Страница 3 из 7
– Мне тяжело об этом вспоминать, – сказал Всеслав. – Её исчезновение – самое страшное событие в моей жизни.
– В моей тоже.
Они одновременно тяжело вздохнули.
– В одной краевой газете я нашёл заметку, в которой говорится, что с набережной Приморско-Ахтарска несколько десятков очевидцев наблюдали летавшую над Азовом тарелку, – продолжил Игорь. – В общем, ярко сверкавший объект быстро и низко летал над морем, совершая резкие манёвры. Наши самолёты не способны вытворять такие «чудеса». И было это за день до исчезновения Анечки. Так что смотри, держи на Луне ухо востро.
– Я полон оптимизма, – ответил Всеслав. – Во-первых, Гросс вёл себя крайне уважительно, будто считал меня гранатой с выдернутой чекой.
– Он всё правильно понял: ты и есть граната.
– Во-вторых, он забавный парень. Во время беседы он выдал несколько потрясающих мимических шедевров. У нас таких гениальных мимов нет. Наши «гении смеха» по сравнению с ним – уличные кривляки. Глядя на него, сложно было удержаться от смеха, и, честное слово, если бы не безвыходная ситуация и мрачное настроение…
– Смотри, как бы этот талантливый мим не превратился в жестокого палача, – с угрюмым видом произнёс Игорь.
– Не должен. Я надеюсь на лучшее… Да, Игорь, я сказал Марии Витальевне, что на время переберусь к тебе. Если завтра я не отвечу на вопросы администратора по домофону, начнётся суета, возможно, взломают дверь. Я ведь как-никак числюсь тяжёлым лежачим больным под пристальным наблюдением.
– Да, ты поступил правильно. Кстати, может быть, всё-таки Машенька, а не Мария Витальевна? Улыбчивая девочка с русой косой выросла, расцвела, превратилась в обаятельную девушку, мечтает, что ты обратишь на неё внимание, а ты…
– Мария Витальевна – это святое. Её отец был для нас и учителем физкультуры, и старшим товарищем.
– Это же прекрасно! С детства знакомый порядочный мужчина – тесть, с которым у тебя хорошие отношения! И Машенька такая красавица и умница! Ты заметил, что, когда она улыбается, у неё на щеках появляются ямочки Точно, как у моей Катеньки. Поцелуи ангела, так говорят.
– Мария Витальевна – святое!
– Вот ты упрямый…
– Да не упрямый! Ты с Катей споришь?
– А как же! Я же сказал, что иногда бывает.
– А если бы ты женился на Маше? С ней стал бы спорить?
– Ну… – задумчиво произнёс Игорь.
– Вот тебе и «ну».
– Славян, все житейские проблемы можно и нужно решать полюбовно.
– Согласен. А если на уступки буду вынужден идти только я, боясь расстроить молодую красавицу жену и порядочного тестя? К тому же, если со временем выяснится, что по природе своей она «беспощадный император»? В подкаблучники я не гожусь – не тот характер.
– Вряд ли Машенька… такая умница… преобразившись, станет диктатором.
– Станет, не станет. Зачем гадать? Короче, хороша Маша, да не наша.
– Жаль. Ладно, идём дальше. Ирочку ты испугал. Тоже уже не вариант, даже если ты принесёшь и покажешь ей справку от психотерапевта.
– Конечно. Она всегда будет настороже, помня, что однажды у меня «сорвало крышу». Такое не забывается. И на что будет похожа такая жизнь?
– Да, не фонтан, согласен. Ладно, в твой спортклуб ходит большая группа девушек. Ты для них кумир!
– Куда там! Долгое бестолковое времяпрепровождение! Чемпионский пояс – безделушка с блестящими металлическими побрякушками…
– Прекрати! Я уверен, если ты подойдёшь к решению вопроса корректно, с улыбкой и цветами…
– Ну, не знаю. Вообще-то, не думал на эту тему. Однозначно, я уважаю этих девушек. Они отважные, выносливые, трудолюбивые. Не какие-нибудь попрыгушки-хохотушки, а целеустремлённые и дисциплинированные бойцы…
– Правильный ход мыслей. Ну и?
– И все они обаятельные…
– Ну и?! Продолжай, продолжай…
– Давай отложим этот разговор.
– Почему? Это неправильно. На войне перед тем, как идти в атаку, солдаты делились планами на будущее. Дед рассказывал. В этом был глубокий смысл. Беда пройдёт мимо, если у тебя будет планов воз и маленькая тележка.
– Планы у меня есть, и их действительно воз.
– Это понятно: спортзал, официальные бои в ринге, бухгалтерия, комиксы. А где главная интрига? Меня интересует, когда ты собираешься жениться? Или тебе больше нравится гражданский брак? Или гостевой? Ты уже засиделся в женихах. У физически полноценного парня, то есть у тебя, давно должна быть подружка.
– Ты же знаешь, что я без отдыха вкалываю с раннего утра до глубокой ночи, а потом носом в подушку…
– Я знаю, но что подумают люди? Разве сложно найти гёрлфренд? По-моему, не возникнет никаких проблем, если ты как бы вскользь намекнёшь одной из твоих преданных фанаток, что устал от одиночества.
– Во-первых, я не устал. Во-вторых, неофициальные отношения мои родители воспримут в штыки. Так отчихвостят, покажут такой гражданский брак, что мне в пятиэтажной гостинице будет мало места.
– Да, пожалуй. Мои родители поступили бы точно так же. Ладно, продолжай.
– А что продолжать? Неофициальные отношения однозначно отпадают. Я хочу встретить такую девушку, чтобы сердце затрепетало, чтобы с первого взгляда и навсегда. Без оглядки на тестя. Не раздумывая о том, какие проблемы начнутся после свадьбы – «император» она или нет.
Игорь впервые за вечер широко улыбнулся.
– Ну вот! Отлично! Похвальные помыслы, Славян!
– Но пока сердце ни разу не затрепетало.
– Это печально. А что так? Может быть, у тебя появились проблемы со зрением?
– Нет. Зрение, слава богу, стопроцентное.
– Наверно, логика хромает?
– Нет, не хромает. К тому же, я не бездушный чурбан.
– Значит, нужно чаще выходить в люди, а не «жать железо» в спортзале до седьмого пота и не сидеть за столом и рисовать армии андроидов, военные космические крейсеры, битвы в развалинах заброшенных планет, шикарных красоток с лазерными автоматами или световыми мечами.
– С плазменными, а не со световыми.
– Ладно, с плазменными мечами. Обещай, что, как только вернёшься с Луны, займёшься поисками невесты.
– Обещаю. Хоть и жаль драгоценного времени, до лета буду с умыслом ходить в культурно-массовые заведения на лекции и концерты, посещать читальные залы библиотек, а летом проводить время на пляже…
– Только не лежать на пляже, изображая застрявший в песке якорь! Нужно активно двигаться!
– Да, тут ты прав. Ладно, буду ходить с задумчивым видом, словно что-то или кого-то потерял. Как только сердце затрепещет, я пойму, что встретил свою истинную половинку.
– Молодец! Мо-ло-дец! Мне стало намного легче…
– Хорошо. На этом, Игорь, вроде бы и всё. Планами поделился, теперь давай прощаться.
– Прощаться не буду.
– Вообще-то, правильно. Тогда до встречи, друг.
– Хочется встать плечо к плечу с тобой, и будь что будет…
– До встречи, Игорь! Ключи на верхней полке у двери.
– Что-что, а это я знаю.
Игорь тяжело вздохнул и, вставая, спросил:
– Помочь убрать со стола?
– Нет, спасибо¸ я сам. Хороший способ отвлечься от назойливых мыслей.
– Славян, у меня мерзко на душе оттого, что я оставляю тебя в беде. Только скажи, и я встану плечо…
– Не вздумай, Игорь! Ты в ответе за Катю, за вашего будущего ребёнка. Рисковать нельзя! Иди, работай. Выясни, те ли парни ограбили музей? Удачи!
– Душа рвётся что-нибудь предпринять… И тебе удачи! Держи удар, друг. Слава богу, тебя не нужно этому учить.
– Я справлюсь. Должен справиться. Уверен.
Игорь пошёл к выходу и громко сказал:
– Чёрт бы побрал этих инопланетян! Поналетели тут!
– Россиянам всё нипочём! – ответил Всеслав.
– Исторический факт. Тебе не трудно проводить меня до лестницы?
– Не трудно. Пошли. Не забудь пакет.
– Да, да, пакет! В нём фрукты и сладости для Кати. Поеду домой, затаюсь до полуночи. А ты смотри, будь начеку. Если не возражаешь, дам маленькое наставление.
– Не возражаю. Давай.
– Инопланетяне не «мужики» и не «парни». Я знаю твою обычную манеру общения, поэтому решил…
– А, вот ты о чём. Там видно будет, как к ним обращаться: уважительно, запанибрата или с применением непечатной лексики.
– Хочу посоветовать: пожалуйста, не переусердствуй.
– Ничего не обещаю, Игорь. С некоторых пор будущее для меня – потёмки.
– Да уж! Что-что, а это я уже понял. В общем, будь начеку.
Всеслав проводил друга до служебной лестницы, открыл дверь. Кафель блестел, отражая свет уличного фонаря. Камелия на подоконнике выглядела свежо, распустив пышное малиновое соцветие.
Игорь вышел на лестничную площадку и посмотрел на Всеслава с таким сожалением, будто тот уже сидел на электрическом стуле в ожидании оглашения приговора.
– Всё будет нормально, – успокаивая его, сказал Всеслав. – Одна потомственная авторитетная гадалка, посмотрев на мою ладонь, с удивлением предрекла, что я проживу в здравии тысячу лет.
– Тысячу лет? Это, как ты сам понимаешь, из области фантастики.
Игорь тяжело вздохнул и стал спускаться вниз.
*
Большую часть оставшегося до полуночи времени Всеслав потратил, безо всякой цели бродя по квартире, машинально то включая, то выключая свет, то взбегая по лестнице в спальню, то медленно спускаясь в гостиную. Затем он сел у окна, глядя на ночные огни спящей Анапы, и стал размышлять о том, что тяжёлые физические нагрузки кого угодно могут довести до нервного срыва. К тому же, если регулярно допоздна рисовать гуманоидов, в конце концов запросто можно оказаться в печально известном заведении – в психушке. К сожалению, все его попытки привести нервную систему в состояние покоя закончились неудачей – настроение окончательно испортилось. Он не смог убедить себя в том, что, идя по жизни, нужно руководствоваться наставлением: «Не верь глазам и ушам своим».
С досадой и неохотой за полчаса до полуночи он вымылся в ванне, побрился, надел свежее бельё, белоснежную рубашку, галстук, дорогой выходной костюм, достал из коробки новые лакированные туфли. Посмотрев в зеркало, сказал:
– Выгляжу конкретно как дурак полуночник. Придёт этот чёртов Гросс или не придёт? Такой сумбур в голове…
За десять минут до полуночи, чувствуя себя просто отвратительно, он рухнул на диван, положил ноги на столик и, открыв наугад подшивку комиксов, упёрся взглядом в дуло револьвера, направленного угрюмым гангстером ему в лицо.
– Чур меня, чур, – пробормотал Всеслав и, со злостью плюнув на палец, стал быстро перелистывать страницы.
Глава вторая
Запрещающий знак
Яркий вертикальный луч вспыхнул рядом с аквариумом ровно в полночь. В потоке света замельтешила мишура, затем появился легат Гросс. На нём был мундир, похожий на те форменные мундиры, которые много лет назад носили российские царские сановники.
– Здравствуйте, Всеслав Алексеевич Шадрин! – громко произнёс легат, изобразив на лице бурю восторга. – Мы ждём вас! Генератор уже включён!
Сердце Всеслава заныло от нахлынувшей тоски. Подшивка комиксов выскользнула из рук и упала на пол.
«Держаться, держаться!» – подумал Всеслав. Затем, поднявшись с дивана, откашлялся и бодрым голосом громко сказал:
– Прекрасно! Я готов! Что я должен делать? Войти в луч света?
– Поднимитесь, пожалуйста, на крышу дома, – ответил легат. – Там вас ждут кауберы. Это посыльные.
Легат исчез. Луч погас. Шаткая вера Всеслава в то, что инопланетяне – плод его уставшего воображения, разрушилась в один миг.
– Талантливый мим всё-таки существует. Дай бог выбраться невредимым из этой «весёлой» истории, – пробормотал Всеслав, нагнулся, намереваясь поднять подшивку, и почувствовал дрожь в коленях. Досадуя, бросил комиксы на диван и бодрой походкой пошёл из своей квартиры в неизвестность.
В коридоре Всеслав попытался насвистеть «Марсельезу», но пару раз сфальшивил, в чём был повинен жучок, который полз по его шее и щекотал кожу. Замолчав, Всеслав придавил насекомое пальцем и почувствовал, что под подушечкой шевелилось вовсе не хилое создание с хитиновым панцирем и тонкими ломкими крылышками, а некто сильный, как ружейная пружина, и твёрдый, как металл. Удивляясь, он поднёс энергично сопротивлявшегося малыша к коридорному плафону освещения. И увидел, что это был персонаж из его снов – перламутровый летающий робот!
То, что эти жуки играли важную роль в военных операциях инопланетян, Всеслав понял давно. Но с какой целью этот разведчик ползал по нему? Его держали под контролем? Но зачем? Для защиты? Скорее всего, да. Вряд ли к нему относились с недоверием. С какой стати инопланетяне должны были в чём-то сомневаться? Судя по ситуации и соотношению сил, Всеслав надёжно сидел у них под колпаком и мало чем отличался от лягушки, подготовленной к трепанации.
Засунув инопланетного разведчика в нагрудный карман, Всеслав пошёл дальше.
Выйдя на служебную лестницу, он посмотрел на подоконник. Освещённое Луной соцветие камелии излучало тревожный буро-красный цвет и напоминало запрещающий сигнал светофора.
– Ты того… не накаркай, – пробурчал Всеслав.
Перепробовав несколько ключей, он открыл дверь и вышел на крышу.
Там он ожидал увидеть разведывательную капсулу, чёрный истребитель или что-нибудь более внушительное. Но увидел аппарат, внешний вид которого вызвал удивление и разочарование: почти прозрачный НЛО, напоминавший огромного кальмара. Эта не внушающая доверия конструкция, размером с микроавтобус, висела в воздухе, освещая влажную поверхность крыши бледно-голубым светом.
«Впервые вижу такую технику, – подумал Всеслав. – Значит, Учителя изобрели что-то новое. Хотя, вполне реально, они сняли с консервации аппарат, которому долгое время не могли найти применение».
Рядом с «кальмаром» стояли два пришельца в чёрных комбинезонах. Опытным глазом Всеслав определил, что рост каждого из них был под три метра. К тому же мускулатуре этих гигантов можно было позавидовать. С такими громоздкими «супертяжами» ему не доводилось встречаться ни в клетке, ни на ринге, ни на татами. И слава богу!
Над городом гулял насыщенный йодом ветер. Серые тучи разошлись. Сквозь светлую тонкую дымку с неба смотрело жёлтое лицо Луны. Сегодня оно напоминало оскалившийся в улыбке череп.
– Привет! – обратился Всеслав к инопланетянам. – Я – Всеслав Шадрин! Или, если угодно, номинально адмирал Эстабат!
Гиганты молча рассматривали Всеслава. На их лицах явно просматривалось выражение крайнего удивления.
«Я знаю, что одет не по уставу, – с раздражением подумал Всеслав. – Знаю, что цвет формы адмирала – белый, но у меня нет белого костюма, и никогда не было. Я всегда считал белый цвет крайне непрактичным».
Одёрнув полы пиджака, он сказал:
– Эй, парни! Так мы летим или торчим? Лично у меня нет ни малейшего желания играть посреди ночи в «пучеглазики-гляделки». Я хочу как можно быстрее покончить с этим делом, вернуться домой и «зализать раны».
Гиганты молча приложили к груди огромные кулаки и поклонились. Затем один из них открыл прозрачную дверь «кальмара».
Всеслав уселся в одно из кресел второго ряда. Запах, витавший в салоне, неожиданно вызвал в нём вспышку грусти, но это состояние длилось всего мгновение.
Инопланетяне сели впереди, двери закрылись. Уличные звуки исчезли. Крыша гостиницы уплыла вниз и пропала из вида. Под ними горели огни ночной Анапы. Издавая слабое монотонное жужжание, «кальмар» стал разворачиваться в сторону Чёрного моря.
«Всё соответствует сновидениям: я знаю, что при таком звуке на нижней полосе шкалы скорости горят две точки. Слабая тяга позволяет производить маневрирование в ангаре, не более того», – подумал Всеслав.
Прозрачный аппарат плавно поднялся вверх и тут огни города в мгновение ока умчались назад. Услышав шипение, Всеслав понял, что пилот резко «надавил на газ».
В течение нескольких минут Всеслав прислушивался к своим ощущениям. Складывалось впечатление, будто он находился в кабине тренажёра, стоявшего в учебном зале. Не ощущались покачивания. Не закладывало уши. Не было чувства, будто на грудь, мешая дышать, уселась та знаменитая тяжёлая горилла, которая докучала в начале полёта всем космонавтам и астронавтам. И кресло не трясло так, будто под ним находилась и работала камнедробильная установка.
«Мы летим? – подумал Всеслав. – Не очень-то впечатляет. Я думал, что реальные ощущения будут круче, чем в мчащемся болиде».
Конечно же, он не нуждался в сотрясении внутренностей. И ему вовсе не хотелось сидеть с перекошенным от непомерной перегрузки лицом и задыхаться от навалившейся на грудь тяжести. Тем не менее, впечатлений явно не хватало. Надеясь хоть как-то «подсластить» абсолютно «постный» выход в космос, он уткнулся лбом в прозрачный купол, надеясь увидеть внизу ходовые огни танкера или сухогруза, чтобы с их помощью выяснить высоту и скорость полёта. Убедившись, что под «кальмаром» царил сплошной мрак, он разочарованно вздохнул и откинулся на спинку кресла.
Шум работы двигателя походил на тихое шипение системы вентиляции компьютера. По салону гулял, обдувая лицо, поток свежего воздуха. Вскоре за бортом вспыхнул яркий свет.
«Заработала наружная плазменная защита «кальмара», –
подумал Всеслав. – Это означает, что силовой агрегат приступил к экстренному набору высоты».
Затем, когда яркость света ослабла, он понял, что они вошли в верхний разрежённый слой – термосферу, и плазменная защита из-за отсутствия сопротивления воздуха уменьшилась процентов на семьдесят. Он посмотрел за борт и убедился, что не ошибся: «кальмар» находился на большой высоте, на что указывал крутой изгиб горизонта, подсвеченный солнцем. Вот-вот гравитация Земли должна была уступить место невесомости. Он знал, что так называемая космическая болезнь – отвратительная штука, от которой никто не был застрахован. На астронавта Джейка Гарна – военного лётчика, привычного к перегрузкам, невесомость подействовала так удручающе, что всерьёз встал вопрос: сможет ли он пережить период адаптации? Джейк всё-таки выдержал испытание, тем не менее, позже в НАСА появилась шуточная единица измерения тяжких мук – один гарн.
«К сожалению, и мой организм запросто может в ближайшее время «гарнуть», – подумал Всеслав. – Хорошо, что мой желудок пуст, как водосточная труба, иначе у кауберов мог бы появиться шанс увидеть, чем я подкрепился перед дальней дорогой… Но это лишь предположение. Надеюсь, я перенесу встречу с невесомостью как истинный незыблемый российский десантник».
Время шло, подсвеченный солнцем изгиб горизонта стремительно удалялся, но ничего похожего на состояние невесомости так и не наступило.
Вдруг Всеслав чётко услышал лай собаки, а затем недовольное кряхтение ребёнка и тихий голос женщины:
– Вот твоя соска. Спи, малыш. Всё хорошо.
Оторопев, Всеслав перенёс взгляд внутрь салона. Перед ним возвышались огромные спины двух «штангистов», в просвете между ними светились значки на панели приборов. Он вдруг осознал, что инопланетный корабль на огромной скорости уносил его от людей, от шума дождя, от щебета воробьёв и городской суеты – от всего, к чему он привык, в невероятно холодный безмолвный космос. И уже нельзя было сказать: «Эй, парни, вообще-то я погорячился. Верните меня домой». Его оптимизм резко иссяк, по спине пробежал мороз.
«Держаться, держаться!» – подумал Всеслав.
Во время боёв на ринге ему много раз наносили внушительные удары в голову и довольно часто пытались «срезать» ударами в область печени. И каждый раз именно при помощи этой мысленной команды он выходил из критических состояний. Нужно было держаться и в этой сложной ситуации, не позволяя сердцу холодеть от одиночества и безысходности.
Всеслав заёрзал в кресле. Один из кауберов обернулся, внимательно посмотрел на него, потом подал ему бутылочку тёмного цвета объёмом примерно в треть литра и сказал густым басом:
– Мы понимаем, адмирал, вы отвыкли. Выпейте.
Жидкость была вязкой, вкус напоминал экстракт болотного багульника и полыни. Его желудок слегка дёрнулся, предупреждая, что инопланетное угощение пришлось не ко двору. А затем по телу быстро разлилось тепло. Пришли чувства уюта и покоя.
Убедившись, что на лице Всеслава появилось выражение счастливой безмятежности, каубер одобрительно кивнул головой и отвернулся.
Перламутровый жучок выбрался из нагрудного кармана пиджака и улетел на панель приборов. Проследив за его полётом, Всеслав вдруг увидел над головами кауберов Луну – большой светлый шар с тёмными пятнами. Попутчица Земли была как на ладони! Это зрелище так потрясло Всеслава, что он на время забыл и о кауберах, и о «кальмаре», который был способен без тряски, шума и дыма проникать в космос, и о чудовище-генераторе, который уже включили «гостеприимные» инопланетяне.
Вдруг в салоне прозвучала короткая фраза, состоящая из
посвистываний, щёлканий языком и напевных мелодичных звуков. Сердце встрепенулось. Всеслав понял, что кто-то произнёс несколько слов на языке элонгов. Пилот ответил, затем посмотрел за борт. К «кальмару» быстро приближалось несколько ярко-белых точек. Логично было предположить, что это летел эскорт, а в содержании переговоров была упомянута персона Всеслава.
Яркие точки увеличились до размера больших шаров, сбросили скорость, и полетели следом за «кальмаром».
Наконец прозрачный аппарат подлетел к Луне настолько близко, что уже легко можно было рассмотреть кратеры, горные пики и трещины, а затем стремительно спикировал к поверхности спутника.
«Под нами кратер Шиккард, – подумал Всеслав, глядя на быстро увеличивающуюся чашеобразную «оспину». – По-моему, мы пикируем слишком залихватски: никогда прежде я не перемещался с такой чудовищной скоростью. Может быть, пора притормаживать?»
Пилот вывел аппарат из крутого пике над Морем Влажности. Они полетели над освещённой солнцем поверхностью в сторону Моря Спокойствия и Моря Кризисов, затем под ними проплыли кратеры Эндимион и Клеомед.
«Кальмар» держал курс на северо-восток к кромке освещённой поверхности спутника. Всеслав подумал, что, скорее всего, корабль пришельцев находился на обратной стороне Луны в недоступном для наблюдений с Земли холодном тёмном мире.
Вскоре солнце ушло за горизонт, «кальмар» погрузился в непроглядную тьму.
Несмотря на протесты желудка, Всеслав допил жидкость и пришёл к выводу, что она прекрасно подавляла отрицательные эмоции. Сознание не было замутнено, он по-прежнему чётко осознавал, в какой находился ситуации. Но теперь у него не было чувства паники. На сердце было светло и легко, словно он летел в гости к старым добрым приятелям, к которым относился с абсолютным доверием.
Неожиданно появилось множество огней. Если это был инопланетный корабль, то он представлял собой громоздкую конструкцию огромного размера. Под «кальмаром» мерцала разноцветными сполохами уходящая вдаль поверхность. Повсюду, куда ни глянь, вздымались массивные светлые башни, арки, сложные консольные конструкции.
Вдруг поверхность под ними распахнулась и «кальмар» стал опускаться в просторную шахту. Над куполом и под днищем стали то появляться, то исчезать горизонтальные переборки. Послышалось громкое шипение. Всеслав понял, что оказался внутри многоступенчатой шлюзовой камеры инопланетного монстра.
Наконец «кальмар» встал на палубу. Двери с шелестом открылись, затем наступила тишина.
Всеслав вышел и осторожно вдохнул. Он полагал, что, оказавшись в замкнутом пространстве, которое нельзя было проветрить в условиях космоса, окунётся в удушливую среду, заполненную запахами кухонь, прачечных, технических и бытовых помещений. Но он ошибся. Воздух базы был свежим и чистым, напоминал воздух горных кавказских курортов.
Он находился в просторном ангаре рядом с несколькими десятками аппаратов. В длинном ряду стояли НЛО, одни из которых походили на треугольники с серебристыми ячеистыми бортами, другие – на большие ярко раскрашенные сигары.
«Я видел эти аппараты в детских снах! – подумал Всеслав. – Я даже придумал им название – прогулочные ладьи. В них путешествовали на высоте птичьего полёта элонги и кудрявые существа, похожие на эльфов».
Он перевёл взгляд и увидел в глубине ангара несколько чёрных истребителей. Коротко, как вспышка, в душе возникло такое чувство, будто он после долгого отсутствия вернулся домой.
«Я помню! – подумал Всеслав и улыбнулся. – Я умею управлять этими мощными боевыми машинами! Знаю, как это делается! Могу совершить и разведывательный полёт, и боевой!»
Всеслав не заметил, как рядом с ним оказался Гросс. Легат действительно был высоким и походил на астеника. Даже раззолоченный мундир не делал его шире в плечах.
– Здравствуйте, Всеслав Алексеевич Шадрин! – заговорил легат, изобразив на лице бурю восторга. – Мы, представители звёздного содружества Энготур, рады приветствовать вас на борту ударной базы «Чотос»!
– Привет, Гросс, – кивнув, ответил Всеслав.
– Мы отдаём должное вашему мужеству и дисциплинированности.
– Если я что-то пообещал, значит, обязательно сдержу слово, даже в ущерб себе.
– Вам не будет причинён ущерб.
– Рад это слышать.
– Представители комиссия Особого Совета поручили мне сопровождать вас. Пожалуйста, прошу, идёмте.
– Нет проблем. Пошли, – согласился Всеслав.
Он направился вслед за Гроссом к открытой в глубине ангара двери.
Попав в длинный коридор, Всеслав испытал чувство дежа-вю. Он знал, как выглядел тот зал, в сторону которого они шли! И знал, где в том зале находился лифт!
– Нам сюда, – проговорил Гросс, указав в противоположную от лифта сторону.
Они пересекли зал, и пошли ещё по одному коридору, по обе стороны которого было множество дверей. Скорее всего, это была казарма. Однако на этот раз Всеслав не испытал никаких эмоций: из глубины памяти не всплыли сюжеты снов, не появилось дежа-вю. Это могло означать одно: Эстабат никогда не входил в помещения, предназначенные для отдыха личного состава.
В одном из залов они подошли к длинной веренице стоявших впритык цилиндров ярко-синего цвета. Гросс указал на один из них.
– Прошу сюда, пожалуйста. Вы должны принять душ, – сказал он. – Берегите глаза. Нажав на кнопку… вот на эту…
– Разберусь, не маленький.
– Глаза лучше всего закрыть. Это продлится недолго. Я успею вернуться.
– Принять душ, принять душ, – пробурчал Всеслав, глядя в спину удалявшегося легата. Затем, расстёгивая браслет, посмотрел на циферблат. Было двадцать семь минут первого. Всего около часа с небольшим назад Всеслав вымылся в ванне, вылив в воду флакон шампуня.
Инопланетная процедура, целью которой, безусловно, была дезинфекция и, вполне возможно, дезинсекция, действительно длилась недолго. Сначала на Всеслава обильно полился ароматный пенный раствор, затем словно из ведра хлынул поток воды.
«Интересно, где инопланетяне заправились водой? – отплёвываясь, подумал Всеслав. – Предположить можно всё, что угодно. Возможно, вода родом с ледяного шара – спутника Юпитера Европы или со спутника Урана Миранды».
Ещё он успел подсчитать в уме, что, преодолев за двадцать минут порядка трёхсот восьмидесяти тысяч километров, «кальмар» за минуту пролетал примерно девятнадцать тысяч километров. Именно за минуту! Всеслав не стал напрягать извилины, чтобы подсчитывать, как далеко смог бы улететь «кальмар» за один час, потому что во время полёта ему не удалось увидеть прикрытую широкими спинами кауберов шкалу скорости на панели приборов, то есть он не знал в максимальном, крейсерском или всего лишь прогулочном режиме летел инопланетный аппарат.
После того, как его обдул поток горячего воздуха, благоухая, Всеслав выглянул наружу. Рядом с его костюмом лежал белоснежный комбинезон, рядом с туфлями стояли белые мокасины.
«И зачем, спрашивается, – с досадой подумал Всеслав, – я потратил дома полчаса напряжённого творческого труда, создавая себе имидж преуспевающего бизнесмена? Вполне можно было бы прилететь на Луну в толстовке, джинсах и домашних тапочках. Кстати, Гросс должен был более ответственно подойти к порученному ему делу и заранее предупредить обо всех нюансах, а не смотреть на меня, как овца на волка и мямлить слова. Да, во время первой встречи он определённо выглядел крайне подавленным. Впрочем, и сейчас он не очень жизнерадостный, хотя изредка вполне живописно изображает восторг».
– Это ваш комбинезон, – сказал Гросс.
– Допустим.
– Помочь вам одеться?
– Нет! Благодарю, я как-нибудь сам…
Всеслав, проворно натянул на себя приятно пахнущую одежду. На ощупь она была удивительно эластичной и мягкой. На предплечьях красовались замысловатые красные узоры.
– Это вензеля Эстабата, – пояснил Гросс. – Мы пошили этот комбинезон прежде, чем вышли на прямой контакт с вами, то есть забежали вперёд, как у вас говорят, получив краткую информацию от микрига-разведчика. Теперь мы знаем, что опознавательными вензелями можно было пренебречь, потому что вас даже в рубище узнают.
– Не понял, о чём речь, – сказал Всеслав, успев отметить, что комбинезон пришёлся ему впору.
– Извините, что не уделил должного внимания этой теме во время нашего предыдущего разговора. Созданием внешности руководит этон…
– Ну.
– Иногда этон копирует лицо предшественника, – продолжил Гросс. – У адмирала Эстабата и у вас, как вы, наверно, уже поняли…
– Понял: мы похожи.
– Есть другое слово.
– Какое?
– Идентичность.
– Ну, если дело дошло до упражнений в словесности, добавлю, что есть ещё одно слово – тождественность – полное совпадение.
– Да, вы правы.
– Что, неужели полное совпадение?
