Мой отец даже не постеснялся просить об этом своего ребенка. Я отперла дверь, встретившись с ним взглядом. Отец еле стоял на ногах.
– Мне не продадут. Я же несовершеннолетняя.
– Да ладно тебе, Лер. Все знают, что ты не пьешь. Скажи, что отец послал. В ларьке на углу тебе продадут.
Я тяжело вздохнула и протянула руку ладонью вверх. Он положил на нее несколько мятых соток.
– И это все?
– Возьми подешевле, но побольше.
Я заглянула на кухню. Из закуси у них были огурцы в трехлитровой банке.
– У нас нет еды. Холодильник пустой. Что мы завтра будем есть?
– Ты же питаешься в школе, а за меня не волнуйся. С голода не помру.
Я разочарованно прикрыла глаза и сделала глубокий вздох. Мой отец совсем потерялся и забыл, что завтра суббота. Хорошо, что он хотя бы помнил, сколько мне лет.
Вернувшись через десять минут обратно домой с бутылкой водки в пакете, я услышала разговор отца и его собутыльников:
– Просто красотка.
– Свежая как персик. Ты еще не опробовал ее?
Я замерла на проходе, услышав последнюю фразу.
– Что ты несешь? Она ведь его дочь, – возмутился другой пьяный голос.
– А ты не знал? Костя женился на ее матери, когда та уже была беременна Леркой. Он и записал ее на себя по доброй воле. И чем эта сука отплатила? Шалава.
Он просто выплюнул эти слова с омерзением. Это был голос первого.
– Так ты все-таки посматриваешь на нее или нет?
Я задержала дыхание. Что он ответит?
– Пошел ты. Она же ребенок.
Отец ответил ему с презрением, и я облегченно выдохнула, но от чего конкретно? Что мой отец мне совсем не отец, а отчим? Или что он не имеет ко мне никаких видов в сексуальном плане?
Наконец-то хлопнув дверью, которая все еще была открыта, когда я стояла и слушала их, быстрым шагом я направилась на кухню и поставила бутылку им на стол. Не встречаясь ни с кем из них взглядом, я развернулась и бросилась в свою комнату, снова заперев дверь за собой.
Я пыталась читать, но у меня не получалось сосредоточиться. В голове вертелись разговор отца с собутыльниками. Не сказала бы, что я расстроена услышать такую правду о себе и своем происхождении. Меня воспитывал неродной человек с рождения. Интересно, кто был моим биологическим отцом? Я никогда этого не узнаю. Сколько я себя помню, мама всегда изменяла отцу, но делала это не так открыто. До отца доходили слухи, но он никогда ее не мог поймать. Он пытался вытрясти из меня правду, но я каждый раз молчала, боясь скандалов и их развода. Тогда бы мама смогла водить к себе любовников все чаще и не пыталась бы этого скрывать. Несмотря на то, что я была подростком, мне было несложно провести анализ последствий. Моя мать пила и вела беспорядочные половые связи. Находиться с ней и ее любовниками-собутыльниками в одной квартире мне было небезопасно. Но то, чего я боялась, оказалось реальностью. После смерти мамы отец стал пить и водить к нам домой не пойми кого. Именно поэтому я стала закрываться в своей комнате.
Голоса за стенкой становились все громче. Мой отец о чем-то спорил со своими друзьями. По их заплетающимся голосам было непонятно о предмете спора. Я сделала глубокий вдох и захлопнула книгу. Мне не хотелось прибегать к этому, но ситуация вынуждала. Я взяла в руки телефон, который купила пару лет назад на рынке в ларьке с подержанными мобильными. Ходить и дальше без него было невозможно, поэтому я потратила на этот телефон часть средств, которые откладывала. Я набрала номер Егора.
– Лерка, передумала насчет завтра?
Судя по его довольному голосу, он был рад моему звонку.
– Почти, – выдохнула я и зажала пальцами переносицу, пытаясь собраться с мыслями.
Мне всегда было тяжело и неудобно просить посторонних людей о помощи, но, если бы не они, я бы не выжила.
– О, – раздался протяжный голос моего друга. – Я слышу.
Наверняка до него дошли крики за стенкой даже через телефон.
– Одна ночь, – почти умоляла я.
– Лер, ты же знаешь, что можешь вообще переехать туда.
Речь шла о студии, где Егор репетировал с ребятами. У них была своя группа. Они собирались на втором этаже прямо над отцовским гаражом. Иногда я ночевала там, когда дома было невыносимо, но каждый раз возвращалась. Мне было неудобно перед Егором, поэтому я никогда не проводила там больше одной ночи.
– Встретимся через полчаса.
– Хорошо, спасибо, Егор.
– Все нормально.
Не желая оставаться в этой квартире ни на минуту, я поторопилась собрать свои вещи. Стараясь двигаться быстро и максимально бесшумно, я схватила кроссовки, но хриплый голос позади заставил замереть на месте.
– Куда-то собралась?
Я медленно развернулась и посмотрела на отца. Он еле стоял на ногах, держась одной рукой за дверной косяк.
– Друзья позвали. Мы пойдем, погуляем по району.
– Лучше бы ты к экзаменам готовилась. У вас, молодежи, одни гульки на уме.
– Я вернусь часа через два, – вру я, чтобы он отстал.
Через час он уже будет крепко спать и не заметит, что я не ночевала вообще.
– Думаешь, я не знаю, что ты сбегаешь из дома через свое окно?
Я замерла на месте.
– Куда ты ходишь по ночам? Трахаешься с кем-то?
Горло сдавило от подступающих слез, но я сдержалась. Его это еще больше забавляло, когда он получал желаемое. Отцу нравилось так меня мучить. Он вымещал на мне свою ненависть к матери и к своей жизни в целом.
– Мелкая потаскуха! – крикнул он и ударил меня по лицу тыльной стороной ладони.
Голова откинулась, но я не произнесла ни слова. Этим я еще больше его разозлю.
– Шлюха! Такая же, как твоя мать. Мало я порол тебя в детстве.
Он замахнулся, чтобы ударить меня еще раз, но я его опередила. Мой отец был крупным мужчиной, но то, что он еле стоял на ногах, сыграло мне только на руку. Я увернулась и толкнула его со всей силы. Отец упал на спину, развалившись в коридоре. Недолго думая, я выскочила за дверь и побежала, хватая с собой рюкзак и кроссовки. Мне не впервой убегать из дома босиком.
Убежав на приличное расстояние от своего подъезда, я присела на лавочку и обулась. Дотронувшись до щеки, которая все еще горела от удара, я начала гадать: останется ли там след или нет.
– Я подняла глаза к небу и стала шептать себе под нос:
"Две недели. Потерпи еще две недели".
Не знаю, существует ли Бог на самом деле. Я мало что знала о религии и о вере в целом. Никто меня никогда не водил меня в церковь в детстве, но я была уверена в том, что если он есть, то обязательно поможет.
Добравшись до гаража, увидела, что на втором этаже уже горел свет. Поднявшись наверх по крутой деревянной лестнице, я заметила Егора, который развалился на диване и что-то печатал в своем телефоне. Заметив мое появление, он тут же подошел и обнял меня:
– Выглядишь хреново, подруга.
Я фыркнула и отстранилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Правая сторона лица все еще горела от пощечины, а на коже начал проявляться синяк розового оттенка.
– По крайней мере, сегодня без крови.
Я развернулась и плюхнулась на диван.
– Лер, я не понимаю, почему ты сама не пойдешь в опеку и не пожалуешься на него? Все соседи пойдут в свидетели.
Я покачала головой и нахмурилась, вспоминая первый и единственный раз, когда пыталась это сделать.
– Бесполезно. Они не нашли ничего, что могло свидетельствовать о том, что я нахожусь там в опасности. Я не верю людям из социальной службы.
Меня пробила дрожь от воспоминаний двухлетней давности. Комиссия пришла к нам домой неожиданно. На тот момент отец не был пьян. Иногда у него бывали дни свободные от алкогольного запоя. Убедившись в том, что дома все «в порядке»(ведь у меня даже была своя отдельная комната), они быстро ушли, написав пару бумажек. Отец тогда пришел в ярость. Он избил меня бутылкой, зная, что это не оставит следов. Тогда я несколько недель испытывала боль при любом движении.
– Я принес тебе поесть, – сказал Егор, плюхаясь на диван рядом со мной.
Он достал из своего рюкзака термос и контейнер с бутербродами.
– Ты лучший! – воскликнула я, бросаясь ему на шею.
– Перестань! – отмахнулся он и налил мне чай, пока я с жадностью запихивала бутерброд себе в рот.
Егор дал мне возможность нормально поесть, поэтому не прерывал разговорами. Спустя десять минут я откинулась на спинку дивана, чувствуя, что объелась.
– Спасибо. Ты спас мне жизнь… – я дотронулась до руки парня и сжала его ладонь в своей, – В очередной раз.
Егор только отмахнулся.
– Прекрати. Я же говорил тебе, что ты можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь.
Я грустно улыбнулась и зевнула, аккуратно прикрывая рот ладонью.
– Ложись, поспи. Не буду тебе мешать.
Егор встал, освобождая мне место на диване, и потянулся за пледом, который тоже принес с собой.
– Я приду утром и принесу что-нибудь на завтрак.
– Спасибо.
Я откинулась на подушку, чувствуя, как Егор укрывает меня пледом. Он поцеловал меня в макушку, но я никак не отреагировала. Я знала, что парень давно влюблен в меня, но никогда не отвечала ему взаимностью. Егор всегда был для меня другом. Не более. Я открыла глаза как раз в тот момент, когда он щелкнул выключателем, и студия погрузилась во тьму. Лунный свет пробирался через окно, слегка освещая пространство вокруг меня. Рядом с диваном стояла барабанная установка, синтезатор и электрогитара. Именно на ней играл Егор. Не знаю, получится ли у них с группой что-то в будущем, но я искренне желала ребятам успехов. Мне нравились песни, которые они создавали.
Я вновь закрыла глаза и тут же погрузилась в сон.
Глава 3
Никита
Знаете, что приносит большую эмоциональную боль? Это когда ты видишь слезы своего ребенка, потому что подвел его.
– Пап, ты обещал! – воскликнул Илья, кулаком вытирая слезы.
– Сынок, я знаю. Прости, просто кое-что случилось, и мне придется задержаться.
Я смотрел на экран мобильного телефона и видел, как мой сын плачет. Сердце сжималось от жалости.
– Я обещаю, что завтра мы обязательно поиграем в те игры, которые ты купил сегодня с бабушкой, и мне правда очень жаль.
– Не обещай, если не сможешь сдержать свое слово. Ты говорил, что мужчины всегда должны отвечать за свои слова.
Это выбило из моей груди весь воздух. Он бросил телефон, и я увидел на экране потолок своей гостиной. Спустя пару секунд появилось лицо моей матери.
– Он прав, Никит. Не обещай ему, если не уверен. Илья очень ждал вечера, чтобы провести его с тобой.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– Мам, я правда не могу сейчас приехать. Пожалуйста, поговори с ним.
Я отключился в надежде, что станет легче, не видя разочарованного лица своего ребенка, но этого не случилось.
– Я все слышал, прости, – раздался голос рядом со мной.
Рома вышел из тени, прикуривая сигарету.
– Поверь, ты хороший отец.
– Сомневаюсь, – буркнул я, опираясь спиной на сложенные паллеты.
– Мой отец никогда не проводил со мной время. Не говоря уже об играх.
Он протянул мне сигарету, но я покачал головой. Мы с Димасом оба бросили, уйдя из армии, но тяга все равно осталась. Я держался каждый раз, когда выходил из себя. Даже смерть Марины меня не подстегнула вернуться к этой пагубной привычке. Наоборот, я старался все пристальнее следить за своим здоровьем и здоровьем своих близких.
– Когда приедет фура? – спросил Рома, оглядываясь на парковку.
Мы только что проконтролировали первую выгрузку. Парни сидели и ждали следующей. Они все как раз были по заказу Новикова.
– Через полчаса примерно. Плюс еще минут двадцать на рентген.
Рома сделал последнюю затяжку и бросил окурок на асфальт, притаптывая его ногой.
– Как рука? – кивнул я на его повязку на предплечье.
– До свадьбы заживет, – пробурчал он и сложил руки на груди.
Я указал пальцем на свой шрам на левой щеке. Он был небольшим, но достаточно заметным даже при свете фонаря.
– Однажды мне тоже не повезло. Я имел неосторожность разбудить твоего брата во время кошмара, и вот…
Рома шокированно смотрел мне в лицо, опустив руки по бокам.
– Черт, – выдохнул он. – Ты мог лишиться глаза.
Я скучающе пожал плечами, как будто мы говорили о погоде.
– Но не лишился же.
– Вы с Димой говорите об этом так легко и просто. Такое ощущение, что вы ничего не боитесь.
Я нахмурился, обдумывая его слова.
– Люди всегда чего-то боятся. Просто умело это скрывают. Если ты имеешь в виду страх смерти, я не боюсь умереть. Армия лишает тебя этого чувства.
Рома на мгновение замолчал и вытащил еще одну сигарету.
–У тебя тоже бывают кошмары, как у брата?
Я ничего не сказал. Последнее, чего мне сейчас хотелось, – это отвечать на вопросы надоедливого подростка.
– Еще раз увижу тебя курящим – скажу брату.
Я выхватил сигарету из его рта и бросил на землю, затушив ботинком.
Захотев, наконец, побыть наедине с собой хоть немного, я отправился на поиски укромного места на складе. Петрович находился снаружи: значит, его кабинет был пуст.
Ну, почти…
Я открыл дверь и увидел своего друга, разговаривающего по видео с кем-то.
– Вообще-то, здесь занято, – возмутился он, бросая на меня рассерженный взгляд.
– Заканчивай.
Я плюхнулся на диван напротив своего друга, который продолжал сжимать телефон в руке.
– Малыш, кто там? – послышался женский голос.
– Передавай Алене от меня привет, – громко сказал я, чтобы девушка услышала.
Мне хотелось как можно быстрее закончить их разговор.
– Что?! – послышался визг, – Какая Алена?!
Саня отключился и швырнул телефон мне в грудь.
– Да ты, блять, издеваешься надо мной.
Я поймал его телефон и спокойно положил между нами на стол.
– Может, хватит? Меня твои беспорядочные половые связи начинают бесить.
– Какое тебе дело до моего члена?
– Никакого. Но я боюсь, что ты слишком отвлекаешься.
Он рассмеялся и сложил руки на груди.
– Я сосредоточен, как никогда.
– Заметно.
По-хорошему, мне должно было наплевать, как часто и куда мой друг засовывает свой член. Но меня беспокоила ситуация с Димасом. Он отвлекается, почти не интересуется делами. Одержимость женщинами никогда не шла на пользу мужчине. Не хватало, чтобы еще и Сане оторвало голову.
– Где он?
Мой друг нагнулся и взял телефон, крутя его в руках, явно что-то обдумывая.
– Думаешь, тебя одного это напрягает? Я говорил с ним сегодня. Он как высокая бетонная стена с колючей проволокой: не пробьешь, не перелезешь. Димас никогда никого не слушает. Остается только надеяться, что никто из нас не сдохнет в ближайшее время.
– Так, где он?
– Я отвез его домой после интерната. Надеюсь, он все еще там.
В этот момент зазвонил мой телефон. Долю секунды я надеялся, что это снова был Илья, и мы сможем нормально поговорить, но это был другой человек.
– Ты еще на складе? – послышался взволнованный голос моего друга.
– Да, а что случилось? Мы ждем людей Новикова, – пояснил я в недоумении.
– Когда точно они должны приехать?
– Примерно через полчаса. А что происходит?
– Сожги все! – крикнул Димас.
– Что ты несешь? Ты пьян?
– Сожги все, что сегодня привезли для него. Облей бензином и взорви. Мне плевать, как, но ты должен все уничтожить.
– Ты что, не в себе? Что происходит? Это же целое состояние!
Я вскочил с места, и Саня последовал за мной. Его глаза были так же расширены, как и у меня. Он еще не знал, о чем говорил наш друг.
– Никита, это приказ. Я потом все объясню.
– Если это из-за нее, я убью тебя! – выкрикнул я, не выдержав.
– Спасибо, – буркнул он и отключился.
Теперь была моя очередь швырять свой телефон. Саня вовремя перехватил мою руку, и я нервно выдохнул.
– Что происходит?
Я ввел его в курс дела, после чего он замотал головой и сделал шаг назад.
– Нет! Я не буду этого делать. Он выжил из ума.
– Это приказ, – я старался произнести эти слова убедительней, чтобы он понял, насколько все серьезно.
– Это безумие! Я пас.
Саня не сдавался, но он был единственный, с кем я должен был это все провернуть.
– Сядь и отключи все камеры.
Я толкнул его на диван. Мой друг хоть и не хотел этого делать, но с видом побежденного воина полез в сумку за ноутбуком.
– Сколько времени тебе понадобится?
– Тридцать секунд.
– Отлично.
Я вышел из кабинета и направился в сторону парковки. Мужики стояли в стороне и тихо разговаривали друг с другом, в ожидании следующих фур.
Проходя мимо них, я заметил Рому, который стоял рядом с ними и курил. При виде меня он бросил сигарету и затушил ее. Я слегка покачал головой, встретившись с ним взглядом. Сейчас у меня совершенно не было времени на нравоучения.
Обдумывая план действий, я огляделся. Товар был уже погружен внутри склада. Жечь его там было безумием. Переносить на улицу займет много времени. Тем более стал накрапывать дождь. Я принял это за знак.
– Закончите тут все без меня. Нужно срочно уехать, – сказал я Петровичу и остальным.
Сев в свой автомобиль, я поехал навстречу приближающейся фуре. Путь к нашим складам был единственным. Я остановился в паре километров посреди дороги, перегородив ее, и стал ждать, не выключая фары.
Местность была горной, но я выбрал удачное место, где меня будет видно издалека. Спустя минут десять, наконец-то, показалась машина. Водитель, заметив меня, стал тормозить. Визг шин послышался вдали, когда я выходил из своего автомобиля.
– В чем дело, командир?
У нас было порядка двух десятков водителей, каждый из которых хорошо знал своих начальников. Этого, кажется, звали Игорь.
– С дороги! – приказал я, отталкивая мужчину в сторону.
Я забрался в кабину и снял машину с ручника, направляя руль прямо в сторону отбойников. Они ничто для такой огромной машины. Нажав педаль газа, я выпрыгнул из кабины на асфальт. Не рассчитав нормально траекторию полета, я упал, ударившись плечом. Вскинув голову, я увидел, как фура к чертям летела вниз, преодолевая ничтожную преграду между старым шоссе и скалой. Высота была достаточной, чтобы машины разбилась вдребезги. Так и случилось. Я подошел к краю, где уже стоял водитель и испуганно смотрел вниз. Спустя мгновение прогремел взрыв.
Не теряя ни секунды, я вытащил пистолет из-за пояса и приставил к его голове, крепко хватая мужчину за шею.
– Ты ехал на склады, верно? – мой голос звучал угрожающе.
– В-верно, – стал заикаться он, увидев дуло пистолета, направленное ему в лоб.
– А потом тебе перегородили путь, и ты остановился.
Водила сразу понял, какую игру я затеял, и стал подыгрывать.
– Д-да. Так и было. Я остановился. На меня напали.
– Сколько их было?
Моя хватка на его шее усилилась.
– Точно не помню. Человек пять-шесть.
– Что было потом?
– Они столкнули фуру с обрыва и уехали.
– А дальше?
– Как только они сели в свои машины и скрылись, вы подъехали. В этот момент прогремел взрыв. Так все и было.
Мужчина дрожал, рассказывая мне только что выдуманную нами историю.
– Только ты забываешь один немаловажный факт, – цокнул я, отталкивая его от себя.
– Какой?
Глаза водилы расширились, пытаясь найти еще какую-нибудь упущенную деталь. Я замахнулся и ударил его прямо в лицо. Он тут же упал, прикрывая лицо ладонью. Я нажал на курок, и прогремел выстрел. Пуля попала ему в ногу. Мужчина взвыл от боли.
– Знаешь, что у меня в руках? – спросил я, присаживаясь на корточки рядом с ним.
Он ничего не ответил, только сжимал ладонями свое бедро, чтобы остановить кровотечение.
– Пистолет Макарова, – пояснил я, помахав перед его глазами оружием. – 9 мм. – это не смертельно. Завтра ты получишь компенсацию за неудобства. Наличными. Поверь, ты сразу забудешь об этой пуле, когда увидишь количество нулей за свое молчание.
Я выпрямился и полез за телефоном, чтобы позвонить Новикову. Он ответил почти сразу.
