– Ты меня кинул! – зло бросает он и с силой давит бычок в пепельнице. – Хуй ты жить будешь припеваючи.
– Не скули, как баба, – обхожу стол и становлюсь напротив него. Окидываю тяжелым взглядом. – Откат был нормальный.
Сколько мы не виделись? Лет пять. Сдал Саша. Виски белые, под глазами мешки, да и сам весь какой-то рыхлый. Жизнь в Европе медовой не оказалась.
– Копейки по сравнению с тем, что ты сейчас имеешь.
– Ты мои бабки не считай, – нетерпеливо смотрю в сторону выхода. Из этого гадюшника хочется побыстрее убраться. – И лучше езжай обратно. У меня терпение не железное.
– Я сам решу, что мне делать, – зло оскаливается и оборачивается на мужчин, что вошли в комнату. Проветрились мужики и решили доиграть. Ну, в путь.
– Смотри, как бы не пожалел, – последний раз смотрю на бывшего друга и выхожу вон. Дальше киваю Кириллу и на свежий воздух.
Вдыхаю полной грудью и думаю о том, как хочется отряхнуться. От сдавшего и злого Саши, от воспоминаний о глупенькой Даше и кумара казино, что пропитал меня насквозь и никак не хочет выветриваться.
Закидываю Косте заказ, чтобы следил за Довлацким, и отправляюсь домой. Там меня ждет поникший Лу и холодная постель. Сбрасываю с плеч пиджак, галстук и расстегиваю пару пуговиц на рубашке.
Из заначки беру пачку сигарет и иду на балкон. Когда с кем-то долго дружишь, невольно набираешься чего-то. Я вот начал курить, когда с Сашей плотно работали вместе.
Обхватываю губами фильтр и чиркаю зажигалкой, затягиваюсь полной грудью. Под ногами раскинулся суматошный вечерний город. Кто-то гуляет, кто-то спешит домой. Там наверняка ждут с горячим ужином и детьми. За грудиной печет от осознания насколько тоскливо и одиноко.
К своим тридцати семи уже хочется с Юлями завязать и встретить нормальную. Света была отличной попыткой. Жалко не вышло. С такими, как она и Катя, всегда сложно. Немеркантильные, на деньги не смотрят. Только за своим сердцем идут, и тут люби, не люби, сколько в шубы и бриллианты не ряди, а если не хотят быть рядом, то и уходят все равно.
Тушу сигарету и отправляюсь спать с тяжелой головой. Юля, естественно, так и не набрала, хоть и обещала. Пофиг ей на меня, как и мне на нее.
Утром доезжаю до работы и уже привычно сталкиваюсь с Катей. На этот раз у лифта. Сегодня на ней строгое офисное платье нежно-голубого цвета. Она задумчиво смотрит перед собой и не замечает меня. Останавливаюсь рядом и втягиваю аромат ее духов. Свежий и приятный, как и она сама.
– Доброе утро. Опаздываем? – шепчу ей почти на ушко.
– Что? – Катя встрепенулась и быстро обернулась ко мне, задев рассыпающимся шелковым веером волос.
– Пошутил. Ты такая задумчивая сегодня, – не удерживаюсь и убираю длинную прядку от лица.
– Еще не проснулась, – она легко улыбается и смотрит на мои губы, потом отворачивается.
– Да, кофе не принесли, – не могу удержаться.
– Андрей по утрам на учебе, так что эту неделю я в пролете, – пожимает Катя хрупкими плечиками и шагает в приехавший лифт.
– Понятно, – следую за ней и застываю напротив. Вот знаю, что нельзя, что не для меня она, и все равно не могу удержаться. Скольжу взглядом по аппетитной фигурке, по ключицам, по тонкой шее и губкам, которые приоткрываются на вдохе. Катя замечает и краснеет, опускает взгляд, рассматривая туфли. Как можно быть настолько притягательной? Как медовая ловушка, стоит только сделать еще шаг – и я точно влипну.
На этаже выхожу следом и отправляюсь в свой кабинет. Не удержавшись, заказываю для Кати кофе из ближайшей кофейни, как она любит, и пару красивых пирожных. Знаю, опять покраснеет, догадается от кого. И опять чувствую себя придурком, потому что по-идиотски снова ведет от чужой женщины.
Глава 08
Добраться до документов Матвея оказалось не так просто. Сейф за последнюю неделю он открывал лишь дважды, и рассмотреть комбинацию получилось только со второго раза. Очень простой набор цифр 9876. Хотелось ему за такую беспечность сделать выговор и рассказать об основных правилах создания паролей. Тоже мне акула бизнеса … никакой паранойи.
Когда открыла сейф, поняла, в чем дело. Он ничего особенно и не прячет. Первым, что бросилось в глаза, было оружие. Большая черная пушка и пачка патронов. Рядом разрешение на все это смертельное богатство. Еще металлические кастеты, от созерцания которых по позвоночнику побежал холодок.
Если в том, что пушка тут для устрашения, я могла себя убедить, то вот это… это для ближнего боя и ими нужно уметь пользоваться. И раз у Матвея под рукой, значит, он умеет.
И с кем Матвей с помощью всего этого разбирался? С несговорчивыми конкурентами или с теми, кто решил покуситься на его деньги и благополучие? Может быть, с такими отчаянными, как я?
Осторожно вытащила стопку документов, что пылилась на второй полке, и быстренько просмотрела. Расписки каких-то людей, договора, чеки, дарственная. Имя Романа Сафонова мелькнуло лишь однажды, но то был официальный договор с «Системой Лизинг 24» на какое-то оборудование. Это точно не то, что хотел заполучить Довлацкий.
На всякий случай сделала фото договора на телефон и вернула все обратно. Полила цветы, проветрила кабинет, убрала больше ненужную камеру из светильника рядом со столом.
На обеде отправилась с девочками из планового в ресторан на первом этаже. В отличие от Матвея, у меня в голове паранойя расцветала буйным цветом. Поэтому я старательно изображала, что моя жизнь после похищения сестры никак не изменилась. Я так же тщательно выбирала образы для появления на работе, ужинала по вечерам с соседкой по квартире Олей, улыбалась по утрам Андрею, когда он приносил мне кофе, смущалась комплиментам Аверина. Никто не должен был догадаться, что внутри у меня все это время был настоящий ад.
Да, мы с Дианой никогда не были классическими любящими сестричками. У каждой из нас своя жизнь, свои ценности и цели. Но все равно мы друг без друга не могли. Перезванивались, писали смешные сообщения друг другу, обсуждали мужчин, ездили в гости и никогда не забывали о днях рождения. И сейчас все это постоянно всплывало в голове вместе с той ужасной тесной комнаткой, в которой ее держат уже неделю. Я обязана вытащить ее, кроме меня, больше ведь некому. Тут Довлацкий прав: если она исчезнет, никто не хватится.
Неделя, отведенная мне на поиск документов, заканчивалась, и я сходила с ума. Добраться до кабинета Аверина было делом совсем непростым и очень рискованным. У него свой секретарь, ключи хранятся на посту охраны.
Дрожащими пальцами набрала Довлацкому:
– Достала? – начал он без предисловий. В его голосе сквозило нетерпение.
– Только то, что было в сейфе у Матвея, – я сжала кулак и медленно подошла к окну. Глаза рассеянно метнулись по пустой придворовой территории рядом с подъездом.
– Я хочу их увидеть.
– А я хочу увидеть сестру, – нервно сглотнула и прислонилась лбом к прохладному стеклу окна.
– Машина заедет за тобой через час, – было слышно, как Довлацкий подкурил, – и Катюш, давай без фокусов. Я не люблю их и злюсь… Поверь, увидеть меня в ярости – последнее, чего тебе хотелось бы.
– Хорошо, – до боли сжала веки и повесила трубку.
Тягаться с Довлацким у меня нет никакой возможности, так что и не буду. Сделаю, что он хочет, но мне нужно еще время и увидеть Диану, убедиться, что с ней все хорошо. Иначе я окончательно могу спятить.
Все вокруг давит. Чувство вины перед Матвеем и Авериным практически неподъемное. Предавать доверие тех, кто отнесся к тебе по-человечески, ужасно. Но и бросить сестру я не могу. В конце концов, это просто деньги. Такие, как Левашов и Аверин, смогут заработать еще. А у Дианы никаких вторых шансов не будет, если Довлацкий свои угрозы в отношении ее осуществит.
Андрей чувствует, что что-то не так, но я старательно списываю все на завалы на работе и грядущую сессию. Его я терять не хочу и не могу. Когда Андрей обнимает и целует, я на некоторое время забываюсь, отодвигаю от себя жестокую действительность и остаюсь с ним наедине.
Черный тонированный внедорожник приехал ровно через час. Я быстро натянула на себя черные джинсы и майку, спустилась вниз. Водитель кивнул на заднее сиденье и большой черный платок, который мне пришлось нацепить на глаза под его неусыпным надзором.
Сначала я еще как-то пыталась запомнить дорогу, ее повороты и даже считала минуты в пути. Но в какой-то момент сбилась и поняла, что это бесполезно. Так что вжалась в сиденье спиной и затаилась. Когда от тебя ничего не зависит, остается просто ждать.
– Вылезай, – дверь хлопнула, и я, быстро сдернув повязку с глаз, осмотрелась по сторонам. Место, в которое мы приехали, было похоже на загородный дом или усадьбу.
– Я сама, – проигнорировав руку водителя, выбралась из машины и спрыгнула на землю. Немного постояла, потому что от долгой езды на заднем сиденье с зарытыми глазами меня укачало. Бросила взгляд на современный дом из серого бетона и стали, на аккуратно постриженные кусты вокруг, на укатанную в асфальт территорию вокруг. Чем-то все напоминает хозяина – тяжело, скованно и обезличено.
– Проходи, – на пороге дома появился Довлацкий, на этот раз в простых брюках и майке. Опять с сигаретой и этим своим всверливающимся прямо в мозг взглядом.
– Где Диана? – отвела глаза от красного огонька на конце сигареты и оглянулась на ворота. Глухие и высокие, как и забор. Отсюда не выбраться и не сбежать.
– Внутри, – он отошел в сторону, пропуская меня внутрь. Дверь за мной хлопнула, окончательно отрезая от улицы, где хотя бы светило солнце, и погрузила в прохладу и пустоту помещения. Весь первый этаж занимала гостиная с минимальным набором мебели. На кофейном столике стояла початая бутылка алкоголя, валялась колода карт и круглые фишки.
– Документы? – раздалось сзади.
– Все, что смогла достать, – протянула ему телефон, – с тем именем, что вы просили.
Довлацкий пролистал снимки, опять затягиваясь, и вернул мне телефон.
– Это ерунда, ты и сама это знаешь, – его глаза опасно сузились, а бычок отправился в пепельницу на кофейном столике. – Я похож на идиота, Кать?
– За тот срок, что вы дали, я смогла достать только это. У Матвея в сейфе больше ничего нет. С документами по этой сделке он не работает практически.
– Значит, Паша решил заниматься всем лично, – он холодно просканировал мое лицо, – в принципе стоило этого ожидать, – дойдя до дивана, вальяжно развалился на нем и разложил руки по подушкам. – Садись.
– Я хочу увидеть сестру, – не сдвинулась я с места.
– Увидишь, – Довлацкий помедлил, – когда договорим. И учти, ей тут не нравится, – он хохотнул, – не привыкла к таким условиям. И кровать ей жесткая, и окно подавай, и смотрят все слишком косо. А как не смотреть-то, когда чудо как хороша, девка.
– Не трогайте ее, – я аж содрогнулась от его слов.
Я прекрасно понимаю, кого он в Диане видит. Но это совсем не одно и то же. Отвратительно! Это насилие. Пусть Ди развлекалась со своими мужиками за деньги, как она рассказывала. С тем же Матвеем и Арсом. Но Довлацкий, тут вообще речь не идет о согласии. Ди напугана, она тут одна с этими зверями заперта. Черт, внутри все рвется от мыслей, что они могут по отношению к ней себе позволить. Я бы не пережила, и она не сможет, только не вот такое.
– Все будет зависеть от тебя, – пожал он плечами равнодушно и расслабился, явно довольный произведенным на меня эффектом.
Я отвернулась и сжала зубы. Медленно провела ладонью по волосам и горящей щеке. Если буду устраивать перед ним в истерики, это точно не поможет, только позволит продавить меня как можно сильнее.
Надо держаться. Надо быть сильной. Надо учиться контролировать себя и быстро шевелить мозгами. С такими тварями нельзя быть слабой – сожрут. И меня, и Диану.
Чертова работа, зачем я вообще пошла к Левашову? Денег и престижа мне захотелось…. Выбрала бы компанию попроще, жила бы себе спокойно. Кому нужен бизнесмен средней руки? Никому! Зато такие, как Матвей и Аверин, всегда на виду, им многие завидуют, многие хотят отомстить. Ведь где большие деньги, там и война за них.
– Мне нужно больше времени, – говорю уже спокойно и оборачиваюсь к Довлацкому. – В кабинет Аверина просто так просто не попасть. Плюс пока поставлю камеру, пока узнаю комбинацию от сейфа и послушаю его разговоры. Мне нужна еще пара недель.
– Кабинет, сейф, – он скривился, – это все не про Пашу, – мне достался оценивающий взгляд, – если ничего не изменилось с тех пор, как мы работали вместе, то с самыми важными документами он работает дома или носит с собой. В свое время у нас было три попытки шпионажа со стороны конкурентов, одна удачная. Вот с тех пор Аверин и параноит.
– Дома? – переспросила я упавшим голосом. – И как я их достану?
– Да мне плевать, – встав, Довлацкий налил себе немного виски и отпил. – Ты умненькая, к тому же хорошенькая, сможешь выкрутиться, – и подмигнул.
– Я ради ваших бумажек с ним спать не буду, – у меня даже желудок скрутило от его предложения.
– Катя, да мне плевать будешь или нет, вот честно, – выходит он из себя и смотрит на меня, постепенно багровея, – главное достань все документы по долбанной сделке, ты поняла?!
– Да, – с трудом удерживаюсь, чтобы трусливо не отвести глаза. Нельзя отворачиваться от бешеной собаки, нельзя…
– Две недели, как и просила. А теперь беги к своей шлюшке-сестричке. У вас двадцать минут, – Довлацкий кивнул в сторону коридора. – Дима, проводи.
Я быстро пошла в указанном направлении, встретив по пути того самого Диму. Вся охрана этой скотины была на одно лицо – здоровые, бритые, наглые. Смотреть на них вообще не хотелось, как и находиться рядом.
– Пошли, – охранник закинул руки за голову и зевнул, – хоть развлечешь нашу зверушку, а то скучает.
Молча сжала кулаки и засунула в карманы толстовки. Расцарапать бы ему морду, но только силы не равны. Дойдя до конца коридора, мы спустились по простой бетонной лестнице вниз, и Дима щёлкнул выключателем.
Меня накрыло. Эти сволочи ее в подвале держат. Пошарила глазами по пустым серым стенам и уперлась в единственную дверь, которую Дима для меня и открыл.
– Принцесса моя, к тебе гости, – сказал он насмешливо и подтолкнул меня внутрь.
Жадно осматриваясь, я вошла в помещение и быстро поискала глазами сестру. Она нашлась на кровати. Свернувшись калачиком, Диана лежала поверх покрывала и казалась совсем маленькой и хрупкой. На ней была та же одежда, что я видела неделю назад на видео. Лицо безжизненное, глаза красные и испуганные.
– Диана, – подскочила к ней и потянулась навстречу, крепко сжимая в объятьях сестру, – ты как?
– Плохо, – раздалось приглушенно мне в плечо, – хочу домой. Я тут больше не могу.
– Тише, – одной ладонью глажу ее по спине, а второй вытираю слезы, что катятся по щекам, – все будет хорошо.
– Я тут с ума сойду, – Диана задохнулась слезами и вцепилась в меня.
– Тише… – я продолжила гладить ее по спине и волосам. – Скоро я тебя заберу. Ты главное не бойся, я тебя не брошу.
– Катя, – сестра отклонилась и посмотрела на меня, – я знаю, из меня не лучшая сестра и я шлюха конченая, но не бросай меня тут, пожалуйста, – ее губы задрожали и раздались всхлипы.
– Ди, – притягиваю ее за шею к себе и говорю как можно более спокойно, – я тебя заберу ровно через две недели, не позже. Довлацкому нужны документы, которые достать не так просто, понимаешь?
– Какие? – она вытирает рукавом слезы и хлопает мокрыми ресницами.
– По одной очень важной сделке, – я прислоняюсь спиной к шершавой прохладной стене подвала, – я думала, они будут у Матвея, но там пусто. Все у Аверина.
– Черт, – упавшим голосом прошептала Диана, – но ты же достанешь?
– Достану, – не глядя, нахожу ее ладонь и переплетаю наши пальцы, – я сделаю все, чтобы тебя отсюда вытащить. Обстановка этой комнатки действует угнетающе. Воздух тяжелый и спертый, стены голые. Из мебели лишь железная кровать и табуретка. Так в тюрьме людей содержат, наверное. Бедная, как Ди протянет тут две недели…
– Проблема в том, что Аверин, похоже, не оставляет эти документы на работе, – прикрываю глаза и прислушиваюсь к сердцу, что ухает внутри. Становится страшно от собственных же мыслей, что пытаются пробиться от холодного мозга к сердцу. От предчувствия того, что сделать придется.
– И что ты будешь делать? – Диана затихает и растерянно поворачивается ко мне.
– Для начала поставлю камеру у него в кабинете, чтобы эту теорию проверить. Черт, Диана, я не хочу с Авериным… у меня же Андрей.
– Он не так уж плох, я бы и сама с ним, – она пожала плечами.
– Я не ты, – подрываюсь на ноги и начинаю мерить шагами небольшое пространство, пока Диана, поджав под себя ноги, все так же сидит на кровати, – и я не считаю, что Аверин плох. Он хороший начальник, видный мужик, – я вздохнула, – но я не хочу никаких отношений с ним, потому что люблю Андрея. У нас все идеально, мы любим друг друга, – смотрю на сестру умоляюще, будто она может что-то изменить. – Я хочу, чтобы у меня был только он и больше никого.
– Кать, – Диана опускает голову на руку, которые обняли колени, – я же все понимаю, не дура. Если ты видишь другой вариант, попробуй иначе.
– Не вижу, – в отчаянии закусываю губу. Времени мало, Довлацкий угрожает. Диана в этой тюрьме. Мне кажется, я готова на любое безумство от отчаяния. – Если не смогу вытащить их из офиса, придется забраться к нему домой. И что-то мне подсказывает, не попить чая он меня тута пригласит, если я намекну.
– Да уж, учитывая то, что ты рассказывала, – сестра прислонилась затылком к стене и зажмурилась. – Прости, это из-за меня все.
– Нет, – качаю я головой, – Довлацкому просто нужен был кто-то, кто сможет эти бумаги достать. Он сам сказал, что я отлично подхожу, и он прав. Секретарша, милая девочка, на которую никто не подумает. Мне доверяют. А украсть он мог и маму с Тасей, но тебя оказалось проще. Он ведь тебя заказал?
– Да, – она пожимает плечами.
– И вы с ним? – меня аж передергивает от этого вопроса.
– Да, – глухо доносится в ответ.
