Рыжий, вперед!

Темный
Рыжий, вперед!

глава первая

Кот вальяжно возлежал за окном, невозмутимо игнорируя мою персону. Ладно, рыжий, приду с обеда, посмотрим как ты на сосиску смотреть откажешься! Этот шерстяной представитель… виверн или вроде того, доктор так его обозвал, появляется за моим окном сразу после обхода и наблюдает за мной, как за обезьяной в клетке. Благо и решетки есть и я, по словам доктора, вроде как родня обезьянам. В моем положении это особенно смешно, прыгающие с ветки на ветку шерстяные верзилы и я, худой и едва ковыляющий… На меня взглянули два круглых желтых глаза, как бы говоря, расслабься и наслаждайся жизнью! Хорошо рыжему, ни забот, ни хлопот, знай себе сосиски у обезьянки отбирай…

Вздохнул и покосился на тумбочку у кровати. Сколько раз говорил, чтобы убрали обезболивающее, ну или назначали принимать. Нет, не положено! Сами себе противоречат! Профессор убеждает терпеть до последнего, наблюдающий врач принимать обезболивающее при первых признаках! Знал бы он каково это, ощутить первые признаки… По металлическому цилиндру протеза начинают плясать воображаемые искры, потом тонкие молнии, а уж когда они свиваются в яркие жгуты, остается только грызть кожаный ремень, чтобы зубы не сломать. Когда после первой пробы приступ случился, в операционную меня санитары несли, все протезы погнул, сам не помню как. Аж жутко становится, согнуть трубу в десять сантиметров! Правда, думаю, это я своей левой рукой так сумел, не даром же и ее металл в узел свернуло! Профессор аж перекрестился, когда увидел. Однако замену сделал и новые настройки лично полез ставить, ассистентам не доверил.

Рыжий выгнулся дугой, зевнул и… исчез! За спиной послышались шаги, обход!

Дверь открылась и ко мне вошел сам Семен Лазаревич, профессор и светило всей нервной хирургии! Интересно, почему он морщится, когда я его так называю?

– Игорь Викторович! Как самочувствие?

Вот странный он! Мужику явно за семьдесят, а он ко мне, пацану, на вы! Прям неудобно становится, что он ко мне так, а я со своими болями.

– Здравствуйте, Семен Лазаревич! Все хорошо, жалоб нет.

– Да?! Кто же тогда два часа назад завывал на этаже? Надеюсь, вы не арии разучивали? – Между шутками профессор успел осмотреть мне глаза, пульс пощупать и в рот заглянуть. – Настоятельно рекомендую вам, голубчик, гулять в парке.

– Зачем. – Угрюмо отвел взгляд в угол. – Там барышни гуляют, чего их пугать.

– Молодой человек! – Семен Лазаревич повернул меня к себе. – Вы герой! Этого стыдится нечего! За то вам и протезы бесплатно…

Профессор полез копаться с протезами, а я молча закрыл глаза. Герой! Сейчас я бы точно поступил по другому. Сгорал бы со стыда, но не горел бы в пламени фосфорной бомбы!!!

Нас выдернули с фронта и отправили в Бердянск, шить новую парадную форму. У меня так ее и не было, тут денег бы матери отослать, а не парадку шить. Однако ничего не поделаешь, приказ, интенданты зубами скрипнули и все спроворили. Наш генерал-атаман граф Семенов Петр Анисимович решил соседям нос утереть или в заклад с кем побился, в общем отправил нас на награждение аж в сам Санкт-Петербург! Вот я после награждения и решил прогуляться до банкета, его аж на вечер наметили. Набережная сверкает, барышни с зонтиками, я им во все тридцать два улыбаюсь… Потом мобиль с сопровождением, придурок в котелке мечет бомбу, взрыв, крики! Кругом люди мечутся, а из мобиля мужик в сапогах лезет… Мне эти сапоги до сих пор в кошмарах снятся! Начищены так, что в них брусчатка отражается и морда второго метателя! Сам не знаю зачем, я этого второго повалил, а дальше… Дальше меня как огромным пузырем подбросило, белым, ослепительным и жарким…

– Голубчик! Вы меня слушаете?

Выскочил из воспоминаний, как из ледяной проруби, встряхнулся и преданным взглядом на профессора.

– Значит так, Игорь Викторович! Считайте первый этап пройден. За что вам отдельная благодарность, за терпение. – Семен Лазаревич пожевал губами. – Однако радоваться рано. Впереди самое трудное и, должен предупредить, самое опасное. Вы не передумали?

Передумал?! Надо отдать должное столичным врачам, жизнь они мне спасли и даже хорошие протезы поставили. В одежде и если сложные движения не делать, то почти похож на нормального! Подумаешь левой ноги до паха и левой руки с частью ребер и ключицей нет! Даже лицо слепили заново, там меня, кстати, профессор и подобрал, прямо на операции. Он мне лицо штопал и нервы прилеплял…

– Семен Лазаревич. Вы сказали, что я буду как обычный человек, даже без одежды и в бане! От такого я не откажусь, пусть вы сами пойдете в обратку.

Нет уж, мне одного раза хватило! Увидеть как меняется выражение лица девушки, вдруг осознающей, кто перед ней. Я тогда с дуру вышел прогуляться, погода солнечная, красота! Иду, к деревьям прислоняюсь, тут она! Улыбнулась, как второе солнце взошло! Потом бац… В общем мило поговорили, она меня даже до дверей госпиталя проводила. Как я тогда не повесился?! Точно, кот мне на руки вперся, полосатый, наглый…

– Что же. Рад вашей воле к достижению цели, начнем готовиться к операции. – Семен Лазаревич суетливо осмотрелся и направился к двери. – Да, начнем готовиться.

На душе было тревожно и как-то взбудоражено радостно, что-то изменится, это хорошо. Кот заглянул в зарешеченное окно и вопросительно мяукнул.

– Да иду, иду! – Покосился на рыжего вымогателя и отправился в столовую. – Если сосисок не будет, котлету брать?

Возмущенный мяв заставил улыбнуться и поторопиться. Закрыл палату на ключ и пошел по коридору. Из-за стеклянных окошек глядели мои соседи, буйные. Им обед в номер подают, привилегированные постояльцы! Это мне в клинике режим надо соблюдать, спать по часам и пищу вкушать, соседям правила не писаны. Психическая больница, однако!

Профессор мне пытался объяснять почему он тут свою работу проводит, но мне эти нероны… Нет, Нерон это вроде римский царь был, так Семен Лазаревич говорит. А он… нейроны шьет! Блин! Тоже не то! В общем шьет нервы, соединить хочет протезы с головой, чтобы как руками или ногами управлять и ощущать! Первые его больные с ума от боли сходили, вот он в дурке и стал опыты ставить. А чего? Уже же сумасшедшие, хуже не будет! Я стало быть, первую часть работы для него сделал, осталось совсем чуть-чуть.

Что там за операция была, не знаю, только снилась мне война. Сотня наша своими экзоскелетами врубилась в ряды турок, кромсая их танки и наводя ужас на пехоту. Казачья лава с испокон веку неудержима, либо в землю ляжет, либо врага порубит! Первый мой бой это был… Что было, не помню, только красная пелена перед глазами. Потом были и другие атаки, и в обороне стояли, но первый мой бой всегда для меня черным с красным вспоминается. Черное небо и красная пелена вокруг…

– Молодой человек! Молодой человек! Откройте глаза!

С удивлением всматриваюсь в лицо надо мной. Чего это Семен Лазаревич ко мне как к незнакомому обращается?

– Как вас зовут, помните?

– Игорь Викторович Каган, хорунжий второй сотни пятого Донского казачьего корпуса. Семен Лазаревич, вы чего?

Профессор чуть не плакал от счастья! То голубчиком меня называл, то душенькой, ничего не понимаю! Точно, операция же была! Значит все прошло удачно и скоро я стану как все нормальные… По нервам ударило знакомыми ощущениями приближения боли.

– Проф… – Зубы свело судорогой, по телу прошел такой разряд, что меня выгнуло дугой. – М-ы-ы-ы!!!

Зубы скрипели, глаза вылазили из орбит, легкие горели без воздуха. А боль скручивала в жгут и отступать не собиралась. Внезапно все стихло и надо мной снова возникло лицо профессора. Озадаченное и виноватое!

– Простите, совсем на радостях забылся. – Он внимательно всмотрелся в мои глаза. – Что вы сейчас чувствуете? Давайте начнем с самых сильных ощущений…

Честно говоря, стыдно мне не было! Мы матом не ругаемся, мы на нем разговариваем!!! После нескольких минут и этажей, удалось перейти на литературный русский, это так профессор выражается. Семен Лазаревич чуть порозовел, но уточнять не стал, только несколько заметок сделал в книжечку. Когда острота событий спала, разговор пошел живее. Профессор спрашивал, я отвечал, по мере возможностей.

– Вот что, молодой человек! – Семен Лазаревич захлопнул книжечку. – Придется вам учиться! До конца работ время есть, а мне требуются квалифицированные ответы! Вы ведь не желаете участвовать в собственном вскрытии?

По тону это точно была шутка, только в чем она заключается? Хоть убейте, не пойму! Профессор на меня еще разок глянул и в дверь, а я рухнул на подушку и закрыл глаза. Кто бы знал чего мне стоит корчить из себя этакого неунывающего казачка. Вы хотя бы раз видели казака калеку? Да не бывает у нас такого!!! Старики бывают немощные, это да, а вот калек нет!!! Мы либо в бою сгораем, до последнего грызя врага и неважно тогда сколько от тебя осталось, все равно главное не выжить, а победить, либо… Либо не казак ты, а гузно трясучее и нет тебе места в круге… Так что давлю из себя улыбку и шутку юмора, как наш сотник говорит, чтобы никто не сказал, что казачок сдался… Я и в часть отписал, чтобы признали меня погибшим, да хотя бы пропавшим без вести, все лучше чем сообщат матери, что сын ее калека… От тоски взвыл и стиснул зубы покрепче, пусть думают, что у меня снова приступ боли али арии разучиваю.

глава вторая

Четверо аспирантов профессора насели на меня с учебниками, исполняя повеление своего начальства. Я, конечно не тупой крестьянин, в корпусе кадетов обучался, так что и сам кое-что разумею! Элечке, черт! Надо приучить себя называть ее Эльвира Николаевна! Так вот, этой пигалице, когда она мне историю начала Европейской войны преподавать стала, сразу заявил, что получше некоторых ее знаю!

– Мой дед в экспедиционном корпусе во Франции воевал! Им сам Александр третий причины войны объяснял! Это когда напутствовал в поход. Мол островные англы с саксами стравили жадные Европейские империи, мечтая заполучить их золотые резервы! Россия же в войну не ввязывается, но помочь дружеской Франции наш долг, как союзника по Антанте. Что-то еще про Франса-Иосифа, но это так, мелочи.

Я гордо закончил монолог и посмотрел на девушку, едва ли меня старше.

– Раз вы так хорошо разбираетесь в современной истории, то расскажите мне о денежной реформе Японии тысяча девятьсот двенадцатого года. – На меня с прищуром уставились ее глаза. – Семен Лазаревич попросил почитать вам лекции за колледж, но я так понимаю, вам не надо?

Блин! Да как так! Это я про ее интонации, в точности копирующие выговор профессора, а не про лекции. Пришлось краснеть и извиняться, соображая про себя, с чего меня понесло перед ней хвастаться? Девушка как девушка, хотя если учесть, что я тут уже почти год…

– Таким образом, выведя из оборота металлические деньги и заменив их бумажными, правительство Японии смогло снизить относительный курс йены, что дало толчок к развитию внешней торговли…

Эти изверги оставили мне только один выходной, воскресенье, и то не полностью! После службы в храме и обедни, обычно отправлялись в Александрийский театр, там у профессора был абонемент. Меня возили аспиранты по очереди на всякие нудные постановки, подозреваю, что интересные спектакли Семен Лазаревич сам посещал, оставляя меня в клинике. Отдохнуть удалось лишь на Пасху, но и то думаю, потому что все по домам разъехались.

От нечего делать в праздник, ну не лежать же в палате, прошелся в столовую и уже на обратном пути уловил нечто непонятное. Здоровенный санитар выносил баки из столовой, а над его головой вилась черная дымка…

От привкуса смерти свело скулы, меня прямо разрывало на части от желания броситься в бой и понимания, что врага не видно! Смерть витала рядом, а я ничего не мог поделать, проклятый инвалид!!! От избытка эмоций побрел в парк. Деревья только-только почки выкинули, не парк, а прозрачная акварель! Сам не заметил как дошел до будки, где сторож сидит. Глянул на того и выругался, я что над всеми кругом теперь эту дымку видеть буду?! Над сторожем аж воронка черная закручивалась, так что плюнул и отправился обратно, стараясь больше не смотреть на встречных.

Через пару дней снова была операция, профессор зачем-то менял мне протезы. Когда увидел над собой обеспокоенное лицо профессора, с облегчением и радостью сообщил.

– Слава Богу! Здрасте, профессор!

– Здравствуйте, голубчик. Мне лестно, что вы мне рады, но хотелось бы узнать по подробнее. Как самочувствие?

– Э-э-э… Я тут это… В общем привиделось мне недавно, думал с головой уже плохо, все таки среди умалишенных. Тут смотрю, вы! – В голове и так мутно, тяжело разговор поддерживать, а профессор внимательно так на меня смотрит, продолжения ждет. – В общем воронки черные я видел, над головами, у сторожа и санитара… Но это давно было, а сегодня вас увидел и все замечательно! Ничего ни у кого над головой не вижу!

– Да? Однако это я упустил, Элла! – Профессор повернулся к аспирантке. – Пометьте себе, опрашивать ежедневно по поводу зрительных феноменов. Что по замерам полей в последнее время?

– Кривая роста замедлилась, но я уже говорила, погрешность измерений довольно высока. – Элечка, тьфу, Эльвира Николаевна чуть покраснела и что-то быстро записала в блокнотик.

– Игорь Викторович, в ваше обучение я введу еще одну дисциплину, основы ядерной физики, не возражаете?

Опять профессор шутит, видно зря я ему про виденное рассказал, нервничает старик, опасается что я головой скорбен. Вот что ему отвечать?

– Не переживайте молодой человек, я все понимаю, учиться в вашем возрасте трудно, но этого требует сама жизнь! – Семен Лазаревич посмотрел в мои осоловелые глаза и закруглился. – Отдыхайте, думаю пары дней вам на восстановление хватит.

Следующую пару дней я проклял. Вот честно, стоило только попытаться пошевелиться и начиналось такое, что рыжий пройдоха с круглыми глазами воспринимал как цирк! Во первых, мои протезы то нагревались как раскаленные утюги, то морозили меня арктическим холодом! Правда стоило мне коснуться железяк, как все становилось моментально обычным!!! Вот это особенно бесило! Хуже того, я их ощущал! Нет, не фант.. фон… мираж короче! В общем, вроде как привык я, что нет у меня руки и ноги, иногда только забудешься и как головой об стену. Тут же все наоборот! Я их чувствую! Вот только управить не могу! Как онемело все! Что началось когда я встать попробовал… Санитары меня конечно упаковали, а через пару минут и кляп вставили, по просьбе Эльвиры Николаевны!!!

Профессор оказался прав, через пару дней я немного освоился и снова стал соображать спокойно.

– Полноте, Игорь Викторович! Вы же не думали, что я пришью вам новую руку и ногу? Где бы я вам ее взял? – Профессор внимательно осматривал новые протезы, одновременно выслушивая мои страдания. – Так, внесите в заметки, иннервация улучшается, появляется ориентирование. Так-с, голубчик!

Профессор достал маленький детский резиновый мячик и положил мне на постель.

– Теперь ваша главная задача взять этот мячик. – Он воздел вверх палец. – Левой рукой! Во время прогулок будете его сжимать и… приседать!!!

Я с жалостью посмотрел на профессора. Совсем старика эта психическая больница довела. То у меня видения, теперь у Семена Лазаревича бред и идея что у меня есть левая рука.

– Мальчик мой! Вы добьетесь этого, верю! Вы только представьте какие открываются перспективы! Тысячи, десятки тысяч калек вернутся к нормальной жизни!!! Если же и вторая часть работы окажется плодотворной…

Дальше я уже ничего не понимал. Три месяца лекций конечно расширили мои горизонты, но все эти хондрии с мицел.. с разными штуками в клетках достали. В общем есть в человеке, блин, в живых существах, есть маленькие такие клетки, ну очень маленькие, только в микроскоп увидишь, а там еще всякие штуки. Вот про них профессор сейчас и выступает.

– Игорь Викторович! Голубчик вы мой! На вас только и надежда! Надо этот мячик взять. – Семен Лазаревич выдохся, с тоской и какой-то безумной надеждой смотрел на меня, видимо ожидая ответа.

– Понятно. Выполним, не сомневайтесь.

– Спасибо, голубчик! Обнадежили старика, дух казацкий не сломить, верю в вас!

Да твою же мать!!! Это я, выходит, ему как казак слово дал?! Вспомнил про кляп и сдержался, только в душе загнул этажей восемь.

Лекции продолжились, несмотря на то, что первые дни мне даже с постели встать не удавалось. Протез ноги был в точности как нога, только резиновая. Гнется во все стороны, собака! Да я так скоро в цирке выступать смогу, если конечно удержу на этой чертовой клюке равновесие! Однако через неделю я вполне сносно управлялся и мне даже показалось… Нет, в такое слишком хочется верить, показалось! На проклятый мячик я даже не смотрел, вот как я мог дать слово?! Надо все же собраться и вступить в этот бессмысленный бой с самим собой. Но я не могу!!! Каким образом я могу заставить железяку вместо руки подняться и взять мяч?!

Наглая рыжая морда просунула сквозь решетку лапу и толкнула мячик. Сволочь!!! Закрыл глаза и до слез напрягся. Да твою же!!! Нет в железке ни мышц, ни сухожилий! Как я ее сдвину?

Однако слово есть слово. Каждое утро начинал с того, что воздвигал себя на трясущуюся во все стороны железную ногу и пытался схватить мяч другой железкой. Упорно и бессмысленно! Потом слушал лекции, решал задачки, писал изложения и пытался объясняться на иностранных языках. Голова пухла от обилия знаний, душа рвалась на части от невыполнимого задания, а дни шли за днями.

– Игорь Викторович, мне тут подсказали один интересный вариант! Извольте пойти за мной.

Парк уже почти весь покрылся молодыми листочками, солнышко радовало теплой погодой. Дорожки в парке, посыпанные желтым песочком радовали глаз, а мне становилось все тревожней и тревожней. Особо тревожно стало, когда меня спеленали, оставив свободной только протез руки, и привязали к скамейке у пруда. Профессор неумело и как-то брезгливо вытащил из портфеля…

– Семен Лазаревич! Надеюсь это шутка?! Зачем вы вытащили чеку?! Вы куда?!!!

Этот идиот положил мне на колени гранату!!! Без чеки!!! Восемь!!! Мысли бешено понеслись, вспоминая устройство гранаты. Семь!!! Всего через семь коротких мгновений она взорвется, мама!!! Шесть!!! Перед глазами пронеслись детские воспоминания, светлые, радостные… Пять!!! Я принялся дергаться, пытаясь высвободить правую руку. Четыре!!! Загнул в пять этажей, скрипя зубами. Три!!! Два!!!

Оказывается протез управляем!!! Пальцы неуверенно сжали металлический цилиндр, рука согнулась, подняв гранату на уровень плеча. Бросок вышел слабый, метров на пять-семь… В пруду бухнуло, меня накрыло брызгами мутной воды, но я смеялся! Твою мать, профессор! Почему ты не сказал что ими можно управлять?!

Семен Лазаревич внимательно и с опаской посмотрел мне в лицо.

– Профессор, что же вы молчали, что этими железками можно управлять?

Старик пожевал губами, потом покосился на санитаров и сказал.

– Молодой человек! Я вам это два месяца говорю! Объяснял корректность движений в суставных сочленениях, количество осей мобильности и вектора приложений усилий в приводах, что вам еще надо было сказать?!

Ну, и кому здесь надо учиться? Нет чтобы по человечески сказать, теперь эта штука двигается! Но все равно это великолепно! Вандерфулл!!! Во как я теперь могу!

глава третья

Мало мне мячика, теперь меня на пианино учат. Гаммы, гаммы и еще раз гаммы! Даже маленькое пианино нашлось в этой больнице! Правда я и сам чувствую как с каждым днем все легче двигаются пальцы протеза и легче походка, но протезы так и остаются протезами.

Два дня в неделю у меня большие, по четыре часа, занятия по физике, довольно интересная штука, оказывается. Вот ни за что бы не догадался, что все вокруг излучает, а оно так и есть! Оказывается мы не только из клеток состоим, но и из атомов с электронами и протонами. Там еще много частиц помельче, но сейчас мы слабые взаимодействия проходим, электронные облака, валентности, спины… Мне ночами они снятся, хороводы этих мелких и вредных пройдох, которые корчат мне рожи и откровенно смеются над деревенщиной. От всех этих заумностей снова появились видения, опять над людьми стал всякое наблюдать. В основном легкие, полупрозрачные тени. Иногда цветные, иногда едва видимые. Сказал Эльвире Николаевне, думал отстанут от меня с учением пока голова в норму не вернется, но куда там! Еще больше наседать стали! Ядерную физику с органической химией добавили, да биологию на латыни! Так что когда профессор объявил об очередной операции, я даже обрадовался.

Нога выглядела прям как настоящая! Бледная кожа, мышц правда до слез мало, как будто от голода усохли. Согнул в колене, кожа натянулась, мышцы сжались. Ткнул пальцем в бедро…

– Твою… Профессор! Мне больно!!! – Я ошалело переводил взгляд то на левую ногу, где до этого был железный протез, то на профессора. – Она настоящая!!!

– Почти, мой дорогой, почти! Главное вы ее ощущаете и управляете!

– Семен Лазаревич… – Я протянул свою левую руку, металлическую и состроил умилительную рожу, как мне показалось.

Профессор слегка отшатнулся, вроде даже побледнел, я ему что, слишком близко протез показал?

– Элла! Запиши пожалуйста. Поработать над мимическими мышцами. – Что-то пробормотал в пол голоса, вроде про оскал или осколки и похлопал меня по плечу, правому. – Голубчик! Всему свое время! Надо проследить как будет вести себя дерма, иннервация люпус, так что будем работать! Да-с, работать!

Легко ему говорить, его же по четырнадцать часов не муштруют по учебникам! Два часа я теперь хожу, бегаю и прыгаю, пытаясь добиться правильных движений от левой… ноги!!! Думаете легко? Ходить еще куда ни шло, но стоило ускориться… Это как будто к одной ноге гирю привязать, а на другую пружину! Сколько я деревьев встретил лбом в парке! Сколько кустов приняло меня в свои объятья! С дуру провел эксперимент, не доведет меня до добра учеба, ох не доведет! Прыгнул изо всех сил на правой, а потом на левой… Выше трех метров меня ветви дерева не пустили, это хорошая новость. Плохая… Падал я на, оторванные моим же телом, ветви. Хруст стоял… Точно, не доведет меня учеба до добра! Кожу на протезе порвал, да какие-то связки, пришлось чуть не на карачках с матом добираться. Профессор осмотрел, поморщился и кожу с меня содрал!!! Точнее с протеза, но ведь я все чувствую и вижу!

– Так говорите, просто упали? – Семен Лазаревич внимательно осматривал белые и розовые полосы мышц на протезе. – Нет, биоматериалы придется исключить, для них требуется большее кровообращение. Хорошо, Игорь Викторович, давайте в операционную.

Снова вместо почти настоящей ноги у меня голая железка, аж досадно стало, только настроился… Наверное от этих неожиданных переживаний вернулись ночные кошмары. Причем все смешалось, детские страхи и ужас кровавой рубки с врагом…

Еще перед Великой Отечественной наши ученые создали первые тепловые ядерные реакторы. Больше не надо было дров или угля для паровозов, паровые машины получали отличный пар от ядерного котла! Через несколько лет тепловые реакторы стали настолько малы, что удалось создать первые экзоскелеты и получить самую грозную силу и по сей день! Казачьи эскадроны пересели с коней в мощную броню, бегущую быстрее лошади! Получили шестиствольные пулеметы вместо карабинов и двухсот килограммовый тесак вместо шашки! Одно только слабое место было у нашей брони, вес. Подсказал кто туркам или сами догадались, но наша сотня попала в ловушку, специально подготовленную именно для нас. На картах там была обычная долина, разве ручеек пробегал, а вот когда мы ворвались в нее, громя заслон и круша танки, вдруг хлынула вода… По началу даже внимания не обратили, подумаешь вода по колено, плевать! Однако с каждым нашим шагом, с каждым движением, почва под нами превращалась в непролазное болото. Свист перегретого пара, мат и скрежет приводов, мы превратились в копошащуюся на одном месте сотню отличных целей…

Вскочил на постели с бьющимся в истерике сердцем и сухим как пустыня горлом. От сотни тогда осталось всего три дюжины! Остальные истекли кровью, захлебнулись в грязи или были разорваны снарядами пушек. Свой первый Георгиевский крест тогда получил и впервые напился до беспамятства. Вот такая наша жизнь казацкая, либо грудь в крестах, либо голова в кустах…

Через неделю прошла новая операция и я любовался новой кожей на левой ноге. Ноге, я теперь в этом полностью уверен! Профессор, довольный проведенной процедурой, требовал чтобы я двигал ногой в самых разных направлениях и проверял как кожа реагирует.

– Семен Лазаревич! Вы волшебник! – От избытка чувств хотелось скакать как ребенку. – Это просто чудо!

– Ну, голубчик! Волшебники в сказках! Я же просто магик. С ученой степенью правда, так что не совсем простой магик, но все таки не волшебник.

Магик?! У меня от удивления челюсть отпала! Меня лечит аж сам магик?!

– Простите, господин магик. Ваше высоко благородие… – От волнения совершенно позабыл как требуется обращаться к этим высокопоставленным господам. – Но, но на всю Россию же вас всего тыща?!

Голос дал петуха и я умолк, то бледнея, то полыхая жаром от избытка чувств.

– Сейчас, имеющих потенциал, больше, инициированных да, чуть меньше тысячи. – Профессор достал платочек и принялся вытирать руки. – Вот и вы, голубчик, обладатель потенциала. Сможете ли пройти инициацию мне не ведомо, но ваши занятия с моими аспирантами, направлены в эту сторону. Так что учиться и учиться, с особым рвением и пониманием, что стоит на кону.

– Вы из-за этого взялись возиться с моими протезами?

– Вот еще! – Профессор рассмеялся. – Это, молодой человек, моя основная специальность! Надеюсь, с вашей помощью, сумею вписать свое имя в скрижали! Так-с вот! Вы, Игорь Викторович, первый обладатель эндопротеза на ядерном питании с прямым суггестивным управлением!

– Семен Лазаревич! Я ведь не ученый, скажите русским языком!

– Эх, молодой человек. Вам однозначно требуется учиться! Карьера военного для вас закрыта, это понятно, но в вас есть потенциал!

Семен Лазаревич принялся бродить по палате, что-то тихо бормоча под нос. Потом остановился и принялся меня рассматривать, как будто впервые увидел.

– Попытаться можно, главное, правильная презентация.

Чему-то улыбнувшись, профессор отправился по своим делам, а я со вздохом подсел к окну. Тут же, с тихим урчанием, явился его величество кот.

– Держи, ненасытный! – Просунул ему сосиску. – Вот съеду с квартиры, кто тебя такого кормить станет?

На меня глянули желтые глаза с выражением вселенской скорби по моим умственным способностям. Умяв сосиску, рыжий завалился на спину, подставляя мне участок над переносицей для почесывания. Под моими пальцами завелся моторчик и весь подоконник задрожал в унисон с наглым, рыжим, шерстяным наглецом.

глава четвертая

Семен Лазаревич заявился с обходом в неурочное время. Вокруг него и еще одного важного господина, роились люди в белых халатах. Аспирантки с аспирантами понятно, но кто вон те угрюмые здоровяки? Новые санитары? Тогда кто этот важный? Ведь наверняка не пациент, зачем тогда столько дюжих санитаров? Профессор что-то рассказывал важному господину, а мне в глаза бросились начищенные до зеркального состояния сапоги… Аж пот пробил, подбросило на постели и стоило огромных усилий не заорать!

– Une telle réaction est-elle normale? Je pense que votre patient est en colère. ( Подобная реакция нормальна? Мне кажется ваш пациент не в себе. (Говорит на французском.) – Важный господин с удивлением покосился на меня. – Est-ce qu'on reporte le spectacle pour un moment plus approprié? (Отложим показ для более подходящего времени? (Говорит на французском.)

Черт! Я своим испугом, да, да, испугом, себе врать не надо, похоже сильно Семену Лазаревичу подкузьмил. Надо попытаться спасти положение, если еще не поздно.

– Excusez-moi, messieurs! Vous ne m'avez pas trouvé au bon moment, et vos bottes, Monsieur. Ils me poursuivent dans des cauchemars. (Прошу прощения, господа! Вы застали меня не в самое удачное время, да еще ваши сапоги, господин. Меня до сих пор в кошмарах они преследуют. (Говорит на французском.) – Встал, оправил пижаму и представился. – Igor Viktorovich Kagan, le deuxième cent du cinquième corps cosaque du don. Je suis en convalescence à l'occasion d'une blessure! (Игорь Викторович Каган, хорунжий второй сотни пятого Донского казачьего корпуса. Нахожусь на излечении по случаю ранения! (Говорит на французском.)

– Semyon Lazarevic, Sie haben nicht gewarnt, dass er Französisch spricht. (Семен Лазаревич, вы не предупредили, что он говорит на французском. (Говорит на немецком.) – Господин с улыбкой глянул на профессора. – Фельдмана ко мне. Так значит ты казачок из пятого донского?

– Das stimmt, Herr! (Так точно, господин! (Говорит на немецком.) – Я застыл во фрунт. – Semyon Lazarevich etiam anglicam et hispanicam docet. (Семен Лазаревич учит еще английскому и испанскому языкам. (Говорит на латыни.)

– Ишь ты каков! На латыни еще говоришь! Чего тогда сапог моих испугался? – Важный господин присел на принесенный стул. – Давай, рассказывай. Да не тянись, в больнице все таки.

– Вы, ваше благородие, не обижайтесь. Очень уж мне подобные сапоги в память врезались. На набережной господин один вот в точно таких же сапогах были. Я в них как в зеркале тогда метателя увидел, до сих пор отсутствующие нога и рука ноют, стоит вспомнить. Зачем на него прыгнул, сам не пойму, теперь вот здесь приходится обитать. – Меня аж передернуло от воспоминаний. – Так что, неосознанная ассоциация на зрительный триггер, постепенно справляюсь, но пока так.

В палату протиснулся военный в белом халате.

– Вызывали, Ваше Величество?

Меня как обухом по голове стукнули, царь!!! Твою же мать! Мне ведь по уставу положено его Величество в м… лицо знать! Вот это залет… Вытянулся в струнку и стою, только глаза почему-то на лоб лезут.

– Так значит особой сотни казак был? Погиб, взорвавшись вместе с бомбистом? Так, я тебя спрашиваю? – Царь, хоть и сидел на шатком стуле, казалось навис над военным. – Все пиписками с Семеновым меряетесь? Так вот, передай дружку своему, Петру Анисимовичу, мое вами обоими неудовольствие! Свободен!

Отчитав военного, звания я так и не разобрал под халатом, Алексей Николаевич Романов, наш государь всея Руси, повернулся к Семену Лазаревичу.

– Порадовал ты меня, Семен Лазаревич! Я уж извелся весь, годовщина уж, а я даже свечку за спасение не знал кому поставить. Работу оценил, одобряю. Грант на кафедру твою выделю, личный. – Царь глянул на меня и рассмеялся. – Вольно, казачок! Вольно! Отдышись! Подумай, чем я могу тебе помочь? Не в благодарность, с этим я сам разберусь, о чем мечтаешь скажи, вдруг помогу?

– Ваше Величество. Ему бы в магинститут. – Семен Лазаревич склонился к уху царя. – Я вторую тему не стал афишировать, но кажется нащупал дорожку к развитию дара до инициации.

– Для этого ты его языкам учишь? – Тихо спросил Алексей Николаевич.

– Не только этому. Там сложная зависимость и требуются исследования…

– Понял. Ладно, пиши заявку на финансирование в спец канцелярию. – Царь сердито глянул на профессора. – Все время забываю, что тебе палец в рот не клади, без руки останешься! Все, казачок, выздоравливай! С сентября на учебу, смотри не опозорь донцов!

Делегация удалилась, а я потом еще несколько минут наблюдал как разъезжаются авто с больничной территории. Мысли разбегались по черепу, совершенно не желая быть пойманными и обдуманными. Царь! Я видел царя!!! Да что там, я получается царя спас!!! Тут же навалились сомнения, может то и не царь был, просто в таких же сапогах? Настроение скакало от эйфории до обиды, царь сказал ласковое слово, и все?! Внутри все бурлило, хотелось что-то этакое сотворить, сочинить или взорвать, не знаю!

– Так-с, Игорь Викторович! – В палату ворвался профессор. – У нас с вами три месяца! Готовы?

– К чему? Вы же вроде закончили с протезами?

– Причем здесь протезы? – Семена Лазаревича распирало. – Нам дали добро на другую тему! Будем из вас делать магика!

– Магика?! Из меня?! – У меня чуть глаза на лоб не вылезли. – Как?!

– Успокойтесь, Игорь Викторович. Операций для этого не понадобится. – Профессор как-то неуверенно глянул на меня. – Вы же не откажете мне в помощи?

– Я вроде и так помогаю?

– Видите ли, Игорь Викторович. Я бы хотел показать вас на защите, диссертацию без практического материала не принято, но я понимаю как вам это…

– От меня что будет требоваться? Я бы не хотел чтобы на меня потом на улице тыкали, смотрите, экспонат идет!

– За это не волнуйтесь! На лице у вас маска будет, а остальное у вас как у всех, разве что протезы. Так я могу на вас рассчитывать?

Через две недели я понял, как опрометчиво согласился. В огромном зале университета, где амфитеатром спускались к центру места для зрителей, мне пришлось стоять совершенно голым целый день. Ладно если бы там были одни старики профессора! Чуть не сотня молодых девиц пялились на меня во все глаза! Да у меня маска эта дурацкая чуть не вспыхнула, так я от стыда горел! Семен же Лазаревич заливался соловьем, совершенно не обращая внимания на мое состояние.

– Прошу обратить внимание на соединительный контур! Именно в нем происходит совмещение нервного волокна и иннервационного электрода! Живая ткань здесь заканчивается, образуя мозолистое тело, далее мы видим сам протез.

Профессор бубнил и бубнил, вгоняя меня в ступор. Когда он вдруг начал развинчивать протез, я чуть не упал от неожиданности. Этот бессердечный вивисектор, чуть не забыл кто это вообще такие, вынул внутреннюю начинку и разложил ее на столе, а потом еще и ногу разобрал! Так что дальше я слушал, сидя на твердой табуретке, неприятно впивающейся в мой голый и тощий зад.

– Господа! В этой работе мне удалось сделать неожиданное открытие! – Профессор сделал театральную паузу, обвел аудиторию гордым взглядом и произнес в тишине. – Я понял как появились магики!!!

Минут через пять, когда шум чуть утих и можно было разобрать отдельные голоса, он поднял руку, призывая к тишине.

– По профессиональной привычке вести журнал наблюдений с учетом всех факторов, я начал измерять энергетический фон пациента с момента поступления. – Семен Лазаревич снова взял паузу и отпил из стакана. – Так вот! Месяц никаких изменений фона не происходило! Однако, после установки протезов, фон начал неуклонно расти!

Дальше я снова ничего не разобрал, потому что начался такой гвалт, что уши заложило. Старички профессора в голос спорили друг с другом, перекрикивали даже молодых студентов! Накричавшись, все снова обратили внимание на Семена Лазаревича.

– Мной выдвинута теория о воздействии структурированного радио-нуклеинового излучения на костный мозг. Это теория! – Профессор даже повысил голос, пытаясь перекрыть разговоры. – Из-за потери левой бедренной и плечевой кости, пациент остался с половинной способностью восстанавливать клетки крови. Я принял решение и с блеском, подчеркну это особо, выполнил сложнейшее вмешательство и разместил костный мозг непосредственно в протезе! Новейший ядерный реактор, тут надо отдать должное институту прикладных исследований и лично академику Сильвестрову, возможно и дал ту реакцию, которая привела к появлению в организме пациента повышенного энергетического фона! Причем организм пациента стабильно вырабатывает его в настоящий момент и без участия реактора!

Старички словно с ума посходили, меня принялись не просто разглядывать, меня принялись щупать и тискать! Причем теплые и прохладные, тонкие и пухленькие женские ручки интересовались, по моему, не протезами… Я уже на одной ноге был готов бежать подальше, когда все опомнились и отогнали наглых девиц. Правда, меня тут же обступили седые старцы, но они, Слава Богу, интересовались другими органами. Пришлось вынести осмотр и ощупывание, кто-то принес несколько приборов и даже собирались взять несколько анализов! Семен Лазаревич был в восторге! Он упивался моментом, дирижировал происходящим как оркестром и вообще ощущал себя всемогущим творцом в окружении ангелов.

Вечером, когда я обессиленно сидел в кресле кабинета профессора, он похлопал меня по плечу и даже плеснул мне коньяка в пузатый бокал.

– Давайте выпьем, Игорь Викторович! Сегодня был великий день! – Он глотнул из бокала. – Теперь ни один противник нам не страшен, я выбил у них все козыри! Да что там! Дай Бог, вы сумеете стать магиком, тогда звание академика, да что там! Президента академии!

– Семен Лазаревич, а мне что дальше делать? Я даже не знаю где этот институт, да и экзамены… Мне ведь даже пойти на них не в чем! – Осмотрел свою пижаму, которую уже год ношу. – Дальше участка я в этом никуда не доберусь.

– Это все ерунда. – Профессор поморщился, оглядев меня. – Проведем как статью расходов на проезд. Вы только подумайте, академия наук!!!

глава пятая

Было непривычно чувствовать себя гражданским человеком. Всю сознательную жизнь я ходил в форме. С десяти лет в кадетском казачьем корпусе, потом учебная сотня, затем войска, война… Два ордена с медалью лежали в чемоданчике, между рубашками и другим бельем, да выписка о ранении и инвалидности, все что осталось от моей прежней жизни и мечтаний. Где теперь тот молодой казак, что мечтал о славе, о подвигах на поле брани, о молодых румяных казачках… После долгих раздумий все таки отписал маме, мол жив, здоров, направили учиться, так что все со мной хорошо. Наврал аж самому стыдно стало, но думаю это лучше будет, чем без вести пропасть… Возвернуться на побывку не решился, хотя и время было, и билет Семен Лазаревич предлагал, но… Не хочу! Нечего на Дону инвалиду появляться, еще жалеть начнет мама… Лучше уж так, весточку отписал и хватит.

Локомотив парил, излучая мощь реактора, я нашел свой вагон и прошел в купе. Интересно тут как! До этого все армейскими эшелонами доводилось, с десятком в товарном, да чтобы броня рядом была, а тут! Диван мягкий, столик, чай подают!

Состав шел до Ревеля, где и находился этот институт, точнее до заново отстроенного города. Старый Ревель, как и база балтийского флота, был уничтожен ядерной бомбардировкой в Отечественную. Немцы думали что мы от такой мощи бомбы дрогнем и сдадимся, а в ответ… Половина Европы теперь гнилые ядерные болота. Вокруг Балтики тоже теперь не лучшие места, но Россия большая, а вот Европе пришлось полной ложкой хлебнуть за свою подлость. Из-за этих самых болот и появились, говорят, магики. Вроде как те, кто рядом служили, от радиации пострадали. Многие умерли, а некоторые получили способности сопротивляться излучению. Вот из них вроде как магики и получаются. Так что новый Ревель город магиков, хотя их и всего тысяча. Ладно, чего гадать, приеду, узнаю.

В вагон вошел офицер и я вскочил по привычке, вытянулся, потянулся честь отдать, но увидел недоуменный взгляд офицера и покраснел.

– Из унтеров? Уволены или как? – Поручик поставил чемодан и повесил шинель на крючок. – Давно из войск?

– Хорунжий пятого Донского, в отпуске по ранению, год уже.

– Из казаков значит? Давайте знакомиться, поручик Власов. Вы до Ревеля или раньше сойдете? – Офицер быстро устроился на диване и нажал кнопочку звонка. – Вы как к чаю относитесь?

Появившийся проводник учтиво выслушал заказ и исчез, прикрыв дверь купе.

– Да я впервые в таком вагоне, не знаю что за чай тут подают, вдруг не понравится. – Не говорить же офицеру, что денег у меня всего ничего, а ехать еще сутки.

– Вы не переживайте, все это в стоимость билета входит. Завтрак, обед и чай с булочками, так что не потратитесь.

Я аж покраснел, вот же! На билете вон написано, с питанием!

Поручик улыбнулся и расстегнул пуговицы рубашки, сняв галстук.

– Простите что интересуюсь, вы по какой надобности в Ревель? Я ведь из пограничной стражи, служу в городе, так что могу подсказать, если что. Городок там маленький, можно сказать военный, все на виду. Если к кому в гости, то и подвезти могу.

Поручик говорил с улыбкой, но я прямо кожей чувствовал холодный, профессиональный интерес.

– Учиться направили, в институт.

– О! Так вы возможно будущий магик! Такому знакомству очень рад!

Дверь купе с тихим шелестом открылась и на столик опустился поднос с чаем и булочками. Запах выпечки вызвал обильную слюну и я не удержался, взял горячую сдобу с корицей. Вот интересно, они прям в поезде их пекут или на какой-то на станции? Какая вкуснятина!

– Теперь можно и до обеда дожить! – Поручик отставил пустой стакан в металлическом подстаканнике. – Мне часто приходится на этом поезде путешествовать. Когда по службе, когда в отпуск, так что распорядок вызубрил наизусть. Пройдем узловую и можно отправляться в ресторан, как раз время к обеду будет.

Наш вагон состоял из двухместных купе, причем везде были одни мужчины. Я даже подумал, что женщины почему-то не ездят в поездах, но по пути в ресторан попалось несколько вагонов чисто женских, там и проводниками были женщины! Поезд мягко покачивался, в окнах пролетали лесные пейзажи, изредка сменяясь смесью кустов и редких сосен. Поручик не надоедал расспросами, предпочитая разговор чтению книги, я же перебирал в голове инструкции, выданные профессором. Вроде ничего сложного, взять извозчика до приемной института, сдать документы, потом отправиться в гостиницу и уже там ожидать известий. За вестями придется наведываться лично, зачисление в момент не проходит, так что не известно сколько мне придется ждать. Мысленно пересчитал финансы, три рубля наличными, еще двадцать чеком, это деньги подотчетные. Еще орденские можно получить, мне за год девять рублей положено, рубль за медаль, три за первого и пять за второго Георгия. Интересно, сколько за гостиницу сдерут?

Утром, умывшись и побрившись прямо в купе, оказалось за маленькой дверкой справа не второй гардероб, а небольшой умывальник, позавтракал в ресторане и оказалось пора собираться. Поезд прибывал в Ревель.

Извозом тут занимались не извозчики, а водители мобилей, что меня несколько выбило из колеи. Поручик только усмехался в свои тонкие усики, наблюдая мой ошалелый вид.

– Игорь Викторович! Позвольте подвезти вас! – Он махнул рукой в сторону зеленого, приземистого мобиля. – Мне в комендатуру, а это как раз по дороге к институту. Вам же в ректорат?

– Мне документы сдать, для поступления. – Я с сомнением покосился на военный мобиль. – Не уверен что это ректорат.

– Туда, туда! Садитесь!

Молодой солдатик выскочил и открыл дверцу без стекол, приглашая нас занять места. Ладно, даже если он меня в комендатуру отвезет, ничего страшного. Сдам документы не сейчас, а чуть позже! Однако мобиль высадил меня у дверей серого здания, на фронтоне которого сияла буквами надпись «Магический Институт».

– Удачи вам, Игорь Викторович! Буду рад продолжить знакомство!

Я пожал протянутую руку, удивляясь такому панибратству офицера. Ему ведь всего пара званий осталась до дворянства! Пусть личного, но глядишь дослужится до есаула, точнее до майора, будет наследное. Казакам дворянство как зайцу пятая нога, у нас и звания свои, и честь своя! Разве только атаман Всевеликого Войска Донского граф, но это скорее для политики, ему же с генералами ручкаться. О чем я думаю?! Надо документы сдавать, да с гостиницей разбираться, а я тут о дворянстве! Толкнул дверь и остолбенел, закрыто? Перевел дух, глянул внимательно и сплюнул с досады, дверь на себя открывается! Потянул, выдохнул и прошел во внутрь.

Документы приняли под роспись, вручили книжечку с расписанием экзаменов, где стояли мои инициалы, число и время начала проверки, потом отправили в кабинет под номером восемь.

– Молодой человек, без отметки из этого кабинета, вас к экзаменам не допустят, не ждите!

Странно, зачем документы тогда приняли? Минут двадцать искал этот самый кабинет, пока не догадался спросить у прохожего, какого-то старичка. Тот хмыкнул и показал на лестницу вниз. В подвал что ли? Кабинет и правда оказался там, единственный во всем длинном коридоре. У меня забрали книжечку, заставили раздеться до белья и отправили за раздвижную стальную дверь.

– Как лампочка загорится, можете выходить.

Через пару минут я уже одевался, недоумевая, что это было. Если проверяли на туберкулез, то зачем штаны снимать было? Странные тут порядки. Мне вернули книжечку, где под моим именем и фамилией появились цифры.

– Что они значат, не подскажете?

Мужчина в синем халате равнодушно кивнул на какую-то таблицу на стене. Другой покачал головой и приветливо сказал.

– Это ваш рейтинг силы. Не беспокойтесь, для поступления как раз хватает.

Рейтинг? Семен Лазаревич ничего такого не говорил. Однако раз хватает, то голову забивать не буду, надо гостиницу искать.