Фёдор и Алексей Басмановы. Пять веков без права голоса. Настоящая история боярского рода Басмановых-Плещеевых

Марина Пономарёва
Фёдор и Алексей Басмановы. Пять веков без права голоса. Настоящая история боярского рода Басмановых-Плещеевых

Моей единомышленнице, родной душе, близкому человеку и соавтору Алле Суонинен.

И моему переславскому Хранителю Марине Арнольдовне Дорофеевой с благодарностью, которая не измеряется поэтическими словами.

За всё, что было прожито, пережито и пройдено вместе по «Дороге Фёдора Басманова».

Любая дорога заканчивается, но остаются те, кого ты встретил на своём Пути.

Никитский храм в с. Елизарово (вотчина Басмановых). Вид на шатровый храм XVI века с колокольни.

Все фотографии из архива автора.

Однажды, вьюжной февральской ночью

Однажды, вьюжной февральской ночью, близ города Переславля-Залесского в семье русского воеводы Алексея Даниловича Басманова, храброго воина, участника множества битв, случилось долгожданное пополнение.

Зажглась на переславском небосводе яркая улыбчивая звездочка. Сын родился!

Может, ангелы пели в ту ночь, благословляя родителей, уже не чаявших познать простое человеческое счастье. Может черти раскинули карты, чтобы выяснить, кому впоследствии достанется эта странная душа… Однако ночь, когда мальчик появился на свет, выдалась звёздной и безмятежной. В такие ночи время застывает, воздух становится стеклянным, а небо бесконечным. Такие ночи и сейчас в Переславле обыденность.

Новорождённого нарекли Феодором, Фёдором. Фёдор – значит дар Божий, дар Господень. Очень может быть, в честь христианского святого Феодора Стратилата. В наше время несправедливо забытого, но особо почитаемого русским средневековым воинством. Кто знает, не святой ли Феодор Стратилат помог верному рабу своему вымолить это чудо? За доблесть, за отвагу, за бесстрашное служение на рубежах Отечества. Заслужил!

Ребёнок случился поздний. Когда Господь осчастливил Алексея Даниловича и супругу его Арину, воевода находился в годах солидных даже по меркам современным. А уж по меркам века шестнадцатого ему не детей, а внуков впору было нянчить. Сажать малых на колени да терпеть, когда за бороду тянут. Внуки – это внуки! Рассказывать о легендарных битвах с татарами, ливонцами и прочей нечистью заморской. Кому, как не Алексею Басманову, знать про такое? Кому, как не Алексею Даниловичу, передавать опыт молодым? На лошадь сажать, сабельку в руку вложив.

Отличился воевода и на Судбищах, и под Казанью. На город Юрьев ходил, Ругодив брал. Хлебнул трудностей походных сполна, пуд соли съел, цену побед честных и поражений горьких изведал. Нигде и никогда этот воин не отсиживался. Не посрамил род Плещеевых. Тех самых, что несколько веков оставались для русских государей опорой. Опорой крепкой, надёжной. Плещеевы у трона стояли, но скромно, чуть в стороне. За славой и почестями поперёк остальных никогда не лезли, локтями расталкивая. Зачем? Почёт и слава сами придут после дела доброго. Служба! Слово-то какое хорошее. Правильное!

Алексей Данилович, бесстрашный воин и талантливый воевода, лучшее от рода взял да преумножил. Выше других вознёсся, не возгордившись притом. Но тягучее, липкое проклятие, невесть откуда взявшееся, много лет следовало за ним. Сам вырос без батюшки, даже взгляда весёлого не запомнил. Один за другим умирали его малолетние дети, не дожив до возраста, который назывался отрочеством. И вот… отступило проклятие? Растаяло?

Сын родился! Первенец. Желанный. Наследник!

Все прекрасно знают, что поздние дети особо любимы. Даже если родители уже неоднократно познали счастье отцовства и материнства. Алексею же такое счастье предстояло узнать впервые.

Любовь к сыну воевода доказал не пустой звягой, а делом истинным. Испытав все горести тяжёлого продвижения по службе, познав, каково оно, ждать милость судьбы, не иметь возможностей показать то, на что способен, Басманов стал тем самым человеком, который дерзнул изменить служебные механизмы эпохи. Железным кулаком он сломал систему и поднялся на недосягаемую высоту. Заодно обеспечил собственному сыну и другим талантливым молодчикам блестящее будущее, почётные должности и безбедную жизнь. Много или мало оставалось сделать самому Фёдору Басманову? Забегая вперёд, приоткрою тайну: много.

Удержаться на шаткой небесной лестнице и не упасть с высоты на земную твердь, утыканную кольями, а то и просто к ногам вчерашних собратьев, тут же превратившихся в шакалов и готовых разорвать на куски, сложно. Фёдор рос в молодом средневековом мире, где талантливым быть мало. Нужно каждый день доказывать, что лучший. Нужно уметь выживать.

Поздние дети любимы, но любовь эта порой представляет странное сочетание баловства и повышенной требовательности. Ты родился и теперь многое должен. Роду, отцу, государю, Отечеству. Нелегко приходилось юноше в шестнадцатом веке, а сыну такого отца вдвойне тяжелее. Быть не хуже. Быть ровней, стать лучше. Сделать то, что не сделал он, Алексей Данилович. А Басманов на недосягаемую высоту поднялся! Политик, воин, дипломат. Государев советник. Да какого государя! До сих об Иоанне IV Грозном спорят до хрипоты, копья ломают. Силу и ум, порядочность, упрямство, характер, военную доблесть, отвагу и смекалку – всё это Алексей должен был передать своему сыну. Позднему, любимому, желанному. Сын же всё это принять, усвоить и соответствовать.

Яблоко падает от яблоньки недалеко. Но красивые, румяные и сочные яблоки желанная добыча червяков и другой нечисти. Не знал Алексей Данилович, сколько горестей ему достанется. Ещё больше свалится на юную голову, вихрастую. Взбалмошный сын получился, с норовом. Даже в час собственной гибели, не пожелал покинуть грешную землю, раствориться в небытии, характер решил показать. Не последний раз.

Лишь притаилось то самое проклятие. Предоставило воеводе и его семье небольшую передышку, чтобы позже, со всей силы ударить. Низвергнуть Басмановых в пучину человеческой злобы.

Фёдор Алексеевич Басманов-Плещеев родился под счастливой звездой и с «золотой ложкой во рту». Позже настанут дурные времена, когда молодого мужчину, воина, полного сил и нереализованных талантов, предадут, оболгут и добьют где-то в сырых тюрьмах северного Белозёрского края. Разлучат с маленькими сыновьями, к которым Фёдор и привыкнуть-то не успел, заставят лицезреть падение любимого отца. Единственного друга его и наставника. А других друзей и не было у него… Их не бывает у тех, кто находится на подобной высоте. Уничтожить, спесь сбить, гонора поубавить. Отнять всё то, к чему Фёдор привык с детства. Лишить даже отпевания, могилы и достойной памяти.

Это потом писатель А. К. Толстой напишет про сына воеводы «…отверженный Богом Басманов». Создаст художественный образ глупца и подлеца, которому все поверят, приняв за действительность. А уважаемый Н. М. Карамзин, который завещал нам защищать мёртвых, оставит на измученной душе, скитающейся по свету, несправедливое и лживое клеймо отцеубийцы, пересказав своим читателям сплетню одной из самых желчных и злобных персоналий XVI века.

Это потом, в наше время, юный защитник Рязани, отогнавший от стен осажденного города полчище татарвы, станет объектом развлечений поклонников альтернативной истории, скучающих домохозяек и любителей жарких сплетен. Будет испачкан грязными руками, будет зваться не по имени-отчеству, как должно с звать предков, а «Федькой», «царской Федорой», «Федюшей».

А тогда… в зимнюю ночь пыхтели дымницы и время стыло.

В доме воеводы разразилось первым криком долгожданное счастье.

Звезда Фёдора Басманова набирала силу, освещая в одиночку небо заснеженного Переславля-Залесского и блуждая по кромке Плещеева озера.

Сопереживание – основа познавания истории

Данная книга, посвящённая истории семьи Басмановых-Плещеевых, не претендует на новизну исследования и на исторические открытия. В качестве вектора движения для своей работы я взяла принцип, сформулированный советским учёным Р. Г. Скрынниковым:

«Перед исследователем открыты два пути. Он может обнаружить в архивах неизвестный ранее пласт архивных документов. Применительно к русскому средневековью такие находки очень редки. Вражеские нашествия и пожары безжалостно уничтожили почти все древние русские архивы. Поиски архивных документов требуют упорного труда. При этом нет никакой уверенности, что труд принесет плоды.

Другой путь – новые интерпретации известных ранее документов. Те, кто избрал этот путь, могут рассчитывать на серьезные открытия, если им удастся разработать новые методы критики источников, неодинаковые для разных видов документов. На оценку опричнины решающим образом повлияли два открытия: во-первых, находка в архивах поземельных кадастров и, во-вторых, реконструкция исчезнувшего опричного архива…Исход архивных разысканий зависит не только от меры затраченного труда, но также от интуиции и удачи. Самое важное – найти путеводную нить, верное направление поиска. Можно провести в архиве полжизни и ничего не обнаружить. Чаще всего верный путь помогают найти противоречия, обнаруженные в источнике».

Передо мной стоят две цели и обе они имеют полное право считаться новыми.

Цель первая – собрать под одной обложкой все существующие на данный момент сведения о представителях семьи Басмановых для воссоздания максимально объективной картины жизни и характеров главных опричников Ивана Грозного. Грамотно скомпилировать информацию для широкого круга читателей, сделав это максимально этично. Отделить, наконец, зёрна от плевел, а правду от грязных сплетен, жертвами которых Басмановы стали несколько веков назад.

«Если историки, как Костомаров, превращались ради Грозного в беллетристов, то и поэты, как Г. Майков, превращались ради него в историков и приводили в восторг настоящих историков…»^[1].

Опричнина как политический проект до сих пор вызывает горячий интерес и споры. Но, несмотря на этот интерес, в современной историографии не существует подробной работы, посвящённой отцу-основателю опричнины А. Д. Басманову и его сыну Фёдору – талантливому и перспективному молодому военному. Несколько коротких статей, увы, не заполняют информационный вакуум, существующий вокруг Басмановых, и не пытаются продемонстрировать читателю этих людей с новой точки, показать их во всей полноте, обозначить глубину и многогранность. Более того, статьи полны фактологических ошибок, путают и вводят читателя в заблуждение. Нет в этих статьях ни анализа, ни попытки разобраться. Уж тем более авторы статей далеки от переживаний относительно репутации Басмановых. Чаще всего информация подана небрежно (ошибки встречаются даже в отчествах главных героев) или имеет пропагандистский оттенок. Вектор работ зависит лишь от целей и взглядов того или иного автора.

Алексей и Фёдор воссияли над Русью тёмной полынной звездой и оставили после себя славу неоднозначную. Крест отца – тяжёлый крест политика первого эшелона. Крест в некотором смысле благородный. Это та ответственность, которую человек берёт на себя сам, выбирая жизненный путь. Берёт добровольно, с полным осознанием последствий. Но сын, похожий на тонкую гибкую вербу, призрачный, мерцающий в своём отчаянии, принял груз непосильный и незаслуженный.

Фёдор и Алексей Басмановы по определению удобная и соблазнительная мишень для отравленных стрел. Тот, кто не умеет стрелять, может попробовать воткнуть нож в спину или просто плюнуть с безопасного расстояния. И вот здесь необходимо сказать о второй цели, которую я поставила перед собой. Пронзительную мысль высказал в одной из своих работ замечательный современный историк Дмитрий Михайлович Володихин:

«Русские полководцы времен Московского царства безгласны. В подавляющем большинстве случаев неизвестны какие-либо документы, написанные ими, послания, тем более мемуары. В допетровскую эпоху мемуаров не писали… Они не были летописцами. Они не были публицистами. Они не писали воинских повестей. Они только сражались за отечество»^[2].

Наши предки (не только грозненские воеводы) действительно не могут подняться из курганов, чтобы молвить краткое, ёмкое, суровое слово. Они не могут защититься, ответить на клевету, наказать за ложь. Это настолько очевидно и настолько болезненно для тех, кто привык любить не только себя, что самая первая моя статья о Фёдоре, написанная до знакомства с трудами Д. М. Володихина, называлась «Фёдор Басманов. Пять веков без права голоса». Истерзанный и измученный скучающими людьми юноша, прожил слишком мало, чтобы сухие канцелярские строки из Разрядных книг ожили и рассказали широкой аудитории о прекрасном молодом русском воине, коим он, без сомнения, был. Художественное слово сильнее. До сих пор в души проникает яд, сочащийся из мемуаров иностранцев и предателя князя Курбского, сводящего счёты с новыми советниками Грозного, путём создания литературных мифологем. Мифологем, которые оказались чудовищно живучими. Чтобы понять беду человека, его боль, высоту полёта и размах последующего низвержения, необходимо перелопатить десятки документов, источников и проанализировать информацию, касающуюся не только единственной персоналии, но и всей эпохи. Тяжёлая работа. Курбский или иностранные пропагандисты в XXI веке куда лучше отвечают запросам непритязательной публики, любящей пикантное, грязное, остренькое. До сих пор Басмановым нечего было противопоставить в ответ. Да и кто их спрашивал? Кто хотел прислушиваться, чтобы услышать? Право слова (пусть и чужими устами) юный боярин и опричник Фёдор Алексеевич Басманов дожидался почти пять веков.

«Есть ли что-нибудь, столь же сильно разжигающее интерес к личности, как сопереживание?» – вопрошает Д. М. Володихин. Именно сопереживание чужому человеку, погибшему по ложному доносу, подвигло меня в 2020 году создать историко – литературный интернет-проект «Дорога Фёдора Басманова».

Изначально проект представлял собой цикл парных художественных и документальных статей (эссе), задачей которых являлась популяризация истории семьи Басмановых. В основу проекта легла «экологичная» (как сейчас модно говорить) подача реальных исторических фактов, позволяющих посмотреть на Басмановых с совершенно новой стороны.

Во избежание недоразумений и разочарований, стоит уточнить «на берегу»: автор книги не историк, а литератор, поэт-почвенник, которому не чужды такие понятия, как Родина, Отечество, память и уважение к истории. Искренне уверена, что история и литература не могут и не имеют права враждовать по причине своего духовного родства. Даже самые профессиональные историки не всесильны. Это обычные люди, у них есть слабости, предпочтения и пристрастия. Более того, многие являются носителями определённой идеологии и под неё выстраивают концепции, подтягивают факты, подают информацию так, чтобы информация работала на «линию партии» или на личную идею автора. Кроме «линии партии» и собственного интереса, существуют ещё и пресловутые запросы публики. О неприхотливости и всеядности коей говорил С. Б. Веселовский:

«Широкие круги читателей не интересуются «кухней» исторической науки и нередко проявляют наклонность относиться с пренебрежением и полным неуважением к неблагодарному труду ученых, посвящающих свои силы разработке источников и технике научного исследования. Читатель требует от историка широких обобщений, ярких характеристик лиц и событий, категорических суждений и эффектных в соответствии с темой картин. Историки поддались соблазну выполнить «заказ» читателя, не тратить свои силы и время на неблагодарный труд фактического исследования прошлого и спешили дать читателю эффектные, мнимонаучные обобщения и концепции»^[3].

В результате совокупности перечисленных факторов историк (как и литератор, собственно!), который берётся прописывать портрет той или иной личности «под запрос», может серьёзно навредить чужой репутации. Если ослабевает рука историка, литератор может и должен прийти на помощь. Искусство популяризирует науку. Искусство может помочь, стать адвокатом и защитником тому, кому это нужно. К сожалению, Басмановым не повезло как с историками, так и с авторами. Справедливая кара за жестокую опричную деятельность? Вряд ли. «Свои поэты» приходят даже к злодеям. Ведь «обеление» не всегда является целью и задачей. Гораздо важнее показать антидуализм человеческого характера, в частности русского человека, в душе которого одновременно способны уживаться монашество и разбой.

Идея создания данной книги появилась в 2021 году, уже после, того как интернет-проект дал первые ростки и стало ясно, что моя задумка не пустая. Странное и тяжёлое время. Время передела мира. Седьмой год шла война на Донбассе – в стране моего босоногого советского детства. Националисты уже сожгли заживо людей в одесском Доме профсоюзов. Бесконечные обстрелы Донецка, Горловки, Луганска, Волновахи. Обстрелы не только фронтовых зон, но и больниц, храмов, школ, роддомов. До сих пор на территории Донбасса находят свежие могильники, заполненные трупами мирных жителей. «Майданные» девочки и мальчики из поколения, не знающего проблем, поколения, выращенного с помощью западной психологии (где ребенок есть личность с правами, но без обязанностей), разливают по бутылкам горючую смесь, чтобы швырять бутылки в молодых ребят из подразделения «Беркут». Эти же мальчики и девочки, которых тошнит от слов «Родина», «Отечество», «патриотизм», выкладывают в интернет фотографии сожжённых людей и щеголяют друг перед другом упражняясь в глумливом остроумии. Другие мальчики и девочки, сидя на летних верандах московских кофеен и лениво потягивая смузи, рассуждают о звериной «диктатуре», якобы царящей в России. Впрочем, для них нет России. Нет Родины. Есть «Рашка» и «совок». В столице – либеральные митинги, главный лозунг которых «за мир» звучит из уст тех, кто так и не захотел за несколько лет увидеть трагедию Донбасса.

«За мир» – это возможность создавать однополые семьи. За мир – это возможность швырять камни в ОМОН. Это право безнаказанно оскорблять Родину, коверкать историческое прошлое. За мир – это за права без обязанностей. Комфортный мир. Не мир, а мирок, где никто не мешает пить смузи на летней веранде.

Летом 2020 года – «Майдан» в Белоруссии. Попытка, успешно подавленная силовиками.

К моменту завершения книги, ситуация не стала лучше. В феврале 2022 года объявлена Специальная военная операция (СВО). На фронт, как и в былые времена, потянулись лучшие мужчины, редкие носители уцелевшего после перестройки 90-х нравственного начала.

У случившегося причин много. Социальные, политические, экономические, идеологические. Но среди этих причин есть одна особо страшная: у целого поколения отсутствует национальная самоидентификация. Человек без обязанностей и долга, без памяти и уважения к тем, кто жил до него, пренебрежительно относящийся к традициям, постепенно превращается в «Ивана без родства». Такому человеку одинаково плевать и на миллионы погибших соотечественников во время Великой Отечественной войны, и на то, где находится могила его собственной бабушки. Этому дикому распаду и отчаянному разложению человеческой души после падения железного занавеса поспособствовали и сами учёные, складывая вечную «фигу в кармане интеллигенции».

«Личность царя Ивана всегда притягивает к себе, хотя и тем, что в последнее время стали называть «отрицательным обаянием». Да, действительно, это яркая личность, не посредственность, а индивидуальность. На расстоянии в четыре века, когда уже нет риска стать жертвой этой индивидуальности, возникает соблазн поддаться ее обаянию. Нельзя! Мы – люди, такие же, как те, кто в далеком 16 веке умирал в муках, терял любимых и близких по вине этого талантливого человека. Мы обязаны помнить, что новаторские в литературном отношении строки вышли из-под пера одного из самых страшных тиранов и деспотов отечественной истории.

Когда мы в истории, а не в жизни сталкиваемся с человеком, сыгравшим в ней значительную роль, но запятнавшим себя злодеяниями, услужливо возникает успокоительное словосочетание «противоречивая личность». В чем противоречивость? Назовем ли мы так убийцу, перевыполняющего нормы и соблюдающего режим в местах заключения? Мздоимца, помогающего больному племяннику за счет взяток? Так должен ли быть счет к историческому деятелю, чьей жертвой пали не единицы, а тысячи?

Была ли жестокость царя Ивана жестокостью века? В чем-то, разумеется, да. Время инквизиционных костров и Варфоломеевской ночи. Но все же к обычаям времени не сводится грозненская тирания, ибо садистские зверства этого монарха резко выделяются и на фоне действительно жестокого и мрачного 16 века. Впрочем, разве не жесток наш просвещенный 20 век, познавший газовые камеры и противотанковые рвы, наполненные трупами стариков, женщин и детей, сталинско-ежовско-бериевские застенки, кровавые преступления пол-потовских «красных кхмеров», бесчинства хунвейбинов? Но мы ведь не считаем, что Бухенвальд и Освенцим оправдывают деяния Пол Пота…Если же вернуться в 16 век, можно заметить, что люди этого времени были потрясены страшными злодеяниями царя Ивана. О его невероятной и для современников жестокости единодушно свидетельствуют и русские, и иностранные источники»^[4].

Историк В. Б. Кобрин сводит личные счеты со Сталиным, используя для этого времена более древние. И Грозный и его окружение становятся средством и способом мести, достижения собственных целей. Историк призывает не изучать и не прощать (столь далёких предков), не анализировать, а устроить очередной суд. Кобрин полон горького сожаления:

«Сталин защищал свою политику: ведь именно он закрыл петровское «окно в Европу». Поскольку культура, наука и техника не могут развиваться в условиях изоляции, страна за сталинский страх перед «коварными иностранцами» заплатила не преодоленным до сих пор отставанием во многих областях».

Но если Сталин защищал свою политику, то на защиту чего встал историк? На защиту возможности его собственных коллег торговать гербалайфом в переходе метро? Пирамид МММ? Котлеток из «Макдака» и путан у «Метрополя»? У каждого свободного гражданина должно быть право стать жертвой случайной уличной перестрелки! Так? Да здравствуют «окно в Европу», бандитский Петербург и грязная Москва, забитая до отказа челноками и бомжами.

С. Б. Веселовский в своей критической статье, посвящённой историческому роману В. И. Костылева, желчно уничтожает писателя за то, что тот отважился показать «тирана Грозного» чуть лучше, чем на самом деле. Распалённые борьбой, учёные не гнушались откровенными манипуляциями, дабы работали необходимые параллели. В «святые 90-е», полные гласности и свободы, страна (наконец) освободилась от «кровавого совка» и в здании завода «Серп и Молот» был торжественно открыт первый в стране гей-клуб. Интеллигенция смогла спать спокойно! Пришла свобода.

Но Веселовский и Кобрин жили в то время, на которое горько сетовали. Однако, традиция поносить укоренилась и приняла особо уродливую форму. «Чем моложе блог(г)ер, тем хуже ему жилось при Сталине».

Сейчас процессы тотальной культурной деградации и нравственного разложения (свойственного обществу потребления) пытаются замедлиться. Война – это страшно. Это гибель людей. Однако, если принять мысль, что всё случается по Божьему разумению, именно война, способная сплотить нацию, может стать если не очищением, то точкой невозврата. Наступил момент поиска новых объединяющих национальных идей и патриотических идеалов.

Надо признать, что поиск проходит медленно и с большими затруднениями. По русской земле бродят толпы потребителей, которым, происходящее в лучшем случае не интересно. Они не стремятся знать социально-политических процессов, не спешат задумываться или принимать участие.

В наше время нет честных войн за земельный ресурс в том виде, в каком они происходили при Грозном, например. Войны стали хитрыми: гибридные, идеологические. Войны идут за сознание людей. Разменной (и самой ходовой) монетой в таких войнах становится молодое поколение, о котором мы неоднократно вспомним на страницах данной книги.

И вот теперь вопрос: могут ли идеалы быть абстрактными и не соотноситься с конкретными персоналиями? Вряд ли. Слишком зыбкой и абстрактной становится тогда обсуждаемая материя. Вспомним Советский Союз, где воспитывались здоровые духом дети, подростки, молодёжь. Воспитывали их на примерах поступков самых разных людей. От революционеров до партизан. От трактористов, перевыполнивших план до Юрия Гагарина.

Фёдор и Алексей Басмановы могли бы пополнить пантеон русских героев. Алексей Данилович – мудрый, храбрый и находчивый воин. Человек, который многократно спасал отчаянное положение, когда полк находился на краю гибели. Ситуации, в которые он попадал, требовали не только отваги. Но и хитрости, ловкости ума, сообразительности. Свидетель явления святого Никиты Новгородского, ктитор Никитского храма в селе Елизарово, он был человеком настолько широкой души, что при строительстве данного храма завещал вечно поминать собственных боевых холопов. Случай уникальный для шестнадцатого века. Кем были для статусного аристократа его воины? Посоха! Холопы. Пыль. Но не для Басманова. Отец опричнины, которого у романистов почему-то принято изображать садистом и жестоким чудовищем, думал о каждом своём воине и в своей духовной грамоте просил молиться об убитых во время «казанского взятия» людях до конца веков.

Участник битвы при Судбищах, герой штурма Казани, обороны Рязани, взятия Нарвы… Умный и талантливый дипломат, идеолог. Он сумел подняться, участвуя не в дворцовых интригах, а занимаясь «прямым делом». У нас нет никаких свидетельств жестокости Басманова, кроме желчных плевков диссидента Курбского, зато есть масса примеров военного героизма и человеческого благородства.

Отец и сын Басмановы могли бы для нас, живущих в двадцать первом веке, стать прекрасным образцом военной доблести и достойного отношения к собственному Отечеству. Именно сейчас необходимо вспомнить сильных и крепких государственников, «псов государевых». Именно сейчас, когда после объявления Военной освободительной операции сотни «бегунов» трусливо потянулись на территорию Грузии (такое не снилось даже диссиденту Курбскому!), необходимо вспоминать тех, кто умирал, но не бросал саблю и стяг. А с молитвой рвался в последний бой. Уступить сейчас антивоенному либерализму, превратившемуся из политического направления в пристанище нечисти, значит погубить русскую цивилизацию.

Имена этих людей забыты и заляпаны грязью. Читателю необходимо перелопатить все исторические работы, посвящённые опричнине, чтобы собрать по жемчужине сияющее, при этом благородное «басмановское ожерелье». Знания не бывают лишними, но чего наглотается неподготовленный читатель по пути, пытаясь составить объективную картину? Тропа, ведущая к истинной истории пятерых ярких мужчин рода – тропа не из лёгких. За пять веков она поросла всеми видами колючих и ядовитых растений. А по мере исследования не иначе как сам лукавый будет подсовывать неискушенному человеку мороки, миражи и иллюзии самого разного характера, старательно уводящие от первоначальной цели. Тропа, ведущая к настоящим, историческим Басмановым, напоминает путешествие за цветущим папоротником в самую страшную Купальскую ночь. Вы отыщете сплетни, мифы и зубоскальство на любой вкус. Гнусную и грязную клевету в адрес сына Алексея Даниловича, не имеющую ничего общего с правдой, но способную оттолкнуть. Оскорбления и одностороннюю подачу искаженной информации. Логические нестыковки в работах профессиональных историков. Единственное, чего вы не найдете, это любви, уважения и попыток посмотреть на историю этих людей, отодвинув в сторону то, что в процессе работы над темой я назвала «проклятие Фёдора Басманова».

Очень точно высказался историк А. И. Филюшкин: «Курбский отомстил своему врагу, Ивану Грозному, прежде всего тем, что сумел навязать читателям свой взгляд на русскую историю 16 века, который до сих пор определяет оптику нашего видения эпохи царя Ивана Васильевича. Вот уже несколько столетий мы смотрим на русский 16 век через очки, надетые Андреем Курбским на историков»^[5]. Это высказывание стоит дополнить характеристикой С. Б. Веселовского: «В нашей отечественной историографии очень рано утвердилось обыкновение подхватывать и принимать на веру всякую ложь и клевету на нашу родину, в особенности же на её правителей, которую историки и читатели находили у иностранцев, писавших о России»^[6].

Увы, мы очень любим смотреть на свою историю и самих себя водянистыми глазами нечисти. Иностранцы, даже в современном мире, умудряются лепить на коленке произведения о «православном русском царе», изображая липкий порок и собирая под обложкой самые гнусные сплетни. А мы, русские, этим восхищаемся, подражая папуасам, которые продаются за цветные бусы из пластика. О, про нас написал иностранец! Даже сейчас процветает дело предателя А. М. Курбского, многократно обсмеянного учёными за невероятное количество лжи, которое он породил. Беглый князь, сводил счёты не только с государем, но и с кругом новых советников Ивана. Сбежавший князь вступил в сговор с Сигизмундом, натравил на русских татар, а после вернулся на бывшую Родину с мечом, сжигать храмы. Этого ли человека мы слушаем пять веков подряд, когда речь заходит о Грозном или о Басмановых? Может быть, всё же стоит остановиться и задуматься?

Мы всегда нервно реагируем, когда пачкают память героев Великой Отечественной войны. Но мы стали забывать, что не только благодаря героям 1941–1945 гг. живо наше Отечество. Не нужно считать, что опричники из шестнадцатого века далеко от нас. Чужих предков не бывает. История – это всеобъемлющая система кровеносных пульсирующих сосудов. Проблема такого опричника запросто может стать нашей общей проблемой. Если учёные относятся к А. Д. Басманову пренебрежительно, то с сыном Фёдором сложилась совсем печальная ситуация. Юноша, отстоявший Рязань от татарвы, получивший крупное воеводство в Калуге, опасную должность кравчего, отец двоих сыновей, потомок святителя митрополита Алексия, мог бы остаться в памяти людей защитником русских городов. Стать идеалом доблести, примером подражания для юношей. Он мог быть тем, в кого влюбляются девушки. Но вместо этого, оболганный своими современниками, Фёдор попался «на перо» нечистоплотных представителей искусства, был выписан глупцом, дураком и самое страшное – стал символом ЛГБТ-пропаганды. Курбский и иностранцы своего добились. Их сплетни о порочном окружении Иоанна, выдержали определённый срок консервации, и в 21 веке случился взрыв. Впрочем, сам князь, Генрих Штаден и Альберт Шлихтинг удивились бы, узнай, как наши с вами современники извратили и переврали даже их провокационные высказывания.

В умелых руках литераторов сплетни, пущенные о Басмановых врагами государства, дозрели. А в момент соединения литературы и кинематографа приобрели особо аморальный вид. Имя молодого боярина, аристократа Фёдора Басманова – отпрыска славного и величественного рода, словно кость собакам, бросили на потеху толпе беснующихся подростков во главе с недалёкими взрослыми. Именно работа над «басмановской темой» внезапно показала мне, что за последние годы умудрились сделать с сознанием подрастающего поколения. Обманутым детям под видом сладкого (потому что запретно!) продали порок третьего сорта, что само по себе омерзительно. И произошло это не с помощью придуманных героев, а за счет издевательства над памятью настоящего человека, который когда-то ходил по этой земле, а сейчас не может встать, взять розги и показать людям, рисующим опричников с напомаженными губами, кто такие опричники на самом деле.

Давайте вспомним, что кроме опричников, у нас есть молодое поколение. Вместо настоящей русской истории, мы имеем образованный на основе нескольких книг и фильмов фандом (фэндом, субкультуру, мультикультуру, «басмановское комьюнити», «опричная семья/фэмели»), где взрослые изображают для детей целующихся на фоне древнерусских декораций мужчин. Естественно, дети не в состоянии придумать фандомный микромир сами. В условиях, отличных от условий «жуткого тоталитарного СССР», где патриотическое воспитание являлось частью обыденной жизни, в отличие от православного общества с религиозным сознанием, ни современное государство, ни современные родители не могут объяснить детям самых элементарных вещей. И я сейчас даже не про то, что желательно объяснить подростку отличие летописи/документа от художественного романа (характерный пример, это отрывок текста из романа А. К. Толстого «Князь Серебряный», где Фёдор танцует в женском летнике, выдаваемый в интернете за отрывок из летописи). Хотя это тоже было бы неплохо. Я про то, что взрослые словно перестали рассказывать детям о самых важных, при этом самых элементарных вещах. О необходимости памяти, уважения к истории и предкам, о недопустимости глума. Мы находимся в сердцевине нового разлома, к которому большинство людей, даже настроенных патриотически, готовы не были. Одна из основных целей сегодняшней войны – уничтожение культуры, нравственности и духовности, вменяемых смыслов. Это война русских людей, сохранивших божью искру с настоящими бесами. Мороками и перевёртышами в самых разных масках и под самыми разными личинами. Поэтому именно сейчас я считаю особо важным закончить данную книгу и уже передать её в руки читателей, заинтересованных в поиске истины. Взрослых, детей, подростков – неважно. Знания должны быть доступны всем и каждому. Сейчас – тот самый момент, когда остро стоит вопрос «быть ли русскому человеку и русскому миру?». А если быть, то каким, чтобы будущее не превратилось в дыру от бублика. К сожалению, на культурном (и нравственном) фронте мы пока проигрываем. И я настойчиво советую коммунистам и православным, язычникам и монархистам найти точку единения. Ибо пока мы решаем, кто из нас больший патриот, подростков воспитывают нелюди, которые объясняют детям, что Родину защищать не нужно, это глупо. Что альтернативная история, где русский государь насилует мальчиков, интереснее истории настоящей. Что отношения между двумя брутальными мужчинами – это хорошо, эстетично и классно, а кому это не по нраву, тот сам «не прочь, просто трусит». Может быть, мы успеем остановить эту лавину.

Данила, Алексей, Фёдор, Иван, Пётр – несколько имен, которым я посвятила себя и свой поэтический голос. Имена, которые ныне произношу с трепетом. Это и мои предки – не по крови, но по духу и характеру. Ими хочется гордиться, хочется восхищаться, хочется любить такими, какими они были. Не искривлённых прозрачных и ходульных мороков А. К. Толстого или С. М. Эйзенштейна, а обычных настоящих русских мужчин. Нет, отнюдь не белых, не пушистых, не безгрешных. Возможно, даже порочных, но настоящих.

Все знают о существовании «актёров одной роли». Пока я занималась изучением истории рода Басмановых, вывела новый «тип»: превратилась в «поэта одного персонажа». Быть актёром «одной роли», говорят, трагедия. Для литератора, человека зависящего лишь от капризов вселенной, любить, быть влюблённым в того, о ком пишешь, – удивительное счастье, хотя иногда счастье трудное и капризное. Взявшись за книгу, я долго и мучительно искала ответ на вопрос, насколько я могу себе позволить быть пристрастной и эмоциональной? Может ли пристрастным быть историк? Вопрос дискуссионный.

«Задача историка не оправдание политических деятелей и не их осуждение. Цель истории, по словам Спинозы, «не плакать и не смеяться, а понимать»^[7] – считает С. Г. Елисеев. Правильной подход, но, увы, остаться в этих рамках сложно. Однако, я не историк. Я всего лишь использую исторические факты и привожу их в должный вид. Я – поэт. Ошибка, а то и моральное преступление поэта может быть в том, что он берётся писать о тех, кто не вызывает ту самую «бурю эмоций». В частности, эмоций положительных: любви, сострадания, уважения. Может ли поэт позволить себе равнодушие? Не уверена. Да и слишком долго, почти пять веков, эти замечательные, стоящие внимания герои, оставались без любви.

Данная книга состоит из трёх частей. Первая часть – самая важная и основная. Она представляет собой ряд документальных статей, расположенных в логическом порядке. Начиная от истории рода Плещеевых и заканчивая статьей о гибели Алексея и Фёдора, а также нескольких статей общего характера. В первой части я предлагаю скрупулезный анализ, варианты реконструкции событий с учётом различных обстоятельств.

Вторая часть посвящена разбору художественных произведений о Басмановых.

Третья часть – художественная. В неё вошли мои стихи, стихи моего соавтора, друга, единомышленника и творческого наставника Аллы Суонинен. А также, несколько художественных эссе, которые когда-то были написаны для проекта «Дорога Фёдора Басманова». Некогда основу проекта составляли парные эссе (художественное и документальное). И если с художественными всё ясно (поэтическое переосмысление автором реальности), то документальные эссе, очерки и заметки являлись привязкой к городам, где служил Фёдор Басманов. К сожалению, формат интернет-проекта «Дорога» для книги не подошёл. Уж больно книга тонкая материя. Она живёт своей жизнью и диктует свои правила. Поэтому материалы проекта вошли в издание выборочно. На данный момент я считаю это самым правильным и верным решением. Все желающие могут ознакомиться с материалами проекта в интернете, все ссылки есть на личных страницах автора.

Несколько лет, посвящённых Басмановым. И всё-таки… За эти годы я не научилась отвечать на самый популярный вопрос: почему именно Фёдор? Его отец безусловный герой. Начав изучать биографию Алексея, сложно не увлечься. Пётр Фёдорович Басманов – блестящий политик эпохи Лжедмитрия. Любимец современников, Романовых, драматургов, щёголь и красавец. Но Фёдор… Меня часто просят рассказать о том, как это имя вошло в мою жизнь, а я всегда молча улыбаюсь в ответ, вспоминая странное начало моего пути, когда я даже слово «опричнина» без ошибки произнести не могла. Самое лучше процитировать А. К. Толстого. Да, того самого, который прошёлся грязными сапогами по Басмановым. Но и у Толстого были герои, которым он сопереживал и которых слышал.

«Царь Борис не только посещает меня, но сидит со мной неотлучно и благосклонно повертывается на все стороны, чтобы я мог разглядеть его. Увидев его так близко, я его, признаюсь, полюбил»^[8].

Надеюсь, что данный вариант книги не окончательный и не последний.

И, да, предупреждаю сразу: это очень пристрастная книга!

Слова благодарности

Считать книгу результатом труда одного человека нельзя. Один в поле не воин. Эту мудрую поговорку прекрасно знали наши предки. Те высшие силы, которые вели и ведут меня по «Дороге Фёдора Басманова», не поскупились на волшебные встречи и события. Люди, встреченные по пути, – вот самое главное сокровище и самая главная награда за всё, что я сделала или сделаю.

Я искренне благодарю всех, кто поддерживал, содействовал, направлял, защищал, окрылял и заземлял. Благодарю тех, кто ещё до выхода книги, на этапе существования самых первых наивных статей, нашёл в себе желание, силу и мудрость, прислушаться к моим словам. Чтобы подойти к краю тёмного озера времени и увидеть там отражение юноши, которого я назвала «русской опричной Жар-птицей». Благодарю таких людей за доверие мне как поэту-проводнику. За терпение, понимание, единомыслие и тонкий слух. А главное – за человечность.

Моя главная благодарность не только Марине Арнольдовне Дорофеевой, но и всей её семье. Низкий поклон самому тёплому Дому города Переславля-Залесского, ставшего для меня за несколько прошедших лет родным. Эта книга – самое малое, чем я могу отблагодарить Вас за мои лучшие дни в этом удивительном городе!

От всей души благодарю

Нила Филимонова за редкое единомыслие и понимание. За помощь и веру в мои силы, за дружеское надёжное плечо и неоценимую поддержку!

Елену Константиновну Шадунц за терпеливые консультации, отзывчивость и стремление помочь.

Историка А. Манохина и сотрудника МГУ Елизавету Арапову за первичные консультации.

Сотрудника Никитского монастыря г. Переславля-Залесского Татьяну Аркадьевну Ценеву. Низкий мой Вам поклон за вашу человеческую доброту и отзывчивость!

Настоятеля Свято-Троицкого Данилова монастыря г. Переславля—Залесского, игумена отца Пантелеимона (Королёва) за интереснейшую беседу, за понимающий взгляд и несколько ярчайших поэтических образов (дерзких и смелых) про переславские закаты. А также всех прихожан и обитателей Данилова монастыря, с кем мне посчастливилось взаимодействовать.

Руководителя Воскресной Елизаровской школы при Никитском храме Елену Викторовну Евдокимову, трудника елизароского подворья и Данилова монастыря А. Жукова, участников Воскресной школы и жителей села Елизарово, принявших меня с Добром. Надеюсь, у нас впереди еще много общих побед. Пусть Елизарово живёт и процветает. В частности, благодарю игумена Никитского переславского монастыря отца Димитрия (Храмцова) за полученное в начале пути благословение.

Научного сотрудника музея-усадьбы Ганшиных Ольгу Владимировну Тювину. Встречи, которые случаются в Рождественскую ночь в храме Басмановых, не заканчиваются просто так. Они вообще не «просто так». Хоть и есть силы, которым эта книга не нужна, мы сделаем то, что обещали молодому русскому воину с «белыми колоколенками в глазах». Ибо всё, что загадано в Рождественскую ночь, непременно сбывается. Пусть и не сразу.

Марину Александровну Веденину и Ольгу Алексеевну Кручинину (руководство центральной библиотеки имени А. П. Малашенко, г. Переславль-Залесский) за предоставленные возможности и готовность к взаимодействию.

Сообщество гидов и экскурсоводов города Переславля-Залесского за ваш интерес, воодушевление, стремление разобраться.

Благодарность от меня и Аллы Суонинен Олегу и Елене Шутовым и Сергею Решетникову за бесценную организационную помощь в самый критический момент.

Ольгу Филинову и Ирину Андреевну Осипову за моральную поддержку и за консультации по вопросам издания.

Дорогую мою Татьяну Шкиряк и всю ее семью.

Единомышленника, поэта, прозаика, постоянного читателя Игоря Ташина не только за моральную поддержку, но и за множество смелых идей. Сердечного друга, поддерживающего в самых сложных жизненных ситуациях, поэта и прозаика Андрея Пшёнова. Где бы ты ни был, я помню и ценю всё, что ты для меня сделал.

Низкий поклон моему литературному мастеру Геннадию Николаевичу Красникову. Спасибо за вашу Веру в мой поэтический путь.

Особая благодарность Александру Кузнецову и всем тем, кто оказал и оказывает финансовую помощь, необходимую для осуществления моего проекта "Дорога Фёдора Басманова".

Сердечно благодарю тех, кто в январе 2025 года помог с организацией историко-просветительской экспозиции "Бояре Басмановы – несколько веков служения Отечеству" устроенной на подворье Никитского монастыря в с.Елизарово. В частности, Андрея Алексеевича Дорофеева и жителя с. Елизарово Сергея Мацнева за техническую помощь. А также гида Наталью Ермакову за помощь в организации группы переславских экскурсоводов! Спасибо всем, кто принял участие в Рождественских встречах, приуроченных к открытию данной экспозиции – экскурсоводам, нашим гостям из Москвы, Переславля, Ярославля, Александровской слободы. Тем, кто написал о нас статьи, отзывы и сказал много тёплых слов о нашем совместном с Воскресной школой начинании.

Часть первая. Бояре Плещеевы. История рода

Старомосковский аристократический род Плещеевых, от которых позже отделятся Басмановы, несколько веков верой и правдой служил Московскому княжеству и русским государям. Представители Плещеевых занимали весомые должности при дворе, административные посты на самом верху управленческой иерархии, получали крупные военные назначения и думные чины, становились наместниками. Плещеевы назначались туда, где особенно требовались такие качества, как ответственность и вассальная преданность. Как отметил В. И. Вишневский, Плещеевы являлись «доверенными лицами великих князей и царей» со времен Василия Второго Тёмного и Ивана Третьего. Высокую степень доверия представителям рода подчеркивает и Ю. Г. Алексеев. Русские государи всегда могли рассчитывать на поддержку Плещеевых и верную службу. В том числе в моменты самых страшных политических потрясений.

Основатель рода боярин Фёдор Иакинфтович (вероятно, Акинфович) Бяконт служил черниговским князьям. В промежутке между 1294–1300 гг. Бяконт и его супруга Мария вместе «со всем родом»^[9], домочадцами, слугами и рабами покинули Чернигов^[10], чтобы обосноваться на территории Северо-Восточной Руси. Скорее всего, переезд был связан с переделом сфер влияния между ордынскими ханами. Во второй половине XIII века черниговский стол занимали князья Брянского княжества – Роман Михайлович, а затем его сын Олег. В ту пору власть брянских была наиболее могущественной на Черниговской земле. После пострижения Олега в монахи, брянский и черниговский столы остались вакантными, а сам Брянск перешёл под власть смоленских князей. Вероятно, не без участия в этом мероприятии Орды^[11]. Роман и Олег являлись сторонниками Ногая, а передача Брянска представителям смоленского княжеского дома, прямым соблюдением интересов Тохты, а не Ногая.

Перебравшись из Чернигова в Москву, Фёдор Бяконт поступил на службу к князю Даниилу Александровичу (младшему сыну Александра Невского), настроенному «проногаевски». Неизвестно, насколько тесно Фёдор Бяконт и Даниил были знакомы до этого, но князь принял Фёдора с особыми почестями. Пожаловал в бояре и наделил вотчинами в своем княжении. Судя по дальнейшей служебной биографии Фёдора Бяконта, основатель рода и далёкий предок Басмановых обладал невероятно сильным духом, твёрдостью характера и энергией, необходимой для того, чтобы двигать горы. На плечи Бяконта легли обязанности, связанные с наведением порядка на рубежах и организацией защиты от внешних угроз. Боярин благополучно отлаживал погранично-сторожевую службу на Мысе, создавая надёжный оборонительный пояс на холмах северной припахринской гряды. Занимался устроительством Ордынской дороги^[12], пролегающей через древнее становое село Васильевское-Загорье. Примерно с XIII века данное село располагалось при впадении реки Лопенки в Пахру – важный стратегический пункт. Именно здесь несколько позже образовалось поселение Захарьино, которое Бяконт получит за службу. В дальнейшем Васильевское станет переходить от одного аристократического семейства к другому. Кроме ранних Плещеевых, им владели Бутурлины, Голицыны, Морозовы, Грушецкие, Урусовы, Шафировы^[13]. Во времена Фёдора Бяконта Васильевское представляло ценность как стратегический объект. Возможно, черниговский боярин был и наместником Васильевского.

Церковь Знамения пресвятой Богородицы в с. Захарьино.

Надгробие (кенотаф) боярина Фёдора Бяконта на Донском кладбище г. Москвы. Весной 2024 года надгробие было разобрано во время ремонтных работ. Дальнейшая его судьба автору неизвестна.

Вверенная Бяконту Ордынская дорога связывала становые сёла Коньково, Тёплый Стан, Ясенево, Чермнево и Молодцы. Столь привычные для нашего слуха названия! В сознании современного человека тут же возникает разноцветная схема московского метро. А тогда это были окраинные, отдалённые от столицы поселения. Для понимания степени доверия, оказанного Бяконту, необходимо знать, что во времена ордынского ига устройству дорог уделялось особое внимание. Этого требовали завоеватели, приезжающие за данью на коннице. Абы кому организацию дорог поручить не могли.

По мнению краеведа Н. А. Киселёва, кроме перечисленного, Фёдор Бяконт занимался мытным сбором в пользу князя и производил досмотр проезжающих торговых караванов. Участвовал в сыскных мероприятиях, направленных на поиск разбойников и беглых, что тоже относится к обеспечению внешней и внутренней безопасности страны (в данном случае – княжества).

Когда князь уезжал по делам в Орду, боярин часто оставался в качестве московского наместника.

Даже в глубокой старости боярин Фёдор Бяконт не удалился доживать свой век тихо и мирно. Покой – это не для Плещеевых. Скоро мы в этом убедимся. Послужил Бяконт знатно, но и этого показалось ему недостаточно. Находясь в почтенном возрасте, боярин получил должность городского головы в Москве. По родословным книгам, при великом князе Иване Даниловиче Калите (и Юрии Даниловиче Калите) «за ним была вся Москва». Бяконт успешно возглавил московское ополчение «тысячу» и в статусе тысяцкого занял одно из первых и наиболее почётных мест в Боярской Думе^[14]. Управлял делами городского хозяйства, участвовал в деятельности посольской и налоговой служб.

Сила, верность, корневая мощь. Первая поговорка, которая приходит на ум, если говорить о потомках Бяконта «кровь не вода». Мы вспомним эту поговорку не раз.

Какими бы воинскими и человеческими качествами ни обладал Бяконт, время беспощадно. Сведений об этом ярком человеке могло не остаться, но судьба распорядилась иначе. Его потомки займут самые престижные места в администрации Великого московского князя, станут важными лицами церковной иерархии. Однако в истории имя Фёдора Бяконта осталось и закрепилось благодаря одному из его сыновей – человеку, сыгравшему колоссальную роль в жизни нашего Отечества – митрополиту Алексию. Первое упоминание о боярине, появляется именно в начальной редакции Жития Алексия, составленного после смерти святителя (около 1378 г.). Литературный памятник «Рассказ об Алексее митрополите» сохранился в составе летописей, восходящих к общерусскому своду начала XV века.

К сожалению, охватить историю каждого из Плещеевых сложно. Книга должна быть в два раза толще, а то значительно отвлечёт читателя от основных героев. Род настолько многочисленный, судьбы его представителей столь богаты событиями и славными делами, что на сбор информации, а главное на грамотную обработку этой информации, может уйти большая часть жизни. Ю. Г. Алексеев справедливо называет род Бяконта одним из «самых влиятельных в окружении великих князей Московских со времен Ивана Калиты»^[15]. В дальнейшем Плещеевы своих позиций не сдали. И вниманием историков отдельные представители рода не обделены. Поэтому мы не станем надолго останавливаться на рассказе о ком-либо из ранних Плещеевых. Но сказать пару слов о самых ярких представителях всё же нужно. Сын Бяконта митрополит Алексей (Алферий) стал одним из крупнейших церковных деятелей XIV века.

Точный год рождения Алексия неизвестен: ученые называют 1300, 1292, 1293, 1304 гг. В любом случае мальчик появился на свет после переезда Бяконта и его супруги Марии в Московское княжество. Случилось это в упомянутом селе Захарьино. При крещении будущий митрополит получил имя Симеон, а его крестным отцом стал молодой княжич Иоанн, более известный как Иван Калита.

Согласно легенде, двенадцатилетний Алферий решил отдохнуть после установки приспособления для ловли птиц и задремал. Во сне отрок явственно услышал голос, который предрёк: «Алексий! Что напрасно трудишься? Ты будешь ловить людей». В рамках православной системы звучит несколько необычно. «Ты будешь ловить людей» именно так можно сказать про его отчаянно известного правнука (необходимо присовокупить множество приставок «пра») Фёдора Алексеевича Басманова. Не митрополита и не церковника. Опричника, личность которого странным образом станет притягивать человеческие души, словно проверяя их на прочность, на порядочность, на человечность.

В 1320 году отрок принял постриг под именем Алексий в Богоявленском монастыре Москвы за Торгом в Китай-городе. Считается, что на момент пострижения крестнику Калиты было около двадцати лет. Первоначальным наставником и руководителем будущего митрополита оказался старец Геронтий. Крайне высоко оценил стремления, усилия и успехи Алексия и митрополит Феогност.

Выбрав путь служения Господу, Алферий не искал благостного уединения, чтобы усердно молиться в глухом скиту. Наоборот. Это был истинный сын Фёдора Бяконта, и по его венам текла горячая кровь, подталкивающая к активному взаимодействию с миром. Человеком «практического склада» называет его Р. Г. Скрынников. В лице Алексия церковная система получила деятеля, который всю свою жизнь потратил на благоустройство и разрешение церковных и государственных вопросов. Своим подъемом, Московское княжество во многом обязано сыну черниговского боярина.

Алексий стал первым помощником Великого князя в его борьбе за централизацию Русского государства, приложил немало усилий для устранения на Руси княжеской междоусобицы. Благодаря усилиям святителя Алексия, преподобного Сергия Радонежского и князя Дмитрия Донского в нужный момент вокруг Москвы сплотились русские княжества, и это объединение стало основой будущей победы на Куликовом поле.

Приняв постриг, Алексий погрузился в водоворот столичных забот. Феогност приблизил молодого человека к себе и поручил управление судебными делами Церкви в звании наместника митрополита. С подачи всё того же Феогноста получит сан епископа Владимирского, а позже сменит своего наставника на должности митрополита.

Несколько раз Алексий бывал в Константинополе. В том числе в феврале 1354 года с подорожной грамотой на проезд от ханши Тайдулы^[16] (ханша официально приказывала ордынским властям не чинить святителю никакого вреда) для решения вопросов Московской митрополии. Второй раз в 1356 году, в разгар борьбы за титул митрополита Киевского. Именно после этой поездки произошло примечательное (но не удивительное для такого человека) событие. Возвращаясь домой, Алексий и его люди попали в страшную бурю. Присутствующие оказались на волоске от гибели, но святая молитва помогла им выжить. Буря прошла стороной, не зацепив корабль. После чудесного спасения, Алексий дал обет устроить храм во славу божию и славу Святого дня, когда всё это случилось (день празднования Спаса Нерукотворного). В результате Алексием был основан московский Спасо-Андроников монастырь на Яузе.

В 1358 году после посещения Константинополя Алексий отправился в Киев, но, попав в эпицентр религиозно-церковных распрей, был взят под арест. В плену он провел два года, подвергся самым разным мытарствам, но и это не сломило его характера и не изменило деятельной натуры. Стоило Алексию оказаться дома, на родной земле, он занялся распределением епископов по местам, пустующим после моровой язвы. Но и кроме этого было чем заняться. Ещё до возвращения Алексия великий князь Иван II скончался и престол занял его девятилетний сын Дмитрий. Переход власти к несовершеннолетнему правителю не мог обойтись без боярских распрей, придворных интриг и страстей. Усугубляла ситуацию смута в Орде. Ярлык на Великое княжество Владимирское достался Суздальско – нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу. Алексий стремился сохранить верность правящей династии, но взял вынужденную паузу, для того чтобы дождаться подходящего момента для осуществления своих планов. Как только такой момент настал, он успешно инициировал через московских послов пересмотр дела. В результате великокняжеский ярлык был передан двенадцатилетнему Дмитрию Ивановичу Донскому, Алексий поспособствовал заключению полезного брака Дмитрия Ивановича с Евдокией Суздальской – дочерью Дмитрия Константиновича.

Поскольку Алексий являлся сторонником традиционной политики и укрепления власти Московского великого князя (теперь в лице Дмитрия Донского) с 1367 года, он уделял много внимания разрешению конфликта с тверскими князьями и пытался уладить целый комплекс проблем, из этого конфликта вытекающих. Для устранения распрей митрополит использовал авторитет церкви: он талантливо лавировал между сторонами, поворачивая ситуацию так, чтобы Москва получала наибольшую выгоду. Междоусобица есть междоусобица. Потрудиться пришлось знатно. Однако благодаря его усилиям власть Москвы признали, и договор о мире был заключен.

Всё это дела великие, дела важные. Но не только о крупных политических свершениях стоит вспомнить, говоря о личности Алексия. Настал момент, когда рассказы о чудесах им творимых, достигли Орды. Произошло это по воле Господа в тот самый момент, когда любимая супруга хана Джанибека заболела. Болезнь Тайдулы оказалась тяжёлой и привела к слепоте. Тогда хан обратился к Алексию за помощью. Естественно, обратился так, как мог обратиться хан. Выбора у святителя не оставалось. Либо согласиться помочь, либо…

Долго Алексий не думал, сразу стал собираться в дальний путь. Согласно легенде, накануне отъезда во время службы сама собой зажглась свеча при гробе чудотворца Петра. Алексий разделил эту свечу на множество частей и раздал всем присутствующим, а из остатков слепил маленькую свечку, которую прихватил с собой в дорогу. 18 августа 1357 года Алексий покинул Москву, а в это же время ханша Тайдула видела чудесный сон, предвещающий скорое выздоровление.

Прибыв на место, митрополит отслужил над болящей молебен, используя ту самую свечу, прочитал все необходимые молитвы и окропил женщину святой водой. Было ли это чудо мистического характера или обладающий знаниями Алексий применил какие-то медицинские навыки, необходимые для исцеления, легенда умалчивает. Главное что Тайдула пошла на поправку. Растроганный хан отблагодарил Алексия и преподнёс в подарок ханский перстень. Тайдула пожаловала участок на территории Московского Кремля, ранее принадлежавший ордынскому посольскому двору. На этом участке Алексий и построил храм во имя Чуда Архангела Михаила в Хонех, на основе которого позже будет организован Чудов монастырь, нежно любимый митрополитом. Но самое главное, что в лице Тайдулы Русь обрела надёжную заступницу. Несколько позже, когда Джанибека убил его собственный сын Бердибек, в Москву явился посол нового хана и потребовал от русских князей даров. Смягчать гнев Бердибека снова был отправлен Алексий. Беду удалось отвести благодаря его успешному взаимодействию с Тайдулой, которая добра не забыла. В результате переговоров, Алексий получил ярлык и охрану русского духовенства. По определению некоторых учёных, Алексий максимально долго сохранял лояльность по отношению к Орде, понимая, что худой мир, лучше (выгоднее) доброй ссоры. Не обходилось и без хитрости. Соблюдая лояльность к верховной власти мусульманских правителей, в тоже время Алексий последовательно проводил политику, направленную на создание союза русских княжеств для последующей борьбы с Ордой.

Алексий умел не только праведно молиться и творить чудеса исцеления. Это был мудрейший человек, сильный дипломат (дипломатия – ещё один конёк Плещеевых), талантливый политик. За всё Алексий брался основательно, с пониманием дела.

Кроме этого, святитель занимался устройством иноческих обителей и храмов. В том числе развивал монастыри общежительного типа. В 1357 году им основан Спасо-Андроников монастырь. Согласно преданию, примерно в 1358 (по другим версиям в 1360/61 гг.) Алексий по просьбе сестёр Иулиании и Евпраксии создаёт Ново-Алексеевский Зачатьевский девичий монастырь (на Остоженке). Принято считать, что это был один из первых женских общежительных монастырей в Москве, а Иулиания приняла сан настоятельницы. В 1362 году святителем основан Введенский Владычный монастырь под Серпуховом. Кроме строительства новых Алексий неоднократно восстанавливал обители, пришедшие в упадок. Им восстановлены Благовещенский монастырь в Нижнем Новгороде и Константино-Еленской во Владимире. В обоих введено общежитие. В 1365 году основан упомянутый Чудов монастырь в Хонех. Между 1375–1377 гг. Алексий обустроил Симонов монастырь, столь востребованный в опричную эпоху. Возможно, именно Алексий воздвиг над могилами своих сестер церковь Неопалимой Купины^[17]. По-житейски мудрый Алексий, советовал Великому князю построить каменный Кремль, чтобы усилить защиту от пожаров и вражеских набегов.

Святитель ушёл из жизни 12 февраля 1378 года. Алексий завещал погрести своё тело в Чудовом монастыре «за алтарем». Но Дмитрий Донской распорядился иначе. Его бывшего опекуна с почестями похоронили в самой церкви, а не за её пределами. При Василии Тёмном во время Божественной литургии рухнула деревянная крыша храма Архистратига Михаила. В 1431 году, в процессе глобального ремонта были обретены мощи святителя. Мощи оказались чудесным образом не тронуты тленом. Перезахоронили Алексия в новом каменном храме, в приделе Благовещения Пресвятой Богородицы. В дальнейшем мощи переносили несколько раз. В наше время мощи обрели постоянное место упокоения в кафедральном Елоховском соборе Москвы.

Митрополит Алексий вошёл в историю как человек сурового нрава. Наличие характера даже среди служителей культа, – черта Плещеевых, которая будет передаваться из поколение в поколение. Впрочем, мы видели, за какие дела брался митрополит. Возможно ли тащить на себе то, что тащил митрополит, не имея железной хватки? Вряд ли. Он брался за то что нельзя исправить лишь святой молитвой, уповая на помощь Господа. Именно характер, сила воли, недюжинный ум, целеустремленность, сделали Алексия – Алферия, сына черниговского боярина Фёдора Бяконта, человеком столь нужным, можно сказать, незаменимым для нашего Отечества. До последнего вздоха Алексий заботился не только о делах митрополичьего дома, приумножении его богатств и владений, но и о пастве. Наставления его отличаются живостью слова, способного проникать в души людей (и действительно их «ловить») и высокой художественной образностью, лишённой сухой догматики. Церковь, в свою, очередь поэтично и возвышенно называет одного из крупнейших своих деятелей: «питатель вдов, и сирот отец, помощник сущим в скорби всеизряден, плачущим утешение, пастырь и наставник всем заблуждающим», «церковная красото», «великий чудотворец», «светило всея российския митрополии», «златозарная российская звезда». Даже шестнадцатый век оставил нам крайне мало материальных свидетельств эпохи. Что уж говорить о временах Бяконта или его сыновей. Поэтому вдвойне ценно то, что после кончины митрополита, потомкам остались не только результаты его славных начинаний, основанные им обители, но и важные документы: послание и грамота на Червлёный Яр, Устав о новых постах, Евангелие (писанное его рукой), хранящееся в Чудовом монастыре, окружное послание к пастве, послание к христианам Нижегородской области, духовная грамота Алексия, в которой он завещает Чудову монастырю ряд родовых сел и свой «подолней садец». А в РГАДА хранится серебряная позолоченная печать митрополита.

Звезда златозарная! Так можно сказать про каждого из Плещеевых. Кроме Алексия у боярина Фёдора Бяконта было две дочери Иулиания и Еф(в)праксия, которых мы упомянули и четыре сына. Феофан (Фован), Матфей, Константин и Александр Плещей. Константин умер бездетным, потомки Матфея не оставят заметного следа в истории, а потомки Фофана пойдут по пути религиозного служения при митрополичьем дворе. Нас же с вами интересует судьба детей младшего сына Фёдора Бяконта Александра по прозвищу Плещей. Именно он считается основателем ветви, которая несколько позже отринет фамилию Плещеевы и превратится в Басмановых. Именно наследники и потомки Александра поднимутся на самый верх карьерной лестницы, займут самые почётные посты при великокняжеском дворе и отличатся преданным служением на военных, наместнических и дипломатических постах.

Про самого Александра Плещея известно не так уж и много. Александр был воеводой и боярином Дмитрия Донского^[18], входил в число думных людей и отвечал за вверенный ему город Кострому^[19]. Либо биография Александра вышла достаточно скромной, либо время уничтожило большинство фактов. В 1375 году Плещей трагически был разбит ушкуйниками^[20]. О его единственном сыне Данииле – тоже практически ничего не известно. С. Б. Веселовский считал, что Даниил являлся боярином великого князя Василия Дмитриевича. В свою очередь, у Данилы Александровича было три сына: Борис, Иван и Фёдор Сильный. Интересующая нас ветвь берёт начало от старшего сына – Бориса Даниловича, боярина Великого князя Василия Тёмного. У Бориса Даниловича тоже было три сына: Михаил, Семен (от него берут начало Очины-Плещеевы) и Иван, убитый в 1445 году в Суздальском бою. И вот здесь появляется на небосводе ещё одна «звезда златозарная» по имени Михаил Борисович Плещеев.

Правнук Александра Плещея, воевода Михаил Борисович Плещеев (будущий инок Мисаил) был одним из самых видных служилых аристократов сложного, полного политических пертурбаций периода. Плещеевы после недолгого нахождения в тени снова прогремели и встали за спиной своего государя, готовые служить. Во время раскола Московского княжеского дома, в процессе кровопролитной и тяжёлой междоусобицы, Плещеевы активно поддержали Василия Второго Тёмного и помогли ему взойти на престол. Подобная услуга вассала оказанная монарху – бесценна во все времена.

25 декабря 1446 года Михаил Борисович Плещеев находился во главе тверской рати, поддержавшей Василия. Захватив людей Дмитрия Шемяки в тот момент, когда ворота в города были открыты, Михаил в ночь на Рождество практически без боя овладел Москвой^[21]. После он привёл подданных к «целованию» за Великого князя Василия, а в дальнейшем стал верным помощником в борьбе с «княжатами».

Своими грамотными действиями, Михаил Борисович значительно укрепил положение Плещеевых при дворе. На представителей этого рода и раньше можно было положиться. Но Михаил вовремя напомнил о «плещеевской преданности». В перечне бояр князя Ивана III от 6970 года Михайло Борисович Плещеев стоит на первом месте^[22], то есть по сути является основным лицом государства после правителя. Он вошёл в число старейших^[23] бояр, имел непререкаемый авторитет и принимал участие в решении самых разных государственных вопросов.

Михаил Борисович дважды был женат. От первого брака с Соломонидой имел трёх сыновей: Андрея, Тимофея Юрло и Петра. И четырех от второй супруги Марии: Вениамина^[24] (в 1480–1490-е гг. игумен Троице-Сергиева монастыря), Григория Охоту, Ивана Сухого и Федора Мешка^[25].

В 1460-х гг. Михаил ещё упоминается в одном из местнических дел^[26]. Перед смертью воевода принял постриг в Троице-Сергиевом монастыре под именем Мисаил и передал монастырю некоторые из своих земель.

Прежде чем мы перейдём к следующему интересующему нас герою, стоит сделать небольшое отступление и сказать о том, что Плещеевы не только отличались на военном поприще и уверенно держали в руках оружие, защищая рубежи и расчищая путь для своих государей, но и были культурной элитой своего времени. Поколение, появившееся на свет благодаря Михаилу Борисовичу, проявило себя на дипломатическом поприще, что невольно отсылает к высочайшему таланту их предка Алексия и потомка А. Д. Басманова.

Пётр Михайлович и Андрей Михайлович Плещеевы в эпоху Ивана III стали крупными представителями русской дипломатии. Оба брата в 1482–1483 гг. были посланы с миссией в Валахию. Пётр находился в составе посольства, отправленного в 1503 году в Польшу. Его сын Василий Петрович в 1487 году будет вести переговоры с литовскими представителями, в 1500 году получит назначение послом в Данию, а в 1495 году окажется среди сопровождающих княгиню Елену в Литву.

Андрей Михайлович Плещеев, старший сын Михаила Борисовича и его первой супруги Соломониды, дедушка Алексея Даниловича Басманова и прадед Фёдора Басманова, юноша, который родился под счастливой звездой и уже при рождении получил массу возможностей… Практически каждый из Плещеевых вложился в то, чтобы укрепить честь рода, увеличить материальные богатства и преумножить престиж. Поэтому, каждому последующему поколению приходилось одновременно и легко и тяжело. Что может быть лучше чем получить при рождении столько возможностей? Но каково находиться в тени подвигов собственных отцов и дедов? Зная, что ты должен быть не хуже. Должен не посрамить род, стать лучше, прыгнуть выше. Быть не просто успешным и достойным, быть не хуже остальных – вот что требовалось от душ, которые по воле Бога приходили в этот род. Ноша, пригодная не для всех. Все ли выдержат? Плещеевы выдерживали.

Карьера Андрея Михайловича Плещеева отличается интересной особенностью, которая роднит его с Фёдором и Алексеем Басмановыми. Большую часть жизни Андрей Михайлович Плещеев занимался тем, что исполнял особые поручения государя, которые поручишь не каждому.

В июне 1445 года, он занимает скромную военную должность. Но уже в 1446 году назначен сеунчем. Радостным вестником послан в Москву с сообщением об освобождении князя из татарского плена^[27].

В ноябре 1475 Андрей Михайлович сопровождает государя в новгородском походе, цель которого – ликвидация новгородской боярской олигархии^[28].

Во время конфликта с братьями в 1479/80 году, Иван III посылает во Ржев именно А. М. Плещеева. Судя по всему, Андрей был не просто талантливым дипломатом, способным вести официальные переговоры на посольских съездах, но и хорошим психологом, умеющим налаживать мир, когда требовалось деликатное вмешательство в семейные распри государя. В этот раз перед ним стояла непростая задача провести переговоры с бунтовщиком Лыком Оболенским, который поддерживал представителей удельного княжества. Поскольку попытки подавления бунта не увенчались успехом, Андрею предстояло уговорить Лыко сдаться, а не брать его силой. В случае же неповиновения, уговорить уже князя Бориса Волоцкого выдать укрывшегося в удельном княжестве бунтовщика.

В 1480 году Андрей сопровождает на Белое озеро^[29] княгиню Софью Палеолог, семью и казну великого князя, во время ожидания вторжения Ахмата. Данные меры были приняты на случай прорыва татарами оборонительных линий на Оке и Угре перед знаменитой битвой.

Вместе с братом Петром Андрей ездил за невестой великого князя Ивана Молодого – Еленой Волошанкой. Вместе они провели затруднительные переговоры о браке. Благодаря хлопотам братьев Плещеевых этот брак состоялся.

Примерно в 1476 году Андрей Михайлович получил чин окольничего, а вот думный чин пришлось подождать. Только во время похода Ивана III на Тверь в 1485 году А. М. Плещеев упомянут как боярин. Будучи человеком уже пожилым, Андрей участия в этом походе не принимал. По мнению Ю. Г. Алексеева, он был оставлен в Москве и заседал в составе боярской коллегии, созванной для решения неотложных дел во время отсутствия государя.

В июле 1490 года столица встречала посла от короля Римского Максимилиана. В Посольской книге осталось подробное описание комплекса встреч, посвящённых этому событию. В том числе описание встречи посла Георга фон Турна (Юрия Делатора), прибывшего вместе с русским послом Юрием Траханиотом. Именно боярин А. М. Плещеев встречал посла перед самыми «своими дверями, перед палатою малою».^[30] Эта встреча в историографии считается важнейшим дипломатическим событием. Государь Руси вёл переговоры с главой европейских монархов о династическом и политическом союзе. Во время переговоров Андрей Михайлович был удостоен чести стоять ближе всех к своему государю.

В промежутке между 1485 и 1490 гг. А. М. Плещеев, судя по характеру редких упоминаний, занимается судебно-административной деятельностью. К сожалению, данный период почти не отражён в источниках. Но есть свидетельства подтверждающие, что А. М. Плещеев выступает как представитель судебной коллегии при великом князе Иване Ивановиче. И, согласно грамоте некоего Василия Аврамьева^[31], является наместником Переяславля.

Андрей Плещеев умер до августа 1491 года^[32].

Уходил не человек – уходила эпоха. Не столь мрачная, как грядущие времена Грозного. Не столь суетливая, как эпоха княжеской раздробленности. Но насыщенная политическими событиями, важными битвами, эпоха блестящих дипломатических побед.

Андрей Михайлович был женат на дочери Якова Ивановича Казака (из рода Кошкиных) Алёне (Елене). Это породнило Плещеевых с другим древним и знатным родом, которому предстояло сыграть особенную роль в истории России. Минует время, и правнучка Захария Ивановича Кошкина Анастасия Романовна Захарьина станет первой царицей российской – любимой супругой Иоанна Грозного. А далёкий потомок Михаил Фёдорович Романов займёт престол в 1613 году.

Андрей и Елена имели пятерых сыновей. Из них только второй сын – Михаил Андреевич станет крупным политиком. Старший сын Иван Андреевич Суббота найдет себя на дипломатическом поприще, побывает на переговорах в Молдовии и Валахии. Но, увы, рано погибнет при осаде Выборга в 1495 году. О сыне Фёдоре Андреевиче есть всего одно упоминание, связанное с литовским походом 1500 года. Афанасий Андреевич примет постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. А Пётр Андреевич выберет военную карьеру, станет участником походов и новгородским наместником. Однако громких подвигов не совершит, жизнь проживёт тихо и спокойно.

Ну и… Настало время познакомиться с нашим первым героем из числа главных. Данилой Андреевичем Плещеевым. Именно Данила, сын Андрея Михайловича Плещеева, получит загадочное прозвище «Басман». Прозвище, которое навсегда отсечёт от Плещеевых одну из ветвей рода. Считаю необходимым поговорить о Даниле Андреевиче отдельно. Но перед этим стоит подытожить историю ранних Плещеевых и попробовать порассуждать о происхождении загадочного прозвища «Басман».

* * *

В истории нашей страны сложно найти род, члены которого так или иначе не прочувствовали на себе все прелести государевой немилости и дальнейшей опалы. Плещеевы не исключение. Но во время коротких опал, общее положение рода не пошатнётся. Земля не задрожит под ногами Плещеевых даже после низвержения Алексея и Фёдора. Басмановы, а также их опричный единомышленник и близкий родственник Захарий Очин-Плещеев потянут за собой в пропасть коллег, но не родственников. В ходе расследования «новгородской измены» пострадают лишь несколько Плещеевых из Великого Новгорода. Даже после трагических новгородских событий и московских казней 1570 года, Плещеевы по-прежнему будут занимать высокие посты и получать почётные должности. Погибнет самая загадочная, самая сильная, самая яркая, но при этом самая «вымороченная» ветвь. Которая словно отреклась от «плещеевской» природы, тем самым потеряв некую мистическую, древнюю, корневую защиту. Прозвище «Басман» выплывет из темноты, словно машкерная маска. Масок в истории Фёдора Басманова и его отца очень много. Этот злой символ прикроет настоящие лица Басмановых на несколько веков, прирастёт к своим жертвам и сделает их настоящую суть невидимой для человеческого глаза. Долго потомки будут смотреть на Басмановых через мутное стекло лжи и клеветы.

В целом блестящее фаворитство Плещеевых за всё время существования рода ослабло лишь однажды, во время правления Василия III. Глобальных последствий ситуация за собой не повлекла, трагедий тоже. Причины опалы учёные не выяснили. Скорее всего, роль сыграла близость Плещеевых ко двору удельного князя Юрия Дмитровского.

В. Д. Назаров полагает, что в немилость Плещеевы могли попасть после побега Ивана Тимофеевича Юрло (внука Михаила и Соломониды) в Литву в 1510–11 гг. После этого побега, его брат Василий оказался в Кирилло-Белозерском монастыре, но был ли постриг насильственным или добровольным, сказать невозможно. Возможно, сыграло роль другое пострижение: Афанасия Андреевича Плещеева (сына Андрея Михайловича). Афанасий постригся добровольно, но при этом прибился к Вассиану Патрикееву – лидеру нестяжателей. Что не могло не бросить тень на членов семьи.

Милость Плещеевым вернул Василий III после рождения своего наследника – Иоанна Васильевича.

Седая старина уходила, превращалась в дым. Догорали костры княжеской раздробленности, даже битвы меняли формацию: необходимость выживать, сменялась необходимостью повышать престиж, решать сложные религиозные вопросы. В такие времена мироздание часто ставит людей «на паузу», чтобы дать им возможность поменять оперение, понять собственное предназначение и набраться сил перед новым скачком. По определению А. А. Зимина: «В 15 веке на смену прежнему «родовому» принципу назначения на должности постепенно приходит «семейный принцип, основанный на личной преданности». Басмановы – Плещеевы, готовые не выпускать саблю из рук, мчаться туда, куда отправит божий помазанник, спустить шкуру с того, на кого он укажет, выпрыгнут на сцену истории словно молодые хищники, полные сил и энергии. Безусловно, Плещеевых невозможно упрекнуть в недостаточной преданности. Отечеству они послужили славно. И всё же времена меняются. Независимые и не зависящие ни от кого громогласные Басмановы (звучащие точно сурна), прекрасно осознавали собственную силу, мощь. Они бросят вызов всему окружающему миру. Будут не просто служить государю, а пытаться управление политическими процессами в свои руки.

Торжество Плещеевых продлится несколько веков. В период правления царя Фёдора Ивановича в Думе будут главенствовать Никита Иванович Очин, младший брат Захария и Ивана Плещеевых, казнённых в результате расследования новгородского заговора. При Борисе Годунове громко заявит о себе сын и внук наших главных героев – Пётр Фёдорович Басманов^[33]. Молодое поколение Басмановых совсем не будет походить на Мисаила или Андрея Михайловича. Шумные, амбициозные, знающие себе цену и понимающие, что эта цена поднебесно высокая.

А вот дальше род постепенно исчезнет с политического Олимпа. Он больше не явит миру военных или политиков. Плещеевы засверкают совершенно новыми гранями. Время потребует иных талантов. Среди них окажутся поэты и литераторы, купцы и предприниматели, которые проявят себя в торговле. Многие представители рода поддержат после раскола старообрядцев. Самое удивительное заключается в том, что род Плещеевых во все времена сохранит заряд энергии старой, забытой Руси. Той самой, без новин, причуд и суеты. Той Руси, где начало начал – традиция и служение идеалам, которые ты выбрал по собственной воле.

Прежде чем мы двинемся дальше, чтобы встретиться с главными героями повествования, стоит немного поговорить о происхождении фамилии «Басмановы». Как показала на момент 2025 года моя личная практика проведения семинаров, лекций и других мероприятий подобного формата, данный вопрос часто вызывает у читателей живой интерес и звучит в аудиториях.

Можно сказать, что это первая загадка семьи. Ведь никто из членов рода Плещеевых не занимался выпечкой особого хлеба «басмана» или ремеслом, связанным с тиснением «басмой». Никто не держал лавок на территории московской Басманной слободы. В принципе это не представлялось возможным. Мы могли убедиться сами, что Плещеевы – это род служилой аристократии. Во времена, о которых наше повествование, профессиональные разграничения выдерживались очень чётко. Ты либо ремесленник, либо воин. Плещеевы ремесленниками не были без всяческих исключений. Одну из самых интересных версий происхождения фамилии, предложила мой соавтор Алла Суонинен.

Алла Суонинен. О происхождении прозвища Басман

Благодарность Mohamed El Ouazzani за ценный совет.

Связи Руси и арабского мира, основанные на взаимовыгодной торговле, известны с глубокой древности. Арабские купцы плавали на Восток до Цейлона уже в I веке до н. э., а к VI веку н. э. установили фактическую монополию на торговлю с Китаем, а также на экономические связи между Востоком и Европой, напрямую с которой вела торговлю только Византия. В VIII–IX веках на Руси существует не только путь «из варяг в греки», но и из «варяг в хазары (в арабы)» через Волжскую Булгарию и Хазарию на арабский Восток. На этих путях возникают крупные торгово-ремесленные поселения – Киев, Ладога, будущий Новгород и другие. Ценнейшие сведения о славянах и русах сохранились в записях арабских купцов и путешественников – в наше время достаточно словосочетания «арабские источники о славянах» в строке поиска, и появится более 20 имен и названий трудов древних арабов, описавших и тем сохранивших внешность, обычаи, обряды, имена наших возможных предков.

Заметка на полях: с юности нежно люблю факт, связавший мой родной Великий Новгород и марокканский город Фес. В летописи Новгород упомянут как существующий город под 859 годом. В этом же году дочь богатого купца Фатима аль-Фихри основывает на свои деньги университет Аль-Карауин. Она не только финансирует строительство, но и постоянно поддерживает университет деньгами, благодаря чему обучение в нем было бесплатным. Здесь прекрасно все: и перекличка дат, и то, что древнейший в мире непрерывно действующий университет основывает женщина-мусульманка, не принадлежащая к высшему сословию, но имевшая желание и средства творить добрые дела.

Люди во всем мире пользуются изобретениями древних арабов, их научными открытиями и достижениями, в том числе и на самом обыденном, домашнем уровне и называют их арабскими же словами. Сходим в магазин, сядем дома в халате и едим халву, а то и рюмочкой алкоголя балуемся, иногда с лимончиком – лафа! Используем алгоритмы, листаем альманахи, заставляем ребёнка задание по алгебре решать, сами в это время смотрим сериал «Шифр» или фильм «Адмиралъ». А наши прабабушки время на телевизор не тратили, но бережно пересыпали нафталином и пижмой шубы и юбки, атласы и кумачи в сундуках. Все эти слова и обозначенные ими предметы, строения и настроения – заимствования из арабского, прямые либо дошедшие до нас опосредованно через итальянский, польский, французский языки.

По подсчётам разных исследователей в русском языке присутствует 193–260 слов арабского происхождения. Они относятся к лексико-семантическим группам «Природно – климатические явления», «Растительный мир», «Животный мир», «Наименования лиц по их социальному, профессиональному, расово-этническому признаку», «Наименования предметов быта, туалета, одежды и обуви, а также материалов, из которых они изготовлены», «Пища, еда, напитки», «Наука», «Религия», «Драгоценные камни, драгоценности», «Дома, здания, сооружения, строения», «Литература и язык», «Эмоции и источник их появления», «Единицы измерения», «Музыкальные инструменты», «Качества человека». Практически все стороны жизни людей представлены данными группами. Примеры слов для каждой группы легко найти в статьях об арабизмах; здесь только хочется отметить, что контакты с арабским миром и заимствования арабских слов для русских не были чем-то невозможным, неприемлемым и экзотическим, а постоянное взаимодействие с монголо-татарами, многие из которых приняли ислам и по меньшей мере молились по-арабски, ещё больше обогатило русский язык арабизмами и тюркизмами. И да – именно обогатило, как обогатит впоследствии русскую литературу и музыку знакомство со сказками «Тысячи и одной ночи» и другими легендами Востока.

Это только присказка. Далее могла бы быть сказка о том, как и почему стали небезразличны судьбы представителей одной из ветвей старинного боярского рода Плещеевых – ветви угасшей, сломленной ходом истории, а возможно, и другими силами – бояр Басмановых. Однако не это является предметом рассмотрения в данном случае.

Плещеем прозвали сына Бяконта Александра Фёдоровича. От Плещея пошли Плещеевы, семьи разрастались «аки гнездо пардужье», к именам принялись добавлять прозвища-характеристики. Пока всё просто. Просто и происхождение фамилии «Басманов». Данилу Андреевича, отца Алексея Даниловича и деда Фёдора Алексеевича Басмановых прозвали «Басман» от прозвища образовалась фамилия по наиболее распространенному типу путём присоединения суффикса-ов. Для слова «басман» существуют истолкования, самое общепринятое из которых «дворцовый или казённый хлеб, на котором выдавливалось клеймо». По Далю это также «дворцовый пекарь, хлебник».

Есть объяснение значения слова, связанное с Крымом: «с крымско-татарского «ступенчатая», лесистая вытянутая с севера на юг гора, увенчанная дугообразным гребнем, с восточным скалистым и западным пологим склонами, дальний северный отрог горы Кемаль-Эгерек, в 3 км от нее». С горами Крыма связана мистическая «Легенда о золотой колыбели» и описание «басмана» как «места, где пропадают люди».

На просторах интернета нашлась ещё одна версия происхождения слова «басман». В рассказе о хлебе с таким названием от автора под ником Svetorusie говорится: «Никакого иностранного «следа» в наименовании «басман» нет и быть не может, поскольку оно происходит от слова «басма» (украшение, узор), берущего начало от старорусского «баса» (краса), от которого среди прочих произошли глаголы «басеть» (делаться красивее) и «басать» (наряжаться), а также «басно» (красиво), «баской» (красивый), «басёнок» (красавчик) и т. д.

Не отрицая вероятной правильности всех этих истолкований по отношению к прозвищу Данилы Андреевича Плещеева, всё же позволю себе предложить собственное, имеющее, на мой взгляд, право на существование. В роду Плещеевых, как и во всех других родах, знатных и незнатных, людям часто давали прозвища по черте внешности, характера, поведения, привлекающей внимание, явно отличающей их от прочих. В. Б. Кобрин в своей работе «Материалы генеалогии княжеско-боярской аристократии XV–XVI вв.» отметил следующие прозвища, связанные с особенностями внешности или поведения: Кривочелюст, Юрло, т. е. беспокойный, юркий, Клык, Хромой/Сухой, Очи, Слепой, Немой, Красный, т. е. красивый, Рясница т. е. подвеска или ресница, Косой/Кривой, Кудреватый, Глазатый, Павлин. Да и само прозвище родоначальника Плещеевых – Плещей происходит, по одной из версий, от «плечи, плечистый».

В арабском же языке существует слово и мужское имя Басман بسمان. Имя редкое, однако встречающееся в арабском мире до сих пор. Значение имени и слова «веселый человек, который всегда смеется; человек с улыбающимся лицом, что делает его источником оптимизма для всех, кто его видит». Почему бы не допустить, что Данила Андреевич был лёгким, весёлого нрава, с открытой улыбкой человеком, по которой его и прозвали знакомые служилые татары, или восточные купцы на торжище, где он бывал, или просто друзья, знавшие пару-тройку слов, а то и более, на разных звучавших в те времена на Руси языках? Нам ведь очень мало известно о Даниле Андреевиче, а то, что известно, достаточно грустно – воевода, взят в плен под Оршей, умер в плену в Великом княжестве Литовском, так и не увидев сына Алексея, из-за чего потом князь Курбский (а за ним, к сожалению, некоторые историки и современные досужие сплетники) позволял себе грязные намёки на порядочность супруги Данилы Андреевича.

При жизни сына Данилы Андреевича, Алексея Даниловича, фамилия «Басманов» не закрепилась окончательно. Сам Алексей Данилович подписывается то Басмановым, то Плещеевым, то Басмановым-Плещеевым. Уже позже представитель вдовы его внука Ивана Фёдоровича в 1623 году на разборе в дворцовом Судном приказе дела о принадлежности с. Елизарово уверенно станет утверждать: «Басмановы с Плещеевыми в родстве и прозвищах разошлись и вотчинами разделились исстари…»

Ветвь рода отделилась и могла бы процвесть в веках, принести великолепные плоды на собственное благо и благо отечества, ибо данные – были. Басмановы отважные воины, умелые царедворцы, люди с характером и гордостью за свой род. Виной ли тому злой рок, самолюбивый нрав мужчин семьи или трагическое стечение обстоятельств, но род пресекся.

Все мы часть истории, часть единого пространства памяти, все связаны незримыми кровеносными сосудами. История – это не там, где бородатые бояре, опальные князья, скучные даты и непонятные, покрытые пылью времен политические хитросплетения. История – это здесь, сейчас, с нами, до нас и после нас. О том, что значит для человека его родной язык, задолго до меня и намного лучше, чем я бы смогла, сказано Тургеневым. Однако каждый новый язык открывает для человека еще один мир, расширяет внутреннее пространство, преподносит неожиданные сюрпризы и помогает глубже познать себя, сопоставляя свой и чужой менталитеты, отраженные в языке. Жизненный путь может оказаться извилист и загадочен, это может быть пугающее или увлекательное путешествие, но в итоге он приводит нас туда, куда, возможно, было предназначено изначально. Мои две крови, русская и белорусская, в ранней юности вдруг вбирают в себя изящество и мистичность древней арабской культуры, чтобы много лет спустя попытаться добавить новую краску к имени, неожиданно – предназначенно? – ставшему небезразличным.

А улыбка Басмановым, должно быть, была к лицу…

Использованные источники

В виде исключения, источники, используемые автором А. Суонинен, даны сразу после статей автора. Все остальные источники (и литература) представлены в конце книги.

Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней России, Т. 2, А. Федотов-Чеховский, Киевъ, типография А. Давиденко, 1863.

Мисак Мохаммед Исмаел, Преподаватель XXI век, МПГУ, № 3, 2018.

Басман. В поисках Золотой колыбели, Евлампий Павлыч https://geocaching.su/?pn=101&cid=17967

بسمان www. muhtwa.com Basman

Басман: Общие сведения, Svetorusie (svetorusie) https://svetorusie.livejournal.com/310463.html

Материалы генеалогии княжеско-боярской аристократии XV–XVI вв., В. Б. Кобрин, М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1995.

Толковый словарь живого великорусского языка. В. Даль, Т.1, стр.52, издание Вольфа, 1880.

Этимологический словарь русского языка. М. Р. Фасмер. М.: Прогресс. 1964–1973.

***