Хранители памяти

– Да, Всеслав Алексеевич.

– Ну что же, я польщён. Кстати, теперь всё встало на свои места – я понял, почему посыльные кауберы впали на крыше в ступор, то есть, почему произошла заминка. Удивление вызвало не моё «обмундирование», а моё лицо. Конечно, нажать на клавишу «копировать» намного проще, чем ваять что-то новое с молотком, шпунтами, троянками и скарпелями в руках, – ответил Всеслав, надеясь, что легат должным образом отреагирует на его шутку. Но, похоже, Гросс не настолько хорошо изучил мир людей, чтобы разбираться в названиях инструментов скульпторов. Легат даже не улыбнулся, с сосредоточенным видом наблюдая за тем, как Всеслав пытался найти на комбинезоне пуговицы или молнию.

– Надеюсь, я правильно предполагаю, что это… – заговорил Всеслав, разворачивая чёрный лоскут ткани.

– Это элемент военного обмундирования – шейный платок. Чёрные платки имеют право носить генералы и, конечно же, адмирал.

– Да, я не ошибся. Но Эстабат, насколько я знаю, часто пренебрегал платком.

– Он мог себе это позволить.

– Значит, и я могу, – сказал Всеслав и отложил платок в сторону.

– Не имею права возражать. Пожалуйста, идёмте, генератор работает в заданном режиме.

– Пошли, – хмурясь, согласился Всеслав.

Идти пришлось долго. За одним из многочисленных поворотов они остановились перед высокой дверью. На её коричневой полированной поверхности светились символы. Два каубера в чёрной форме стояли по стойке смирно и смотрели в пространство перед собой. Гросс приложил к тёмной поверхности руку, дверь с лёгким шипением ушла в переборку.

Всеслав пошёл вперёд по узкому проходу, рассматривая зал, устроенный по принципу амфитеатра. Небольшая площадка в центре была освещена, как ринг, десятками мощных софитов. Всё остальное пространство было заполнено многоликой массой существ, смотревших на человека с планеты Земля с нескрываемым любопытством.

«Бог ты мой! – подумал Всеслав. – Знакомые лица! Тут и пилоты, и генералы, и вожди! И они выглядят так, будто для них тридцать лет – один день. Вот это сюрприз!»

Вслед за Гроссом он вышел на освещённую площадку и остановился. Со всех сторон послышались перешёптывания и сдержанные возгласы удивления. А затем произошло то, чего Всеслав никак не ожидал: инопланетяне встали. На него, приложив сжатые кулаки к груди, с восторгом смотрели элонги и кауберы, кудрявые светловолосые существа, похожие на эльфов, бледно-голубые малыши с красивыми кукольными лицами, сухощавые старики и старушки в балахонах, стройные, кофейного цвета лысые гуманоиды с фосфоресцирующими глазами. Разумеется, они встали, ошибочно приняв Всеслава за своего бывшего военачальника Эстабата. Это было трогательное зрелище, и оно произвело на Всеслава неизгладимое впечатление.

– Привет, привет. Рад видеть вас не во сне, а наяву, – пробормотал он.

Гросс повернулся к небольшой, отдельно стоящей разноликой группе и заговорил на языке элонгов. Всеслав понял, что тот обращался к комиссии. Вскоре высокопоставленные гуманоиды что-то ему ответили.

– Представители комиссии Особого Совета приняли окончательное решение, – обратившись к Всеславу, торжественным голосом произнёс Гросс. – Процедура разблокировки памяти адмирала Эстабата одобрена! Мы готовы приступить!

– Прекрасно, – пробурчал Всеслав.

Из-под пола медленно поднялся массивный агрегат, похожий на огромную настольную лампу. Два каубера в длинных белых балахонах хотели взять Всеслава под руки, но он без их помощи уселся в кресло у основания генератора. В том, что это был тот самый пресловутый аппарат, Всеслав уже не сомневался.

Свет в амфитеатре притушили, оставив освещёнными площадку и громоздкий агрегат. Инстинкт самосохранения вдруг попытался прорваться сквозь чувства покоя и умиротворения: в душе Всеслава всколыхнулось что-то, отдалённо походившее на беспокойство. Но уже было поздно что-либо предпринимать. Раздался сухой щелчок, в глаза ударил яркий голубой свет, а затем Всеславу показалось, будто он падает в глубокую пропасть.

*

Ощущения, появившиеся у Эстабата, можно было сравнить с медленным подъёмом из толщи воды. Сначала в кромешной тьме появился слабый свет, затем стали появляться отдельные размытые светлые пятна. Вскоре пятна сложились в неясные контуры, которые постепенно просветлели и приобрели резкость.

Эстабат увидел перед собой легата Гросса.

«Наконец-то я получил телесную оболочку, – подумал адмирал. – Золтан так тщательно готовился к встрече, что заставил меня изнывать от нетерпения. Впрочем, он всегда и во всём проявлял выдержку, в отличие от меня… Достаточно ли хорошо я продумал, как должен вести себя тот, кто только что вернулся из призрачного мира? Главное – не спешить. Ошибок быть не должно».

– Цебс? – медленно проговорил адмирал, с трудом ворочая непослушным языком. – Это ты?

– Хорошо! – воскликнул легат. – Говори, дядя, говори! Я не Цебс, а его сын Гросс!

– Гросс? Да, уже вижу, кто ты. До сих пор продолжаешь кривляться?

Легат, покраснев, ответил:

– Я волнуюсь, дядя. А когда я волнуюсь…

– А ты не волнуйся. Что я здесь делаю? Напомни, я забыл.

– Нам очень жаль, дядя, что ты погиб в бою тридцать лет назад.

– Тридцать? Понимаю… Кресло генератора?

– Да, дядя.

– Где мы? Это база, флагман, дворец?

– Это база «Чотос». В зале находятся представители звёздного содружества.

– Почему темно? Прибавьте свет! – приказал Эстабат. – Я хочу увидеть всех присутствующих!

Потолок зала просветлел, затем ярко засиял. Представители наций стояли, глядя на бывшего Главного Координатора армии и легендарного героя.

«Я вернулся! – подумал Эстабат, кивая генералам и вождям. – Если предатели находятся здесь, они должны дрогнуть, опасаясь расплаты. Кто в панике? Фритт прячет глаза. Тапт покрылся красными пятнами. И тот, и другой снобы и брюзги, ни разу не участвовали в сражениях. Я никогда не был с ними дружен… Гросс излишне взволнован. Впрочем, Гросс и в детстве часто проявлял нервозность».

Остановив взгляд на одном из присутствующих, адмирал подумал: «Очень ответственный момент. Сфальшивить нельзя».

– Золтан? – произнёс он.

– Да, это я, адмирал.

Чрезвычайный легат Золтан подошёл к генератору.

– Приветствую тебя, учитель! – медленно произнёс Эстабат. – Рад встрече.

– Я тоже рад, адмирал.

– Ты входишь в состав комиссии?

– Я возглавляю экспедицию, – ответил Золтан. – Приказ императора, особые полномочия.

– Мои родители… – проговорил адмирал. – Они живы?

– Да, конечно, живы, – ответил Золтан.

– Где Вивьева и Строби?

– Вивьева погибла. Я сожалею. Твой сын Стратилион жив и является Главным Координатором армии.

– Мой сын – Главный Координатор? Похвально. Он здесь?

– Нет. Он выполняет задание императора. Защита звёздного содружества прежде всего.

– Я тоже так считаю. Надеюсь, я погиб достойно?

– Да, адмирал.

– Почему погибла Вивьева? Как это случилось? Хотя, подожди. Я начинаю вспоминать.

Эстабат опустил голову и замолчал. Наступила напряжённая тишина.

– Дым и выстрелы, – наконец сказал он.

– Да, адмирал.

– Шлюзовая палуба… Моя яхта «Клеония».

– Да.

– Мы совершали перелёт от Элонга к Ахав. Я не взял базу сопровождения, посчитав перелёт безопасным. К тому же, штурмовики семьсот первой дивизии давно не были дома. Я разрешил им отдыхать до особого распоряжения. Всё верно?

– Да, – ответил Золтан.

Эстабат вздохнул и сказал:

– Я вспомнил. Тяжело возвращаться к этому событию, но, если необходимо…

Кемн терпеливо ждал.

– Генератор усовершенствовали? – спросил Эстабат. – Удалось увеличить время от щелчка до наступления критической полосы?

– Нет, к сожалению. Попытки улучшить модель не увенчались успехом. С наступлением критической полосы твоя память начнёт распадаться.

– Плохо! Кто я в этой жизни? Надеюсь, я имею внушительный вес в обществе?

Золтан перевёл взгляд на Гросса. Тот заговорил скороговоркой, словно произносил заученную речь:

– Ты, дядя, житель планеты Земля Всеслав Алексеевич Шадрин. Так называемый человек. Семь миллиардов так называемых людей находятся на первой ступени развития. За время наблюдения за Шадриным в течение так называемых шести земных суток мы выяснили, что он ведёт замкнутую, однообразную жизнь. Здоров, по параметрам соответствует штурмовику, но, пожалуй, скоро деградирует, так как не даёт мышцам нагрузку, предпочитая отлёживаться. Судя по количеству залов и качеству меблировки апартаментов, сильно стеснён в средствах. Примитивное существование, ничем не примечательная личность…

– Вот как? – нахмурившись, спросил Эстабат. – Ничем не примечательная? Твой отец погиб, сражаясь у туманности Синий Цветок, когда тебе было около пяти лет. Кто тебя воспитывал, Гросс?

– Дядя Фрадий, – ответил Гросс, покрывшись красными пятнами. – Принц Фрадий.

– Мой двоюродный брат созерцатель Фрадий? Он всегда был мягок и отчуждён. Никогда не был категоричен в своих суждениях. Или я что-то путаю?

– Он добр и мягок, – пряча глаза, ответил Гросс.

– Тогда кто научил тебя быть пренебрежительным?!

Гросс стушевался, а адмирал перевёл взгляд на Золтана и спросил:

– Всеслав Шадрин стеснён в средствах?

– Да, – ответил кемн. – К такому выводу пришли аналитики.

– Хранитель моей памяти ни в чём не должен быть ущемлён! Приложите все усилия, Золтан! Отправьте на его планету взвод разведчиков! Пусть разберутся с их средствами взаиморасчётов!

– Три группы кемнов уже работают на Земле.

– Земля? Где это? Какие координаты?

– Двенадцатый регион, восьмой сектор, сто двадцать пятая точка, – ответил кемн. – Планетарная система. Третья планета от звезды МЛТ – 23103 – Солнца.

– Не помню, чтобы когда-либо направлял «Таларти» в этот регион.

– Всё верно, адмирал. Прежде здесь не были ни экспедиционные, ни торговые транспорты содружества.

– Двенадцатый регион, Солнце… Меня нашёл зонд?

– Да. Мы находились в глубоком рейде в десятом регионе. Относительно близкое расстояние до Земли позволило нам принять чёткий ответ на запрос.

– В глубоком рейде… Значит, дальняя связь с Элонгом не установлена?

– Пока не установлена. Идёт подключение к глобальной сети двух зондов – рабочего и резервного, которые отныне будут находиться в этой планетарной системе. Полное соединение произойдёт через тридцать часов.

Адмирал кивнул головой и спросил:

– Где находится мой сын?

– Мы знаем, что в двадцатом регионе зонды обнаружили крупное скопление военных транспортов хапсов, – ответил Золтан. – Император приказал Главному Координатору силами третьего флота ликвидировать угрозу. Затем «Чотос» вышел за пределы дальней связи.

– Хапсы опять зашевелились?

– Да. Выросло новое поколение, жаждущее реванша. Они были предупреждены, что до установления мирных отношений не имеют права проникать на территорию нашей галактики, но нарушают запрет. Мы уже уничтожили несколько их разведывательных транспортов.

– Они ведут поиск, – сказал Эстабат. – Ищут Фьифьюч, это бесспорно. Нашу армию не беспокоят Серые Ужасы?

– Нет, адмирал. Не было ни одного случая…

– Хорошо. Значит, я надёжно изолировал Фьифьюч от космоса.

Эстабат задумался, затем спросил:

– Вы не раскрыли мой секрет? Не смогли восстановить маршрутные карты малой базы «Градан»?

– Нет, адмирал.

– Значит, вы не узнали, где находится планета-тюрьма?

– Не узнали.

– Я хотел рассказать тебе и императору, где находится узник, но нападение на «Клеонию» нарушило мои планы… Возможно, Фьифьюч до сих пор жив.

– Возможно, – согласился Золтан.

– Тридцать лет – это лишь малая часть того срока, к которому приговорил бы Фьифьюч лично я. К тому же, следовало изъять из его памяти все навыки, весь опыт, но император принял другое решение. Несёт ли шагр суровое наказание? Считаю, что нет. Только одно меня беспокоит – я дал слово узнику, что вернусь через пять лет. Никогда не давал пустых обещаний. Если бы удалось усовершенствовать генератор, я доставил бы шагра в комиссию Особого Совета, но, похоже, ему суждено умереть от старости в тюрьме. До конца жизни Фьифьюч будет считать, что моё слово ничего не стоит. И, если нам доведётся когда-нибудь встретиться в одном из призрачных миров, он может высказать своё неуважительное мнение обо мне. Придётся смириться с незаслуженным обвинением, потому что я никогда не снизойду до объяснений!

– Не горячись, адмирал, – Золтан посмотрел в зал и приказал. – Зеркало!

«Ещё один важный момент», – подумал адмирал и удивлённо спросил:

– Зеркало? Зачем?

На площадку вышла девушка кемн. Она несла овальное зеркало в золотой оправе. Адмирал увидел на её запястьях браслеты Главной жрицы. Обычно духи кемнов общались с верховной властью при посредничестве зрелой женщины. Значит, эта девушка была сильнее многоопытных жриц.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Я Дисти, адмирал, – ответила девушка, замерев и приложив сжатый кулак к груди.

– Ты Главная жрица?

– Да, адмирал.

– Хорошо. Подойди.

Эстабат посмотрел в зеркало и сказал:

– Это я? Теперь понятно, Золтан, что ты задумал.

Затем адмирал надолго замолчал, рассматривая отражавшееся в зеркале лицо.

«Пока всё идёт так, как я надеялся. Знаний у Всеслава достаточно… или нет? Что думает Золтан?»

– Вот как выглядит Всеслав Шадрин, – наконец сказал адмирал. – Совпал даже цвет глаз. Хотя у меня не было шрама над левой бровью. Видишь?

– Да, вижу, – ответил Золтан. – Если присмотреться, он заметен. Как отреагируют на это микриги и андроиды, стерегущие Фьифьюч?

– На мелкие детали они не обратят внимания. Незачем было создавать громоздкую систему опознания. Главное – опорные точки лица, тембр голоса, слова пароля… Я понимаю, что ты задумал, учитель. Это рискованный шаг. Справится ли Всеслав?

– Он не глуп, – ответил кемн. – К тому же, наш метод обучения всегда действовал безукоризненно.

– Метод эффективен, с этим я согласен. Но достаточно ли крепкие у него нервы, чтобы пройти идентификацию под прицелом микригов-охотников? Если он запаникует и его голос дрогнет, попытка внедрения в укрепрайон тут же закончится.

– Аналитики пришли к выводу, что он отважен, – ответил Золтан. – Думаю, он справится.

Адмирал задумался, затем сказал:

– Возможно, у меня появился шанс обрести покой. Это хорошо. Поговори со Всеславом о наших проблемах. Выясни, сообразителен ли он. Меня настораживает первая ступень развития людей.

– Возможно, мы недооценили эту цивилизацию. Лучший способ выяснить истину – обучение.

– Вы объяснили Всеславу, чем является поток времени и как осуществляется фиксация?

Золтан посмотрел на Гросса, тот отрицательно покачал головой.

– К сожалению, не успели объяснить, – ответил Золтан.

– Обязательно поговорите с ним на эту тему. Нельзя доводить Всеслава до паники. Он должен быть спокоен, зная, что, оказав звёздному содружеству весомую услугу, сам ничего не потеряет.

– Да, адмирал.

– А теперь нужно вернуться к моим воспоминаниям, – нахмурившись, проговорил Эстабат. Он вздохнул и задумался. Затем в притихшем зале зазвучал его голос:

– Мы со Строби находились на второй палубе, Вивьева ушла вниз в будуар. Неожиданно я почувствовал лёгкий толчок: кто-то пристыковался к яхте. Кто мог сделать это без моего разрешения? Почему не прозвучал доклад пилота? Я решил выяснить, в чём дело, и тут услышал, как в переборки шлюзовой палубы стали бить заряды плазмы. Раздались крики. Я понял, что это было нападение. Я посадил Строби в разведывательную капсулу и приказал, чтобы он летел в облако астероидов. Припоминаю, что, инструктируя сына, я выключил опознавательный маяк. Я должен был это сделать! Я его выключил, Золтан?

– Да, адмирал.

– Мятежники искали моего сына?

– Да, искали. Комиссия по расследованию сохранила показания всех приборов капсулы. Я много раз их просматривал, пытаясь найти подсказки. Трёхпалубный шлюп без опознавательных данных подошёл к облаку астероидов. Он двигался медленно. Разведывательная капсула Стратилиона не отзывалась на запросы определителя, и мятежники намеревались обнаружить её по тепловому излучению.

– Строби выключил двигатель?

– Да, адмирал.

– Хорошо.

– Путчисты не боялись пятилетнего мальчика и представляли собой отличную мишень. Стратилион направил всю огневую мощь в одну точку: в панорамное окно ходовой рубки. Это был рискованный поступок, но самый верный, потому что из той позиции, в которой он находился, не было возможности попасть в двигатель. Шлюп после атаки разорвало на части и разметало по космосу.

– У моего сына острый ум и отважное сердце! – с гордостью сказал Эстабат. – Он правильно провёл свой первый бой! Я рад!

– Через восемь часов после выстрела, – продолжил Золтан, – Стратилион появился на военной базе планеты Л- пятнадцать сто семьдесят семь. Энергоресурс капсулы был почти полностью израсходован. Если бы он ошибся с координатами базы…

– Исключено! Мой сын – прирождённый штурман!

– К сожалению, – продолжил Золтан, – найти тебя и Вивьеву объединённые силы не смогли: заметая следы, мятежники взорвали «Клеонию». Единственное, что удалось обнаружить в космосе – часть штурманской рубки яхты с оборудованием и маяком.

– Что предприняла Следственная комиссия? – спросил Эстабат. – К какому подразделению был приписан этот шлюп? Я понимаю, что наша армия понесла потери в крупных сражениях и локальных схватках, тем не менее, за тридцать лет вы должны были установить места гибели всех наших транспортов и выявить мятежный борт.

– К сожалению, у нас до сих пор осталось много невыясненных эпизодов. Сотни пилотов, попав под воздействие Серых Ужасов, направляли аппараты в сторону ближайших звёзд. Среди этих аппаратов были многопалубные шлюпы.

– Плохо! Что могут подсказать мои воспоминания? Когда я спустился на шлюзовую палубу, повсюду клубилась противотепловая завеса. Шёл бой в глубине левого коридора. Я достал из ячейки маску, надел её и осмотрелся… И увидел Вивьеву. Это было ужасно!

Эстабат надолго замолчал.

– Она лежала неподалёку от трапа, – глухим голосом продолжил он. – В руках сжимала оружие. Её грудь почернела от разрыва заряда плазмы.

Опять последовала долгая пауза.

– Моя жена никогда прежде не брала в руки оружие. И никогда не пробовала стрелять. Она была милосердной женщиной и никому не причинила вреда. Намеревалась выступить в роли парламентёра, чтобы положить конец войнам с хапсами. Император собирался предоставить ей такое право… И она лежала передо мной мёртвая. Жизнь потеряла для меня смысл. Пусть простит меня Стратилион… Ствол оружия, которое она сжимала в руках, был холодным: она не сделала ни одного выстрела. Я взял это оружие и поставил кассету в боевое положение. Во мне клокотала ярость. Кто-то, невидимый в противотепловой завесе, подал команду: «В Эстабата не стрелять! Брать жи…» Я выстрелил на звук и услышал, как на палубу упало тело. Я мог бы устроить охоту на этих предателей и убийц и уничтожить их всех, даже если бы мне противостояла сотня. Вы знаете, на что я был способен. Уроки старшего духа кемнов Кринмиуса не прошли для меня даром. Всё было бы иначе, если бы Вивьева и Строби ждали меня дома. Но теперь, когда она лежала у моих ног…

Эстабат опять замолчал.

– Я стоял и стрелял, – продолжил он. – Стрелял, едва услышав шорох. Я сделал больше двадцати выстрелов, и только однажды плазма, не попав в цель, ударила в переборку. Надеюсь, я убил того, кто оборвал жизнь Вивьевы. А потом заряд плазмы угодил мне в колено. Нога подломилась, я сел на палубу. Кто-то бросился ко мне, я выстрелил. В их планы входило взять меня в плен, но они не осознавали, что, пока я жив, подобраться ко мне не сможет никто. Наступило затишье. Сидя рядом с женой, я прикоснулся последний раз в жизни к её волнистым волосам.

Золтан вздохнул.

– У меня, как обычно, был при себе планшет, – продолжил Эстабат. – Я достал его и бросил в дым. Кто-то из мятежников не выдержал и выстрелил на звук. Я послал в него пару зарядов. Мятежник упал и захрипел. Я выстрелил в него ещё раз. Затем я услышал, что они, рассредоточившись, стали уходить в левый и правый коридоры. Эти глупцы намеревались окружить меня. Довольно скоро эта тщетная попытка дорого им обошлась. Наконец они поняли, что попали в трудную ситуацию: взять меня в плен они не могли, отступить и покинуть яхту, не создавая шума, тоже. Туда, где раздавались шорохи или бряцанье оружия, летели мои заряды плазмы. Если бы я стал менять позиции, перестрелка превратилась бы для них в кровавый кошмар. Но я решил умереть рядом с Вивьевой. Если я потерял её, зачем мне нужна была жизнь?

Эстабат сделал паузу.

– Я уничтожил ещё двух мятежников. Затем над моей головой заряд плазмы разворотил переборку. А затем я увидел сквозь дым несколько вспышек… Это всё.

Эстабат тяжело вздохнул.

– Ни голосов, ни лиц? – спросил Золтан.

– Ничего. Никаких подсказок. Та единственная команда, которую я услышал, была отдана на языке элонгов. Я не знаю, кто её произнёс. Кто-то из гражданских, не военный. Тот, кого уже давно нет в живых.

Наступила тишина. Эстабат сидел, опустив голову. Все молчали.

Наконец адмирал окинул зал взглядом.

– Я сожалею, – сказал он, – что не назвал ни одного имени. Главный зачинщик по-прежнему остаётся в тени. Если бы было известно место нахождения этона Вивьевы… возможно, у нас появился бы шанс…

– Такой шанс у нас есть, – ответил Золтан.

Адмирал удивлённо поднял брови.

– Вы знаете, где находится этон Вивьевы?

– Да, адмирал. Её этон тоже отозвался на запрос зонда. Хранитель памяти Вивьевы живёт на Земле. Скоро мы посадим этого человека в кресло генератора.

– Кто этот человек? Молодая девушка? Женщина?

– Мы наблюдаем за перемещением объекта из термосферы, – ответил Золтан. – Пол и возраст не установили, для нас это не имеет значения.

– Я хочу её увидеть! – громко сказал Эстабат.

– Но, адмирал…

– В чём дело, Золтан?

– Это инопланетное существо. Это человек. Может последовать сильное разочарование…

– Я должен её увидеть, Золтан! Неужели ты не понимаешь?

– Это может быть не она, а он… И ещё…

– Что ещё?

– Там темно – ночь. Наш объект, скорее всего, спит.

– В контакт вступать не будем, никого не потревожим. Действуй, Золтан! Панораму, связь с наблюдателем!

– Да, адмирал, – ответил Золтан.

Кауберы подкатили к креслу круглый стол.

– Большой Круг Обзора! – громко сказал Золтан. – Оператор! Нам нужны связь с СИ-сорок семь и изображение!

– Выполняю, Великий кемн! – раздался в зале женский голос.

Над столом появилась освещённая луной лесистая заснеженная местность, тёмные постройки-точки. Одна из построек была помечена красной меткой. Эстабат несколько секунд изучал панораму, затем сказал:

– Пилот СИ-сорок семь! Я адмирал Эстабат!

– Вижу и слышу вас, адмирал! – послышался радостный голос. – Вы снова с нами! Я знал, что вас найдут!

– Знакомый голос, – сказал адмирал. – Тагерт? Это ты?

– Да, адмирал, это я.

– Рад тебя слышать, ветеран. Почему ты сидишь в кресле капсулы? Что случилось? Неприятности по службе? Тебе следовало бы занимать кресло командира большой или средней базы или флагмана.

– У меня всё хорошо, адмирал, – ответил Тагерт. – Я – командир ударной базы «Чотос».

– Значит, генерал?

– Да, генерал. В кресле капсулы сижу потому, что вхожу в орден Вивьевы. Я возглавляю наблюдение за перемещением её этона. Это почётное занятие!

– Хорошо. Семья, дети?

– Пока не обзавёлся.

– Почему? Не встретил идеал?

– Моя невеста погибла в бою.

– Искренне сочувствую! А теперь выполняй, как прежде, мои команды! Отправь на сближение с объектом микрига-разведчика!

– Выполняю!

Маленький перламутровый жучок вылетел из СИ-сорок семь и полетел к земле. Припорошённые снегом деревья быстро увеличились в размерах. Помеченная красной меткой постройка превратилась в двухэтажный дом с зубчатой башней, со стрельчатыми мозаичными окнами.

Гася скорость, микриг пронёсся сквозь ветви деревьев, сбив с них хвою и снег. Две вороны, испугавшись, взлетели и, громко каркая, устремились прочь. Где-то рядом залаяла потревоженная собака. Во всех отсеках «Чотоса» зазвучали карканье и лай.