Страница 2 из 4
– Повезло. Соболезную насчёт твоих сестёр. Уверена, они храбро сражались, как и ты.
– Это был мой план, – коротко ответила незнакомка, всё же кивнувшая, когда Анаис проявила сочувствие. – И я уже проанализировала все возможные способы победить. По нашей истории – один метод, по мировой – двенадцать.
– Включая тот безрассудный с обстрелом врагами тухлыми яйцами, чтобы разозлить и заманить на удобную тебе территорию? – уголки губ обеих девушек приподнялись. – Если бы я тогда осталась на службе, может быть, помогла бы с планом.
– Но тогда бы не встретила его? – незнакомка чуть повернула голову назад. В сторону крепостных ворот.
– Да. – Анаис вздохнула. – Значит, тебе всё рассказали, как есть, и мне тебя не разжалобить.
– Да. Мне нужна эта реабилитация.
– И свой свадебный подарок для госпожи? – спросила с ухмылкой Анаис, надеясь хотя бы этим удивить собеседницу.
– Можно и так сказать.
Ветериграл с волосами девушек, как лихой конюший – с хлыстом.
«– Надеюсь, подарю тебе достойный бой», – сказала Анаис, поднимая меч, конец которого смотрел на кончик носа соперницы.
– Взаимно, Анаис.
Соперница извлекла из ножен меч, который тут же обрушился на Анаис ударом снизу, а затем – сверху. При этом она приблизилась к Анаис максимально близко. Вокруг сражающихся воительниц носилась и грозно ржала чёрная лошадь, подобная ангелу смерти, пытающемуся как-то помочь той, на чьей она стороне.
Анаис ушла от удара, нанося колющую контратаку. Незнакомка также отскочила в сторону, чуть было не нанизав своё плечо на вражеское оружие. Воительница согнула раненную руку в локте, завела за спину, чтобы её не смогли использовать как слабое место. Своеобразной подпоркой для конечности стало бедро. Она сделала ещё один стремительный выпад. Незнакомка отступила в сторону, размахнулась и нанесла удар, намеренно ушедший в сторону плеча повреждённой руки. Но Анаис остановила свое неудачное нападение, перевела клинок в горизонтальное положение, надавив на оружие противника, ускоряя его ход вниз. Часть рукава, прикрывавшая до это плечо, с треском разорвалась, слетела и легла на землю, расправляя идеально гладкие края. Холодная сталь прошла настолько близко к коже, что Анаис подумала, будто с руки слетел десяток тонкий коротких волосков. Она сделала решительный шаг и вперёд вывела безоружную руку из-за спины. Блокируя поднимающийся клинок убийцы плечом, боком и тонкой кожаной прокладкой, прикрывавшей подмышку.
– Урок с дистанцией. Поняла, – быстро проговорила незнакомка, решив действовать раньше, не позволив Анаис отреагировать.
Скорый удар ногой по ноге противника. Захват рукой свободной части рукояти меча Анаис. Всё это произошло так быстро, что наёмнице пришлось отпустить собственный меч, перешедший под контроль оппонента, и взяться за рукоять его орудия.
Пригнувшись, убийца взяла новое оружие в сильную руку и с размаху ударила в открывшийся бок, парой сантиметров выше тазовой кости. Анаис припала на колено, нахмурившись (вскрикнув) от боли и прижимая руку к окровавленной ране. Анаис отбивала удар за ударом, которые враг пытался обрушить на уязвимую половину тела. Сбоку, сверху, наискось. Наискось, сверху. В момент нового удара сбоку, Анаис оттолкнулась ногой, которая не упиралась в колен, заскользив назад по земле. Кончик лезвия вражеского меча мелькнул в миллиметре от глаз. Уловка сработала – и незнакомка, после первого удара, развернула лезвие острой стороной к склонённому противнику, переходя в атаку. Напрягшись всем телом и с выдохом, похожим на бешеный крик, Анаис вскочила, перехватила клинок, раненной рукой сжала предплечье убийцы и, зайдя ей за спину, нанесла пару точный ударов кончиком меча в щёку и висок, лишь немного не добравшись до глаза. Удар ногой в коленную ямку заставил наёмницу согнуться. Соперница на миг склонила голову, позволив Анаис сбить с неё шлем. Наёмница уже чувствовала, как её рука слабеет, пальцы невольно разжимаются, и воительница сможет перетянуть меч на себя.
Миг! – и ударом, которым лекари в иных странах вонзают иглы, Анаис погрузила кончик оружия под самое основание затылочной кости бывшей сестры по оружию, нарушая путь всякого импульса от мозга. Заставив соперника навечно закрыть глаза.
Меч Анаис упал на землю, бренча о мелкие камушки. Она сама разжала пальцы и, крутя головой, чтобы прогнать накатившую ярость, прощупала пальцами рану на боку. Броня в этом месте была разорвана и образовавшимися краями прижималась к рубашке и коже. Вымазав пальцы в жидкости, которая вытекала из неё, девушка поднесла их к носу.
– Кровь, – сказала она вслух, пытаясь замедлить учащенное сердцебиение. – Больше ничего. Значит, органы не задеты. Или задеты не сильно.
Она согнула ноги в коленях и подняла свой меч с земли, вновь очистив его от крови и наконец-то возвращая в ножны. Оруки медленно подошла к девушке, становясь к ней боком, точно зная, что той нужно. Анаис забралась на спину лошади, с трудом поборов желание лечь так, как она недавно клала Димтрикса, чтобы не напрягать никакие мышцы. Она двумя пальцами стягивала края разорванной рубашки, прижимая их друг к другу и к ране.
Голова разрывалась от мыслей. Оль Гинье желала извести Анаис, навязав бой с погибшей наёмницей, чтобы дать понять: она хоть и лучшая, но это значит только то, что её может убить больше просто хороших. А значит будут ещё сёстры. И Анаис остаётся только уходить из-под ударов, отражать атаки, или же бросаться на врагов без шансов на победу.
Лагерь снова был тёмен и пуст, как в те дни, когда девушка готовилась отправиться на выполнение задания Рума и когда возвращалась с него. Сгоревшие поленья в костре, бесполезная палатка и пустая фляга.
Анаис взяла в одной из сумок рядом с седлом бинт и маленькое лезвие. Из другой – флягу. Она легла на здоровый бок, положила в рот бинт и открутила крышку с фляги. Впервые за последние часы, девушка сняла защиту, ощутив себя голой невинной девой в подворотне города воров. Грудь и живот двигались в такт замедляющегося дыхания. Девушка отвела руку с флягой назад, устремив взгляд в землю. Запах спирта бил в ноздри человека и лошади, заставляя вторую недовольно фыркать. Тонкая струя жидкости сорвалась с горлышка и коснулась раны. После пыток ведьмы обжигающая боль была уже не столь страшной, хотя изо рта, скрытого белой тканью, доносилось болезненное мычание, а из одного глазасоскользнула слезинка. Быстро отбросив флягу в сторону, Анаис выхватила моток бинтов изо рта и, усиленно дыша, дважды закрутила бинт вокруг живота. Отрезав лезвием ненужный кусок, девушка улеглась на спину и стала спокойно глядеть на листья деревьев и проплывающие над ветками облака.
Она не была против смерти как таковой. Но она была против смерти, во время которой, – она бы осознавала, – дорогой ей человек будет страдать. Она желала снова оказаться рядом с ним, предварительно умертвив всех, кто посмел их разлучить. Хотела всё же разгадать загадку его уникальной двоякой души. Взрослый юноша в теле мальчишки, взрослые амбиции (ему 30 лет как выше говорилось) вперемешку с детской добротой.
Она помнила, как дезертировала с одним другом и тремя подругами. Как они вместе нашли Димтрикса, который представился сыном знатного вельможи, выиграв для себя место в их стройных рядах. милом путовавшем плену и жизнь. Помнила, как одна из подруг, поддавшись зависти, желала её убить и, после побега Димтрикса, организовала покушение. И особенно чётко помнила, как её, лежавшую на трёх трупах, безжалостно проткнутую мечом в спину, выхаживал этот странный ребёнок, который, руководствуясь местью, мог бы добить её или просто уйти. Его тонкие пальцы, как паучьи лапки, сплели сеть из нитки и иголки, скрепившей часть её плоти. А она скрепила себя с ним обещанием защитить и когда-нибудь понять.
Упершись на ножны, как на костыль, Анаис поднялась на ноги и зашагала вперёд. Через несколько метров она уже была напротив озера. Лошадь поравнялась с ней и опустила морду, чтобы испить чистейшую воду.
– Будь ты человеком, за твои дела с тобой надо было бы выпить.– сказала девушка, оглядываясь по сторонам в поисках решения.
На берегу озера, в месте, которое предусмотрительно выбрал сам Димтрикс, Анаис подняла небольшой камень, под которым земля была суше, чем в других местах. Разрыв почву, девушка достала свёрток с ножами, похожими на те, которые она оставила в теле первого сегодняшнего противника. Оба ножа отправились в маленькие ножны на спине. А также рядом с ними покоился короткий надёжный клинок вакидзаси. Почти как её собственный меч. Только меньше, тоньше в лезвии и легче. На его рукояти висела цепочка с амулетом в виде вытянутой морды дракона, глаза которого, прикрытые мельчайшими серебряными чешуйками, были выбиты из рубина.
– Я верну его тебе, парень, – пообещала воительница, запихивая оружие себе за пояс и возвращаясь к рассуждениям.
Ворота взять нельзя. За городом, в ближайших нескольких метрах вокруг, знакомых у неё нет, как и деревни, в которой можно было бы устроить отвлекающий пожар. Чёрный ход из города был скрыт от глаз, и знаний кого-либо, кто не имеет постоянного доступа к. Значит, нужно лезть через стену. Но в каком месте?
И тогда Анаис, удобно устроившись у воды, пустилась размышлять о том, что она в принципе знает о внутреннем устройстве города.
Пекарня сейчас занята приготовлением к свадьбе, и использовать её поставщиков не имеет смысла. По слухам, колодец в городе питается подземными водами, а так глубоко, особенно с такой раной, было бы глупо спускаться. Прошедшие казни привлекли всех торговцев с окрестных земель, что усилило контроль на главных воротах, не позволяя через них проникнуть внутрь.
Оставался только сам дворец и городская таверна. Про местную темницу Анаис точно ничего не знала. Оттуда никогда не сбегали, поскольку там преступник либо ждал собственной казни, либо момента, когда сломается и решит пойти на сделку с Румом. Он выводил людей через парадный вход, и они просто исчезали, начиная новую жизнь где-то ещё.
Анаис ухватилась за последнюю фразу, словно всё это время летела в глубочайшую пропасть безнадёжности.
Эта женщина не приемлет никаких заверений матерей, пытавшихся спасти своих чад, даже если те были выходцами знатных родов. Значит, чтобы сохранить грозное лицо, ей, – если она и шла навстречу Руму, когда тот уводил заключённых, – нужно было точно знать о надёжном и неизвестном никому пути из города. Неизвестном никому, кроме него.
Анаис поднялась и медленно зашагала вдоль берега, глядя то на воду, то прямо перед собой. После выхода за ворота или из подводных пещер, смельчаки рано или поздно отлавливались стражниками или сдавались ответственными и жадными до подкупа гражданами. Поэтому после выхода из потайного хода они должны были сразу попасть в место, где их никто не сможет найти. Стража не сторожит, так как нет прямой угрозы, а горожане не суются из-за самой лучшей мотивации. Девушка отшатнулась, чуть было, не напоровшись на шипы болотистой розы.
Но как попасть в лес, минуя высоченные стены? Подкоп?
Ответ воительнице подарила маленькая птичка, пролетевшая над водной гладью до противоположного берега, рядом с которым возвышался холм, а на его вершине начиналась стена города. Она, словно брезгуя, не полетела вверх, а спикировала на небольшую лужицу, схватив клювом одну из роящихся там мух, быстро ее проглотила и пошла на второй охотничий круг.
Анаис быстро сорвалась с места, насколько позволяла повязка, и, переставляя ножны в такт с ногами, вернулась в лагерь. Там она вернула на своё тело броню, обновила пояс, повесила не него ножны и флягу. Перед уходомона надкусила яблоко, лежавшее возле костра, и потрепала гриву лошади.
– Только… Будь осторожна, – прошептала она. – Когда я его спасу, ты нам очень сильно понадобишься.
Закончив фразу, она с сильной сомкнула губы, похлопала лошадь по виску и пошла к той самой луже.
Как она и думала, мух над ней оказалось больше полутора сотен, а сама лужа на самом деле была глубочайшей ямой со смрадным запахом, исходящим из её недр. А к ее краю подходил узкий, пока что ещё сухой, ручей. Сделав ещё несколько шагов и осматриваясь, Анаис подошла к странному, неестественно выглядевшему, кусту, земля под которым подходила к основанию ствола слишком близко. Словно у него совсем не было корней. Девушка взялась за ветвь куста и подняла его вверх. Тот совсем недолго сопротивлялся, после чего полностью вышел из почвы.
За растением оказалась расщелина, выглядевшая достаточно широкой, чтобы Анаис смогла в ней проползти и достаточно темной, чтобы можно было поверить в то, что ход за этой расщелиной ведёт к пространству под таверной.
– Собственная канализация. Хитро, – проговорила Анаис себе под нос.
Девушка тяжело вздохнула и, сделав глоток жгучего напитка, поползла в расщелину. При этом она не совсем сознательно старалась приподнимать один бок над камнем и землёй. Кожа брони протяжно скрипела. Рука, раненная арбалетным болтом, почти зажила. Работа руками и частые ранения словно бы заставили организм привыкнуть к самостоятельному регенирированию.
Пока она ползла, запах и вкус спирта брали на себя лишь небольшую часть спёртости воздуха и смрада, поэтому Анаис решила найти способ отвлечься ещё и в своих мыслях. И её мысли подарили девушке совсем неприятные догадки.
Людям берегового правителя был нужен Димтрикс. И они собирались его доставить именно сюда. Значит, свадьба – не просто акт чистой любви и налаживания политических и экономических отношений, а ещё и обмен услугами. Но чего важного могла здешняя госпожа предложить императору морской торговли?
Анаис предпочла ответить на другие вопросы, активно продвигаясь по проходу вперед. Откуда та тройка солдат узнала о том, когда и где будут проезжать они с Димтриксом? Как с ними удалось так хорошо скоординировать действия Оль Гинье, этой чокнутой ведьме? Лишь один человек мог сказать, что именно нужно забрать у Анаис. А вернее, кого. И эта догадка порождала в девушке ярость, что, подобно сильнейшему ветру, бившему в спину, подгоняла её двигаться всё резвее и резвее.
Наконец она добралась до места, где смогла встать во весь рост. Воительница оказалась в маленькой пещере, к одной из стен которой была приставлена лестница. А вверху виднелся свет из небольшого отверстия в деревянной крышке, оснащённой с этой стороны ручкой.
Анаис полезла наверх. Через несколько секунд она оказалась в небольшой уборной, настолько узкой, что просто расправив плечи, она упиралась костяшками в стены, а носочками – в дверь. Стоя там, Анаис слышала пьяные разговоры где-то внизу и трезвый мужской знакомый голос, где-то за стеной, на одном с ней этаже.
– Дамы, дамы! Я вас уверяю, до её прихода у нас куча времени. Можем заняться чем-то куда как интереснее, чем охрана этого чудного мужского тела.
Звук сильной хлёсткой пощёчины.
– Не будь слишком хорошего мнения о себе, – сказал низкий женский голос.
– Мы принесли обед безбрачия до окончания службы или получения серьёзной раны, – продолжил её речь другой стальной голос.
Анаис обратила внимание на слишком уж выпяченную в её сторону часть стенки, разделяющую этот закуток и комнату переговорщиков. Она медленно приоткрыла дверь и вышла в длинный коридор. Одна рука ушла за спину и извлекла из ножен нож. Второй рукой девушка коснулась нужной двери, вдохнула побольше воздуха и, толкнув створку от себя, влетела внутрь, тут же метнув оружие туда, откуда слышала последний из трёх голосов, пронзая плечо высокой женщины в доспехах, вооружённой копьём. Отталкивая назад сидевшего Рума, с кровати вскочила вторая девушка, с ходу нанося удар серпом по воздуху, совсем немного не достав до Анаис. В другой руке нападающей блеснул второй серп, который заставил наёмницу замереть в дверном проёме в ожидании новой пары атак. Когда враг, размахнувшись одним оружием, быстро двинулся на неё, воительница резко потянула дверь на себя, сильным ударом прибивая предплечье нападающей, ударила ту в локоть, заставив выпустить оружие из рук, которое сразу перехватила и вонзила остриё серпа в подмышку его владелицы. Анаис положила руку на плечо женщины, вторую – на талию, и осторожно посадила на пол, уперев спиной в стену.
– Не вынимай, – проговорила она, переведя взгляд на ту, которая уже извлекла из плеча кинжал и готовилась нанести колющий удар копьём.
Острие копья пролетело в паре сантиметров от груди увернувшейся девушки, которая вскочила одной ногой на колено Руму, прыгнула вперёд и нанеасла ему удар в челюсть. Оказавший на кровати, Анаис, доставая меч, ударила рукоятью в зубы женщине, а затем всё той же рукоятью врезала по виску женщине, отправив копейщицу в страну снов.
– Кровотечение из плеча, надеюсь, достаточно серьёзное ранение, чтобы вы забыли про это… недоразумение и нашли себе мужчину, – дерзко произнесла она, спрыгивая с кровати и подходя к Раму, потирающему ушибленное место.
Вдруг, створка шкафа, соединённого со стеной, отворилась, из просвета показался заряженный арбалет и зелёный глаз, смотрящий равно как на кончик снаряда, так и на грудь Анаис.
– Как и потеря уха, – прибавила появившаяся.
Удар по самому кончику начавшего движение болта отправил весь снаряд в полёт с вращением. Анаис схватила его на лету и, прикинув, на каком расстоянии от глаза находится слуховой проход, нанесла удар. А затем отшвырнула оружие к стене под крики его владелицы.
– Теперь поговорим.
Анаис, размяв шею, схватила Рума за шиворот и с силой приставила (вжала_ лицом к стене, коснувшись острием лезвия основания затылка. к
– Хей! Хей! – затараторил трактирщик. – Что началось? Разве так можно обращаться с теми, кто тебе помогает? Дорогуша, сама же хотела расстаться с солдатскими манерами?
– Так поступают с теми, кто сдаёт и придаёт. А теперь ты мне скажешь, как пробраться к Димтриксу и спасти его! Без фокусов, дорогуша. Уже давно хотела вернуть тебе это слово.
– Так. Сначала давай уточним одну вещь. Мне никогда не хотелось, чтобы ты умерла, и я всегда знал, что ты справишься. А-а-а!
Острие меча скользнуло вниз по позвоночнику и бедру и зашло в коленную ямку на несколько миллиметров, задевая нерв.
– Читай между строк и понимай, что мне нужно.
– Говорю же… – Ловким движением руки Рум схватил со спинки кровати маленький, почти незаметный пузырёк с фиолетово-красной жидкостью, внутри которой виднелась пара сплетённых седых волос.
– Что это? – спросила Анаис, не опуская меча и забирая в свободную руку флакон.
– Яд. Яд, который в своё время уничтожил ни один народ парой капель. Со старой ведьмой и градоправителем, уверен, справится достаточно быстро. И в этот раз я отвечу сразу на все заданные вопросы. – Рум мотнул головой в сторону двери. – Там есть лаз, который выведет тебя к старым катакомбам между храмом и дворцом. Там наша знакомая оборудовала свою лабораторию и дала ей самую ужасающую защиту из всех, что видел этот мир. Будь осторожна.
– Не боишься, что теперь я могу тебя убить за то, что провёл меня?
– Дорогуша. Вперёд. Из-за моей ноги и одной крикливой девочки в этой комнате, у тебя уже не очень много времени.
– Я тебя настигну, – предупредила Анаис, отпуская собеседника, и хватая арбалет, чтобы зарядить его на ходу и собираясь выбежать из комнаты.
– И я уже знаю, как от этого укрыться, – прошептал с ухмылкой Рум, глядя в спину воительнице и, пробегающим в её сторону, солдатам.
Анаис кралась по лазу в указанном направлении, готовясь хоть зубами вгрызаться, лишь бы ползти быстрее и не дать кричащим сзади девушкам и мужчинам хоть сколько-нибудь замедлить её. Один раз пришлось остановиться, чтобы ударить сапогом поймавшую её голень, руку стражника. Она червём просочилась в извилистый коридор, заполненный шкафами с непонятными разноцветными банками и колбами, в некоторых виднелись части человеческих тел, плавающие крылья летучих мышей и младенцы с изуродованной внешностью.
А между шкафами, словно вросшие в стены, стояли безглавые мужские тела на разных стадиях разложения. Путь во все стороны освещали только обычные факелы, прибитые к каменным сводам.
В голове девушки постоянно находилось то, что по идее должно было в данный момент находится над ней и бежала по тому пути, который должен был вести ко дворцу. Она слышала, что за её спиной уже вставали на ноги и возобновляли преследование солдаты и стражники, а в боку начинало всё сильнее колоть, словно заживающая рана собиралась снова открыться, став ещё глубже и болезненнее.
Она уже достала на ходу из-за спины последний нож, беря его обратным хватом для более быстрого и удобного для неё рукопашного боя. Со временем стены словно бы начинали сужаться, а количество обезглавленных тел в стенах во много раз превосходило количествошкафов. Но запаха разлагающейся плоти не преследовал Анаис на всем протяжении маршрута. Было лишь, щиплющее глаза, зловонье неизвестного алхимического вещества, нанесённого на тела вечных недвижимых обитателей катакомб. Возможно, именно из-за этого раствора кости и мышцы трупов выглядели так, словно их только что обнажили.
В один момент, Анаис поняла, что топот за спиной стал реже: за ней бежало уже совсем иное число преследователей, нежели в самом начале. Воздух прорезал оглушительный женский крик, полетевший, словно свет, по всем уголкам подземелья, отскакивая от мёртвых грудных клеток. А затем раздался хруст костей и хрящей в шее, который воительницане способна спутать ни с чем.
– Нила! – крикнул другой женский голос.
Понимая, что со слезящимися глазами и ноющей болью в боку, она долго убегать от преследователей не сможет, девушка остановилась, поднимая над полом подземелья столбик пыли, повернулась и приготовилась к новому бою. Ей навстречу выбежала одна единственная девушка с мечом, в глазах которой помимо должной ярости был ещё и страх. Страх, по всей видимости, и не дал ей увидетьлетящий в лицо нож, который вонзился в череп, не убивая, но вызывая такую адскую боль, заставив выпустить из рук оружие и упасть на колени, спиной к стене. В этот момент, обезглавленное разлагающееся тело, к ногам которого упала несчастная, с жутким скрежетом и хрустом в суставах зашевелилось, покинуло отведённую ячейку и, согнувшись в спине, положило руки на лицо и затылок гостьи, захлебывающейся в истерическом крике. Но вопли не заставили пальцы трупа разжаться и не остановили резкий поворот головы до мерзкого, похожего на звук арбалетного спуска, щелчка.
Обезглавленное тело отбросило свою жертву в сторону, как мешок с солью, и спокойно двинулось в сторону Анаис. Из-за угла, откуда выбежала умершая, вышла ещё пара мертвецов. Вдалеке, за их спинами, виднелась создаваемая факелом тень на стене, которая показывала силуэт женского тела, повисшего над землёй, удерживаясь за подбородок и шею худыми трупными руками. Анаис медленно подняла голову: безголовые создания покрывали собой ещё и потолок, словно мозаика в храмах далёкой страны.
Ближайший к Анаис труп ускорился и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, сделал выпад вперёд, чтобы схватить длинными твёрдыми пальцами горло девушки. Она отступала назад, пока не упёрлась спиной в разверстую грудь трупа на стене. Глаза слезились от химикатов, а впереди зияла пустота между плеч приближающегося чудовища. Воздух всё быстрее выходил из лёгких, а до ушей доносился звук открепляющихся от каменной стены рук за спиной. Ладонь сама потянулась к рукояти меча. Когда тонкие мясистые пальцы поползли вверх по плечам девушки, она резко согнула ногу, ударяя сапогом по колену трупа перед собой, заставив того инстинктивно согнуть свою. Воспользовавшись моментом, Анаис быстро достала оружие, нанося решительный удар по конечности, отсекая её частьниже бедра. Далее оставалось просто резко и с силой ударить по локтям монстра. Одноногое безголовое создание рухнуло на спину, но быстро перевернулось на живот, начав ползти к своейжертве, стирая кости и мышцы о холодный пол.
Второму приблизившемуся трупу Анаис отрубила плечо вместе с рукой и часть туловища под ним. Она была уверена, что её клинок задел бы лёгкие и сердце, вмиг убив врага. Но внутренние органы либо уже были разъедены временем, либо не имели значения для существования этих монстров. Вылезающему трупу, который пытался помочь безногому избавиться от Анаис, воительница отрубила руку, не сумев дотянуться до второй. С потолка вдалеке соскочили ещё монстры, которые тут же направились на помощь сородичам. Хотя уже четвёрка успешно загоняла девушку в некую комнату.
На её удачу в там же находилась решётка у самого пола.
Подгадав момент, когда к ней подбежит оставшийся, самый целый, труп, она, отступая в сторону, нанесла рубящий удар, прошедший через брюшину к позвоночнику, заставив туловище наклониться назад, ударившись спиной в заднюю сторону ног. Следующим ударом Анаис разрубила решётку надвое, упала колени и, оттолкнувшись двумя ногами, заскочила в ход, игравший роль, скорее всего, вентиляции. Из-за неоднородности тел, преследователи, если бы даже поползли бы за ней, просто застряли бы в начале пути или на каком-нибудь повороте. Поэтому можно было немного замедлиться и передохнуть.
В вентиляции никаких запахи будто развеялись, позволяя здраво мыслить.
За очередным поворотом Анаис увидела поток света, ударивший ей в глаза. Приблизившись, она упёрлась ещё в одну решётку, за которой был виден стол с лежавшим на нём человеческим телом, обложенным ножами, иглами, стеклянными сосудами с неизвестным содержимым и окровавленными тряпками. Позади стола располагалась высокая клетка с толстыми железными прутьями, немного покрытыми ржавчиной. Внутри летало нечто одновременно понятное и ужасающее своей неестественностью. Круглая человеческая голова с длинными расправленными волосами и вьющимися артериями и венами парила с помощью широких бурых крыльев летучих мышей, на кончиках которых были заострённые края. Глаза существа горели красным, а сосуды были раздуты настолько, что один из них заметила даже сама Анаис. Под тварью стояло на четвереньках тело, похожее на те, что девушка видела в подземелье.
Справа от клетки стоял, прислонившись к стене, тот самый солдат, который увозил Димтрикса и прямо на глазах воительницы упал с раной на шее под копыта собственной лошади. На месте удара был кожаный пластырь, который он нервно потирал, кривя лицо.
– Ничего. Через несколько дней голос и спокойное глотание вернутся. Вам выделят лошадь и охранную грамоту от градоправителя, – к мужчине подошла молодая девушка в мантии, похожей на мантию Оль Гинье, но только тёмно-зелёного цвета и более грязной. Лица Анаис не видела, но видела кожаные перчатки которые держали склянку, в оторой, огружённая в такую же жидкость как органы в коридоре, покоилась такая же крылатая тварь, которую мельком видела в клетке наёмница. Только лицо этой жертвы было более вытянутым, не имеющим такой длинной копны из волос и словно бы кого-то напоминало Анаис. Существо находилось в состоянии, похожем на сон.
– А вот это – вашему правителю, – сказала незнакомка, протягивая сосуд. – Всё как и было описано. Один укус – и вы получаете покорную безголовую машину для убийства и нового разносчика проклятья, подобного этому созданию. Антидота – нет.
– Благодарю. Наш правитель этого не забудет, и деньги, которые выручим с помощью этого создания, мы разделим с вами.
– Поверьте, ваша посылка дороже для нас, чем любые деньги. Во многих смыслах.
– Бойкая оказалась посылка. Полагаю, того стража, которому он вонзил мой ножик в глаз, вам вернуть не удастся?
– Нет, как и нервы того, кто потом решил за ним самолично бегать… Это вы оставили на нём небольшую царапину? Под рукавом на плече.
– Вы что? Я бы не стал портить чужой качественный целый товар.
– Странно. Это немного напугало и разозлило госпожу и мою учительницу. Но не бойтесь, они сейчас обе далеко. На другом этаже, в великой зале. И на вашей награде эта мелочь никак не отразится. Пойдёмте, провожу.
Старые солдатские сапоги затопали вслед низкими кожаными женскими туфлями.
Когда дверь комнаты захлопнулась, Анаис приложила кончик меча к верхнему краю решётки и, равномерно нажимая на преграду и на оружие, разрезала сталь решётки. Аккуратно достав половинки, девушка вылезла наружу. С улыбкой на лице, она взяла арбалет, который предусмотрительно повесила на плечо, и облила вставленный в него болт жидкостью, полученной от хозяина таверны.
Воительница знала, что мальчишка жив, знала, что он готов бороться и знала, где находится сам Димтрикс и его пленительницы. Жидкость зашипела, коснувшись стали. Остаток микстуры она положила себе за пояс.
Ученица Оль Гинье не заперла дверь, и Анаис быстро проскочила к лестнице, ведущей наверх. Наверное, то, что делали две старые подруги, было столь жутким и секретным, что градоправетельница заставила всех стражей покинуть эту часть здания.
В залу, о которой говорила ученица ведьмы, вели двухстворчатые двери, которые открывались, разводясь в стороны. За белой тканью, которая заменяла дерево в устройстве двери, виднелись тусклые, перемещающиеся тени, расплывающиеся, словно чёрные капли, попавшие в кувшин с молоком.
Девушка вздохнула и резко раскрыла двери.
Внутри находился очень широкий зал с огромными окнами, выходившими на гряды холмов и пыльные большаки. Освещение добавляли ещё и расставленные по полу свечи в небольших разноцветных глиняных мисках. Высокие колонны, говорившие о готовности владелицы чертога к тому, чтобы иметь у себя гибридов нескольких культур. Сами красные колонны были привычно гладкими, красного цвета и с ярко выделенными золотым цветом краской, в то время как переход из них в пол или в потолок был явно пришельцем из иных земель. Волнистые широкие пары колец с небольшими углублениями. Пол в центре помещения покрывал покрывал шёлковый ковер с красными узорами, которые плавно перетекали в туловища, лапы и морды драконов. И между каждой парой этих существ было изображено тёмно-красное солнце. Ковёр, словно горная река, спускался по порогам из дерева, что поднимались к широкому помосту, в центре которого стоял роскошный трон с элементами, выполненными из бамбука, в том числе и седалище. А по бокам от него стояла пара низеньких табуреточек, выпуклых сверху из-за толстого шёлка и обилия пуха. По бокам от трона развивались флаги региона и материка. Прямо позади кресла находился, выбитый в стене, апостомент, на котором покоился стальной шлем, украшенный спереди красно-золотыми рогами из того же металла.. А за шлемом, прикасаясь к нему частью подставки, лежал, заточённый в деревянные ножны, меч. Судя по рукояти, он был таким же, как и тот, которым особенно активно пользовалась Анаис.
Но её наибольшее внимание привлекала тройка персон, находившаяся возле трона. Одна из них крепко сжимала в одной руке посох из тонких сухих человеческих рук, а второй – запястье Димтркса, лицо которого было тронуто парой узких синяков.
По свободную руку от юноши стояла высокая статная женщина, возрастом опережающая Анаис примерно на десяток лет. Её туника была тёмного красного цвета с чёрными полосами, которые расходились вниз от талии во все стороны, как лучи солнца – от огненного шара. На груди и плечах цвет становился особенно насыщенным, точно грозди спелой черешни. Её руки, никогда не знавшие труда, имели длинные пальцы, подушечки которых лишь слегка изменили форму из-за частого использования палочек для еды, веера и кинжала, который она всегда знала, где спрятать. Её мать была убита наёмной убийцей, притворившейся музыканткой, спрятавшей оружие в музыкальном инструменте, поэтому незнакомка явственно чувствовала необходимость защитить себя самостоятельно. Она была немного выше воительницы. Но, хотя Анаис и не видела её ног под многочисленными складками…, девушке казалось, что это только лишь из-за обуви на высоком каблуке, которую обычно носили подобные особы при общении с теми, кто ниже по статусу. Хотя слегка приподнятая тёмная бровь, смещённый, словно летящая стрела, уголок глаза и прямой гордый подбородок могли бы заставить чувствовать себя низким даже здоровяка из бойцовских полей страны, которую посещала воительница.
Тёмные волосы с золотистой резинкой, связывающей их у самого затылка, свисали вдоль позвоночника, между двух крупных лопаток, ровной струёй, напоминающей длинный наконечник копья.
Ведьма и градоправительница резко развернулись к распахнутым дверям и посмотрели на ворвавшуюся воительницуразгневанными взглядами.
Не задумываясь ни на секунду, Анаис вскинула арбалет и, не целясь, надавила пальцем на спусковой крючок. Когда из арбалета в твоих руках вырывается болт, ты не только слышишь звук скольжения снаряда о низ оружия и удара концов тетивы о массивные плечи, но и чувствуешь вибрацию, которая не пытается освободить орудие из рук, но словно бы ещё сильнее его в них вогнать. Словно вбивая колышек.
Болт готов был уже впиться в грудь ведьмы, когда она резко перехватила длинными тонкими пальцами древко. Лицо Оль Гинье озарила зловещая ухмылка, а уже через мгновение воздух прорезал раскатистый смех, в котором сквозило безумие. Ведьма смеялась так громко, что каждую секунду вся троица ожидала, когда Оль Гинье лишится своего голоса и перейдёт на хрипы, которые были бы подходящими для её измученного туловища и конечностей, но были бы крайне противоестественны, вырываясь из рта на её лице.
Анаис, быстро преобразовав шок в ярость, метнула на пол арбалет. Снова кладя ладонь на рукоять меча, достала оружие, одновременно совершив резкий скачок в сторону.
– Не подумала о том, что, если всё было бы так просто, я бы уже была мертва? – сказала колдунья, медленно отходя от смеха. – Я помню твои крики, наше общение.
Оль Гинье крутанула посох в руке и резко развернула корпус, направляя горящий зелёным шар на головке оружия, в сторону, несущегося на неё, противника. Ветвящиеся, словно молодые побеги дерева, лучи устремились к сердцу и лёгким Анаис. Она дёрнулась, отпрыгивая. Кончик меча столкнулся с колдовским лучом, оставляя на его поверхности небольшие, но широкие углубления, как если бы по нему рубанули боевым топором.
Анаис всё же добралась до Оль Гинье и нанесла удар. Ведьма, почти не глядя на соперницу, ровно поставила посох, блокируя выпад Анаис, а свободной рукой отлаженным жестом поманила выпущенный сгусток энергии к себе. Играючи она оттолкнула клинок меча, ударяя основанием посоха по пальцам ноги, которую воительница не успела отставить. Следующей парой ударов в живот и грудину, Оль Гинье лишила Анаис на несколько секунд возможности атаковать или отступить. Этого оказалось достаточно для того, чтобы лучи магической энергии, не успев долететь до стены, изменили своё направление и ударили в лопатку Анаис.
Девушка ощутила, как нечто вязкое и жёсткое растеклось по всему телу, заставляя сгибаться все мышцы, до которых ещё не дошёл поток. А те, до которых дошел, тут же затвердевали. Становились сухим и неподвижным. Анаис вся, за пределами своего сознания, превратилась в чувства. Неподвижные глаза, короткие уши, раздутые ноздри и кожа, ощущая теперь вещи, которые до этого казались слишком незначительными и ощущались лишь перед сном.
Анаис стояла на коленях, немного согнув спину, упираясь руками в пол и опустив голову. Казалось, будто даже её волосы немного приподнялись.
– Анаис! – воскликнул Димтрикс, рванувшись вперёд и вырвавшись из крепкой хватки Мира Силии.
Мальчишка, пригнувшись, заскользил по полу, на ходу ловко извлекая из ножен на поясе девушки своё оружие. Развернувшись, он встал в стойку и оскалился, словно хищник.
– Не троньте её!
Это прозвучало грозно, утробно.
– Смотри-ка, – с ухмылкой сказала Оль Гинье, – как забулькал этот кровавый бурдюк!
Ведьма выставила вперёд руку, устремив в сторону мальчишки кончики своих длинных ногтей. Она ясно представляла у себя в голове фразу заклинания на древнем языке и то, как живая сила толкает маленькое тельце вверх, отрывая худые ноги от земли. Но ничего не происходило. Наглая ухмылка словно бы перелетела по воздуху от женщины к мальчику, оставляя лишь изумление и ярость.
– Забыла, от кого пошла вся магия?– быстро выговорил Димтрикс, чувствуя прилив азарта и уверенности, и устремился на врага.
В этот раз Оль Гинье встретилась не только с правильной техникой постановки удара, но и с силой воображения новичка. Димтрикс вращал свой клинок в руке, заставляя врага ошибиться, чтобы перейти в контратаку. Пару раз кинжал со свистом разрезал воздух у ног ведьмы вместе с тканью мантии. Попытки огреть наглеца по черепу хоть какой-то частью посоха ни к чему не приводили, поскольку тот, понимая преимущества своего роста, ловко приседал, пропуская вражеское оружие над собой.
После очередной такой атаки ему удалось выпрямиться быстрее обычного и поразить предплечье ведьмы, оставляя неглубокий вертикальный порез. Оль Гинье отступила на шаг назад, становясь одной ногой на первый порог к трону и ещё сильнее сжала свой посох, оскалившись.
Воодушевившись своим успехом, Димтрикс сразу повёл меч назад, намереваясь с подходом вперёд одним ударом поразить грудную клетку соперницы. Но, в этот момент, меч Миры Силии ударил мальчика по запястью плашмя. Мальчик невольно разжал пальцы, и кинжал упал к его ногам. Державшая всё это время отравленный болт, рука нанесла наискось пощёчину Димтриксу, от которой тот пошатнулся и замер, хватаясь за ушибленное место.
– Ах ты мелкая сороконожка! Возомнил себя героем-любовником! – взревела Оль Гинье.
Ещё бы лишь секунда – и ведьма вонзила бы в грудь мальчика снаряд, который предназначался ей. Если бы не рука и не голос градоправительницы.
– Не смей! Он нам ещё нужен.
– Только его кровь, – почти рыча, проговорила Оль Гинье.
– А дальше что? Снова лихорадочно искать нового обладателя нужной крови, когда я начну стареть? Он будет жить здесь. Есть досыта и давать столько крови, сколько необходимо. Не более.
– Но, Мир…
– Ты сама видела, на что способно существо его происхождения. Не думай, что я глупа. Тебе он нужен не меньше, чем мне, чтобы ни одна из порождаемых тобой тварей не могла бы сделать с тобой то, что похоже на смерть, но куда как хуже неё.
Ведьма отдёрнула руку и устремила взгляд в пол, стараясь успокоиться.
– Ты права. Извините, госпожа, – смиренно произнесла Оль Гинье, почтительно поклонившись.
После этого ведьма отошла в сторону, сдавливая болт в ладони.
Миира Силия, наклонилась, глядя в глаза мальчика.
– Сможешь себя залечить?– спросила она с деланным участием в голосе.
Мальчик лишь отвёл взгляд.
– Ты положишь конец стольким кровопролитиям… – задумчиво протянула градоправительница.
Услышав это, Димтрикс поморщился.
– Как по мне… – спокойно и величественно заговорила Оль Гинье, – любое кровопролитие должно оканчиваться чуть менее глобальным кровопролитем!
С этими словами она вонзила отравленный болт в самое сердце Анаис, слегка провернув его после удара. Воительница совсем не поменялась в лице, но остро почувствовала, как холодная сталь пронзила сначала кожу, затем разорвала мышцы, сломала кости и, наконец, задело орган. Было желание кричать, выпучить глаза, согнуться, достать из себя причину боли, но девушка так и оставалась похожа на статую, вот только сейчас наполненную доверху болью.
– Не-е-е-ет! – крикнул Димтрикс, рванувшись к подруге.
Его остановила ладонь, упёршаяся ему в грудь. Удерживая мальчишку, градоправительница спокойно наблюдала за довольной подругой. Меч словно бы предал ей сил.
– Пусти! Сейчас же! – кричал Димтрикс. – Я тебя убью!
Его слёзы, как снежинки в начале зимы, скатывающиеся с крыш домов, падали на пол и на руку градоправительницы, оставляя быстро исчезающие следы.
– Без пары фляг крови это будет проблематично, – спокойно констатировала факт Мира Силия. – А жаль. Мне было бы интересно сойтись с тобой в честном бою. Подождём до тех пор, пока ты вырастешь.
Женщина тяжело вздохнула, смяла на груди мальчика одежду и швырнула вперёд, где его за плечо подхватила Оль Гинье.
– Идём в мои бани. Подходящее место для проверки твоей теории, – сказала Мира.
Все трое пошли к двери, что находилась по левую сторону от трона.
Димтрикс рвался из руки ведьмы, собираясь самолично откусить либо её руку, либо свою собственную, после чего найти для себя на теле Анаис хотя бы немного того яда, который убил её саму.
Мира лишь на минуту остановилась и, повернув голову к Анаис, проговорила:
– Да и с тобой сразиться было бы интересно.
Вдруг, все трое услышали грохот от упавшего на бок тела. Анаис дёргалась и извивалась, её глаза были готовы выкатиться из орбит, а зрачки становились мягче и приобретали форму поставленных на ребро, гладких тарелок.
– Оль Гинье… – отступая ближе к подруге, позвала градоправительница. —Раньше твои жертвы ведь так и оставались статуями после смерти.
– У меня вся тропинка в саду такими усажена. Может быть, особенность яда? – предположила ведьма, на всякий случай выставляя перед собой оружие.
Но во всей комнате лишь сама Анаис точно понимала, что с ней происходит. И это повергало её в ужас.
– Нет… – только и успела она испустить, когда её язык начал сужаться и раздваиваться от середины к кончику.
На глазах изумлённой троицы на месте раненной и корчащейся от боли девушки оказался огромный дракон, достигая семёрку тронов в длину и четвёрку – в высоту. Одежды воительницы были разорваны и остались клочками на спине существа между парой крупных крыльев, похожих на крылья птицы, но только целиком покрытые блестящей чешуёй цвета распустившейся сакуры. Сахарно белый, сливающийся на кончиках и краях конечностей с нежным розовым цветом. Морда была вытянута и покрыта с двух сторон костяными наростами, устремлёнными вверх, словно заплетающиеся косы. Глаза горели зеленью. Шея, длинная и достаточно толстая, казалась достаточно мощной, чтобы нести на себе целую золотую карету. Две пары когтистых лап, пробили прочнейшими лезвиями пол, когда Анаис поднималась. А хвост, сужающийся к острому кончику, плавновился над полом, каждым своим движением сдувая облака пыли, которых сложно было бы заметить любому человеку.
– Так вот ты какая… – улыбаясь и чуть ли не задыхаясь от потрясения, выговорил на выдохе Димтрикс.
Нежность, которую источало это создание, так и манила мальчишку прикоснуться к ней рукой, которую так и не отпустила Оль Гинье. Для градоправительницы и ведьмы же Анаис теперь была огромным чудовищем, источающим опасность, от которой так и хотелось избавиться или спрятаться.
Дракониха согнула спину, чуть расправляя крылья, и подняла голову, глядя на женщин и пленника с высоты потолка, в который упирались кончики наростов.
Мальчик прошептал, чувствуя своим сердцем, что Анаис его услышит:
– Огонь для меня – друг.
Вновь опуская голову, Анаис раскрыла пасть, в которой засияло, искрясь, пламя, рвущееся с рудиментарного языка, за которым и освобождалось вещество, которое при атаке драконы каким-то неизвестным людям образом превращали в огонь.
Димтрикс подался вперёд, не давая Оль Гинье укрыться за троном, как это сделала Мира.
Разгневанная ведьма сдавливала плечо мальчика всё сильнее, не спуская глаз с разгорающегося в пасти дракона огня. И когда жёлто-красные языки протиснулись между рядами острых зубов, из посоха вырвались сгустки энергии, формирующей ряды плотно прилегающих друг к другу стен. Коснувшись их, пламя остановилось, скользя вверх и вниз по преграде, но всё ещё желая пробиться насквозь.
С придыханием и концентрацией Оль Гинье быстро перевернула в голове слово последнего заклинания, представила нужную картину и убрала посох в сторону. Стена обратилась в буран, который должен был обратить всё на своём пути в лёд. Но из всего удалось заморозить лишь трон и кончики пальцев Миры, вызвав у той невероятную боль.. Но это было сокрыто за белым бураном, который ударил в лицо дракону, словно ураган – в землю. Ящер замотал головой, закрывая глаза и недовольно фырча, выпуская через нос оставшийся в пасти огонь в виде дыма с редкими искрами. Почувствовав свою мощь, ведьма обдала шею дракона фиолетовым пламенем, призванным забрать у живого существа силы. Но стоило этому огню коснуться чешуи, как в лицо Оль Гинье ударило первозданное пламя, которое в незапамятные времена дало начало магии. Оно пожирало фиолетовые лучи, как огонь пожирает воздух в сыром помещении, и росло подобно красивейшему на свете бутону огненного цветка,в просвете между лепестками которого через секунду оказалась шея ведьмы. В разрастающейся сердцевине стоял Димтрикс, наслаждающийся пламенем, словно утренним морским бризом, поднимающим и несущим жар песка. Когда и плоть, и одежда, и кости Оль Гинье исчезли, её голова наклонилась вперёд и тоже утонула в потоке огня.
После этого дракониха развернулась и с разбегу, расправляя крылья, пробила стену и полетела вверх, кружа над городом.
Изумлённый Димтрикс с слегка испуганным выражением лица побежал к образовавшемуся просвету:
– Анаис!! Я здесь!!– кричал он в небо, из которого поодаль вынырнул дракон, спикировавший на таверну, обдавая её столбом пламени. – Анаис?– непонимающе отшатнулся мальчик.
Из-за трона медленно выступила градоправительница, сжимая в кулак пальцы, фаланги которых были скованы льдом и медленно начинали таять.
– Забыла про тебя. Так быстро, – сказала она, становясь за спиной Димтрикса.
– Нет. Она не могла. С ней что-то не так… Это… Тот яд…
Мальчик сорвался с места и побежал назад, поражённый как молнией какой-то идеей. Быстро пригнувшись, он избежал захвата со стороны женщины и, подняв одной рукой меч подруги, подбежал к её поясу, начав рыться в многочисленных сумочках, которые были к нему приделаны. Но нужная ему вещь валялась поодаль от рваной одежды, упавшей с дракона. Маленький флакон, блеснувший толи в лучах заката, толи в свете огня, который пожирал дом за домом.
Стражники пытались попасть по дракону из арбалетов, но когда их затея не увенчалась успехом, они поспешили спасти свои жизни. Пламя дракона коснулось и кладбища, обнажая пустые могилы и сжигая деревяшки с именами вместо надгробий. Храму повезло: ящер пролетел насквозь лишь его верхний этаж, из-за чего немного покосилась крыша, лишаясь одного своего угла, отколовшегося и упавшего ко входу. Но здание выдержало атаку зверя.
Димтрикс рванулся к флакону, но внезапно край лезвия упёрся ему в шею, чуть было не снеся голову с плеч.
– Спокойно. Не надо резких движений. Я получу твою кровь. Добровольно или после смерти.
– Тебе бессмертие счастья не принесёт.
– Счастья? Мальчик мой, ты видишь, какой город мне достался? Чтобы поставить его и близлежащие земли на ноги, и двадцати лет мало. А правитель-женщина без молодости красоты и времени может потратить на это всю жизнь. Если ты умрёшь, я использую каждый миг новой молодости, а потом и зрелости с толком. Это я тебе обещаю.
– Чтобы хоть одно поколение забыло, как вы убивали сыновей и посылали дочерей умирать на фронте? – Димтрикс отбил меч Миры в сторону и встал в стойку. —Этой земле нужно благородство во власти.
Зазвенела сталь. Мальчишка с удивлением видел в движениях и взгляде градоправительницы отголоски его собственной личности.
– Любое благородство пойдёт на хитрость, когда столкнётся с несправедливостью, обращённой к ней, – сказала Мира, занося меч для очередного удара. – Смерть каждого мальчишки и девчонки на моих руках. Но имея твоё время, я смогу дать детям их сверстников достойную жизнь. В которой их будут бояться и уважать. Потому что они будут жить на моей земле!
Мальчик попытался ударить ногой по колену Миры и выбить её из равновесия. Но женщина заметила движение и сама ударом ноги отправила тело противника на пол. Второй ногой женщина придавила руку мальчишки к полу, заставляя его выпустить оружие.
Мира с грустью на лице уже была готова нанести последний удар. Она подняла голову и взглянула на дыру в стене ровно в тот момент, когда Анаис начала приближаться ко дворцу, обливая всё пространство под собой потоками огня.
Димтриксу показалось, что его подруга вспомнила про него.
Градоправительница отскочила в сторону, входя в сальто, как раз в тот момент, когда огненный бриз должен был обдать их обоих. Языки пламени окутали тело мальчишки. Теперь Миру и её цель разделяло несколько полосок разрастающегося пламени.
Димтрикс обменялся с врагом тяжёлыми взглядами, кивнул ей и, подобрав флакон, босиком побежал по язычкам огня на выход из залы и вниз по лестнице. Градоправительница медленно пошла в сторону своих бань.
Димтрикс бежал вниз по лестнице, когда одна из стен рядом с ним словно бы взорвалась с противоположной стороны, и оттуда высунула голова драконихи, обдав огнём всех подбежавших к ней копейщиков. Мальчик чуть было не провалился под лестницу, но удержался, ухватившись за балясину пальцами и подтягиваясь на руках.
Выбежав на улицу, Димтрикс устремился к колодцу и встал рядом с ним. Дркониха вилась над ним, словно бы не замечая.
– Это не ты! – кричал он снизу. – Твои эмоции делают это! Вернись ко мне!
Безрезультатно.
Димтриксу было тяжело одновременно думать и справляться с разбушевавшейся сестрёнкой. Нужно было нечто понятное и простое для привлечения ее внимания.
После очередной огненной атаки часть дворца обрушилась и углубилась куда сильнее, чем остальные секции строения.
– Сестрёнка! – закричал Дистрикс так сильно, что голос словно бы сжался вместе с мышцами в горле, образуя горький ком, и мальчик закашлялся.
Оставшиеся солдаты высыпали на стены или пустились наутёк, прочь из города. Дракониха подхватила одну из двух балист, подожгла её, пригнув голову, и швырнулся на вторую, оставляя от орудий своего убийства лишь щепки.
Наконец, вдоволь накружившись и собрав кровавую дань, она опустилась на землю прямо перед Димтриксом.
– Анаис… – начал мальчик, и дракониха, словно доверившаяся собачка, опутила голову и согнула лапы, посмотрев на друга снизу вверх. – После всего, что ты сделала… Я готов с тобой поплыть, куда угодно.
