Он многозначительно промолчал. Ведь сам Киев не собирал дани в тех землях. Ровное молчание княгини Загылбай принял за стойкость при нанесённой обиде.
– Теперь твой каган построил там город. За две луны.
Ольга снова не повела бровью, а бояре вокруг зашептались.
– Нам уже нехорошо – это ведь наши данники. Зачем каган Игорь портит с нами мир? Зачем хочет отнять наши угодья? Но я не злюсь на него, а даже смешно мне. Ведь он ничего не может! – продолжил печенег. – Никто не строит свой город там, где намерен победить и забрать себе чужой. Это всё равно что встать на колени перед стенами, которые не можешь взять, и молить их пасть. И каган не бросает своих людей в чужой земле. А наши гонцы сказали, что он покинул Пересечень и уже по дороге сюда. Корабли Киева готовятся к отплытию. Да будут мои глаза перстнями коршуна, если это не так!
– Наш добрый гость не может знать, что на уме у князя! – встал со скамьи боярин Радуйло. – Одно дело, коли…
– А ну! Молчать! – зыкнула Ольга, и вдруг вся скамья бояр вздрогнула. – Не к вам говорят, а ко князю!
Словно свекольным соком обдало лица. Девка безродная киевской знати рты затыкает!
Загылбай внимательно проследил за лицами бояр. Но те быстро вернули прежнее выражение. Все, как один, умолкли, а Радуйло сел, даже склонив голову. Загылбай ничего не прознал.
Не выноси сор из избы – таков неписаный закон славян. Ольга хорошо впитала его. Позже она сама кланялась в пояс Радуйле, прося извинить за дерзость, но и тот знал, что девица играла, и зла не держал.
– Продолжай-ка, – сказала Ольга.
Загылбай развёл руками.
– Вот и прошу я тебя, мать дома великого, отговорить мужа от дурного дела, да позора вдобавок. Ведь уличи себе не хозяева. И потому так сильны, что за ними наши ханы стоят. А если Игорь копьё на уличей повернул, значит, и на ханов встаёт. Сама рассуди, чем дело выйдет. А что на болотах второй год стоит без толку – так смех только.
Загылбай сложил руки на груди и был готов слушать.
– Если это всё, о чём просишь, то будь по-твоему. Мужу передам твои слова. Голова – он, а я только совет мирный.
– Передать мало, – Загылбай расплёл руки и упёр их в колени, подавшись вперёд острым оком, – ты сама думай-решай.
– А если таково моё решение – ему передать. Что ж с того?
– Нечего ему передавать, княгинюшка, – тишина звенела от его слов, – там, за Черниговом, в дне пути от Киева, стоит моя тьма. Десять тысяч конных. Любого сметёт враз. Не успеет он народа покликать. Так слушай дальше, голубушка. Я не им говорю, – он мотнул головой на бояр, – а тебе одной. Бери мою тьму конных, владей. Сам тебе служить пойду. Только задави мужнину дружину, да его на место поставь. Очаг ваш ворошить не хочу, и тебе решать, что с ним делать… Любить его будешь, как раньше любила – твоё право. Но дружины его лишишь с моей помощью, сама Киевом править станешь, а Игорь твой умнее будет. У нас в степи говорят, мужу голову перед женой склонить – умнее стать. Потому что склонить перед женой голову можно только в одном случае – если она за тебя на тот свет сходила, да душу твою живой вернула.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
