Всем букетом в тридцать лилий пляшут тридцать баскервилей.
Пляшет русское радушье – пух из тридцати подушек!
Тридцать воплей: не надейся!
Тридцать маленьких индейцев.
Тридцать перьев сунул в волосы, на лице – круги и полосы.
Заворочались ракеты, им на месте не сидится, тоже перьями покрыты – и взмывают тоже тридцать.
Тридцать ангелов пернатых, как увидел их Иаков.
Тридцать звуков.
Тридцать знаков.
Тридцать, вы не уходите! тридцать, нас не покидайте – и все тридцать мук нам дайте – всеми тридцатью лучами быть пронзенным, как мечами!
Этот танец – катастрофа, повторится он для нас тридцать раз по тридцать раз, тридцать раз по тридцать раз в тридцати мирах…
И этот Свет, пронзенный высшим Светом, и есть Симург, что чудится поэтам.
И это Все, которое становится Самим Собой, тем самым есть Симург.
И это Я, которое по сути Все и Ничто, тем самым есть Симург.
8
Так правая рука рисует левую. А левая рука рисует правую.
Из мрака вылетают птицы белые – и купол оплетает звезды травами.
Из белизны выпархивают черные – и купол населяет травы звездами.
И радости готовые отчаяться, они встречаются – в воде качаются, и птиц и звезд живые отражения – бегут кругами – вечное кружение…
9
Под звездами, под солнцем, под оливами (страшилищами окруженный, дивами) святой Франциск – седой затылок венчиком – беседует с каким-то бойким птенчиком.
Вот – на ладони встрепанное, жалкое чего-то требует, сварливо каркая.
И снова, улыбаясь, узнает себя в творенье Вечный Небосвод.
ГРОТЕСКИ-95 – СВЯТАЯ РЫБА
ПИВОВАРЕННЫЙ ПАРЕНЬ
шум кормежки —
по ушам
четыре КРУЖКИ —
КОРЕШАМ
ХОРОШО…
ШАРАХНУЛ…
ВОПИ! —
ПИВО
вытянулось
поводом для драки —
ПИВОВАРЕННЫМ ПАРНЕМ
ростом с БАШНЮ
БАШНЯ покачнулась
и осела – слышно
стала БАНКОМ
БАШМАКОМ
БАШМАК побежал
шлепает ПОДОШВА —
ШИНА крутится —
ДВА ШВА
шоссе шоссе
ВЕРШИНА
ВЕРШИНУ стерла
ВЫШИНА
а само СТЕРЛА
стало
поперек горла
Дунайского гирла
ведь за ним —
СТРЕЛА и СТЕБЛИ
СТИРКА ТЁРКА и МОТОРКА —
ощетинились слова
ВОРОВКА
не прибегали на бал кони
но как узнали из газет
воровка лезет —
на балконе
вся заплетается
в веревку
крюком! —
забористым криком
– мокрик! —
забор
стропила
зацепила
вывернула раму —
в панораму
лезет раком
разговаривал
я с этим стариком
нет не желает давать показания
я сказал
на закоп!
а они – в КПЗ
выложили крюк веревку
курево
прут
привезли из морга
труп
маска явного восторга —
в морозилке труп окреп
ну естественно на опознание
положили в ряд
ребят
за носы их теребят —
на мертвых хоть нассы
сына не узнала – поздно
но смущает переносица
грушевик гиреват
гиревик гниловат
пил вино – виноват
передача переносится…
привезли их – и несут
«воронок»
в районный суд —
наговор
прокурор адвоката
превратил в авокадо
экзотический фрукт
разложил теракт
на кило конфект —
эффект!
все окончилось конечно
тьмой кромешной
а воровка то есть наша веревка
по ночам кричам
по утрам бормотам:
украду какаду —
будет нежен…
лишалась рассудка
соседка —
мужчина нужен
ажан
ПРИШЕЛЬЦЫ
иду по городу —
фасадом
философически спокойны
руины
будущей войны
над городом
дымящим стадом
мотаются жирафы
катастрофы
навстречу облачным закатам
как рифы
вырастает дом
ни я ни ты там жить не будем
и не достанется
соседям
увидит над балконом
птица
там лица
вроде холодца
ни стариков и ни детей —
дом станет призраком зеленым…
