Страница 5 из 7
Микриг полетел вокруг дома, сканируя стены в поисках вентиляционного отверстия. В одном из окон на первом этаже горел свет, фрамуга была приоткрыта, на улицу выходил тёплый воздух. Послышались приглушённые звуки медленного фокстрота.
Микриг пополз по тюли вверх, добрался до металлического кольца, затем поднялся по нему и с высоты карниза осмотрел комнату. Существо, отмеченное красной меткой, сидело спиной к окну и смотрело на голубой экран. Светло-русые вьющиеся волосы были собраны в толстый хвост и скреплены заколкой. На плечи была накинута кофта.
Заметив движение, микриг расширил изображение. В комнату вошла заспанная девушка в светлой пижаме.
– Ну конечно! – послышался её искажённый голос.
Глядя на приборы капсулы, Тагерт выправил звучание, слова приобрели отчётливость.
– Вика, уже давно за полночь! – зевая, продолжила девушка. – Вот ты полуночница!
– Золтан… – заговорил Эстабат.
– Сейчас установлю программу «переводчик», – ответил кемн.
– Я кому-то мешаю? Разве музыка звучит громко? – спросила Вика.
– Нет, не очень громко. Тёплый Стан, слава богу, ты не разбудила. Что смотришь?
– Спортивные танцы. Присядь, посмотри, какие шикарные платья, какие грациозные девушки, какой уровень мастерства! Великолепно! Я в восторге!
– Предпочитаю бокс, кикбокс и каратэ. А ты, как я погляжу, в душе так и осталась балериной.
Ещё раз зевнув, заспанная девушка плюхнулась на диван рядом с объектом и спросила:
– Наши выигрывают?
– Пока нет. Датчане.
– Значит, датчане – самые крутые. А это кто?
– Это немцы. Лена, почему не спишь?
– Солёные арбузы покоя не дают: второй раз бегаю в туалет. Вика, тебе не кажется, что тут прохладно?
– Прохладно? Возможно. Сейчас будет тепло.
Вика встала и повернулась к окну. Микриг увеличил изображение, над столом осталась только голова девушки.
По амфитеатру прокатились возгласы удивления. Эстабат замер, увидев лицо своей жены.
– Не может быть. Вивьева? – пробормотал он.
Вика закрыла окно и пошла к дивану. На полпути она остановилась и обернулась.
– Что-то на улице? – поёжившись, спросила Лена.
– Да. Похоже, я переутомилась: увидела за окном зелёную лужайку с диковинными цветами. Кошмар! Это в конце января! Нужно идти спать, пока мне не стали мерещиться лианы, мартышки и крокодилы.
– Правильно! Пошли спать. Слышишь, Вика? Эй, Виктория! Что ты застыла как статуя?
– Странное чувство… будто передо мной на несколько секунд распахнулся другой мир… я даже уловила тонкий приятный запах…
– Это глюки от переутомления. Когда-нибудь твой мозг взъерошится от усталости, вот тогда будешь знать!
– Не накаркай, Леночка.
– Шагом марш в постель, полуночница!
Эстабат и Виктория смотрели друг на друга. Она была удивлена и задумчива, он – потрясён до глубины души.
– Вивьева, – опять пробормотал он.
Несколько женщин в зале заплакали.
– Стоп! – приказал адмирал. – Оставьте это изображение! Генерал, благодарю за службу! Продолжай наблюдение!
– Слушаюсь! – ответил Тагерт.
В зале долго стояла тишина, затем Эстабат спросил:
– Золтан, кто был рядом с… Викторией? Сестра?
– Думаю, да, – согласился кемн. – Мы можем выяснить всё об объекте: состояние здоровья, состав семьи…
– Займись этим. И выясни, насколько Виктория отважна. Пусть аналитики проанализируют её поступки.
– Хорошо, адмирал.
– Что вы предпримете, если в памяти Вивьевы нет необходимой информации?
– Будем искать другие способы. Мы, к сожалению, не имеем права принудительно вводить сознания свободных граждан звёздного содружества в расслабленное состояние. Это является нарушением Главного Уложения.
– Да, я помню. А теперь я хочу задать несколько вопросов. Скажи, Золтан, Стратилион простил меня за то, что я бросил его на произвол судьбы?
– Он никогда никому ни на что не жаловался. Мне это известно, потому что я пятнадцать лет преподавал ему стратегию и тактику ведения войны. Он знает, что ты отважный воин, великий полководец, и гордится тобой.
– Прошло много лет, он вырос и понимает, что значит жить без любимой женщины. Я должен был или защитить Вивьеву, или умереть рядом с ней. Защитить её я не успел.
Эстабат тяжело вздохнул. Зал хранил молчание.
– Продолжим! – сказал Эстабат. – Если нашли маяк яхты, должен был сохраниться регистратор паролей.
– Регистратор сохранился, – ответил Золтан.
– Чьим паролем воспользовались мятежники, пристыковываясь к «Клеонии»?
– Это был мой пароль, – ответил кемн, глядя адмиралу в глаза.
– Твой… Теперь понятно, почему молчал пилот: ты имеешь право являться без доклада даже к императору. Следующий вопрос: как наши убийцы узнали секретный пароль? Я тебя не подозреваю, это было бы глупо. За этим фактом должна скрываться подсказка.
– Мой пароль знали только члены императорской семьи, – ответил Золтан. – Я не посмел задавать вопросы тем, кого считал и считаю эталонами нации Первых. Я не сделал этого даже в интересах следствия. Надеюсь выяснить истину иным способом.
– Уверен, у тебя это получится… Тагерт сказал про орден Вивьевы…
– Этот орден учредили в армии тридцать лет назад.
Великий кемн указал на маленький золотой значок на своей груди и объяснил:
– Это знак принадлежности к ордену Вивьевы. Главный Координатор является председателем. Я вместе с вождями вхожу в правление. Наш девиз: «Сила и мудрость». Нас сто два миллиарда. Это полный состав армии, разумеется, не считая андроидов. В армии нет предателей, потому что каждый из нас добровольно разрешает подвергать своё сознание ревизии. Уважая миролюбивые нации, мы без жалости уничтожим тех, кто нападёт на звёздное содружество Энготур. Хапсы скоро в очередной раз потерпят сокрушительное поражение.
Эстабат кивнул, соглашаясь, и спросил:
– Что показывает таймер?
– У тебя в запасе не так уж много времени, адмирал.
– Значит, на сегодня достаточно. Поговори, учитель, со Всеславом. Выясни, сможет ли он выполнить работу, которая не даёт мне покоя. Ещё выясни, отважна ли хранительница памяти Вивьевы. Верните моё сознание, когда Виктория появится на базе.
Эстабат окинул зал взглядом и громко сказал:
– Я не прощаюсь!
Он откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с прекрасного лица, светившегося над панорамным столом. В зале раздался сухой щелчок, блеснула голубая вспышка.
*
Всеслав проснулся и поднялся с кровати. Сильно болела голова, хотелось пить. С прищуренными глазами он пошёл вперёд, вытянув руку. Нужно было сделать несколько шагов, чтобы рука упёрлась в выключатель на стене спальни. Но стены впереди не было. И вообще всё было не так. Во-первых, Всеслав осознал, что стоит не на шерстяном ковре, а на бархате. Во-вторых, кристально чистый воздух существенно отличался от привычного запаха его квартиры: шоколадного спрея, которым уже давно пропиталась обивка мебели. Вдобавок, сам по себе включился свет.
«Чёрт! Я не в Анапе!» – мысленно воскликнул Всеслав. Сонливое состояние как рукой сняло.
Он стоял посреди просторной комнаты. И тут он вспомнил сухой щелчок генератора и ту продолжительную преамбулу, в которой фигурировали инопланетяне.
«Что с моим мозгом? – в панике подумал Всеслав. – Дважды два четыре. Терпимо. Четырежды четыре шестнадцать. Хорошо! Мне доводилось общаться с людьми, которые прекрасно себя чувствуют и весело живут, довольствуясь знаниями начальной школы. Значит, и я проживу без проблем. Но будет скучновато. А если покопаться в памяти поглубже? Земля вращается вокруг Солнца. Так! За такую крамолу меня в средние века сожгли бы на костре. Прекрасно! Значит, я помню и астрономию, и историю. Что ещё? В ясную ночь человек невооружённым глазом видит примерно три тысячи звёзд. Расстояние до ближайшей к Земле системе из трёх звёзд Центавра свет преодолевает более чем за четыре года. Распространяется свет со скоростью триста тысяч километров в секунду. В принципе, с небольшой погрешностью это расстояние от Земли до Луны. Я даже помню, что расстояние от Земли до Солнца – сто пятьдесят миллионов километров, и эту величину сделали так называемой одной астрономической единицей, которую солнечный ветер преодолевает за восемь минут и двадцать секунд. Нормальные мозги! Пока нет проблем! Так, что ещё? Ещё я помню, что, к сожалению, наш галактический адрес – межзвёздная безмолвная ледяная пустошь. Для того чтобы долететь до ближайшей звезды, обычному космическому кораблю понадобится семьдесят тысяч лет. Примерно столько лет назад наши далёкие предки научились разводить костры и строить примитивные жилища… Теперь о главном: я родился в Анапе. Меня воспитывали бабушка и дедушка. К сожалению, их уже нет. Все проблемы, связанные с гостиницей, я решаю сам, а родители, приезжая в отпуск, просматривают отчётность. Пока они мною довольны… Всё нормально! Я помню, кто я такой! Тогда что меня беспокоит? Разговор с Игорем об исчезновении Анечки? Да, скорее всего… Чёрт, как сильно болит голова! Что делать?»
Он посмотрел по сторонам. Этот просторный зал однозначно был спальней: он увидел широкую кровать, чуть поодаль зону общения, где стояли кресла, диваны и столы. Интерьер был выдержан в пурпурных и белых тонах, с золотой рельефной лепниной. В принципе, никакой мещанской аляповатости, всё было гармонично сбалансировано и выглядело привлекательно. У кровати и рядом с одним из диванов он заметил маленькие цветные настенные лампочки, которые сильно походили на светлячков.
«Конечно же, это не Петергоф, – подумал Всеслав. – И не дворец Сан-Суси – «Без забот». Я не в Питере и не в Потсдаме. Я всё ещё на Луне. Кстати, какого чёрта я тут делаю? Где этот худосочный обманщик – легат Гросс?»
Массируя виски, он наугад направился к одной из дверей и оказался в большом зале. На потолке засияла иллюминация. Стены этого зала украшали красочные панно: на фоне тёмного неба и ярких вспышек светлые силы сражались с рогатыми циклопами.
«Однозначно, это «Чотос», – подумал Всеслав. – Знакомые персонажи».
В следующем зале он приблизился к стене, и в ней вдруг с мягким шуршанием раскрылась цветная шпалера. Он вошёл в уютный кабинет и остановился, увидев над прозрачным круглым столом голову очаровательной инопланетянки. Она смотрела вдаль задумчиво и немного удивлённо. Почему-то сердце Всеслава заныло от тоски.
– Боже, боже, – вполголоса произнёс он. – Какая пленительная женская красота! Какое благородное, доброе лицо!
Наверно, это была мадонна элонгов. Не в силах оторвать взгляд от лица инопланетянки, он стоял на месте до тех пор, пока боль в висках и затылке не достигла устрашающей силы.
Всеслав был человеком толерантным, то есть уважительно относился ко всем вероисповеданиям, поэтому вышел из кабинета с особой осторожностью.
Итак, «Чотос». Нужно было найти кого-нибудь или подать сигнал тревоги. Он пошёл по залам, нажимая на все настенные маленькие лампочки, которые попадали в его поле зрения. Свет стал вспыхивать не только на потолке, но и под полом, и в глубине красочных панно.
В зале с ярко-зелёной драпировкой в просвете между двумя большими гобеленами открылась дверь. Всеслав шагнул вперёд и оказался в комнате, по обстановке похожей на приёмную. Два каубера в чёрной форме, с большими яркими шевронами на рукавах и золотыми значками на груди, стояли по стойке смирно, глядя поверх его головы.
– Наконец-то живые души! Парни, привет! Мне нужна таблетка от головной боли. Я чувствую себя просто отвратительно, – сказал Всеслав, рассматривая угловатые лица инопланетян. Определённо, это были не те посыльные, которые доставили его на Луну, и не те караульные, которых он видел у двери амфитеатра.
Один из кауберов кивнул и громко сказал что-то на языке элонгов. Тут же в ответ прозвучал женский голос. Скорее всего, это означало, что женщина-диспетчер приняла сигнал о пробуждении и плохом самочувствии Всеслава, и предпримет что-нибудь в соответствии с инструкцией. Наверно, она оповестит Гросса о возникшей проблеме.
Дожидаясь легата, Всеслав пробежал взглядом по обмундированию инопланетян, по их шевронам с замысловатыми закорючками, а затем рассмотрел, чьё лицо было выгравировано на маленьких золотых значках. Это была та самая прекрасная девушка, то ли мадонна, то ли…
«Может быть, это богиня войны? – подумал он. – Как Афина у древних греков? Нет, вряд ли. У Афины лицо строгое, а у этой девушки – доброе. Определённо, это существо именно мадонна».
Прошло немного времени, и в приёмной появился Гросс.
– Всеслав Алексеевич Шадрин, что случилось? – спросил он, изобразив на лице бурю переживаний.
– Что, что? – пробурчал в ответ Всеслав. – Голова раскалывается после этой дурацкой процедуры. И хочется пить. У вас есть аптечки и что-нибудь типа цитрамона?
– Давайте вернёмся в апартаменты.
– Давай.
Спустя минуту Всеслав пил жидкость из красной бутылочки, а легат с озабоченным видом смотрел на включённое повсюду освещение.
– Вы быстро освоились, – наконец сказал Гросс. – У вас пытливый ум.
– И не только у меня! Не нужно ставить людей в один ряд с полуобезьянами и обезьянами, – в перерывах между глотками ответил Всеслав. – Мартышки как лазали по деревьям десятки миллионов лет назад, так и продолжают лазать. И пресловутая эволюция обошла их стороной. Как кололи с незапамятных времён камнями орехи и выковыривали палочками термитов из трухлявых стволов, так и делают это до сих пор. Хотя справедливости ради нужно сказать, что за последнее столетие они научились курить и пить алкогольные напитки. Никто не умаляет достигнутого ими прогресса! Мы даже рады! Но дальше они не пойдут – мозгов не хватит. Даже «мама» не научатся выговаривать. Наука генетика доказала, что наше ДНК устроено иначе, чем у обезьян. Мы – инопланетяне! Наши предки прибыли извне и были технически оснащёнными! Не слабее вас. Опасных хищников они уничтожили. Потенциально опасных зверей, у которых в те седые древние времена только начинали прорезаться клыки и отрастать когти, загнали в тайгу, болота и джунгли, привив им чувство страха. Именно поэтому до сих пор дикие животные, учуяв запах человека или увидев двуногого убийцу на горизонте, убегают сломя голову. Самые наглые, правда, иногда пытаются показать своё превосходство, но на пути каждого наглеца появлялся и всегда будет появляться человек с оружием. В общем, та ещё кровавая история: как начали люди в допотопные времена подминать под себя всё, что попадалось на глаза, так до сих пор не могут остановиться. А что касается обезьян… Учёные мужи в напудренных париках и потёртых сюртуках даже не догадывались, какими они были невежественными. Запросто пришли бы в ужас, узнав про архаичных людей: неандертальцев, денисовцев, даосян, а ещё карликов – флоресских людей, и великанов. Какие мыши или суслики были способны трансформироваться сначала в хвостатых приматов, а затем в пяти- семиметровых гигантов, останки которых находят на всех материках? Если древнейшие времена – тёмный лес, не нужно было выдумывать нелепую теорию про многоступенчатую эволюцию. Даже современные исследователи не спешат ставить последнюю точку в истории развития человечества…
Гросс, глядя на Всеслава, в задумчивости морщил лоб. Наконец легат сказал:
– Мы находимся в вашей планетарной системе сто пятьдесят часов. Я не успел за это время изучить вашу историю. У меня обязанности…
– Вкратце эту «эпопею» я тебе только что рассказал.
– К тому же, – продолжил Гросс, – мы прошли ускоренный курс освоения русского языка. В андроидов вложили программы. Сто пятьдесят тысяч слов. Синтаксис, фонетика, морфология. Кстати, мне нравятся ваши так называемые крылатые выражения.
– Ну-ну. Парочку убойных крылатых выражений я запросто смогу озвучить… если эта красная жидкость мне не поможет, – хмурясь, пообещал Всеслав.
Прошло несколько минут и у Всеслава появилось ощущение, будто внутри его головы стала расползаться армия мелких муравьёв.
– Да? – спросил Гросс, наблюдая за выражением его лица.
– Да, – согласился Всеслав. – Кто-то ползает внутри моей черепной коробки.
Легат удовлетворённо кивнул головой и, как показалось Всеславу, угодливо улыбнулся.
– Всё это хорошо, – заговорил Всеслав. – Кто бы сомневался, что ваши лекарства лучше наших? Однако я предпочёл бы обычный цитрамон запить обычной водой, а затем посчитал бы за счастье лечь спать в свою обычную постель, укрывшись своим обычным шотландским чёрно-красным пледом. Полагаю, я уже выполнил миссию и теперь готов вернуться домой. Когда…
– Я уполномочен попросить вас сесть в кресло генератора ещё один раз, – ответил легат. – Это важно для Эстабата. К тому же, наша миссия…
– Что? Опять генератор? Но моя голова!
– Вам нечего опасаться. Генератор совершенно безвреден. Головная боль не имеет к нему никакого отношения. Скорее всего, у вас недавно произошёл короткий всплеск эмоций…
– Если бы короткий! Мозги уже целую неделю набекрень.
– Жидкость, которую вы пьёте, – Гросс указал взглядом на бутылочку, – исправит приобретённые дефекты и защитит ваш мозг в будущем.
– Даже так? Приобретённые дефекты к двадцати пяти годам имеются у всех. Одни зарабатывают их по глупости, другие – от большого ума, третьи, как я, из-за фанатичной преданности спорту. Значит, это нанотехнология?
– Извините, мне пока неизвестен этот термин.
– Понятно. Русский язык вы освоили, но этого не достаточно. Теперь вы должны засесть за изучение толкового словаря наиболее употребимых иностранных слов. О чём я могу с тобой говорить, если ты не знаешь, что такое «акцепт», «амбарас» или, допустим, «брендинг» или «прайвеси»?
Мимика на лице Гросса стала походить на удивление.
– Вот, видишь. О прайвеси – неприкосновенности частной жизни – вы не имеете ни малейшего понятия, это я уже испытал на себе. Расширьте умственный кругозор, – сказал Всеслав и прислушался к ощущениям. Похоже, проблему с головной болью инопланетяне решали быстро и эффективно: нечто приятное, похожее на лёгкое дуновение свежего ветра, гуляло внутри его головы, снимая напряжение и заряжая детским оптимизмом.
– Я что-то хотел сказать, – произнёс Всеслав, собираясь с мыслями. – Ага, вот! Ладно, я остаюсь! Должен же я как-то отблагодарить вас за наномуравьёв, поселившихся в моей голове. Но у меня возникают проблемы со временем! Кое-кто на Земле будет волноваться. Время – деньги! Кстати, это крылатое выражение. Время – моё сокровище! Понятно?
– Я понял, – ответил Гросс. – О времени я уполномочен с вами поговорить.
– Давай.
– К вашему сокровищу мы отнеслись очень бережно: произвели фиксацию двенадцати параметров, хотя, исходя из статичности ситуации, вполне хватило бы и восьми.
– Не нужно мелочиться. Чем больше, тем лучше.
– Да, верно. Теперь, как говорят, всё под контролем. Вы ничего не потеряете. К тому же, у вас есть возможность решить, в какую из трёх точек лучше всего будет вернуться. Если позволите, дам совет.
– Не понял. Какие три точки? Какой совет? О чём мы вообще говорим?
– Наилучшей опорной точкой, – продолжил Гросс, – является тот момент, когда я появился в вашем жилище и предложил подняться на крышу. Ориентируясь на эту точку, мы сдвинем время, если вы не возражаете, конечно. Контакта не будет, отпадёт необходимость выходить на крышу. Вы подождёте полчаса или час, а потом, убедившись, что контакт не состоялся, ляжете спать.
Выслушав его, Всеслав не выдержал и рассмеялся, однако Гросс был серьёзен и сосредоточен как хирург во время сложной операции.
– М-м-да, – произнёс Всеслав и задумался. Вряд ли Гросс нёс ахинею. Та цивилизация, которая была способна пересечь галактику, бесспорно уже давно разобралась с секретами и пространства, и времени.
– А что? – сказал Всеслав. – Нормальная точка! Когда я в неё попаду?
– Хоть через тысячу часов. Главное – зафиксировать все параметры.
– Понятно. Значит, я в любой момент могу вернуться во вчера?
– В одну из трёх опорных точек. Я вам предложил лучший вариант.
«Возникнет проблема с Игорем, – подумал Всеслав. – Скорее всего, он обзовёт меня баламутом и надолго обидится. Придётся, набравшись терпения, извиняться, объяснять… Кстати, что я смогу объяснить? Что сохранится в моей памяти?»
– Гросс, что я буду помнить?
– Всё будет зависеть от вашего решения. Можно полностью удалить воспоминания о контакте. Мы работаем чисто, как у вас говорят.
«Ага, конечно! Так я тебе и поверил! Тогда откуда мы знаем про бесчинства серых гуманоидов? Они безалаберно заметали следы? Или вообще этого не делали?» – подумал Всеслав. Выдержав паузу, сказал:
– Хорошо! Тогда я спокоен. Когда нужно будет сесть в кресло генератора?
Гросс устремил взгляд выше его головы на прибор, висевший на стене, и ответил:
– Это нужно будет сделать в час принятия решений.
– Ну да, когда же ещё, – согласился Всеслав, рассматривая четыре замысловатых знака на табло инопланетного хронометра. – Интересно, а сейчас чем мне заняться?
– Если у вас появился аппетит, мы можем пройти в столовую.
– Нет, спасибо. Посреди ночи я не ем. Хотя в вечно тёмной бездне космоса понятие «ночь» теряет смысл. Короче, я пока не проголодался.
– Тогда будет лучше всего, если вы ляжете спать. Вы быстро уснёте. Отныне вы всегда будете быстро засыпать.
– Помощь наномуравьёв?
– Ну… да. Спальня находится вот там. Я убавлю освещение. Помочь вам раздеться?
– Нет! Ни в коем случае! – ответил Всеслав. – Я придумал, чем займусь: немного похожу по залам. Тут довольно красочные интерьеры.
– Это апартаменты Эстабата, – почти шёпотом сказал легат. – Святая святых, как у вас говорят.
– Ну и что? Я не буду раскачиваться на люстрах.
– То есть? – удивился Гросс.
– Я не буду рвать гобелены и царапать мебель. Я посетил несколько музеев и, представь себе, не украл ни одной картины. Я цивилизованный человек! У меня есть чувство прекрасного и чувство бережного отношения ко всему прекрасному. Понятно?
Всеслав отдал оторопевшему легату пустую бутылочку и добавил, указав взглядом на дверь:
– Тайм-аут, Гросс.
– Да, конечно. Ещё у вас говорят: До скорой встречи, дорогой друг!
– Согласен. Короче, Гросс, до скорой встречи.
– А ещё говорят: Спи спокойно, дорогой друг!
– А вот и нет! Это совершенно другая история! Я утром объясню, вернее, поговорим позже. Я знаю вагон и маленькую тележку крылатых выражений. А пока перекур. Бай, бай! Гутэ нахт! Дзай-дзень!
Выпроводив легата, Всеслав пробурчал:
– Ишь, умник нашёлся. «Спи спокойно, дорогой друг». Сам спи спокойно!.. Так, а тут что?
Он открыл первую попавшуюся дверь и увидел просторную ванную комнату, сиявшую золотой и изумрудной сантехникой.
– Это не то. Пока мне сюда не нужно, но запомнить следует… или на кой чёрт?
Он пошёл по залам, внимательно рассматривая всё от пола до потолка.
Основательно утомив ноги и те отделы мозга, которые отвечали за восприятие и оценку новой информации, Всеслав вернулся в спальню, повалился на кровать и укрылся с головой. Постельное бельё, совершенно невесомое и невероятно мягкое, приятно пахло свежескошенной травой. Ему стало тепло и спокойно, как в детстве под тёплым бабушкиным одеялом. Он стал погружаться в безмятежный сон…
Неожиданно его повлекло вниз сквозь кровать. Перед ним замелькали лабиринты коридоров, просторные залы, палубы с летательными аппаратами и шеренгами застывших в строю андроидов. Пронзив несколько палуб, он увидел настоящий лес, спокойно текущую речушку. Даже услышал пение птиц. Затем опять замелькали коридоры, слабо освещённые подсобные помещения, склады.
Вдруг полёт прекратился. Снизу сквозь решётку вентиляции пробивался свет. Всеслав услышал приглушённые голоса.
*
Эстабат остановился и прислушался.
– Всё же удивительно, что у него болит голова, – произнёс Гросс.
– Ничего удивительного, он всего лишь человек, – с насмешкой ответил легат Тапт. (Адмирал до сих пор помнил его голос.)
– Да, человек, но…
– У тебя опять подкашивались ноги? – спросил Тапт.
– А разве вы его не боитесь? – спросил Гросс. – Или мне только показалось, будто вы впали в состояние ступора, когда увидели этого бывалого вояку?
– Лично я не ожидал, что они так похожи. Всё, что угодно, только не это.
– Конечно! Ведь я вас об этом заранее не предупредил, не так ли? Или предупредил?
– Достаточно! – услышал Эстабат недовольный голос легата Фритта. – Мы изолировали этот склад от прослушивания не для того, чтобы вы обменивались колкостями! Нужно успеть провести совещание, пока операторы БКО не заметили зону молчания… Не секрет, что все мы испытали чувство тревоги, когда узнали, что один из запросов разбудил спящего монстра. И всех нас шокировало лицо этого человека… Довольно об этом! Пока, судя по всему, мы вне подозрений. Или у кого-то из вас появились опасения?
Последовала продолжительная пауза.
– Опасений нет, – за всех ответил Тапт. – Вряд ли Золтан или Тагерт что-то подозревают.
– Надеюсь, что это так, – сказал Фритт. – Недавно я принял долгожданную депешу. Эскадра хапсов прибудет в эту планетарную систему через тридцать часов. Наш план осуществится, если к тому времени людей вернут на Землю, а Золтан уведёт «Чотос». Ни для кого не секрет, что кемн рвётся в бой, и при первой же возможности отправится в двадцатый регион на помощь своему воспитаннику Стратилиону. Мы передадим командующему хапсов координаты, изъять людей будет просто. Доступ к законсервированным генераторам предыдущей модификации у нас есть. Вряд ли Эстабат будет упорствовать…
– Да, верно! – тут же согласился Гросс.
– Да! – подхватил Тапт. – Если мы пригрозим, что причиним Вивьеве вред, он будет вынужден отправиться на планету Икс, забрать Фьифьюч и передать его нам.
– Но… человек… – произнёс кто-то.
– Его место – карцер, – ответил Фритт. – Извлекать его оттуда будем для того, чтобы предъявить Эстабату очередное требование… Хочется, чтобы события развивались именно так, но как мало нужно для крушения наших планов! Первая трещина уже появилась: он и Золтан с первых минут общения в присутствии всех стали строить планы относительно Фьифьюч.
– Это опасно! – откликнулся ещё кто-то.
– Да, опасно! Этого нельзя допустить! – с раздражением произнёс Фритт. – Если Эстабат сообщит Золтану координаты планеты Икс, мы лишимся возможности освободить Фьифьюч. Наши планы рухнут! От нас отвернутся Риг Гар Грау и вождь хапсов! Ни наш предводитель, ни мы не будем освободителями! Нам до конца жизни придётся носить маски законопослушных легатов и баронов звёздного содружества. Нужно остановить Эстабата, но как? Именно для этого я вас собрал. Нужно придумать препятствия, согласовать действия.
– Нарушим работу генератора, – сказал кто-то.
– Неисправности устранят максимум за полчаса.
– У нас есть сторонники среди технического персонала… можно будет притормозить…
– На что наши сторонники будут способны под присмотром Золтана? – спросил Фритт. – Медлительность наказуема. Ещё варианты. Повторю: нужно удерживать «Чотос» в этой точке в течение тридцати часов.
– Меня интересует, не пострадаем ли мы, если хапсы нападут на «Чотос»? – спросил Тапт.
– Мы рискуем с тех пор, как дали клятву… нашему предводителю.
Наступила тишина, которую нарушил тихий голос.
– У меня было время, чтобы обдумать несколько вариантов завершения операции «Фьифьюч». Хочу поделиться одним из них.
– Любопытно, – отозвался Фритт. – Мы знаем, что вы обладаете высоким уровнем логического мышления, Огпонаур. Говорите.
– Мы должны выкрасть людей из-под носа Золтана.
– Это слишком дерзкая авантюра! – ответил Фритт.
– И тем не менее…
– Ладно, допустим. И как будет выглядеть похищение?
– Хранительницу памяти Вивьевы – человека Викторию, Золтан прикажет доставить на «Чотос» примерно через двенадцать часов, когда на Земле наступит ночь. К сожалению, комиссии понадобится совсем немного времени, чтобы поговорить с Вивьевой, которая, это мы знаем заранее, не сообщит ничего важного. Затем Виктории должны будут предоставить время для отдыха, проследят за состоянием её здоровья.
– Да, это обязательное правило, – согласился Фритт.
– Это займёт не менее шести часов. Мы, ничего не предпринимая, получим стоянку «Чотоса» примерно в течение восемнадцати, даже двадцати часов.
– Этого мало, уважаемый Огпонаур. Где мы возьмём ещё не менее десяти часов?
– Аналитики выяснили, что люди любопытны, – продолжил тихий голос. – Их интересует космос.
– Это верно, – отозвался Фритт.
– У нас есть средства доставки – шлюпы. Мы должны будем предложить Золтану показать людям ближайшие планеты и спутники, пока идёт проверка систем. Уверен, Золтан, ничего не заподозрив, одобрит это предложение. Или я ошибаюсь? Что скажете, Гросс?
– Я считаю, что этот план сработает, – ответил тот.
