«Стерильный» кабинет казался точно таким же холодным и неуютным, как и в первый раз. Я быстро сняла куртку и повесила ее на спинку кресла, в которое присела. Рюкзак поставила у ног. Обложившись своими вещами, я чувствовала себя спокойнее.
– Ну что, рассказывай, – занимая свое место, произнесла Аделина; в её голосе слышалась усталость. – Судя по всему, выяснить получилось немногое.
– Вы не видите перемен? – обреченно спросила я, неловкими жестами пытаясь показать ауру вокруг себя.
Губы Аделины дрогнули в легкой улыбке.
– Точно.
Я глубоко вздохнула, призывая всю смелость, что мне была когда-либо доступна.
– Аделина, я хочу рассказать вам всю правду.
В глазах женщины зажегся недоверчивый огонек.
– Интересно, – только и произнесла она.
– Дело в том, что я рассказала вам о способностях своего друга, – пытаясь совладать с нервами, я сильно сцепила пальцы, чтобы они не дрожали. – Это у него светятся руки. Я пришла к вам в абсолютной уверенности, что я самый обычный человек. Это все было ради него. Мы не знали, что с ним происходит, поэтому искали информацию, где только можно. Его вы не приняли, поэтому решила попытаться я. Мы могли бы продолжить работать лично с моей силой или… или вы не…
– Были у меня не так давно люди, пытавшиеся пробиться на прием, – задумчиво хмурясь, перебила меня Аделина. – Так значит, один из них твой друг.
– Почему вы его не приняли? – сделала попытку я.
– Я не принимаю людей, которые уже раскрыли свои способности, – отмахнулась женщина.
У меня снова появилась целая тонна вопросов, но лучше было их придержать, пока мне не вынесут окончательный вердикт.
Аделина казалась ненамного младше моей мамы. Сидя за своим столом, она выглядела такой… уверенной – будто никакие беспокойства мира не смогли бы нарушить ее хладнокровность. До того, как я рассказала правду, она была уставшей, но я все равно чувствовала ее расположенность к себе. Теперь же она отгородилась. Забаррикадировалась как от врага, за что, в общем-то, ее сложно было винить.
Несмотря на страх, я испытывала огромное облегчение и благодарность за возможность поговорить откровенно. Может быть, передо мной тот самый человек, который протянет мне ниточку в темноте?
– Ладно, Эмилия. Давай попробуем сначала.
Не успела я обрадоваться, как Аделина поспешила остудить мой пыл:
– Нечестным людям я обычно не даю второго шанса. Но твой поступок не самый плохой из тех, что мне довелось видеть. К тому же ты сама во всем призналась. Надеюсь, больше никаких недомолвок не возникнет. И это действительно последний шанс, потому что через месяц-два меня здесь больше не будет. Давай успеем решить твою проблему, чтобы не случилось беды.
Я вытянулась в кресле по струнке, готовая выложить всю информацию, которая потребуется.
– А теперь я слушаю тебя, – негромко произнесла Аделина.
***
Из кабинета парапсихолога я вышла только в начале девятого. Почти сразу написала родителям, что буду минут через сорок, чтобы не волновались попусту, и Стефану – в двух словах о приеме. Я знала, что друзьям не терпится обо всем узнать. К сожалению или к счастью, на звонки или встречи меня сейчас не хватило бы. Сил не было совсем – хотелось лечь прямо в снег.
В этот раз мне пришлось пересказать чуть ли не половину своей жизни и особенно подробно – последние пять лет. Все для того, чтобы Аделина понимала, как я формировалась как личность и что при этом оказывало на меня влияние. Не магия, а психология какая-то. Несколько раз Аделина пугала меня внезапными резкими замечаниями, словно пыталась ухватиться за что-то в моем рассказе, а потом возбужденно кричала:
– Вот! Вот оно! Что сейчас было? Что ты почувствовала?!
Это «что-то» – едва заметные вспышки силы, по ее словам, – появлялось в моменты, когда я рассказывала о школе, о своих увлечениях, о родителях и даже о Стефане! Когда я напрягалась после очередных возгласов Аделины, вспышки тоже появлялись. И если в последнем случае я испытывала страх, то во всех других случаях его не было. Эмоциональное выворачивание наизнанку стало тем еще испытанием. Пока что проведенный сеанс воспринимался мной как поток разрозненных образов и эмоций. Слишком сложно.
Нужно было дома опять все записать, иначе потом не вспомню и не разберусь.
Я поняла, что перед тем, как вернуться домой, нужно немного проветриться. Зайдя в булочную за пирожками, – ужасно хотелось есть – я побрела по самой освещенной улице города. Со всех сторон на прохожих смотрели снеговики и Деды Морозы, замершие на витринах в светящихся оленьих упряжках, перемигивались друг с другом гирлянды – одна ярче другой. Отовсюду веяло предстоящим праздником. Здорово, что украшения в городе появляются уже в конце ноября – предвкушение почти всегда оставляет даже больше приятных впечатлений, чем сам праздник.
Я зашла в крохотный сквер, стащила надоевшую шапку и присела на лавку. Город жил своей жизнью. Прохожих было уже не так много, как днем, но шумные стайки молодежи то и дело мелькали на противоположной стороне улицы.
Сидеть в одиночестве мне пришлось недолго. Откуда ни возьмись у ног появилась мордашка с безумно добрыми глазами.
– Привет, пёсик.
Это была типичная городская бездомная собака: худая, на длинных тонких лапах и с отчаянной надеждой на человеческую милость в глазах. У меня сердце сжалось от боли. Как хорошо, что кроме ласки, я могла отдать дворняге оставшийся, еще теплый пирожок с картошкой и грибами.
После небольшого перекуса собака не стала уходить, и я решила ее погладить. Жесткая, чуть мокроватая от растаявших снежинок шерстка холодила мою ладонь. Коричневые ушки собаки благодарно прижимались к голове от каждого поглаживания. Почему же она оказалась одна на улице? Неужели ни в чьем сердце не осталось места для преданного товарища?
Это большой город. Здесь все по-другому. Я подняла взгляд и осмотрелась. Вон люди какие странные встречаются – даже на ночь глядя ходят в солнцезащитных очках. Я не поняла, почему этот странный парень сначала замедлил шаг, а потом рванул ко мне со всех ног. Надо было насторожиться. Ой, надо было!..
– Это ты что ли, твою мать?!
Его голос показался мне смутно знакомым. И ругань тоже.
Приблизившись, незнакомец одной рукой схватил меня за рукав, а второй снял очки. Один из его глаз выглядел мутным, белёсым.
Догадка пронзила молнией. Это же тот самый гопник, которого я залила газовым баллончиком, когда ждала Ирену!
Он… Он ослеп на один глаз?!
– Давай, доставай свой баллончик! Сейчас рассчитаемся, – злобно плюнул он и хорошенько встряхнул меня за плечи.
– Я не хотела, чтобы так… – промямлила я, но все же потянулась к боковому карману рюкзака.
– А я очень хочу, чтобы тебе стало так же херово, как и мне!!
Мне сделалось дурно. Воздух с трудом поступал в легкие.
Если прямо сейчас ничего не придумать, случится беда.
Я сделала вид, что достаю баллон, а потом резко бросила в лицо парню свою шапку и попыталась сбежать, но потерпела поражение: хватка была слишком крепкой. Видимо, он давно надеялся на нашу случайную встречу.
– Стоять, сука!
Взвизгнув, я наобум ударила его по руке, и он, что-то прорычав, крепче сжал кулак и дернул меня к себе. Не знаю, во что бы все это вылилось, если бы не бездомный пес, которого я кормила пару минут назад. Подскочив к нам, с громким рычанием он укусил гопника за штанину. Хватка на моей руке ослабла, я сумела вырваться и мигом побежала подальше отсюда.
Позади послышался жалобный визг. Видимо, парень больно пнул дворняжку.
Я рывком остановилась. Нужно вернуться и защитить собаку!.. Но сейчас это слишком рискованно. Преследователь настигал меня слишком быстро.
Мне нужно было поскорее перебежать на другую сторону улицы. Она более людная, и есть шанс, что на виду у всех он не захочет мне мстить.
Топот преследователя, автомобильный шум, биение собственного сердца – всё смешалось в единый гул. Я сама не заметила, как ноги вынесли меня на проезжую часть.
Всё произошло слишком быстро. Я рванулась вперед… Услышала резкий рокот двигателя рядом и зажмурилась, ослепленная ярким светом фар. Сильный удар опрокинул меня прямо на асфальт.
…Кажется, у меня случилось помутнение рассудка или короткий обморок – я пришла в себя все еще на проезжей части.
Мысли были обрывочными и слабыми; перед глазами подрагивала смутная пелена.
Ах, вот оно что. Я без шапки приложилась головой об асфальт. Но… вроде не слишком сильно. Крови нет. Напротив меня только незнакомый мужчина, который на повышенных тонах пытается то ли что-то выяснить, то ли просто орет. Но преследователя, из-за которого я попала в эту ситуацию, не видно.
– Нормально всё! – невежливо гаркнула я надоедливому мужчине и поднялась на ноги.
Меня немного качало, в голове звенело, но я все же превозмогла себя и отказавшись от помощи прохожих и вызова неотложки, добрела до ближайшего кафе. Заказав себе большую чашку чая, я позвонила Стефану и разревелась в трубку.
***
Эдгар и Бенедикт ужинали и что-то лениво обсуждали по работе, когда Стефан принес новости от Эмилии. Он сегодня задержался на подработке, поэтому не сразу увидел сообщение.
– Эми пишет, что им удалось кое-что нащупать, – издалека начал Стеф.
– То есть парапсихолог согласилась работать дальше? – обрадовался Бенедикт, не обратив внимания на то, как встрепенулся Эдгар.
– Да. Но есть и не очень хорошие новости, – вздохнул Стефан и оперся локтями о барную стойку. – Эмилии дали последний шанс. Через месяц или два Аделина уезжает из города.
– Как уезжает? Куда? – Эдгар как ошпаренный выскочил из-за стола, едва не опрокинув кружку с недопитым чаем. – Надолго?
– Не знаю, но звучит так, что надолго или вообще навсегда. Иначе бы она не стала ограничивать количество визитов для Эми.
– По оплате ничего неизвестно? – поинтересовался Бен и, увидев, что Стеф отрицательно качает головой, добавил: – Не то, чтобы меня пугает неназванная сумма, просто чутье подсказывает, что дело может быть не только в деньгах.
– Услуга за услугу? – предположил Стефан.
– Учитывая специфику её деятельности – возможно, – справедливо рассудил Бенедикт.
Эдгар молча, но стремительно покинул кухню. Судя по удаляющимся шагам, он пошел в кабинет на второй этаж. Бенедикт и Стефан проводили друга недоуменным взглядом, но никаких догадок озвучивать не стали. Возможно, сейчас он был просто не готов делиться мыслями.
Однако не успел Стефан съесть и половины разогретого ужина, как Эдгар вернулся. Не такой взвинченный, каким уходил.
– Она нужна нам, – коротко заявил он и деловито обвел взглядом присутствующих.
– Кто? – уточнил Стефан.
– Аделина Калоян, – едва не закатив глаза, пояснил Эд. – Она бесценный источник информации. Больше не нужно никаких доказательств. Она смогла рассмотреть мага, который был у нас под носом. И она явно не новичок, раз имеет такую налаженную контору. С ее знаниями мы могли бы наконец выйти на новый уровень. Стать более уверенными без страха. Мы сами себе будем хозяевами. Стеф, неужели тебе самому не надоело? Ты молодой, перспективный, в паре с красивой девушкой. Неужели тебя устраивает постоянно прятаться из страха быть непонятым или вообще потерять остатки свободы… не иметь возможности полноценно распоряжаться своей жизнью?
Бенедикт выглядел взволнованным, но никак не реагировал. Казалось, он понимал, что сейчас этот разговор напрямую его не касался.
– И что ты предлагаешь? – осторожно поинтересовался Стефан.
Эдгар наступил ему на больные мозоли, поэтому стоило как минимум выслушать его.
– Давайте дожмем ее, – разгорячился Эдгар, расхаживая по кухне с горящими глазами. – Времени остается мало, но и нас не полтора человека. Мы команда. Организуемся и все сделаем четко.
– Мне не нравится слово «дожмем», – напрягся Стефан. – Есть конкретный план?
– Не совсем, – поколебавшись, признал Эд. – Можно создать условия, в которых у нее не останется вариантов, кроме как сотрудничать с нами.
– Это называется «шантаж»! – ошеломленно воскликнул Стефан.
– Эд, не делай из ребят преступников, – все-таки вмешался Бенедикт; ему явно не нравились такие разговоры в его доме. – Почему бы не попытаться с ней подружиться?
Эдгар на секунду остановился и неприятно расхохотался.
– Бен, ну твою ж за ногу, ты не в детском саду! Аделина ясно дала понять, что ей похер на таких, как мы. Таких, как и она, заметь! Столько знать про магию, видеть ее… иметь возможность помочь… и отфутболивать людей по своему жопомеру?! Вот где настоящее зло. Уверен, если немного надавить – эффект будет.
– Я отказываюсь в этом участвовать и даже обсуждать.
Стукнув кулаком по столу, хозяин дома поднялся и хотел выйти, но все же остался. Может быть, решил, что его присутствие отрезвит друга.
Однако отрезвило Эдгара другое.
– Ирена тебя не поддержит, – жестко заявил Стефан. – Насколько я успел понять, это не ее методы. Она заранее предупредила: если ей что-то не понравится, она уйдет безвозвратно.
Стефан еще никогда не видел Эдгара таким злым. Мужчина был в ярости: ноздри расширились, пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек. Он выругался себе под нос – на Стефа или ситуацию в общем?.. – и ушел. На этот раз на улицу.
Спустя пару минут послышался шум выезжающей за ворота машины.
– Не знаю, поможет ли это, но я считаю, что ты прав.
Бенедикт похлопал молодого человека по плечу и тоже ушел в свою комнату.
В глубине души Стефан себя ненавидел за игру на чувствах другого человека. Это и не игра была на самом деле… Это был наиболее яркий довод в пользу того, что Эд выбирает неправильный – преступный – путь развития.
Вот только правильные решения не всегда бывают безболезненными.
В наступившей тишине звонок мобильного прозвучал слишком резко. Стеф мельком взглянул на часы: почти десять вечера. Кто будет звонить в такое время?
Звонила Эмилия. И голос ее прерывался от рыданий.
***
Стефан примчался настолько быстро, что я даже не успела высушить никак не желающие останавливаться слезы, смущающие посетителей кафе. Между попытками совладать с эмоциями, я написала маме, что задерживаюсь на встрече со Стефаном. Это была почти правда. Стоило перестать, наконец, всхлипывать, как появление любимого человека снова прорвало плотину. В родных объятиях Стефана я пыталась выплакать стресс после визита к парапсихологу, страх от встречи с гопником и ужасное понимание того, что меня сбила машина.
– Я совершенно раздавлена и понятия не имею, как и что рассказать родителям о сегодняшнем дне, – закончила я краткий пересказ случившегося Стефану, чтобы мы вместе смогли придумать какой-нибудь план.
Выпив второй огромный стакан успокаивающего чая, я наконец обрела способность складывать длинные осмысленные предложения.
– Эми, ты не о том беспокоишься, – мягко пожурил меня любимый. – Тебе обязательно нужно к врачу! Вдруг сотрясение? С таким не шутят.
Я ненадолго притихла и прислушалась к ощущениям. Да, голова еще немного гудела, болели свежие ссадины на ладонях, но тошноты, головокружения или нарушения зрения не было.
– Сейчас все нормально, – констатировала я и доверительно положила голову на плечо Стефа. – Завтра день почти свободный, схожу к терапевту на всякий случай.
Стефан кивнул, а потом отстранился, вызвав у меня недоумение, взял мои руки в свои и внимательно посмотрел в глаза.
– Эми, пожалуйста, думай в первую очередь о себе и своем благополучии. Твои родители взрослые, но и ты тоже взрослая. Не бойся их так, словно они твои надсмотрщики и в любой момент могут лишить тебя свободы. Я тоже не рад, что ты попала в такую ситуацию и тоже очень о тебе беспокоюсь, но ты не должна чувствовать вину, за то, что случилось. Произошедшего не изменить. Попробуй показать, что тебе нужно принятие, а не наказание.
– Хорошо, – легко согласилась я, в полной мере не давая себе отчет чего именно хочет от меня Стефан.
Разве я когда-то транслировала, что меня нужно наказывать за проступки? Родители и так принимают меня полностью и оберегают. Да, иногда слишком, но это же все равно забота…
После того, как мы вышли из кафе, я решила все-таки еще позвонить маме и сообщить, что уже еду домой в сопровождении Стефана. Мама ответила почти сразу. Они дежурят что ли у телефона? Её голос звучал обеспокоенно, но не критично. Я постаралась звучать как можно более бодро и заверила, что у меня все в порядке.
Мог этот день стать еще хуже? Конечно!
Дома нас встретили сдержанно. Папа стоял хмурый, а мама охала, глядя на мой непрезентабельный внешний вид. Даже не представляю, что они надумали глядя на меня без шапки, с порванным рукавом куртки почти в одиннадцать вечера.
– Эмилия, ты упала? А где шапка? – обеспокоенно спрашивала мама.
– Да, упала. На улице скользко. Шапку в универе потеряли, в раздевалке, – устало пробубнила я и принялась разуваться, пытаясь не растолкать всех локтями в нашем узком коридоре.
– А ты что здесь делаешь? – не слишком вежливо поинтересовался папа у Стефана.
– Мы встретились вечером в центре. Решил проводить, – сухо отозвался Стеф.
– Провожать надо было так, чтобы она пришла целая.
– Папа! – возмутилась я. – Он ни в чем не виноват.
– Она в порядке, – теряя терпение, процедил Стефан. – Вы не можете уберечь ее от всех неприятностей в мире, но можете помочь, если не станете накалять ситуацию. Она взрослая и самостоятельная девушка. Незачем сажать ее на поводок и вести себя так, будто ей пять лет.
– Давайте выпьем чаю, чего на пороге толпиться, – вмешалась мама.
Она пыталась спасти вечер и наши отношения, но это не сработало.
– Она живет в моем доме и под моей ответственностью. И мне решать, как ее воспитывать! – разозлился папа. – А теперь все, чаи закончились. По домам!
– Виктор!.. – не сдавалась мама.
Но папа оставался непреклонен:
– Каждый к себе, я сказал.
И он недвусмысленным кивком указал Стефану на дверь.
Это было так унизительно, что мне хотелось разрыдаться прямо у всех на глазах.
– До свидания, – сдержанно попрощался Стефан и вышел из квартиры.
Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как во мне закипает негодование.
– В самом деле надо было устраивать сцену?! – воскликнула я, сверкнув глазами. – Неужели это такая большая проблема, что я вернулась позже обычного?
И хоть вопрос был обращен в первую очередь к папе, ответила мама:
– Мы очень переживали, – примирительно сказала мама и повела меня на кухню. – Девочкам не стоит гулять так поздно. Не все же такие добрые и доверчивые, как ты, Эмилия. Мало ли что могло случиться!.. В газетах каждую неделю пишут о пропавших людях. Я уже молчу про телевизор.
Когда я обреченно уселась за обеденный стол, в дверном проёме появился папа и заговорил:
– После переезда ты сама не своя, Эмилия. Пойми, мы не вернемся в Радомнов. Вместо того, чтобы бунтовать и доводить нас с матерью своими приключениями, взялась бы за ум. У тебя сейчас есть все шансы хорошо устроить свою жизнь, а ты занимаешься не пойми чем. Мало хорошо учиться, нужно иметь реалистичные планы на будущее и понимать, чего хочешь. А ты таскаешься каждый день к своим собакам. За это даже деньги не платят. И мне надоело каждый день беспокоиться, что моя дочь может попасть в какую-то передрягу! Если Стефан не может найти на тебя управу, то найду я.
Закончив свою тираду, он развернулся и ушел, даже не посчитав нужным послушать мой ответ.
Хотя я все равно не знала, что ответить. А вот подумать было о чем.
Стефан был полностью прав: родителям пора перестать воспринимать меня как маленькую девочку. Я имею право на ошибки и должна сама получать опыт, свой собственный.
– Вы поругались со Стефаном? – как бы между прочим поинтересовалась мама.
Она еще пила чай с конфетами и почему-то не спешила идти спать, хотя завтра ей нужно было на работу.
– Нет, но после сцены в коридоре наверняка поругаемся, – на удивление ровным тоном произнесла я.
Стараясь не светить расцарапанными ладонями, я доела поздний ужин и поняла, что лимит моей общительности на сегодня исчерпан.
– У тебя в шкафчике лежит шоколадка с цельным фундуком, твоя любимая, – искренне улыбнулась мама и встала из-за стола. – Не обижайся на папу, просто мы очень беспокоились.
– Спасибо.
Мама ушла, а я на автомате разложила диван и вместе с кошкой нырнула под одеяло. Прокрутив еще раз в голове сцену прощания со Стефаном, я написала ему длинное сообщение с извинениями. Две галочки, появившиеся в низу сообщения через пятнадцать минут, говорили о том, что он все прочитал, но ответа я так и не дождалась.
***
Стефан вылетел из подъезда и растерянно остановился. Невысказанные слова жгли язык. В другой ситуации он обязательно настоял бы на своем или даже вернулся бы для завершения разговора. Но. Виктор только что легко выставил его за дверь.
– Твою, сука, мать! – злобно выплюнул парень в пустоту и едва сдержался, чтобы не разбить что-нибудь поблизости.
От ярости сводило руки. Эмоции бурлили, заставляя крепче сжимать челюсти.
Стефан не переносил, когда с ним обращались, как с несмышленым мальчишкой.
Домой пришлось снова ехать на такси, потому что общественный транспорт уже не ходил. Сидя на заднем сидении, Стефан понимал, что Эмилию нужно вытаскивать из-под родительской опеки. Ненормально, когда человек, попавший под машину, боится признаться в этом родителям. Услышав беспокойства Эми, он не мог поверить, что она размышляет о подобном. Ей двадцать два! Неужели все дело только в финансовой зависимости? Если родители выбрали обеспечивать ее на время учебы, это не значит, что нужно вверять им полный контроль над своей жизнью.
Если дело только в деньгах и жилплощади, Стефан решит это проблему. Но если нет…
***
Следующий день обрушился на меня тяжелыми мыслями. Наступил тотмомент, когда не можешь определить, что именно из случившегося тебя больше всего угнетает.
Человек из-за меня стал инвалидом. Эта мысль, словно заезженная пластинка, постоянно крутилась в голове. В глубине души я понимала, что тогда, в сентябре, поступила верно, но сейчас – когда увидела последствия – оказалась не готова принять эту ответственность. Похоже, мне действительно теперь лучше без необходимости не высовываться из дома, а то как-то слишком много неприятностей навалилось.
Четвертая за полдня чашка чая давно остыла, а любимый шоколад казался безвкусным. Я погладила мурчащую рядом Плюшу и уставилась в окно. Какая же противная серость! Хоть бы на полчаса солнце выглянуло – и то стало бы полегче… Но какое там?..
Вместе со мной сегодня чахло и мое денежное дерево на подоконнике. Вроде только позавчера поливала его. Холодно ему, что ли?
Цветущее буйным цветом чувство вины усугублялось вчерашней сценой с папой. Мне было очень обидно за Стефана. Он прилетел по первому моему зову, а в итоге получил ни за что. Я думала, что он возьмет паузу, чтобы уложить эмоции после конфликта, но утром увидела от него сообщение, отправленное в два часа ночи.
«Обязательно сходи на осмотр. В платную клинику, без очередей и нервотрепки. Деньги перевел, должно хватить. И обязательно напиши мне о результатах. Люблю.»
Сумма денежного перевода была гораздо больше необходимой.
Я испытывала противоречивые чувства. С одной стороны меня до краёв наполняли любовь к Стефану и тепло от его заботы обо мне. С другой же… Стеф часто платил за меня в кафе или транспорте, дарил подарки, пополнял телефонный счет, но еще никогда, будучи в отношениях, я не получала от него деньги. Было в этом что-то неправильное.
Папа вчера сказал, что нужно «иметь планы и понимать, чего хочешь». Он считает, я вообще не осознаю, что меня ждет после университета и не могу себя обеспечивать. Так ли он не прав?
Надо было все-таки искать подработку летом. Сейчас стало бы одной проблемой меньше.
Вина за свою бестолковость загрызала.
Вишенкой на многослойном торте из вины и обязательств были мои невыявленные способности, с которыми я совершенно не знала что делать.
Чтобы не дать себе совсем погрузиться в пучину самобичевания, я пошла собираться на прием к травматологу.
Я переоделась и вышла из ванны. Но что-то заставило меня помедлить. Я снова вернулась к зеркалу, разделась и осмотрела себя.
Синяков на теле не было ни одного.
Удар машины был ощутимо сильным, и я ожидала увидеть как минимум один большой синяк, но кожа была чистой, без малейших признаков кровоподтеков. Надо же, как повезло. Что ж, одной проблемой меньше.
Глава 15
Свечение погасло. Не испарилось, не развеялось, а словно ушло под кожу. В этот раз на уплотнение ушло не больше минуты – три месяца тренировок не прошли даром. Но все равно это были лишь внешние изменения, без понимания причин и следствий.
Только когда в дверь постучали, Стефан понял, что смотрит в одну точку уже минут десять, если верить часам на рабочем столе.
– Войдите, – отозвался парень и тряхнул головой, смахивая задумчивость.
На пороге появилась Ирена.
– Не помешаю?
– Нет.
Стефан все еще сидел за столом напротив включенного ноутбука. Рядом с ворохом бумаг стояла большая кружка с почти допитым кофе. Из приоткрытого окна веяло морозным воздухом.
– Я как раз хотел сделать перерыв.
– У тебя разве не закончился рабочий день? – удивилась Ирена и поискала глазами часы. Не найдя их, вытащила телефон из кармана темно-серой толстовки и взглянула на вспыхнувший экран, чтобы убедиться в правильности своих предположений.
– Рабочий – да, но мне еще нужно время для саморазвития. Точнее профессиональное развитие. Бен хочет брать меня на переговоры, а я там как в пустыне без глотка воды. Не хватает знаний.
– Понимаю, – участливо кивнула Ирена и скрестила руки перед собой. – С людьми общаться и так непросто. Что уж говорить о ситуациях, где замешаны деньги.
– Тебе тоже тяжело даются все эти словесные выкрутасы? – устало улыбнулся Стеф и отвернулся от собеседницы, чтобы отправить ноут в спящий режим, а когда повернулся обратно, то увидел коварную усмешку на ее лице.
– Да, но на работе мне легче: я даю команды, выполнять которые в интересах моих клиентов.
– Хорошо устроилась! – с легкой завистью одобрил Стеф.
Ирена лишь пожала плечами.
– Мы собираемся устроить марафон «Проклятия мага». Может быть, ты решишь отдохнуть и присоединишься к нам? – будничным тоном спросила она.
– Ты играешь в настолки?! – пораженно произнес Стефан.
– С недавнего времени да, – ответила Ирена и едва заметно улыбнулась.
Стефан вдруг понял, что за своими заботами просмотрел, как приведенная ими женщина наконец начинала приживаться в новом коллективе и, похоже, теперь даже получала удовольствие от совместного времяпровождения. Она по-прежнему была немногословна, но на фоне постоянно галдящих Генрики, Эда и Валентина с Даной это было скорее преимуществом. В молчании они с ней были похожи.
– Это меняет дело. Тогда присоединюсь.
Стефан встал со стула и закрыл окно, чуть не зацепив горшок с фикусом. Выругавшись себе под нос, он вернул вазону устойчивое положение и задернул штору.
– Ты в цветоводы подался? – пошутила Ирена. – У тебя тут целый ботанический сад.
Стефан осмотрелся и понял, что зелени вокруг действительно предостаточно. Ему вспомнились слова Даны: «Я заметила, что цветы в твоей комнате выглядят особенно хорошо, и что-то постоянно цветет». Взгляд метнулся к фикусу на подоконнике – там был уже не засохший росток, а маленькое, но крепкое растение.
– Я что-то не так сказала? – недоумённо бросила Ирена вслед вылетевшему из комнаты Стефану.
Тем временем Стефан, не обращая ни на кого внимания, несся в сад за домом. Если его внезапные догадки окажутся правдивы, то он, кажется, сможет разгадать секрет своих магических способностей.
Единственным зеленеющим деревом за исключением вечнозеленых туй в саду оказалась именно та яблоня, в которую Стефан ударил, когда узнал, что Эмилия оказалась в больнице. Именно в ту яблоню ушло тогда магическое свечение.
Стефан улыбался. Так широко и счастливо, как никогда до этого. Эйфория затопила до самых краев. Лишь спустя минуту Стефан с удивлением понял, что по его щеке скатилась слеза – настолько сильно было охватившее его облегчение. Он неловко вытер щеку и все еще не веря взглянул на свои руки.
– Стефан? – в прихожей парня встречала обеспокоенная Ирена. – Ты что-то понял?
Стефан рассказал историю фикуса Даны, припомнил небывалый урожай в прошлом году на своем участке и до сих пор зеленеющую яблоню в саду Бенедикта… Нужно было только провести дополнительный эксперимент, чтобы убедиться на сто процентов в своих предположениях.
