытать:
«Он не видит тебя. Не прячься!»
Сделала знак ‘Айиша руками[, мол]:
«Он не видит [меня], но я вижу его».
Ревность разума к красоте Духа —
[вот причина] такого наставления, исполненного уподоблений и аллегорий.
Несмотря на такую скрытность, как у этого Духа,
почему же разум так к нему ревнует?
690 [Дух спрашивает: ] «От кого ты скрываешь, о ревнивый,
Того, чей свет прикрыл лицо Его?
Идёт без покрывала на лике это Солнце,
избыток Его света – для Его лика маска.
От кого ты скрываешь Его, о ревнивый?
Ведь солнце [само] от Него не видит следов».
[Разум говорит: ] «Ревность от того возрастает в моём теле,
что от себя я также хочу [Его] скрыть.
Из-за огня нестерпимой ревности
со своими глазами и ушами веду войну я».
695 «Раз у тебя столь [жгучая] ревность, о душа и сердце,
тогда рот сомкни и говорить прекрати».
«Боюсь, если я замолчу, то Солнце
с другой стороны[, показывая Себя,] разорвёт завесу.
В молчании наш разговор [о Нём лишь] проявится,
ведь от сдерживания желание [показаться] увеличится.
Если Море взревёт, рёв его в пену превратится,
волнение его в „Я хотело стать известным“ превратится».
Произносить слова [о Нём] – это закрывать просвет[, откуда Он проявляется]:
по-настоящему выражать речи – это скрывать [Его].
700 Как соловьи, голоси перед Розой,
чтобы отвлечь их от аромата Розы,
чтобы словами [песен] были заняты уши их,
чтобы к лику Розы не воспарило сознание их.
Пред таким Солнцем, что слишком ярко,
воистину, любой проводник – это разбойник.
История о певце, который на пиру у тюркского амира начал читать такую оду (газал):
«Роза ли ты, лилия ли ты, кипарис ли ты, луна ли ты? Я не знаю.
От меня, взволнованного, потерявшего сердце, чего ты хочешь? Я не знаю»,
и о том, как тюрок закричал на него: «Говори о том, что знаешь!», и об ответе певца амиру
Певец начал перед тюрком пьяным
под завесой мелодии [воспевать] тайны «Разве не…?»[58 - Коран, 7: 172: «И вот, Господь твой извлёк из сынов Адама, из спин их, их потомство и заставил их засвидетельствовать о самих себе: „Разве не Господь ваш Я?“ Они сказали: „Да, мы свидетельствуем…“ Чтобы вы не сказали в День воскрешения: „Мы были беспечны в этом“».]:
«Я не знаю, луна ли Ты [= Бог] или идол,
я не знаю, чего Ты хочешь от меня.
705 Я не знаю, какую услугу мне оказать Тебе,
молчать ли мне, иль словами выразить Тебя?
Вот дивно, ведь от меня Ты не отдельно,
[а всё же] я не знаю: где я и где Ты?
Я не знаю, меня Ты как затягиваешь,
иной раз в грудь [Свою], иной раз в кровь затягиваешь?»
Так он уста свои для «Я не знаю…» раскрывал,
[из] «Я не знаю…», «Я не знаю…» настрой создавал.
Когда перешло [все] границы «Я не знаю…», на удивление,
у нашего тюрка от такого пыла прихватило сердце.
710 Вскочил тюрок и вытащил булаву,
чтобы ею голову певца поразить.
[Но] булаву перехватил воевода рукою,
сказав: «Нет, убивать певца в сей миг – это плохо».
Тот [= тюрок] сказал: «Эти повторы бесконечные и бесчисленные его
разбили мой вкус [= пришлись не по нраву], разобью-ка я голову ему.
О рогоносец, раз ты не знаешь – не неси ахинею (букв.: не ешь дерьмо),
а если знаешь, то играй цели ради.
