Страница 2 из 7
Он в год не написал два слова.
Про мурашей на штукатурке,
как бы нанизанных на нитку
(вам путь к моим глазам заказан
покамест. Я умру в Рангуне
или на мушьей Танганьике;
туда – уже теперь – начните…);
про птичий сор, и сор из юрты,
и злополучную виньетку…
Про сон увиденный, забытый
и вновь увиденный про волос
в косе, в вагоне, на запястье;
про запах выменной закваски
для роста нан-патыр в духовке,
для жеребёночка, для ножек
и родничка на детской грядке…
И многое ещё такое,
о чём ни «бэ», ни «мэ» – не надо…
Что стало с этим человеком?
Он ходит вверх и вниз, как цапель,
нет – журавель. Он дует, дует
на это выспанное место —
единожды обжегшись, словом…
ВЛАДИМИР БУЕВ
Так что же стало с человеком?
С утра звучал он очень гордо,
И вот те на! Забыл стамеску,
чтоб на доске послать всех в небо.
А были времена крутые,
когда сто раз на дню в высоты
он слал всех тех же, что раньше.
На том за сутки набиралось.
На том и сутки завершались.
Вот был пацан – и вдруг не стало.
Так нет же! Нанижу на нитку!
На штукатурке начертаю!
Стамеску вновь к доске приставлю.
И всё подряд язык мой скажет,
что голова ему прикажет,
что первым в памяти взметнётся.
Рангун и мушью Танганьику,
и птичий сор, и сор из юрты,
и злополучную виньетку —
всё это в стих мой стройно ляжет.
Или по стойке встанет смирно.
Мои слова всех обжигают,
как раскалённая духовка,
в которой нан-патыр печётся.
…Что сталось с гордым человеком?
Я словом жгу моря и земли.
Я как порок восстал и виждю.
Язык мой грешный, где ты, где ты?
* * *
САНДЖАР ЯНЫШЕВ
Снова мои братья дождевые
Вышли на дорогу подышать.
В их подзорные, раздвижные
Лёгкие весь майский купол сжат.
Чем рассвет – забиты виноградом
Поры их жилищ. Чем белый день —
Каждый первый кажется мне братом
Каждому второму из людей.
Путь на электричку. Что мне в малых
Сих? Куда важнее без тебя
Лето, что набрякло, словно манна,
И вот-вот прорвёт купель тепла…
Но: не также ль, выйдя на дорогу,
Выверяю прямоту угла,
Чтоб стрела, вернув себя истоку,
Точка в точку поразить нашла?..
Потому, целуя, – ни настолько
Вот не жмурюсь, что, живя в упор,
Сам двоякодышащий, а то и
Боле – по числу открытых пор.
ВЛАДИМИР БУЕВ
Вывожу я на прогулку разом
Полную симметрию свою:
Две ноги, руки две и два глаза,
Две ноздри, два лёгких – все в строю.
Иногда отдельно вывожу я
Лёгкие на воздух подышать:
Руки-ноги (тут я интригую)
Дома остаются полежать.
А бывает: подниму я ногу,
Только собираясь погулять,
Лёгкие выходят на дорогу
Даже без меня пощеголять.
Там уж кучи братьев их любезных,
Правых, левых, собрались на сход.
Купол майский солнечный небесный
Лёгкие весь взяли в оборот.
Ноги – в руки, и вдогонку пулей,
Выверяя прямоту угла.
Дело было летом, да, в июле,
Потому вокруг купель тепла.
То ль за лёгкими лечу без слуха,
То ль за электричкой, как стрела.
Вспоминаю только, что два уха
Не водил с утра под купола.
И стрела моя, вернув к истоку
