Рыжий, вперед!

глава шестая

Первым экзаменом шел русский язык. Благо меня аспиранты натаскали, уже не с такими ошибками пишу, но все равно тревожно было, вдруг не примут? Однако в книжечке поставили три бала, значит удовлетворительно, не совсем тупой выходит! Пока ожидал результат, мало интересовался кто рядом. За то, получив книжечку обратно, огляделся и чуть не окосел. Вокруг ходило столько красивых девушек, что в пору было впасть в ступор! Блондинки, брюнетки, рыженькие, а ноги!!! Да что там ноги! В такой жар бросило, что решил выбраться на свежий воздух, остыть. Мелкий дождик бросил в лицо морось брызг и пропал, уступив место солнцу, но мне хватило. Успокоившись, понял что на меня эти девушки внимания не обращали, были заняты своими переживаниями. С одной стороны хорошо, но вроде и обидно. Ладно, сначала экзамен, потом буду с девушками знакомиться.

Через неделю все экзамены закончились, неудовлетворительно нигде не получил и с легким сердцем направился в холл, где вывесили списки поступивших. Моя фамилия оказалась за чертой поступивших, правда с припиской «собеседование с ректором». Выходит я один экзамен пропустил? Вот черт! Надо скорее к этому самому ректору бежать!

После нескольких попыток найти самостоятельно, прибег к испытанному варианту, спросил. Мужчина с волевым лицом и отлично поставленным голосом перехватил какого-то парня и поручил отвести меня по назначению. Тот скривился, но ничего не сказал, только подхватил меня под руку и потащил по коридорам и переходам. Оказавшись перед приемной, чуть отдышался и вошел. Там сидела женщина и что-то писала.

– Простите, что, уже никого? Я не знал что еще собеседование должно быть, могу я сейчас его сдать?

– Кого сдать? – Женщина сняла очки, потом снова их одела и протянула руку за книжечкой. – Каган, значит? Подождите, я сообщу Руслану Иогановичу.

Женщина подняла трубку телефона, нажала кнопочку на основании и тихо проговорила.

– Каган на собеседование. Да, в приемной. Хорошо.

Телефонная трубка мягко опустилась на основание и на меня взглянули внимательные глаза.

– Молодой человек, вас примут через сорок минут.

Я осмотрелся, заметил стулья у стены. Взглядом указал на них, женщина кивнула и я устроился в уголке. Прикрыл глаза, постаравшись успокоиться, казак спит, служба идет! Перед глазами проявилось несколько смутных образов, вот еще напасть на мою голову! Мало мне всяких дымок наяву, так еще и с закрытыми глазами что-то мерещится! Показалось, что где-то впереди, вроде там где стена и дверь кабинета, мерцает тонкая пленка. Даже как искорки по ней пробегают! Это точно от нервов! Кто только выдумал эти гостиницы! Два с полтиной за номер! Через пару дней деньги, что Семен Лазаревич дал, кончатся, а я до сих пор не знаю что дальше делать? Профессор сказал что все на месте решится и дальше институт будет с жильем разбираться. Ему хорошо говорить, а вдруг не поступлю? Где деньги на билет и проживание брать? Наградные тратить?

– Проходите. – Женщина указала на дверь в кабинет. – Ректора зовут Руслан Иоганович Коробко. Не забудьте поздороваться.

Вошел в кабинет и слегка оробел, но тут же взял себя в руки. Ректор выглядел настоящим генералом! Усы, мощная фигура, гордая посадка головы и взгляд! Отчеканил три шага строевым и гаркнул.

– Хорунжий Каган на собеседование прибыл! Здравия желаю, господин ректор!

Ректор из строгого генерала вдруг превратился в смешливого старичка и прыснул тонким, визгливым смехом.

– Прибыл! Ох, повеселил казачок! Садись, давай поговорим, чего тебя к нам занесло. – Он указал на стул напротив. – Экзамены провалил, да-с. Однако бумаги твои… Рассказывай, с чего это сам Преображенский за тебя просит?

– Семен Лазаревич? Так он это, протезы мне ставил. Потом сказал что у меня способности появились.

– Протезы? Зубов что ли? – Ректор вдруг округлил глаза и выдохнул. – Да не может быть! Значит вы тот самый его пациент! Однако! Но, но как с учебой? Да и инициация…

Старичок погрузился в размышления и даже принялся что-то писать, нервно покусывая вечную ручку. Минут через десять он покачал головой и перечеркнул написанное, вскочил и нервно прошелся.

– Значит так, молодой человек! Скидок на вашу немощь не дам!

Меня от его слов подбросило со стула, захотелось рявкнуть на этого… Показал бы я ему немощь, будь мы на поле боя! Сквозь стиснутые зубы прохрипел.

– Премного благодарен, ваше благородие, не нуждаюсь! – С пару секунд сверлил его взглядом и выдохнул. – Разрешите идти?

– Экий ты горячий! Сядь служивый, выслушай спокойно. – Ректор усмехнулся и принялся вещать. – Наше заведение выпускает лучших! Элиту магиков! Здесь не место лентяям и мажорам, я требую от студентов только отличных показателей и глубочайших знаний! Так вот, тебе придется догонять остальных по совершенно не профильным предметам. Не вижу какую гимназию вы окончили, но уровень так себе.

– Казачий кадетский корпус для рядового состава.

– Позвольте, но это начальная школа! Где вы учились дальше?

– Мне аспиранты Семена Лазаревича лекции читали все лето.

– Все лето?! Лекции?! – Старичок смотрел на меня округлившимися глазами. – Кхм. Тогда ладно, дам вам шанс. После первого курса сдадите экзамены заново и я требую чтобы оценок ниже отлично не было! Все понятно?

– Так точно, ваше высоко благородие! – Я вскочил, очень уж старичок снова генерала напоминал.

– Ну, раз так точно, то иди студент, учись! – Он нажал кнопочку на основании телефона. – Машенька! Кагана в первую группу запишите, пусть оформляют.

Вечером устроился на своей бесплатной койке и вздохнул свободней, не пришлось наградные тратить. Теперь жизнь снова как в сотне пойдет, накормят, спать уложат, красота! Еще бы с девчонкой какой-нибудь познакомиться…

глава седьмая

После первых суматошных недель, когда все новое и неизвестное, жизнь потекла равномерно. Лекции, практические работы, писанина и множество учебников, стоящих стопками в моей комнате. Комнаты студентов были на одного, кому-то они покажутся маленькими, но для меня это было верхом комфорта, я еще и не такие слова выучил. Еще бы, десять лет жить в казарме с несколькими десятками таких же как и ты, неугомонных парней! Когда личное у тебя только броня с вооружением, все остальное, даже нижнее белье, может после прачечной достаться другому. Вру! Парадный мундир в каптерке подписан моей фамилией! Правда я его только на награждение и надевал…

В общем, все было отлично, еды вдоволь, по ночам тревоги не объявляли, на спортивном городке до седьмого пота не гоняли. По привычке, да и вспомнил пожелания профессора, начал бегать по утрам и вечером гири кидать, надо форму возвращать, а то совсем худой и немощный. Красота!!!

Тревожный звоночек прозвенел в конце сентября, пошли первые зачеты. Сразу вспомнился ректор и радужное настроение пропало, мне ведь еще программу гимназии пересдавать! Книг в комнатке прибавилось, благо в библиотеке нашлись учебники по всем предметам. Придется напрячься, не хочется лишиться такого уютного места.

Свободное время катастрофически сократилось, я даже подумывал прекратить вечерние занятия с гирями, ведь в программе занятий появились новые предметы, гимнастика и фехтование. Мне было стыдно перед преподавателем, я казак, не сумел выполнить упражнения! Где-то сил не хватило, где-то координации, так что бросать тренировки тоже нельзя. Сократил время сна, но и от этого варианта пришлось отказаться, не выспишься, внимания на лекциях не хватает. Значит просить соседей лекции переписывать и учить, а это снова время! Благо парни нормальные, с пониманием относятся, и конспектами делятся и подскажут, если что. В конце концов решил попробовать метод, который нам, молодым казачкам, вбивал в голову сотник Емельянов. Он это называл горячий и холодный взгляд. В бою ведь как, ярость нужна, чтобы жар по жилам и огонь в глазах, но в тоже время следить надо как броня идет, куда рельеф наклонен. Следить за маневром сотни, за противником, вдруг он что придумал… Когда получаться стало, первую медаль и получил, заметил турецкий танк, что нам во фланг заходил…

Глянул на учебники, вздохнул и попытался настроиться. Горячим взглядом охватил книгу, Толстой «Война и мир». Вот уж точно Толстой, такие толстенные книги написал! Читаю, вроде все понятно, значит теперь холодный взгляд, на алгебру. Через половину часа держал обе книги перед собой на столе, глаза расфокусировались, а меня как будто выдернуло из тела вверх. Смотрю, наблюдаю, мыслей ни одной, прямо вселенская пустота! Вдруг заметил что левой рукой что-то пишу! Ухнул вниз, сквозь жар сражений и музыку небесных сфер математики. Рухнул так, что перед глазами как живые стали герои романа, они с жаром говорили, смеялись и дрались на дуэлях, я как будто прожил жизнь рядом с ними, ощутил каково это, когда благородство в душе требует возвышенного подвига. Вечный поиск предназначения и смысла… В ту же секунду открылась гармония математических формул, стройное описание мира, где все на своем месте и звучит как прекрасное сочинение величественной музыки…

Боль ворвалась и заставила рухнуть со стула на пол. Голова распухла, пульсировала так, что я охватил ее руками, боясь не удержать ее от взрыва. Целый час я провалялся на полу, страдая от жуткой боли, не имея сил пошевелиться. С трудом, преодолевая тошноту, добрался до графина с водой и выпил его почти весь. Кошмар! Каким же идиотом надо быть, чтобы решиться на такое. Сколько времени потерял, экспериментатор х…!!!

Взгляд упал на роман, а ведь все равно придется читать, в программе он есть. На чем я там остановился? Начал листать, перед мысленным взором снова понеслись картины событий. Перевернул последний лист, вздохнул, горькое чувство прощания со ставшими близкими героями привело в уныние. Надо найти другие произведения Толстого, очень уж он по настоящему пишет… Отскочил от стола и затряс головой, это что такое? Я весь роман прочел? Открыл наугад один из томов. Точно, знакомое место… Наташа блистает на балу, гремит музыка, счастье переполняет… Голова снова начала болеть и я захлопнул книгу. Это сколько времени я за ней провел? Только-только вечереет, значит всего три или четыре часа? Тогда что там с учебником по алгебре? Я ведь еще и писать пытался, да еще левой рукой! С точными науками оказалось чуть хуже, но половину тем в учебнике я теперь понимал достаточно свободно. Что я там писал? Навалилась слабость, усталость гнула к полу, ноги и руки дрожали, а желудок обвил позвоночник и вроде даже пытался его перегрызть! Ко всему еще добавилась ноющая головная боль, тупая и давящая. Что-нибудь съесть! Голод сводил с ума, хоть кожу с ботинок жуй! Выскочил за дверь и рванул в столовую. Жрать!!!

На повторный опыт решился только через неделю, запасся пирожками и компотом, хотя комендант и запрещал еду в общежитие таскать. На этот раз была химия и Некрасов. Что сказать, природу я и до этого любил, а моли и кислоты с щелочами заняли свое место в описании мира. Голова болела, но еда и вкусный компот принесли облегчение, не пришлось бежать в столовую и клянчить ужин раньше времени. До зимней сессии я таким образом восполнил пробелы из гимназического курса и даже пристрастился к чтению. В библиотеке было много авторов и каждый был по своему интересен, только беллетристику с ужасами я больше не брал, мне своих кошмаров хватает! Сдал сессию на удивление легко, только гимнастика с фехтованием лишь зачет, без похвал. Да и предметы были знакомые, мы как будто школьную программу повторяли, может лишь чуть глубже.

Незаметно опустел институт, оказывается после сессии каникулы! Студенты рванули по домам на целых две недели, я принялся искать чем себя занять. Месить грязь на спортивном городке? Я и так на нем два раза в день, да и местная погода бесит просто! С утра снег может пойти, а вечером дождь! Температура скачет через ноль, как заяц по лесу, не знаешь зонт брать или валенки одевать! В крытый зал для фехтования что ли заглянуть? Еще в библиотеку зайду, может местный хранитель что интересного посоветует.

В зале, оказывается, шло занятие! Я со своими экспериментами совсем упустил из виду, что в институте есть кружки по интересам! Один такой, фехтовальный, я и увидел. В отличие от нас, первокурсников, тут вовсю использовали шпаги и рапиры. Нам пока только палки тяжеленные давали, все растягивались, да позиции разные учили!

– Кто это у нас? Каган! Не ожидал вас здесь встретить! – Инструктор, хмурый дядька с тонкой талией и плечами в два раза меня шире, остановился напротив. – Заходите, раз пришли. Переодевайтесь и можете занять свободный угол, без разминки даже слушать не стану.

Блин! Ну, и что делать? Если свалю, то точно не видать мне хороших оценок, да и дело-то по мне! Это же в крови у меня, оружием сечь да рубить! Пойду переодеваться. Вообще в институте все по уму устроено! В раздевалках всегда свежая спортивная форма, чистая и отглаженная. Все курсанты, точнее студенты, от этого на занятиях опрятные и форму смятую в мешке не таскают. Переоделся и отправился разминаться. Разогрелся до пота и принялся отрабатывать позиции перед зеркалами.

– Не пойму, вы же правша, а левая позиция у вас лучше. – Инструктор, Алексей Иванович Гришин, незаметно оказался совсем рядом. – Начнем с пройденного. Берите дубинку.

Взял привычным хватом и попытался стать в позицию. По виду инструктора понял, что опять что-то сделал не так.

– Юноша, вот объясните мне, почему вы используете такой хват? Каким образом вы собираетесь наносить укол?

Колоть? Вот черт, правда ведь, шпагой колоть надо, это не шашка и не тесак в двести килограмм. Пришлось вспоминать, что до этого нам показывали и пытаться исправить.

– Остановитесь. Видимо придется по другому объяснять.

Инструктор подозвал юношу в белой защитной экипировке и показал на меня.

– Василий, возьмите дубинку и проведите несколько схваток. Упор на встречный укол, все понятно?

– Господин инструктор! Мне как действовать? – Я смотрел на дядьку, не понимая как мне быть. Фехтовальщик из меня никакой, так что делать?

– Вам? Как умеете. – Инструктор хлопнул в ладоши. – Гарде!

Ладно, как умеем, значит как умеем. Развернулся в привычную стойку грудью, ноги рядом, чуть согнуты, так легче броню в сторону кинуть, если уклониться надо. Кончик палки опустился на уровень колен, блин, я ведь без брони ниже, надо перестраиваться! Пока искал баланс, парень точнехонько ткнул мне в солнышко! Скрутило, тело согнуло, но к такому я привычен, выдохнул через боль и шагнул вперед. От ярости сразу в боевой настрой вошел, жар волной прокатился по телу, глаза вспыхнули, а сознание принялось холодно оценивать противника. Он быстрее и удар у него на большую длину, значит сократить дистанцию! Для уколов не останется места, перехватываем оружие обратным хватом. В голове пошел отсчитывать камертон, настраивая на схватку в моем ритме и темпе. Первый шаг и зазвучала музыка боя, каждый из нас пытался навязать свой танец, но я был готов и закружил противника в своей партии… Добивать оружием неудобно, броня потеряет скорость, лучше наступить на поверженного врага, лишая его шанса встать и вперед, руби, режь, круши врагов!!!

– Отставить!!! – Громом прокатился голос инструктора, останавливая бой. – Назад, мать твою! Отставить!!!

Вывалился из боевого состояния, тело потряхивает от неиспользованного адреналина, пальцы до бела сжаты на рукояти оружия. Пытаюсь отдышаться, но чую придется гири потаскать, а то до вечера трясти будет. Глянул на бледное лицо инструктора и тут только вспомнил, что у нас должен был быть учебный поединок! Вздрогнул и оглянулся, где этот Вася? Увидел стонущего парня на полу и подскочил, сильно покалечил?

– А!!! Уйди! Уберите его! – Маска парня валялась в стороне, на лбу набухал шишак. – Оставь меня в покое!

– Каган! – Голос инструктора не сулил ничего хорошего.

Вскочил и шагнул к инструктору, положив дубинку на сгиб локтя, как требует устав.

– Я, господин инструктор! – Застыл выпятив грудь и не сводя глаз со лба начальства.

– Звание и род войск. – Шипящим голосом выдал инструктор, сузив глаза.

– Хорунжий второй сотни пятого Донского корпуса, ваше благородие! – Рявкнул и застыл, выпятив грудь и глаза.

– Твою мать… – Инструктор потер висок, морщась и кривясь. – Какого… Вольно. Сынок, надо было сразу сказать, не доводя до этого. Пойдем.

Он подхватил меня под локоть, крикнув остальным продолжать занятия. В инструкторской он указал на один стул, сам занял другой.

– В боях доводилось участвовать? – Инструктор поставил чайник на спиртовку.

– Три года на войне, как из кадетов вышел.

– Вот значит как. Боевому трансу там научился? – Насыпав заварку, залил ее кипятком и накрыл полотенцем. – Не стесняйся, все ты правильно делал. Это я виноват, не разглядел. Движешься ты только странновато, как будто ранение в ногу было, но это ведь не так? Подвижность суставов не ограничена. Ладно, не об этом хотел поговорить. Ты как, чай покрепче?

Дядька разлил чай по стаканам в подстаканниках и подвинул мне один.

– Пока будешь тренироваться, в транс не входи, надо навыки закрепить.

– Извините, а транс это что? Боевой настрой?

– Да. Остальным я через пару лет только намекаю на подобное, с тобой придется по другому. До этого в броне и с тяжелым клинком работал?

– Да, в экзоскелете. – Отпил крепкий горячий чай. – Там все больше на скорости надо.

– Понятно. Здесь у вас брони не будет, да и шпага так, для дуэлей в основном. Вы же будущие магики. Не будешь же ты в театр палаш тащить? Да и к костюму он не подходит, вещь слишком простецкая.

– Понимаю. – Снова отпил чай, тело потихоньку расслаблялось.

– Отпускает? Вот и хорошо. Видел ты гирями занимаешься, давай после них приходи в этот зал, как раз мышцы растянешь после нагрузок. Договорились?

– Спасибо. Думаете у меня получится?

– Да куда ты денешься! Главное регулярно тренироваться, а там и медведя научить можно!

глава восьмая

Хитрый смотритель библиотеки пожаловался, что у него из хорошей литературы только не переведенные книги. Сидеть у окна и пялиться на дождь? Пришлось брать на языке оригинала, да еще словари просить, все таки меня не долго учили и в основном разговорному языку, кроме латыни. Латынь и медицина как синонимы, я и такое теперь знаю, нет одного без другого. Так что биология, анатомия человека, да вообще все что с внутренностями существ связано, все требует латынь. Конечно, из рекомендованного на каникулы списка, оригиналов не было, в библиотеке хватало переведенных, но интересно же сравнить! Так что все две недели я провел с интересом и, надеюсь, пользой.

Студенты прибыли и вечером все собрались в столовой. Наша староста, столичная штучка, Николь, решила устроить вечер с танцами.

– Господа сокурсники, почему бы нам не завести традицию, собираться вечером после учебной недели! Предлагаю начать с этого момента!

Как не странно, но нас из столовой не погнали, разрешили сдвинуть столы и даже завести патефон. Откуда он взялся с пластинками? Девушек было всего семеро, на них аж двадцать два парня, так что девушки натанцевались до упаду. Я мирно сидел в уголке, не думая кого-нибудь пригласить. Куда мне! Вальсы и кадрили в сотне не проходили, там все больше тактику изучали…

Через неделю староста напомнила что вечером собираемся, я даже удивился, неужели серьезно решила сделать это традицией? Что бы не терять время, взял с собой томик Шекспира на английском, прихватив и словарь. Все таки иногда попадаются непонятные выражения. Пристроился опять в уголке и увлекся чтением.

– To be or not to be, that's the question? (Быть или не быть, вот в чем вопрос? (Говорит на английском.) – Мелодичный голос раздался над ухом. – Почему вы никого не приглашаете танцевать?

Вздрогнул от неожиданности, глянул вверх, надо мной склонилась наша староста! Заглянула мне через плечо в книгу! Тут вспомнил о правилах этикета, зря что ли преподают? Поднялся, легонько поклонился и задумался, а дальше что надо делать или говорить? Так, меня спрашивали про танцы.

– Простите, сударыня. Я совершенно не умею танцевать.

– Игорь, правильно? Мы учимся в одной группе, а значит знакомы. Вы помните как меня зовут?

Вот черт! Что староста помню, а как зовут…

– Николь, молодой человек! Запомните, меня зовут Николь! – Она рассмеялась хрустальным колокольчиком.

Точно! Она красивая, прямо небесная красота, вот и впал я в ступор, совсем потерялся.

– Так вот, Игорь. Знакомых девушек не называют сударынями, так вы можете их обидеть. – Она взяла меня под локоть, заставив шагнуть к ней ближе. – Вашу проблему начнем решать прямо сейчас.

Девушка повела меня в центр свободного пространства и принялась объяснять шаги вальса. Было чертовски приятно и столь же чертовски стыдно! Казалось на меня таращатся все, пальцами тыкают, ухмыляясь и потешаясь над неумехой. Бросил украдкой взгляд и увидел одобрительные взгляды, а некоторые даже завидовали!

– Николь! Я тоже плохо танцую! Давай ты и меня научишь!

Красивый статный парень приветливо улыбнулся нам и сделал умоляющее лицо.

– Вот еще! Тебе не танцевать надо учиться, а руки при себе держать! – Николь сказала это без злобы, так что парень не обиделся.

– Да они сами! Такую красоту они тоже увидеть желают, а глаз нет! Что прикажешь им делать?

С другого края площадки девичий голос посоветовал отправиться в музей, посмотреть скульптуры.

– Девушки! Так они же мраморные! Твердые и холодные!

Мы медленно кружились, отсчитывая ритм. Девушка стоически выносила мои попытки отдавить ей ноги и в конце даже похвалила.

– Не плохо, но все же одевайте бальные туфли. – Николь улыбнулась. – Если вы еще выучите красивые стихи и будете их декламировать в танце, отбоя от девушек у вас не будет.

– Спасибо, Николь. Вы слишком добры ко мне.

– Игорь! Вы в моей группе и я не желаю чтобы в памяти она у вас осталась мрачной! Эти три года должны стать лучшим временем в жизни каждого студента моей группы!

Девушка ускользнула по своим делам, а я остался в недоумении, зачем все таки она вытащила меня танцевать? Хотелось думать что я поразил ее в самое сердце, но что-то говорило о другом. В общем приятно и ладно, не будем морочить себе голову юношескими мечтаниями.

Появились совершенно новые предметы, которые прямо намекали на специфику института. Нам стали читать лекции о всяких леших, ведьмах, колдунах и нежити, так как их описывали в старинных книгах. Вместе с этим проводили практические занятия на странных машинках. По началу принял их за мишени на стене, набранные из карандашей. Своими острыми концами они смотрели на нас и по неволе хотелось отодвинуться. Вел занятия уже один раз виденный мужчина в синем халате. Тот самый, что не стал отвечать мне на вопрос. Занятия у него тоже особыми пояснениями не отличались.

– Значит так! Представляете что давите на круг перед вами, начали!

Как я надавлю, если до круга десять метров? Точно десять, на полу разметка есть. Представить могу, а надавить нет! От такого наплевательского отношения по жилам заструилась злость, захотелось не круг придавить, а этого хлыща!

– Не отвлекаться, концентрируйтесь на круге!

Ладно, черт с тобой! Направил свою злость на круг, представляя как вминаю его в стену. Ничего не произошло, только показалось что один из карандашей на самом краю покраснел. Если бы еще этот объяснил что-нибудь!

Плохо еще то, что мы со старшими курсами пока ни разу не пересеклись. Так бы спросил что для чего, а то у этого куркуля не узнаешь.

Мои занятия с разделением внимания на горячее и холодное продолжились, голова стала меньше болеть, я даже во вкус вошел. Начал книги разным вниманием читать и обнаружил интересный эффект, показалось, что стал понимать чего хотел сказать автор от имени того или иного героя. В один из вечеров, когда собиралась группа, сам от себя не ожидая, включился в обсуждение одной из книг. Как всегда заводилой была Николь.

– Почему вы так негативно относитесь к Раскольникову? Да, он убийца и негодяй, но постулат его действий разве не заслуживает осмысления? – Девушка улыбнулась и повернулась ко мне. – Игорь, ты что думаешь?

Это она о чем? А! «Преступление и наказание», точно!

– Тварь я дрожащая или право имею? Ты об этом? – Глянул в голубые глаза первой красавицы курса и задумался. – Знаешь, я думаю автор тут несколько о другом рассуждает. По моему мнению, он о заповедях говорит. Не убий, не укради. Стремление к сытой жизни, к достатку, это ведь не против заповедей, но каким путем этого достичь? Голодный студент смотрел на старуху процентщицу и считал ее исчадием ада, злом, неправедно нажившим состояние. Так имел ли он право ее покарать?

– Ну, ты завернул! – Василий, тот самый что получил от меня палкой в лоб, тут же решил выступить оппонентом. – Так рассуждать, выходит никого и обвинить нельзя! Всякий окажется добреньким! Раз пошел на убийство, значит виновен! Нечего тут о заповедях рассказывать!

– Да, Игорь, поясни что ты хотел сказать. – Николь довольно осмотрелась, радуясь интересной дискуссии. – Ты ведь воевал, наверное и врагов убивал?

– То война и на ней свои законы! Мы о мирной жизни говорим! – Василий завелся и наседал на меня. – Так кто для тебя Раскольников? Заблудший или закоренелый преступник?

– Думаю, Федор Михайлович сам это сказал в эпилоге. Раскаяние о содеянном, восхождение духа у героя, осознавшего свое преступление, вот какое наказание понес нищий студент.

– Разве это наказание? – Худенькая Лиза решилась высказать свое мнение. – Не к этому ли нас призывает церковь?

Девушка покраснела под взглядами и смущенно отступила.

– Возможно, но думаю автор хотел не показать пример, а заставить задуматься о душе. Могла ли раскаяться старуха процентщица? Не сгубил ли ее бессмертную душу своим топором Раскольников? Ведь даже убийца может найти путь к Богу, была бы у него возможность осознать свою жизнь. – Я поднял руки, останавливая новые возражения. – Слушайте, я ведь не Достоевский! Мое мнение вы слышали, а что думал автор мы уже не узнаем.

Николь довольная вечером, объявила танцы и даже пригласила меня на вальс.

– Игорь! Когда ты будешь читать нам стихи? – Девушка звонко рассмеялась своим хрустальным смехом в ответ на мой ошарашенный взгляд. – Думаю «Евгений Онегин» будет в самый раз! Не весь, не делай такое лицо!

– Лучше я уж «Бородино» прочту, как-то понятнее мне, ближе.

– Вот и договорились! – Николь упорхнула, не дав мне отказаться.

Блин! Вот не было печали, свалилась староста мне на плечи! Хотя надо отдать ей должное, группа сдружилась на этих вечерах и даже я больше не прятался по углам.

глава девятая

Учебный год подходил к концу, с удивлением понял, что стал разбираться в анатомии и химии, а физика с высшей математикой больше не вызывали ступор. Довелось вскрывать труп, составлять сложные яды и противоядия, по учебникам конечно и под присмотром, но все же! Мы могли распознать воздействие электрического тока, перепада атмосферного давления и физического воздействия. Обсуждали родных и зарубежных авторов и не только литературы. В общем вдруг оказалось, что жизнь многогранна и прекрасна, причем совершенно не ограничена только войнами и конфликтами!

К курсовым экзаменам подходил с прекрасным настроением, преподаватели претензий не имели, а значит впереди второй курс!

Оказалось все несколько иначе, чем я предполагал. Единственным предметом, который нам предстояло сдавать, оказался тот самый круг, который мы каждый день ходили давить в подвал. Перед экзаменами всех нас озадачил ректор, явившийся на одно из последних занятий, гимнастику.

– Господа! Завтра у вас экзамен, по результатам которого будет ясно, стоит ли далее обучать вас теоретической магии! Этот год вы самостоятельно учились, многие задавались вопросом, зачем им повторять уже изученное. Отвечу на этот и другие вопросы относительно первого года обучения. – Ректор оглядел притихших студентов. – По окончанию курса вы все получите первую магическую категорию, подмастерье. Уже сейчас у вас достаточно знаний для службы магической поддержки в каком-нибудь уезде. Поверьте, и на этой должности можно заработать почет и уважение, не говоря о деньгах. Думаю вы сами на практике с этим ознакомитесь ближайшим летом. Так вот, этот год вам давался для осознания своей цели. Магик учится всю жизнь, для него нет предела знаний и вершины могущества силы. Кто стремился к этому, работал над собой без понукания со стороны, развивал свой потенциал, думаю, осознал что ему стоит изучать далее. Кто-то выбрал иной путь, либо судьба увела его с пути магика, тот получит направление в другие заведения, связанные с силой магии. Алхимия, магофизика, магическая медицина, есть множество достойных путей. На этом я с вами прощаюсь и желаю удачи на экзамене.

Ректор покинул притихший класс, а мы сидели, погруженные в себя и обдумывали слова старого магика. Выходит это была проверка на самостоятельность? Если отбросить предметы, которые мы и так вроде должны были знать, что остается? То самое натужное давление на круг и непонятная гимнастика, на которой мы представляли горячие нити силы в теле. Вот черт! Да знать бы заранее, только этим бы и занимался!

На этот раз в подвал мы спускались в напряжении, еще бы, вредный преподаватель со своим дебильным предметом, оказался самым важным! Сколько мы ему косточки перемывали, как на него смотрели! Осталось только сполна получить за все, по самые гланды…

– Каган. К отметке. – Будничным голосом преподаватель позвал меня на эшафот. – По готовности действуй. Не затягивай, за тобой еще люди. Пошел.

Хорошо что у меня есть железная нога, она не дрожит! Подошел к черте, сосредоточился, вспомнил все эти линии, что нам на гимнастике советовали прогревать, как до этого на занятиях действовал… Плюнул, захотелось уйти, бросить все это, скрывали они, проверяли! Ярость рванула в кровь, огнем зажгла глаза, льдом высветило цель, круг. На, подавись! Из меня как будто вырвалось что-то, оставляя после себя пустоту и слабость. Пошли они… Краем сознания отметил, что вспыхнули красным несколько огоньков по левому краю круга, не важно! Побрел к лавке, сел, безразлично глядя, как мои однокурсники выдавливают из себя не понятно что, пытаясь совершить неизвестно что и зачем. Рядом опустилась Лиза, устало выдохнув. Потом выпрямилась, деревянно повернулась ко мне, взглянув расширенными глазами.

– Слушай, Игорь. Я все спросить хотела, стеснялась, что не так поймешь. Вдруг не встретимся в институте больше, а меня любопытство совсем загрызет.

Она нервно рассмеялась и покраснела. Лиза девушка со странностями, это точно. Иногда вдруг не с того, ни с сего влезет в разговор, выскажется, а потом делает вид, что это вообще не она говорила. Вечно как не здесь присутствует, отвечает невпопад, не слышит когда у нее спрашивают. Так что было неожиданно услышать от нее вопрос.

– Почему ты все время в перчатках? – Девушка кивнула на мою левую кисть потемневшими глазами. – Я же вижу, это перчатка, хоть и очень тонкая, почти как настоящая кожа.

Я досадливо поморщился, говорил мне Семен Лазаревич, купи лайковые перчатки, никто вопросов задавать не будет. Ну, да! Пол рубля за пару! Так еще их не одну надо, кожа тонкая, чуть что рвется, видел у офицеров из соседнего полка, сколько они с ними мучились. Вот что мне отвечать? До этого как-то и не спрашивал никто, почему у меня левая рука и нога такие худые, а тут на тебе!

– Лиза, за чем тебе это? Ношу перчатку, что с того? Скрываю уродство может.

– Нет, я чувствую тайну… – Лиза вдруг захлопала ресницами. – Прости, прости! Я что, приставала с расспросами? Извини, ладно? Мне когда попадается что-то непонятное хочется докопаться до истины, извини.

Вздохнул, не у меня одного проблемы, казалось собрали самых, самых, а на деле…

– Господа! Покиньте класс. Экзаменационный период окончен! Результаты вам огласят индивидуально!

Всем курсом мы поплелись на выход, даже не обратив внимания на редкое событие, преподаватель сказал несколько предложений подряд! Всех занимало только одно, что дальше. Пару дней нас не трогали, потом собрали всех перед канцелярией, тут же начали перешептываться, распределение! Приглашенные входили в двери и исчезали, либо оставались внутри, либо уходили через другой выход, чтобы не пересекаться с нами. Получив приглашение, вошел и уставился на ректора, что-то обсуждавшего с двумя армейскими нижними чинами. Он жестом подозвал и кивнул на фельдфебеля.

– Для начала отпустим служивых. Прошу господа.

– Благодарствуем, ваше высоко благородие. Каган Игорь Викторович? Извольте получить пакет. Распишитесь. – Увидев мое недоумение, добавил. – Опечатан особой печатью, мы должны убедиться, что не содержит запрещенных вещей. Таков порядок.

Расписался в бланке получения и взял пакет. На задней стороне и правда была сургучная печать особого отдела корпуса, нашего пятого Донского! Руки задрожали, даже стальная левая, сколько я уже их не видел… Из толстого картонного конверта вытряхнул на стол ректора еще один опечатанный пакет, банковский бланк и исписанный лист. Схватил его и, сквозь почему-то расплывающееся изображение, разобрал строчки.

«Здравствуй друже наш, казак Игорь Каган! Велико рады были получить известие от тебя, что жив ты, хоть и ранен сильно. Рады что не пропал без вести, что и отписали твоей матушке, с уверениями, что не бросим тебя. Атаман наш, Ерофей Илизаров, до самого атаман-генерала дошел с известием о тебе, тот обещал во всем разобраться и прояснить где ты сейчас. На конверте мы обратного адреса на нашли, что и отсрочило наше тебе письмо. С оказией шлем с генеральским пакетом и свое послание, прилагаем к оному именной чек, от всех наших казаков. С пожеланиями удачи и здоровья, сотник твой Дорофеев и все казачье общество.» Бережно свернул письмо и сложил в пакет, сунув его во внутренний карман. Захотелось выпить, чего-то крепкого, чтобы отпустил комок в горле.

– Второй пакет извольте распечатать. – Фельдфебелю не хотелось торопиться, но и засиживаться у столь важных особ опасно.

В пакете, запечатанном личной печатью генерала, были погоны хорунжего, грамота о присвоении звания, личная книжка с указанием об убытии в другую часть, номер был мне не известен, а также коробочка с георгиевской медалью и документами. На дне обнаружилась короткая записка.

«Игорь Викторович, поздравляю вас званием хорунжего и медалью. Уповаю на спасителя нашего, Иисуса Христа, желаю не посрамить честь нашу казачью на службе сотни Государевой. Граф атаман-генерал Семенов.»

– Разрешите идти, ваше благородие? – Фельдфебель, не дожидаясь пока его попросят, подхватился и повернулся к дверям, косясь на меня.

Ах, да! В каком чине гражданский еще разбираться надо, а тут погоны унтер-офицера, вот он и спрашивает у меня дозволения.

– Да, спасибо фельдфебель, свободны. – Проводил служивых взглядом и принялся собирать все обратно в пакет.

– Несколько неожиданно, придется кое-что править в документах, но это не столь важно. – Ректор откинулся в кресле. – Как вы посмотрите на практику в полицейском управлении? Подмосковье любопытное место, грибы, охота, рыбалкой не увлекаетесь? В тамошних лесах чего только не водится.

– Как прикажете. После практики куда?

– Вот как практику пройдете и решим, куда вас далее. Все, голубчик, отправляйтесь к себе в комнату, завтра документы заберете.

глава десятая

Патрульно постовая служба седьмого отделения тайной канцелярии при полиции города Можайска. Меня отправили в маленький городишко вслед розыскной бригаде, они там серию убийств обнаружили. Леса, болота, деревянные тротуары и непролазная грязь, прямо родным повеяло, свободой! Вот когда я понял зачем мы заучивали характеристики и признаки, последствия и следы присутствия всех проявлений силы. Мы приезжали на происшествия, где замечали какие-то странности и начинали опрашивать, обнюхивать и вслушиваться, да всматриваться в следы, вдруг это по нашей части? Собирали остаточные следы всяких жидкостей и мазей, в общем выясняли, не присутствуют ли следы воздействия колдунов или нежити. Под надзором опытного эксперта-криминалиста я пытался, как бы самостоятельно, составлять картины происшествий. Конечно, большая часть выездов была не по нашей части, но в одно хмурое утро это случилось.

Убита была женщина, ничего не взято, даже кошелек был цел. Удар был один, причем очень тонким каким-то инструментом, типа спицы. Я все никак не мог понять, что мне не нравится, хотя странно это говорить про убийство, нравится. Что-то резало глаз, что-то кричало, здесь все не правильно!

– Господин секретарь. Ваше благородие! – Я подошел к эксперту. – Вот чувствую, что дело по нашему ведомству, но никак не соображу за что цепляется глаз.

– Ладно, даю подсказку. Орудие убийства. – Эксперт уже писал протокол, естественно не сообщая свои выводы.

Орудие убийства. След в виде тоненькой дырочки с запекшейся кровью, под телом крови нет, что это значит? Да черт его знает, что это значит! Не натекла кровь под тело, она похоже вообще не вытекала… Как это? Женщина получила удар в грудь, должна была согнуться, упасть… Вот оно! Она аккуратно лежит, ноги и руки ровно, как будто сама легла… Лицо! Лицо спокойное, нет на нем следов боли! Проклятье, проклятье!!! Я подскочил к трупу и начал искать следы воздействия, прошло ведь не так много времени! Легкое серое облачко вилось и как будто вело куда-то! Вот оно, куда ты ведешь? Тонкая дымка тянется в подвал соседнего дома, я как гончая стал на след и пошел вперед. Спуск в подвал, обитая железом дверь. Замок просто кусок проволоки, вставленной в проушины. Дверь заскрипела, в нос ударил запах…

– А! А! А!!!

Меня вынесло мощное волосатое тело с высекающими искры когтями! Сознание было какое-то отрывочное, видимо здорово по голове прилетело! Почему я тогда жив? Рядом кто-то хрипит и булькает, нет, что-то говорит. Когда до нас наконец добрались, тело рядом было мертво. Его пронзили когти, как еще прожило те минуты, когда к нам бежали. Нас встретил страшный противник и если бы…

– Помолись за него, за душу его светлую. Если бы не кинулся парень, если бы не ударил гуля пулей… Все мы легли бы здесь. – Эксперт ожесточенно оттирал саблю от черной крови. – Что за сволочь темная нам ловушку такую расставила? Одного не учел гад, что пожертвует собой такой молодой… Тебя, так практически из лап вырвал, собой закрыл…

Каждое слово эксперта капало раскаленным металлом в мою душу, выжигало все чувства, кроме боли. Спас! Меня, урода, инвалида, а я… Я не спас. Хуже, именно из-за меня он погиб, я его убил… Голову ожгло огнем и я открыл глаза. Врач внимательно смотрел прямо в глаза.

– Сотрясение точно есть. Кожу на затылке шить надо, так что потерпи…

Боль физическая принесла хоть какое-то облегчение от боли душевной, я даже смог дышать, слегка расслабившись. Что эта боль, так… Неудобство, для все еще живущего на этой земле инвалида… Перед глазами всплыла дымная нить. След! Отпихнул врача и рванул по ней в подвал. Доктор только выругался, а я уже стоял перед лежащей у дальней стены спицей. Тонкая, блестящая, с камнем на одном конце. В камне чувствуется биение силы, вот значит как! Вот откуда все неясности! Этот камень собирал жизненную силу жертв, потому и нет практически следов, только тоненькая нить.

Вышел, подошел к доктору.

– Простите, плохо стало. Может закончите?

Ждать пришлось несколько дней, точнее ночей. Конечно, поступил неправильно, никому не сказав про спицу, но жажда мести перекрыла все доводы разума. Мальчик лет десяти, с дебильной улыбкой нырнул в подвал. Через пару минут выбежал и припустил к рощице. Если бы не отчетливо видимая даже в темноте дымка, точно упустил бы. Постарался незаметно проскользнуть на поляну, посреди которой проходило действие. Дебил мальчишка уже лежал на земле, рядом лежала женщина, а над ними стояла фигура. Плащ с накинутым на голову капюшоном и сверкнувшая в свете луны спица.

– Вот и мой сладкий десерт, сам пришел! Какой молодец! – Ко мне повернулось старушечье лицо. – Совсем молодой колдунчик, а силы то сколько! Что? Неудобно?

Старая ведьма оскалилась и медленно пошла ко мне.

– Думал прибежишь, бедную старушку побьешь… – Она захихикала. – А не тут-то и было! Рученьки свело? Ножки не ходят? Это же хорошо! Как я у вас силу забирала бы?

Тело онемело и было как деревянное, я силился сбросить чары… Железная рука работала! Пальцы свободно шевелились не только на руке, но и на ноге. Когда старушечье лицо приблизилось настолько, что на меня пахнуло гнилью изо рта, ударил. Стальные пальцы, сложенные копьем, прорвали дряблую кожу и вошли в солнечное сплетение. Стоило пальцам погрузиться вовнутрь, как оцепенение спало и я отшатнулся, вырвав бьющееся сердце из, сползшей с руки, ведьмы. Сквозь сталь, сквозь потоки электронов, вырабатываемых реактором, сквозь соединительное кольцо, ворвался в меня поток жаркой, чадящей смертью, силы. Она захлестывала, стремилась согнуть, подчинить, нашептывала лестные слова и соблазнительные видения. Я тонул в ней, захлебывался избыточной мощью, сгорал в этом жаре! Пока наконец не очнулась моя ледяная часть, не высветила синим холодным светом мерзкую тень. Тень старухи, стремившейся подчинить новое тело. Видно мало было убить ее немощную оболочку, теперь придется сразиться силой на силу…

Обнаружили меня поздним днем, начальник бригады хмуро качал головой, эксперт все возился с осмотром, мне под нос то и дело совала нашатырь медик.

– Игорь Викторович! Какого черта! Почему один, почему ни кому не доложили, вы вообще стажер!!! – Он выплюнул папиросу и закурил новую. – Что если бы это вас прикончили, а не вы старуху? Кстати, чем это вы ее так? Как будто тупым копьем из стенобитного орудия! Пал Палыч, что там?

– Что, что. Можно закрывать дело, все улики совпадают, это она.

– Тьфу! Палыч! Не мог что другое сказать? Мне молодежь воспитывать, а ты ему индульгенцию! – Начальство выплюнуло погасшую папиросу. – Рапорт мне на стол! Чтобы до секунды все расписано было, что видел, что почудилось, пригрезилось или как там у вас… А! Чтоб тебя! Тьфу! Заканчивайте без меня!

Начальство погрузилось в мобиль и убыло, а меня обступили опера.

– Давай, молодой, выкладывай.

По возвращению в Можайск служба приняла рутинный характер. Получали жалобы от граждан, беседовали с околоточными, иногда выезжали на место. За все оставшееся время больше ни одного следа колдовства или другого использования темных сил. Рутина, писанина и скука. Спасало одно, начальник отделения решил преподать мне несколько уроков фехтования. Видно позабавило его, что я по утрам с палкой упражняюсь, пытаясь отработать то немногое, что дали в институте. Грузный начальник оказался совсем не таким увальнем, как мне показалось. Сразу виден был опыт реальных схваток, без красивых поз и изящных уколов. Быстро, коротко и наверняка!

– Вот так, молодежь! А то стал он в позу, понимаешь! – Довольный майор бросил учебную шпагу ближайшему оперу. – Учить вас салаг, учить и учить еще!

Начальство довольно и служба легче! Опера по началу усмехались, но быстро смекнули как им повезло, что начальство на мне пар сбрасывает и даже стали подсказывать по службе. Вскоре забылись обиды, меня больше не выставляли за дверь, собираясь выпить, и даже потащили как-то в бордель, отмечать чьи-то именины. На силу отбился, благо сослуживцы были в хорошем подпитии, сами не помнили что было.

Два месяца пролетели и было даже жалко расставаться с отличными парнями. Вот только от предложения вернуться и вместе продолжить службу бросило в холодный пот! Нет уж, это вы тут родились и места для вас лучше нет, а я сопьюсь. В общем распрощались.

глава одиннадцатая

До начала следующего учебного года оставалась неделя и я начал беспокоиться, что решит ректор, переведет на второй курс или нет? Беспокоился зря, просто Руслан Иоганович дожидался пока соберется вся группа, чтобы не повторяться. Нас стало меньше, мне бросилось в глаза отсутствие Лизы, потом заметил что нет еще троих парней.

– Что же, молодые люди! Поздравляю вас с началом обучения! – Ректор вышел из кафедры и оперся о стол. – Сразу оговорюсь, научному подходу в магии всего ничего! Еще сто лет назад она считалась уделом шарлатанов и деревенских знахарок, ныне ее исследуют академики. Знаний накоплено не так много, именно знаний, проверенных и неоспоримых, а не догадок и теорий, вот этому мы и будем вас учить. Большинство вещей вы будете познавать на практике, не имея полной теоретической базы, потому я настаиваю на вашем полном взаимодействии с преподавателями. Мы все находимся в самом начале долгого пути познания, так давайте пойдем по нему вместе.

После такой речи в глазах моих сокурсников появились сомнения, как же так? Мы вроде студенты, а тут говорят что даже преподаватели еще толком ничего не знают!

– Страшно? Это ничего, это хорошо! – Ректор улыбнулся. – Надеюсь это послужит стимулом для горячих голов думать! Ведь в голову студенту может прийти такое, что ни деканы, ни я, да сам Господь Бог не разберет! Выбросьте из головы проказы, а лучше напишите у себя на лбу и заучите как молитву, никто не сможет вернуть все в прежнее состояние, если вы опробуете на себе или тех кто рядом какое-нибудь неизученное воздействие.