Ариана Акимова
Реквием по ушедшему лету
Глава 1
Ярко-желтые огни светофоров отражались на раскаленной поверхности мокрого от дождя асфальта. Знойная летняя ночь, которую несносный ливень, как дикий пес, заставил слегка умерить пыл, только начиналась. Влага моментально растворялась в потоке теплого воздуха, испаряясь и создавая легкие туманные облака над дорогой. Здесь и там мелькали машины: их движения размеренны, быстры, а порой даже агрессивны. Из открытых окон раздолбанных девяток, наполненных обычно вечно неспящей молодежью, желающей как бы всем рассказать о том, как они веселы и молоды, раздавалась громкая музыка, эхом заполняющая все проспекты на пару километров вперед. Город не спал.
Кое-где еще догорали огни в спальнях серых многоэтажек, кое-где люди уже ложились спать и готовились к рабочему дню. На перекрестке, где они остановились, вдалеке тарахтел трамвай, выполняющий свой последний ночной рейс, уже будучи совсем пустым, безлюдным и сонным. Повсюду горели яркие вывески уже закрытых торговых центров или ночных клубов, придающие городу бунтарский вид, хотя при свете дня он таковым совсем не являлся.
Это был просто небольшой городок на окраине России, занимающийся в основном промышленностью и поставками в другие регионы. Нельзя сказать, что он был каким-то старомодным: скорее, это был еще один город, как сотни других таких же на него похожих. Но было в нем что-то уютно-притягательное, родное. Он был как старый подъезд, пропахший сыростью, в котором ты вырос, как маленький пруд, где ты в детстве купался с друзьями. И это гнусное, но при этом теплое чувство, заставляющее постоянно смотреть городу вслед и ждать – а не пойдет ли он за тобой. И грустно вздыхать, покидая его на какое-то время, понимая, что только ты в силах вновь в него вернуться.
В ту жаркую ночь, пропитанную влажным сладковатым воздухом, на небе загорелась красно-желтая полная луна. Никто не ждал увидеть ее сегодня такой, нарядной и броской, предзнаменующей что-то необыкновенное. Она словно исподтишка смотрела на всех своих подопечных, актеров драмы, разыгрывающейся сегодня под ее пристальным, но чарующим взором. Это был только зарождающийся июль, с порога заявивший всем, что, по всей видимости, не оставит этих утомленных промозглой сыростью людей без раскаленного солнца. И до безумия, на первый взгляд, спокойной, но при этом пылкой и трепетной луны.
Местами уже переставали сменять цвета светофоры, беспрестанно подмигивая желтым в такт машинных фар, задержавшихся на перекрестке. Легкий ветер, играющий в ее развевающихся от скорости волосах, постепенно вытягивал влагу из мокрого асфальта. Она смеялась, оглядываясь по сторонам, внимательно рассматривая людей, так по-разному одетых, в такт музыке прокручивая педали. Она заправила прядь волос, обнажив левое ухо с наушником, который, кстати, постоянно вылетал из-за слишком большого размера или слишком высокой скорости, когда она летела вниз прямо по проезжей части, игнорируя автомобили и пешеходные переходы, поддаваясь лишь одним эмоциям и не думая ни о чем, кроме того, что она чувствует сейчас. Еще бы, ведь она была так молода и так отдана этой песне, с которой он ее вчера познакомил. К слову, в наушниках, которые были чуть порознь друг от друга, потому как они то отдалялись друг от друга на несколько метров, то вновь приближались вплотную, играла песня Crystal Castles. Девушка, чуть привставшая на своем велосипеде, вновь закрыла глаза, позволив этой ночи и музыке проникнуть внутрь нее, желая поймать невесомость. Она миновала несколько прохожих, медленно идущих домой на своих двоих: девочку с собакой, мужчину с сигаретой – подумав о том, как многое упускают эти люди, не зная, какие эмоции она переживает прямо сейчас. Она летела, она растворялась в воздухе, в этой совершенно не знакомой ей ранее песне, битами посылающей сигнал ей прямо в висок, отчего ее тело слегка содрогалось от каждой новой волны. Временами она оглядывалась назад и, смеясь, улыбалась ему, чтобы убедиться, что ее спутник по-прежнему рядом.
Было уже около двух часов ночи, когда они остановились на тротуаре возле небольшого сквера, со всех сторон окруженного березами. А небо было все так же светло, как будто оно вообще никогда не должно стать совсем черным. Он приглушил мотор электросамоката, встав рядом и опершись на него. Несколько секунд она наблюдала, как его рука, полностью покрытая татуировками, потянулась в карман сумки и достала пачку Marlboro. Он медленно поднес зажигалку к сигарете и закурил. Было что-то приятно спокойное, но в то же время, скрытое от виду в его взгляде, когда он смотрел на нее.
Они говорили о машинах и мотоциклах, в которых она мало что смыслила, но почему-то эти пустые разговоры, еще пока что немного неловкие, доставляли ей радость. С минуту они молчали, потом он заговорил о ставке, проигранной накануне. Она смешливо улыбнулась, сказав ему, что он полный дурак, раз увлекается такой ерундой и выбрасывает на ветер свои деньги, а потом, не желая его раздосадовать, все же подметила: «выиграешь еще». И они поехали дальше.
По мере того, как они пересекали светофор за светофором, машин на дороге, как и людей, становилось все меньше. Они чувствовали себя ночными путешественниками, сбившимися с пути и бессмысленно блуждающими по городу. Но это их совсем не тревожило: напротив, добавляло какой-то беспечности и беззаботности их очередному приключению под светом звездного неба.
Путь их закончился у нее во дворе. Они еще немного посидели вместе, качаясь на качелях и смотря на луну. В ту ночь он впервые нежно взял ее за руку, когда они прощались. Это первое прикосновение, пустившее дрожь по всему телу, она запомнила навсегда. Ее холодные замерзшие руки – в его теплых сильных руках. Взгляд его голубых глаз, пронизывающий до глубины и вновь заставляющий ее немного смутиться и улыбнуться. Дым сигарет, которым пропахли его светлые волосы, до безумия нравился ей, хотя она еще не отдавала себе в этом отчета. Проводив ее до подъезда и едва не забыв у нее свой наушник, он обнял ее на прощание. Быстро и сухо – как это делают все мальчики, и, запрыгнув на самокат, он поехал обратно.
А для нее это было все впервой: возвращаться так поздно ночью (или рано утром), смотреть с балкона своего восьмого этажа на загорающийся рассвет, окутанный утренним туманом. Горячий пар от чая, согревающий замерзшее от легкого ветра тело. Несколько голосовых сообщений подруге.
– «Знаешь, я только сейчас вернулась домой. Непривычно все это, но почему-то так затягивающе. Мы с Тимом всю ночь потом катались по городу, слушали музыку, болтали ни о чем. Сегодня мне было очень хорошо, хотя тем для разговоров у нас пока что совершенно нет. Это придет потом… Я рада, что у меня, кажется, наконец-то появился хороший друг, с которым мне весело и комфортно… а июль, как всегда, удивляет своей спонтанностью и беспечностью…»
– «Да уж, 4 утра… чем мы занимались все это время? Вроде устала, но при этом какая-то перенасытившаяся эмоциями. Завтра он снова собирается в парк. Такое ощущение, что он там живет». – она рассмеялась. – «Вечерком может тоже прокатимся да заедем, посидим там, выпьем чуть-чуть, м?»
Ханна приглушила экран телефона и распахнула окна в комнате. Приятная прохлада ударила ей в лицо. Было уже совсем светло, и где-то вдалеке раздались голоса только пробудившихся птиц. «Я дома, мисс. Надеюсь, все хорошо у вас. Доброй ночи». – пришло ей сообщение, почему-то заставившее ее растаять в улыбке. Она терпеливо выждала пять минут и ответила ему. Плотно закрыв шторы, не дающие свету проникать в комнату и создающие от того приятную мистическую атмосферу, она наконец-то опустилась на кровать и несколько минут лежала, смотря в потолок, обдумывая прошедший день и строя планы на следующий, а затем мгновенно уснула от накрывшей ее усталости.
Глава 2
Утро было приятно-ленивое и тихое. Ханна нехотя встала с кровати, сделала кофе и тут же вернулась в ее объятия. За окном уже вовсю были слышны голоса детей, не спящих с самого раннего утра, и они напомнили о том, что и ей уже пора возвращаться в строй. Время уже катило к обеду – у нее же был только завтрак.
– «Доброе утро, мисс» – было первое, что она увидела с утра в своем телефоне и невольно улыбнулась тому, что теперь в ее жизни есть такой человек, может быть, даже друг, который желает ей хорошего дня и доброй ночи, и это согрело ее душу. Сегодня она снова увидит его, будет смотреть, как он разъезжает на своем скейтборде по парку, поминутно приветствуя всех своих бесчисленных приятелей и знакомых, но непременно всегда возвращаясь к ней.
Она написала Еве: по плану сегодня продуктивная велопрогулка, которая должна потом приятно завершиться звоном стеклянных бутылок в их руках, заставляющих почувствовать себя чуть расслабленнее и веселее. И пусть вся тренировка насмарку!
– «Во сколько встретимся? Часов в пять?» – написала Ханна подруге.
– «Звучит прекрасно».
Было уже около двух, и Ханна решила заняться тем, о чем она старалась не думать – выбор университета, который уже давно пора было бы сделать, но сложность данного действия в последнее время приводила ее в уныние и безысходность, хотя еще месяц назад она сочла бы это весьма занятным! Бесконечные калькуляторы баллов, сумма которых была совсем немалая и позволяла ей поступить во все ВУЗы ее родного города или в какой-либо из ВУЗов Петербурга на бюджет, о чем она так грезила, готовясь к экзаменам.
Ханна думала, что как только она получит заветные цифры и поступит в другой город, она станет самым счастливым человеком на планете: только эта мысль и грела ее все те бессонные мучительные ночи, проведенные за усердной подготовкой, убивавшей один за другим ее истрепанные нервы. Теперь уже экзамены остались позади, а впереди, как ей прежде казалось – самое простое и приятное.
Но почувствовав этот вкус свободы, она не захотела его больше терять. Он снова рассказал ей, что такое жизнь и каково это – по-настоящему жить. Поэтому даже самые простые, на первый взгляд, вещи казались прекрасными этой девушке, слишком утомленной длительной беспрерывной учебой и ежедневным стрессом, чем-то безусловно требующим напряжения всех мозговых центров. А меньше всего на свете ей хотелось сейчас думать головой и больше всего – чувствовать сердцем и жить в свое удовольствие, пускай хотя бы этим летом…
Ханна просмотрела несколько сайтов, успев за это время множество раз отвлечься на различные раздражители вроде сообщений от друзей и, в большей степени, от Тима, на которые ей почему-то не терпелось ответить. Картинка университетов, в которые она могла бы поступить, складывалась в ее голове весьма плохо и неопределенно: все это было похоже на какую-то мутную воду, сквозь которую она не могла разглядеть дна, как бы ни старалась.
В течение этого совершенно непродуктивного часа Ханна уже успела пожаловаться всем своим подругам на то, какая же сложная задача перед ней стоит, и что она в полной растерянности, когда дело касается такого серьезного выбора! Но это были лишь глупые отмазки, чтобы так и ни к чему не прийти, ведь в душе Ханна понимала, что ей, по крайней мере на ближайшие месяцы, абсолютно все равно, где она окажется, как только лето подойдет к концу. И вся ее мечта быть студенткой одного из самых престижных университетов, которая была ее единственной мотивацией и единственной целью в этом году, как будто перестала иметь такое большое значение. Впрочем, ее это особо и не волновало, ведь теперь у нее было лишь одно желание – оторваться этим летом, как в последний раз, закрыв глаза на все принципы и предрассудки.
Она решила, что не будет думать сейчас о будущем: время еще будет. Выделит на это себе день или два, когда она будет сидеть дома и тщательно заниматься выбором и поиском. А сейчас она просто пойдет собираться на прогулку, намотает пару десятков километров на велосипеде, а потом проведет время с новыми приятелями, и на душе сразу станет хорошо. Эта мысль ее весьма позабавила и приятно взволновала, и потому она, отправившись на кухню, заварила чай и стала приводить себя в порядок. Утренний ритуал в виде макияжа всегда прибавлял ей бодрости и уверенности в себе.
И вот Ханна уже в приподнятом настроении, со свежей укладкой, выкатывает свое транспортное средство, занимающее весь коридор, из квартиры и спускает его на первый этаж. А погода эти дни стояла чудеснейшая. Температура стремительно ползла к отметке в двадцать семь градусов, заставляя выбирать для прогулок самую открытую одежду. На ней – черные джинсовые шорты, короткая майка с кружевом и свободная мятная рубашка, взятая явно с мужского плеча. Короткие волосы ее от скорости развевались на ветру, а катила по городу она, несомненно, быстро и дерзко, подрезая всех идущих ей навстречу или неожиданно выезжая из-за спины какого-нибудь нерасторопного прохожего, обязательно до смерти его напугав. Ее это забавляло: пусть эти еле ползущие пешеходы знают свое место и не расхаживают посреди дороги, преграждая ей путь – и считала, что она должна преподать им хороший урок.
Ханна слушала самые любимые треки, и настроение ее было на высоте. Ей нравилось качать из стороны в сторону головой в такт музыке, чтобы волосы небрежно растрепались на ветру, и напевать мелодию вслух, невзирая на мнение прохожих. К счастью, природа не обделила ее музыкальным слухом, и потому ее пение было весьма сносным и, вполне возможно, даже приятным.
К середине пути она, по своему обыкновению, начала уставать, ведь жара и усиленные физические нагрузки все же слегка утомляли. Но энергии у нее было не занимать.
Дорога от ее дома до парка была весьма длинной, но музыка, наблюдения за людьми и собственные мысли в голове вовсе не давали ей заскучать. Она всегда знала, что ее ждет интересный день, от которого никогда не было известно, что можно ожидать – это и заставляло ее снова и снова вставать с кровати по утрам и отправляться на поиски этого самого «неизвестного».
Но встреча с Евой всегда была очень приятным и неотъемлемым событием каждого ее дня. С недавних пор став лучшими подругами, они все время теперь проводили вместе, обсуждая все на свете – начиная учебой и поиском призвания и заканчивая всеобъемлющим гнетом на всех представителей человечества мужского пола. Для чего же еще нужны подруги?
Уже на порядок уставшая и вспотевшая, Ханна, тем не менее, принимала самое активное участие в построении их сегодняшнего маршрута, прокладывая его через уже сотни раз изъезженные улицы и парки. Машины тянулись бесконечным потоком вдоль проезжей части, выплевывая в толщу воздуха огромные серые облака, от чего становилось трудно дышать. Девушки же резво их объезжали, попутно смеясь и чуть не сбивая с ног людей на тротуарах.
***
Время уже около шести вечера, а солнце и не думает клонится к закату. Лишь жара постепенно спадает, оставляя за собой приятный осадок тепла, так приятно окутывающий тело. Парк, как всегда, переполнен людьми, в основном, шумными подростками, маячащими перед глазами на скейтбордах и самокатах. Много здесь и баскетболистов – сегодня проходит матч, и импровизированные трибуны переполнены. От этого почему-то хорошо и весело становится внутри. Подруги сидели неподалеку от шумной толпы, которая, однако, она не способна была помешать их душевным разговорам. Они обсуждали вчерашний день, и Ханна во всех подробностях описывала свои эмоции:
– А потом мы сидели на качелях и долго-долго болтали. В общем и целом, ни о чем особенном и интересном: слишком уж мы разные. – она немного помолчала, задумавшись. – Но почему-то все равно было чудно…
– Я рада за тебя. А я вчера как попрощалась с тобой, так сразу пошла домой, а хотелось бы… Вот ты живешь одна, тебе хорошо, никто и не контролирует, во сколько ты возвращаешься домой и во сколько уходишь. – позавидовала подруге Ева.
– Знаю. – улыбнулась она самой себе же. – Это такое счастье – возвращаться домой, во сколько душе угодно, в свой тихий уголок.
Ханна сидела на деревянной скамейке, выглядывая кого-то в толпе бесконечно мелькающих людей. Здесь всегда было много парней и постарше: лет в пятнадцать она постоянно смотрела на них издалека и ненароком влюблялась в какого-нибудь самого симпатичного скейтера в татуировках, всегда стильно одетого. Но дальше легкого флирта и переглядываний это никогда не заходило. Впрочем, раньше это ее сильно расстраивало, но сейчас она об этом уже не думала. Сейчас она стремилась выцепить взглядом и понять, здесь ли он сегодняшним вечером. И заприметив, кажется, его фигуру, Ханна улыбнулась. Значит, он снова тут, и вот-вот подъедет, чтобы поздороваться.
– Интересно мне, к чему это все это у вас по итогу приведет. Ты не думала об этом? – слегка обеспокоено спросила Ева.
– Да ни к чему такому. Нам вроде прикольно с ним тусоваться, так что я думаю, у меня теперь появится приятель для таких ночных катаний по городу, и мне это кажется весьма занятным.
– Посмотрим, посмотрим. А то вдруг…
– Что же вдруг? Мне он просто нравится, как человек, а как парень особо не привлекает. К тому же, он слишком ветреный, а мне такое точно не интересно. Видела, сколько у него подруг?! – смеясь, ответила Ханна.
– Да уж, мало кому такой придется по вкусу… – согласилась Ева.
Они встретились взглядом, и Ханна помахала ему рукой. Он еще обменялся, кажется, парой фразой со своими приятелями и тут же метнулся к ней, по пути объезжая каких-то неуклюжих и вечно падающих на бетон детей, успев при этом выхватить из кармана сигарету. На нем как всегда была потрепанная черная футболка какого-то хип-хоп бренда, черные джинсы и стертые до дыр кеды, в которых он только катался.
– Привет. – Тим улыбнулся, спрыгнув со скейта, подошел, чтобы обнять девушку, и сел рядом с ней. Приветственные объятия всегда самые теплые. – Выспалась сегодня?
– Совершенно нет и совершенно да, учитывая, что проснулась я около часа дня. – усмехнулась Ханна. – А ты? Давно здесь?
– Да нет, недавно только пригнал. Что-то целый день вялый был, под вечер вот только выбрался покататься. Как успехи с выбором ВУЗа?
– Все так же печально… Вообще не знаю, куда я хочу, но надеюсь, что найду что-нибудь интересное и подходящее. Впрочем, потом это решу.
– Понятно говоришь, но долго все равно не тяни с этим.
– Да… ну я пока отдыхаю, надо же дать себе время, чтобы восстановиться. – ухмыляясь, оправдывала себя Ханна.
– Тоже верно. – согласился парень, поджигая сигарету. – Я тут думал за энергетиком сгонять.
– Хорошо, я с тобой пойду. Ев, по две возьмем? – обратилась она к сидевшей рядом подружке.
– Давай, что же нам терять. – и она улыбнулась в ответ.
И они пошли по уже привычному маршруту вдоль парка, огибая рампы и припаркованные рядом машины. Проходя мимо одной из них, Тим сказал что-то про то, что она обладает какими-то нереальными характеристиками и что он хотел бы себе такую в будущем. Ханна ничего поняла, не зная даже модели этой машины, и просто добавила:
– Значит, купишь еще себе такую, когда сдашь на права.
– Да, надо бы уже снова туда наведаться и выучить эти билеты. Времени что-то не находится. – Ханна с осуждающей насмешкой посмотрела на скейтборд в его руке, как бы намекая на то, что, возможно, он просто неправильно его планирует. Заметив это, он стал придумывать отговорки, но так и не нашел стоящих, чтобы переубедить себя и ее в том, что он самый настоящий бездельник!
Они вышли из магазина. Бутылки предательски-постыдно звенели в рюкзаке, но Ханну лишь забавляло это. По пути обратно в парк она уже открыла одну из них и сделала несколько глотков. Вот уже какой день она проводила так, но девушка утешала себя мыслью, что она просто отдыхает и хорошо проводит время. Да и к тому же, перед этим она намотала порядка двадцати километров по городу на своем велосипеде, а значит можно позволить себе небольшое расслабляющее вознаграждение.
С этими рассуждениями они вернулись обратно. Тим снова уехал к своим друзьям, а Ханна вернулась к Еве, протягивая ей две бутылки легкого сидра. Они чокнулись и выпили за наконец-то начавшуюся летнюю бурную жизнь. С баскетбольной площадки раздавались громкие крики поддержки, и подруги решили также обратить свой взор на игру, пытаясь понять, кто есть кто, и кто из них одержит победу. Но сколько бы Ханна не старалась сосредоточиться и разобраться в незамысловатой схеме игры, у нее это особо не получалось, поэтому она просто наблюдала, как один за другим мячи залетают в кольца, а люди шумят и радуются, глядя на это действо, а потные спортсмены обнимают друг друга, и лица их выражают неподдельное счастье и гордость за члена своей команды.
– Какая же глупость! – сказала Ханна. – Гоняться за мячом и так этому радоваться.
– Ну, каждому свое. Наверное, это весело. К тому же, они зарабатывают на победе в турнирах. – добавила Ева.
– А это правда. Просто они играют каждый день, неужели им не надоело? – почему-то ее это очень озаботило.
– Твой Тим тоже целыми днями катается по кругу, и ему похоже ничуть это не приелось.
– Ничего он не мой! – возразила она. – Хотя что правда, то правда… – как-то забавно поглядывая на своего приятеля, согласилась Ханна.
Кстати, к тому моменту он как раз поехал в ее сторону, желая, видимо, немного отдохнуть. Признавшись, что он действительно устал в своих попытках сделать какой-то трюк, название которого Ханна услышала впервые где-то два года назад, когда впервые узнала о существовании этого парка и стала часто здесь бывать. Тим выпросил у своего друга кусок бумаги, два розовых маркера и, соорудив небольшой стол из своей доски, поставив ее на колени, принялся что-то рисовать. Ханна поначалу с интересом наблюдала за тем, что он пытается сотворить, сообразив, что это граффити или тег – кажется, это так называется? А потом они сели вплотную, спиной друг к другу, и Ханна смотрела на матч, разговаривала с подругой, поминутно заглядывая ему в листок. Момент этот был почему-то милым и приятным – уж слишком удобно было сидеть, опершись на чье-то плечо, хоть от этого и становилось слегка жарковато.
Она вспоминала вместе с Евой свой неудавшийся роман, случившийся с ней весной с парнем из Нидерландов, который, впрочем, не продлился слишком долго, потому как он был только в сети, а не в реальной жизни. Но несмотря на это, Ханне тяжело далось это расставание: очень сложно стать неподвластным эмоциям, когда все, что тебя окружало весь год – лишь бесконечные учебники, лекции и домашние задания, которые она так усердно все выполняла. В красках она описывала все это подруге, зная при этом, что Тим все прекрасно слышит, и забавлялась от этой мысли. Она коснулась его плеча и наклонилась к нему так, что ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его головы. Это была какая-то надпись или, скорее, странный набор букв, но выглядела она вполне симпатично. Он почти закончил свой рисунок, так же, как и Ханна прикончила первую бутылку розоватого напитка, почувствовав себя очень хорошо.
Потом Ханна услышала какой-то женский голос, обращенный к нему из-за спины. Она обернулась, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает, и это оказалась странного вида девочка на вид лет шестнадцати с ярким макияжем и на тонких черных шпильках, совершенно не вписывающихся в атмосферу этого места скопления хипстеров, скейтеров и выпивающих подростков, так что это показалось Ханне каким-то нелепым. Она снова развернулась к подруге, продолжив разговор, прислушиваясь при этом к тому, о чем говорят они. Судя по всему, они были давними приятелями, потому что общались они уж слишком дружелюбно, и Ханна почувствовала себя как-то некомфортно и потому слегка отпрянула, отстранившись от него.
Минут через десять эта девушка, которая уж слишком много смеялась, куда-то ушла, и Ханна почувствовала себя спокойнее.
– Держи. – протянул он готовый рисунок ей.
– Ты мне его отдаешь? – удивилась она.
– Да, мне его все равно некуда класть.
– Спасибо… – сказала Ханна, пытаясь как можно аккуратнее положить его в рюкзак, чтобы не смять. – Я его сохраню.
Он вновь уехал, а девушки открыли вторую бутылку. Тим оставил на скамейке пачку сигарет, и они решили закурить. От никотина, смешанного с алкоголем, в теле мгновенно начало ощущаться приятное расслабление и в то же время прилив энергии, и Ханне захотелось потанцевать. Она встала, закрыла глаза и начала двигаться в такт музыке, фоном доносящейся с колонок. Ей было хорошо и совершенно безразлично, что подумают другие. Время от времени Тим проезжал рядом, говоря ей, какая она забавная, что вот так вот танцует посреди переполненного парка, и мило усмехался ее беззаботности. От этого Ханна чувствовала себя еще лучше и начинала кружить туда-сюда, боясь, однако, вляпаться в одного из парней на трюковом велосипеде. Она потащила за собой подругу, и та, нехотя, все же присоединилась к ней. Вдвоем они, слегка странно выглядящие со стороны девчонки, непременно счастливы были в этом спонтанном проявлении, наверное, молодости. А может быть, просто алкоголь в желудке давал о себе знать…
***
Ночь затянула небо темным покрывалом. Ханна проводила до дома подругу, которая, к счастью, жила неподалеку. Они ещё немного постояли у ее подъезда:
– Может быть, сегодня он снова проводит меня до дома. То, как мы катались ночью в прошлый раз, было просто незабываемым, и мне хотелось бы это повторить.
– Пригласи его хоть на чай. Или на что покрепче – посмеялась Ева.
– Было бы неплохо. Знаешь, я всё ещё испытываю некоторую неловкость. Мы же даже недели ещё не знакомы, а я ни разу ещё не проводила время вот так с парнем.
– Ну так вы же просто как друзья, так что и это скоро станет привычным. А раз у тебя есть своя квартира, то грех не воспользоваться такой возможностью.
– Да. Я подумаю над этим. Другой вопрос – согласится ли он?
– Думаю, он был бы рад. – они обнялись на прощание, и Ханна направилась в обратную сторону.
Было уже около одиннадцати, и наступало время ехать домой. Этим летом Ханна стала злостной нарушительницей комендантского часа, но ей было, в общем-то, наплевать. То, что она испытывала в последнее время, нельзя было у нее более отнять: слишком уж ей полюбились прелести ночной жизни.
– Когда домой планируешь? – Тим подъехал к ней сзади, слегка коснувшись плечом. Теперь она сидела одна, озаренная светом фонарей, а парк уже почти опустел. Осталось всего несколько ещё не накатавшихся вдоволь парней, каких-то явно подвыпивших мужчин на рампах, парочки его друзей и его самого.
– Думаю, уже скоро. Вместе поедем?
– Давай, почему нет. Заедем тогда в «Ленту» ещё.
– Хорошо.
Тим ещё сделал пару кругов по парку, попрощался с приятелями и принялся переодеваться. Воздух был уже прохладный, а она была чересчур легко одета. Заметив, что Ханна слегка продрогла, он отдал ей своё худи, которое было ей немного велико, но выглядело это как-то очень уютно. Ей нравилось ощущать, как руки тонули в его огромных рукавах, согреваемые теплом, ещё сохранившемся от Тима. Они были готовы выезжать.
Тим протянул ей один наушник и завел самокат. Город был озарён светом жёлтых фонарей и фарами соревнующихся между собой машин. В наушниках заиграл какой-то неизвестный ей бит, непременно на всю громкость. Ханна никогда не слушала такую музыку, он же слушал только её, и она решила ему довериться. И не пожалела.
Удары электроники били в висок в такт ритму города, в такт неоновым вывескам, в такт каждому их движению. Они неслись по проезжей части, в наглую объезжая машины на светофорах, рискуя врезаться в одну из них. Ханна беспрестанно смеялась, ругая парня за то, что он склоняет её к нарушению правил дорожного движения, а они оба к тому же хорошенько подвыпившие, и ничего сейчас им не мешает вляпаться в какую-нибудь ночную аварию! Он лишь оборачивался, слегка бортуя её плечом, и непременно прибавлял к этому, что он плохо на неё влияет, а она ему это позволяет. Тут уж она не могла возразить ему, ведь ей так нравилось испытывать этот риск, жить на грани, и от этих эмоций у неё кружилась голова, а улыбка не сползала с её лица.
Они словили пару гудков машин, мысленно послав их к чёрту, и остановились на перекрестке, решив хоть раз проехать на зелёный. Они посмотрели друг на друга и посмеялись, а она рукой толкнула его в плечо.
– Ты чего творишь? Ты преступник!
– Ты тоже, выходит. – иронично заметил Тим.
– Это всё из-за тебя, из-за тебя! Одна я катаюсь только по велодорожкам!
– Нельзя нам с тобой общаться, Ханна.
– И всё же придется…
И они поехали дальше, сворачивая на повороте налево в сторону большого супермаркета. На парковке было полно машин, и они бесцеремонно их объезжали, проскакивая между ними на расстоянии двадцати сантиметров, едва ли не задевая капоты. Здесь было много молодежи, бесцельно тратящей свое время, безусловно пьяной, свободной от предрассудков. Они сидели в самых дешевых машинах с распахнутыми настежь дверями и слушали музыку на полную, упиваясь этими простыми моментами.
Ханна припарковала свой велосипед, засунув маленький ключ в свой карман. Тим тоже заглушил самокат, и они зашли внутрь. Они ехали по длинному эскалатору, то и дело неловко встречаясь взглядами с людьми. Ханна смеялась, подходя к нему ближе. Теперь она чувствовала его горячее дыхание на своей холодной шее, и это было приятно, но вплотную он не подходил.
Из громкоговорителя доносились сообщения об акциях и скидках. Они, минуя несколько прилавков, направились прямиком к отделу с конфетами. Больше всего на свете ей сейчас почему-то хотелось съесть огромную плитку шоколада, сделавшей бы ее самой счастливой. Ханна уже почти как три дня ничего не ела: весь ее рацион состоял из сладостей, алкоголя и, периодически, сигарет, к которым она в последнее время пристрастилась. А он и впрямь плохо на нее влияет…
Они подошли к кассе, на которой была приличной длины очередь. Пока они ожидали, Ханна то и дело твердила ему что-то бессмысленное, отчего Тим заливался смехом. А потом он взял ее за руку и вновь приблизился к ее шее, уткнувшись в волосы. От этого по всему ее телу пробежали мурашки: это все было так впервой.
То было самое начало, то было 11 июля 2022 года. И Ханна уже с предвкушением чувствовала, что почему-то именно это лето станет лучшим в ее жизни…
***
Они подходят к кассе, кассир пробивает товары. Набор их сегодняшней ночью был весьма странен: три плитки шоколада, драже, пачка сигарет и энергетик. Будучи не совсем в адекватном состоянии, Тим протянул кассиру «Ленты» дисконтную карту «Пятерочки», с важным видом недоумевая, что он делает не так. Впрочем, Ханна также не заметила его оплошности, лишь стояла и ждала. И только спустя минуту, они, заливаясь громким смехом и произнося нелестные выражения, сообразили, в чем же было дело, и со стыдом покинули супермаркет. Это была та еще ночка, и она только начиналась.
Музыка с новой силой играет в обоих наушниках, а порывы ветра с новой силой беспощадно портят и так растрепанную прическу. Ханна едет впереди, постоянно оборачиваясь и осведомляясь, по-прежнему ли он рядом, и он был с ней. Тим вел ее неведомыми ей путями, сворачивая в дворы и переулки, выезжая на широкие опустевшие проспекты, по которым они, мча со всей дури, летели вниз с горы, даже не задумываясь о том, что в момент они могут упасть. Как же они были молоды и беззаботны, когда, минуя красные светофоры, проезжали мимо уже готовящихся стартовать машин, рискуя быть сбитыми. Адреналин захватывал все внутри и заставлял сердце бешено колотится, а всю дорогу их сопровождала эта безмолвная, розовая, почти полная луна…
Ехать было еще около пятнадцати минут, но время летело незаметно и стремительно, так же, как и они стремительно приближались к ее полупустому двору, в котором развлекалась до полуночи лишь такие же пьяные подростки. Ей было 17, ему – 23, но разница отнюдь их не смущала: напротив, Ханну всегда влекло к общению с парнями постарше, а ему было просто с ней хорошо из-за ее юности и бесшабашности. Наконец, они остановились возле скамейки. Ханна с облегчением выдохнула: не так-то легко поспеть за парнем, со всей силы давящим на газ, когда и так уставшие ноги еле способны прокручивать педали. Тем не менее, она старалась не отставать, и у нее это прекрасно получилось. Тим закурил сигарету. Они уселись рядом: ночь стояла тихая и спокойная, и изредка издалека доносились пьяные возгласы людей или звуки мотора проезжающих мимо машин. Свет фонарей освещал его лицо, и Ханна посмотрела на его профиль и подумала, что это выглядит красиво.
– Черт, походу самокат почти разрядился… – внезапно воскликнул парень. – И как мне теперь домой ехать, я же могу застрять на половине пути. – его голос звучал и правда очень обеспокоено.
– В таком случае, ты можешь остаться у меня. – помолчав несколько секунд, решила предложить Ханна. – Зарядишь его, а утром уедешь.
– Хорошо.
Они сидели в тишине, и тишина эта не была неловкой. Напротив, в ней таилось спокойствие и сокровенные мысли каждого, скопившиеся за день в разрывавшейся от городского шума голове.
– Я что-то замерзла. Пошли внутрь? – и они зашли, предварительно затащив за собой свои транспортные средства. Вдвоем они еле как поместились в грузовой лифт. Тим постоянно толкал ее своим самокатом, а она в ответ колесом бортовала его руль.
– Ну ты как-то криво встала!
– Ничего не криво, ну-ка подвинься. – лифт затрясся и чуть было не остановился. Они насмерть перепугались, а затем начали хохотать и драться, пока не доехали до ее восьмого этажа.
***
Дома с ним было, с одной стороны, очень непривычно, а с другой – невероятно спокойно. Ханна сняла кофту, рубашку и ботинки, оставшись лишь в шортах и майке, зажгла гирлянды, создающие в комнате приятную уютную атмосферу, и отправилась на кухню ставить чайник. В голове было много будоражащих мыслей. Она еще не могла перевести дух, вспоминая как отчаянно они угоняли от сигналящих им вслед машин, пересекая большой перекресток, и улыбка не сползала с ее лица.
– Мне нравится, как у тебя здесь все обустроено. Очень уютно. – сказал Тим, войдя на кухню. Он долго разглядывал ее лицо в полумраке, затем посмотрел в окно и вышел на балкон. Улица была необычайно тиха, словно они оказались в какой-то прострации.
– Спасибо. – тихо произнесла она и уселась за стол, поставив две кружки какао на стол. Горячий напиток приятно согревал и успокаивал, заставляя чувствовать тепло внутри себя. – Чем займемся?
– Посмотрим что-нибудь.
Тим включил какой-то фильм, незнакомый ей. Вкусы их были разными настолько, что Ханну порой приводило в недоумение, но она доверилась парню в выборе кино: все же это новый опыт, нельзя вечно смотреть одни мелодрамы, ужасы и артхаус.
Ветер бесцеремонно врывался в окно, время от времени заставляя белые занавески всколыхнуться. Они лежали на большом расправленном диване, покрытом мягким пледом.
– А это кто? – пытливо смотрела на него Ханна, желая разузнать о личности героя с экрана.
– Ты вообще смотришь? – засмеялся Тим. – Это тот, который убил парня с татуировками.
– У меня плохая память на лица. – и Тим потрепал ее по волосам, заметив, как глаза ее предательски закрываются от усталости, и ему это показалось чертовски милым.
Сама того не замечая, Ханна уже лежала на его мягком плече, прикрыв глаза, пытаясь уловить ход замысловатого сюжета, но ей это не очень-то успешно удавалось. Она чувствовала себя как-то хорошо и уютно, и ее вовсе не смущало, что рядом с ней, в ее квартире лежал почти не знакомый ей человек, с которым было очень тепло и комфортно. Парень приобнял ее: сильная рука его обхватывала ее торчащие ребра, проводя пальцами линии вдоль костей, от чего Ханна периодически вздрагивала, но это было по-прежнему приятно.
Переизбыток эмоций и легкое волнение в сердце постепенно сменились на доверие, и она иногда поглядывала на его четко очерченный профиль, пытаясь уследить за каждым его движением. Затем ей почему-то захотелось коснуться его руки, полностью покрытой странными татуировками.
– А что значат эти цифры? – спросила она, указывая на длинный ряд чисел, обвивающих его запястье.
– Это сколько денег я потратил за всю жизнь. – заглянул он ей в глаза и рассмеялся.
Фильм уже подходил к концу, но ее затуманенное сознание мало что соображало в его смысле.
– Лучше бы набил, сколько ты заработал. – ухмыльнулась она с укором. На деле же ей нравились абсолютно все его тату, несмотря на то, что многие из них были весьма неаккуратно набиты, но это добавляло даже какого-то антуража его образу. Они были его частью.
Ему тоже было хорошо, по крайней мере, об этом говорил его спокойный взгляд красноватых глаз, изредка украдкой заглядывающих в ее полусонное счастливое лицо.
– Надо ложиться, Ханна. – он встал и задвинул шторы, глядя на загорающийся вдалеке рассвет. Услышав отдаленное пение птиц, девушка нехотя встала и подошла к шкафу. Она уже была почти трезва, тем не менее, действия ее были слишком расслабленными и порой неуклюжими. Она стянула с себя шорты и майку, оставшись в одном белье, и, пока Тим этого не заметил, натянула на себя свободную красную футболку, в которой она чувствовала себя собой. Она сходила в ванную, погасила свет в квартире и, не помня ничего от усталости, упала на кровать, прижавшись к стенке, а парень улегся рядом, невзначай укрыв ее пледом. Последней мыслью перед сном было то, что она никогда еще не спала с парнем в одной кровати, и, улыбнувшись, она мгновенно уснула, а перед глазами у нее стояло очертание его лица, освещенное огнями фонарей…
Глава 3
Проснулись они рано: нужно было решить какие-то неотложные дела, в которые он не стремился ее посвящать. Тем не менее, вставал он слишком уж неохотно, Ханна же вскочила по первому будильнику и пару минут лежала лицом к лицу с ним, разглядывая его острые линии. Тим лежал, как-то забавно скомкав подушку, дыхание его было спокойное и безмятежное.
Она подумала о том, как его разбудить: толкнуть в плечо, потрясти его за руку? Ханна привстала, наклонилась к его лицу, нагнулась поближе к уху:
– Тиим…Тим, вставай! Мы уже проспали. – он открыл глаза и лениво обнял её. Она не сопротивлялась.
– Пошли покурим? – прошептал он сквозь сон.
– Я никогда не курю по утрам.
– С утра и не хочется? Обычно всегда наоборот. – и она, решив последовать его не самому лучшему совету, встала с кровати, подошла к нему, потянув его за руку.
– Ну пойдем тогда.
Тим долго сопротивлялся, но всё же встал. Она поставила вариться кофе и открыла дверь на балкон. Жаркий летний зной был наполнен сладким медовым запахом пыльцы и цветов. Палящее солнце раскаляло оконное стекло так, что к нему уже было горячо прикасаться. Тим поджёг ей сигарету, и она затянулась. По телу пробежала дрожь, и в миг она перестала чувствовать свои руки и ноги, ставшие похожими на вату. Ханна удивилась этому странному эффекту, и ей вдруг стало очень хорошо. Никотин проникал в лёгкие, обездвиживая и расслабляя: её молодой организм очень резко реагировал на такое воздействие.
– Ну и сильно же меня… – протянула она.
– Ты такой забавный. – засмеялся парень. Он принес ей кофе, и утро стало казаться самым чудесным на свете.
Через полчаса он уехал, обняв ее на прощание, а Ханна расстроилась, что он так быстро покинул её. Ей хотелось ещё немного побыть рядом, от души посмеяться с его шуток. Кухня была завалена пустыми бутылками из-под вина, фантиками от шоколада, кружками с недопитым чаем.
Балкон весь пропах сигаретным дымом. В комнате – смятая простынь незаправленной кровати, напоминающая о прошедшей ночи, кажущейся сном. Но она была в действительности так же, как и он был здесь, с ней. Странные чувства мешались в её душе. Она думала о том, что наконец в её жизни начало происходить что-то интересное и захватывающее, наполняющее её, создающее воспоминания. Но в то же время Ханна понимала, что она очень сильно изменилась за эту неделю: теперь она возвращается домой с рассветом, каждый день пьет алкоголь и тусуется с ним днями напролет. Ей это, безусловно, нравилось, ведь скучная жизнь, состоящая из учебы и школы, осталась далеко позади, и теперь она дышит полной грудью, а за углом каждой ночью её поджидают всё новые незабываемые приключения и спонтанности, которые она так любила. Однако то, как она менялась на глазах, приводило её порой в тревогу за себя и свое будущее. Ей было плохо от того, что она не знала, на что она способна, и боялась с головой уйти в этакую праздную жизнь и больше из нее выбраться. Но всё ещё только начинается – успокаивала она себя – а значит можно позволить себе немного побыть безответственной, безбашенной, дерзкой и бесстрашной оторвой и наконец ощутить во рту сладкий вкус этой жизни молодой, и пусть всё остальное пока не имеет значения, ведь она сейчас счастлива, а счастья она не чувствовала уже очень-очень давно…
***
Вечером она снова в парке, снова рядом с ней подруга и он – в черной футболке, с повязкой на голове, слегка невыспавшийся.
– И как всё же он оказался у тебя? Ничего не понимаю. – размышляла Ева.
– Ну ты же сама мне предложила его позвать к себе!
– Но я не думала, что ты разрешишь остаться ему на всю ночь…
– У него просто сел самокат, а тут уж, хотел он или нет, а я думаю, что всё же хотел, он остался на ночь у меня. – удивилась Ханна удачному стечению обстоятельств. – Да и знаешь, накидались мы вчера прилично, и он переживал, доберусь ли я домой в одиночку.
– Что ж, это приятно! Ну и как всё прошло? Вы?..
– Нет, Ева, ничего такого! Мы же друзья, ты забыла?
– По-прежнему друзья?
– Конечно! Не знаю, может я ему немного и нравлюсь, но он мне точно нет. Просто как друг, хотя он очень симпатичный. – ответила она. – Но это же не мешает нам общаться и классно проводить время вместе.
Тут к ним подъехал Тим, и девушки сделали невозмутимые лица, словно разговор шел вовсе не о нём, а о чем-то постороннем. Они тут же умолкли, посмеиваясь при этом, словно скрывают какую-то тайну. Он, впрочем, ничего этого не заметил ну или сделал вид, что ничего не заметил. Белые волосы его были взъерошены от ветра и жары: от летнего солнца они выгорели, и кое-где поблескивали в лучах пепельные пряди. Парень сел рядом и ненароком приобнял Ханну за плечо. Прикосновение это было так естественно и приятно, словно это уже вошло в привычку. Они выглядели отнюдь не как два хороших друга, и Ева не могла этого не отметить. Она искоса посмотрела на подругу, как бы вопрошая, почему он так себя ведет и почему она этому не сопротивляется. Ханна лишь сделала вид, что не уловила этого взгляда, и смущенно отвела глаза в сторону. Еве пришлось смириться и вновь болтать какое-то время с подругой, будто ничего не происходит.
– Какого хрена? – спросила она, когда Тим вновь отъехал куда-то к своим друзьям.
– Что? – спокойно ответила Ханна, словно она не понимала, в чем дело и что не так.
– Почему он тебя обнимает?
– А что такого? Он что, не может сделать это, как друг?
– Ну смотри сама…
А Ханна и сама не понимала, почему с ней это происходит.
Через час к ним подъехали их подруги – еще две девчонки, с которыми они, рука об руку, дружат вот как уже третий год. Забавно получилось, что именно здесь, в этом парке, они когда-то и познакомились одним июньским днем и с тех пор более не расставались надолго. Они всегда гуляли вместе, но последние сложившиеся обстоятельства сделали так, что большую часть времени Ханна и Ева проводили вдвоем, часто при это видясь с девочками.
Так и сегодня они выбрались, чтобы всем вместе встретиться.
В парке они не бывали давно, и от новых знакомых их подруг были явно не восторге. Они долго сидели со скучающим видом, поглядывая на то, как к девочкам то и дело подъезжали все новые и новые лица, обменивались приветствиями. Внешний вид постоянных обитателей данного места явно не внушал им доверия: это были парни в татуировках, в странной одежде и с непривычной манерой вести диалог. Алиса и Софи понятия не имели, что их подружки забыли в этом месте, в котором они сами еще два года назад проводили все каникулы.
А потом к Ханне вновь подъехал он с сигаретой во рту, что-то бормочущий про музыку и старые фильмы про инопланетян, уселся рядом, вновь обнял и ненавязчиво и как бы случайно зарылся носом в ее переливающие на свету волосы, смешавшие в себе запахи дыма его сигарет, сладкого аромата лета, цветочной пыльцы и оживленного города.
Увидев это, подруги пришли в недоумение, отчаянно пытаясь это утаить, но у них это плохо получалось. Ханна начала чувствовать себя некомфортно и попыталась начать привычный диалог.
– Ну что, девочки, какие планы по захвату этого лета? – шутливо улыбнулась она.
– Для начала – свалить из этого места. Что вы здесь забыли, мы же решили, что будем гулять, а не сидеть здесь, как два года назад. – сказала Алиса.
Ханна испытующе посмотрела на Еву: лицо ее выражало примерно ту же неловкость.
– Давайте еще немного посидим, мы сходим с Тимом до «Красного&Белого», а потом двинем отсюда. – предложила Ева.
– Ну хорошо.
Разговор как-то не вязался: подругам явно здесь не нравилось, и в их взгляде прослеживалась некоторая доля осуждения. И все же про прошествии какого-то времени, когда Тим подъехал к девушкам с двумя бутылками коктейлей, Ханна сказала, что они немного прогуляются, а вечером она снова вернется к нему.
– Ну хорошо, хорошо, гуляйте. – и обнял ее на прощание.
Девушки покинули аллею, пролегшую вдоль бетонного памп-трека. В облаках виднелись лучи закатного солнца, напоминающего о том, что время клонится к десяти, но вовсе не к тому, что пора расходится. Бутылки были наполовину пусты, и девушки шли, что-то беззаботно напевая себе под нос.
– И какого черта вы тусуетесь там с этими наркоманами? – начала Софи.
– Почему наркоманами? Они нормальные, прикольные ребята. – заключила Ханна. – С ними весело бывает иногда.
– Вы все равно не зовете нас гулять, мы хоть какую-то компанию нашли. – продолжила ее мысль Ева. – Что в этом плохого?
– И вы нас не зовете. Почему мы должны делать это первыми? – тон голоса Алисы стал слегка повышенным, и подруги начали чуть ли не ругаться. – Ну и тусуйтесь со своими обдолбанными!
Несколько минут они шли молча, каждый со своими мыслями. Ханна ума не могла приложить, что вдруг на них нашло и почему их друзья вызывают у них такое отвращение. Что плохого в том, что они просто здорово проводят с ними время? Ей на секунду захотелось вернуться обратно в парк, туда, где все общаются, смеются, радуются и не осуждают друг друга. Но вместо этого они шли в каком-то неизвестном направлении, погруженные в гробовую тишину. Какой был в этом смысл?
– Если так хотите, то возвращайтесь к ним. – наконец произнесла Софи.
– Не пойдем мы к ним, мы же с вами гуляем. – сказала Ханна. – Так давайте гулять! Может быть, вам тоже взять по коктейлю? – предложила она, чтобы разрядить обстановку.
– Нет уж, как-нибудь обойдемся.
Они вместе пошли в сторону центра города. Мало-помалу, они отошли от прошлых размолвок и вновь стали болтать, как старые подруги, и беспрестанно смеялись. Но в душе у каждой остался неприятный осадок, напоминавший о случившейся ссоре и всплеске агрессии, которая находит на них крайне редко.
Какое-то время они еще бесцельно бродили по городу, обсуждая грядущее поступление в университет, отчего у Ханны на сердце становилось как-то тяжело и невероятно тоскливо, ведь она так старательно и так долго отгоняла от себя эту мысль, хотя глубоко внутри знала, что это как раз то, о чем ей сейчас нужно беспокоиться в первую очередь. «Потом… завтра, через неделю…» – стучали мысли у нее в голове.
И все же начинало темнеть, а значит совсем скоро она вновь вернется в привычное местечко, а подруги поспешат домой к родителям. Ханна искренне надеялась, что он еще остался в парке и все так же ждет ее, а впереди – еще одна потрясающая, незабываемая ночь…
И он был там – в своем черном худи и продырявленных кедах. Завидев ее издалека, Тим очень обрадовался и тут же подъехал к ней, обнял, и они долго так стояли неподалеку от аллеи. Теперь Ханна была одна, без подруг, и никто не мог более их смущать, чему они оба были в душе безмерно рады.
– Какие планы на эту ночь? – сказал он, усевшись с ней рядом на скамейку и слегка прижав к себе так, что ее голова почему-то снова оказалась на его плече.
– Покорять ночной город на наших двухколесных. – игриво улыбнулась она в ответ, посмотрев в сторону уголка, где стояли рядом ее велосипед и его электросамокат.
– Что ж, тогда я собираюсь.
Ханна с интересом наблюдала за тем, как он бережно укладывает вещи, попутно сокрушаясь по поводу того, что они все не помещаются в и так тяжелый рюкзак. Тим как-то смешно ругался себе под нос, а время от времени к нему приходили попрощаться приятели, отвлекая его от дела, отчего он еще больше злился. Она же напевала какой-то мотив, застрявший в голове, оглядывая окрестности опустевшего парка. Они остались тут почти одни, а значит пришло время выдвигаться в путь.
Снова рассудок слегка (или не очень) затуманен, в голове – сплошные странные мысли – одна абсурднее другой, много света, рассекающего темноту. Вчера еще луна была вполне обыкновенная, сегодня она – кроваво-красная, словно предзнаменующая что-то, что непременно случится этой сумасшедшей ночью.
Ханна кричала, как никогда, несясь за ним вперед прямо посреди проезжей части, на которой ночью почти нельзя было встретить машин. Бит снова ударяет в голову, заставляя ее чувствовать себя главной героиней, быть может, самого банального сериала про подростков. Но для нее он был отнюдь не банальным: это было что-то новое, что-то, чего прежде с нею никогда не случалось. Поэтому каждый момент, каждый глоток летнего воздуха она ощущала всеми клетками своего тела, стараясь запечатлеть все в своей памяти, словно она тогда уже знала, что эти воспоминания будут согревать ее холодными осенними вечерами…
Светофоры уже не работали – ну и к чертям их! Как будто их кто-то когда-то слушался! Уж точно не они… От ветра и затянувшего разум тумана у нее буквально снесло крышу. Ханна вмиг отпустила руль, бесстрашно вздымая руки к небу, словно стремясь дотянуться до луны, с ней пошептаться, узнать о ее тайнах. Может быть, она наконец расскажет ей, почему она сейчас именно здесь, именно с ним на этом безлюдном перекрестке, почему она так счастлива? Ах, как бы ей хотелось это знать, потому что в душе она понятия не имела, что вдруг с ней случилось и что она чувствует по отношению ко всему происходящему.
«А, впрочем, это сейчас так неважно…» – размыто промелькнуло в мыслях девушки, и она закрыла глаза, не зная, куда принесет ее ветер, но зная при этом, что в любую секунду она с легкостью может заработать себе перелом, попадись ей под колесо какой-нибудь вредный камень. Но адреналин сеял в сердце желание жить еще старательней. Какой смысл делать ставки на будущее, если сейчас тебе хорошо, как никогда, а внутри – просто целая буря несуразных, противоречивых и, тем не менее, самых потрясающих эмоций?!
И она ехала дальше вслед за ним, упорно разгоняясь до сорока километров в час, чтобы не отставать. Скорости не ощущалось – лишь мягкий шепот луны и упрямые ласки встречного ветра.
Они пронеслись по всем центральным улицам и странным тихим паркам, мимо неспешных пешеходов и полицейских машин, нагло усмехнувшись, чуть вырвавшись вперед, словно они были какими-то преступниками. По сути дела, Ханна таковой себя и считала – парочку законов она уже все-таки нарушила, если принимать во внимание употребление алкоголя, несоблюдение комендантского часа, а еще совершенно беспорядочную, резкую и агрессивную езду на велосипеде! Поэтому она и чувствовала себя той еще опасной нарушительницей, которую склоняет к этим проступкам самый плохой парень, которого ей только (не)посчастливилось повстречать…
