Могильник, под которым погребены все те, кто боролся за свои права.
Ступая по руинам, Аня чувствовала себя некомфортно. Так, как если бы она ступала по могилам, или куда ужасней - трупам.
И ведь на самом деле, по словам Майкла и Инги под этими руинами покоились люди. Никому не пришло в голову, после бомбежки расчищать эти завалы и извлекать тела. Новая власть устроила чистку, стерев с лица земли не только всех бунтарей, но и весь белый свет, решив начать с чистого листа. А по мнению Ани, они построили новый свет на костях.
- Простите, бабушка. - Подала голос Аня, обращаясь к старушке, что уютно сидела за спиной Ибрагима. Практически за сутки, девушка успела попривыкнуть к этой странной четверке. Все они были пусть и диковатыми, странными, но по-своему интересными. В особенности эта милая старушка. Ане нравились ее рассказы о былом. Что-то девушка уже слышала, а что-то было в диковинку.
- Да, дитятка! - Улыбаясь, беззубым ртом старушка. Почему-то она всегда улыбалась, стоило Ане заговорить с ней.
- Вы помните время Большой зачистки? - Ступая рядом, Аня поинтересовалась.
- А как же. Я много что помню. Помню, как целые города стирались с земли людской, как память из моей головы. Вот ложишься спать, а утром городок, что когда-то был рядышком с тобой уже вот такой. Уродливый, могильник, оскверненный взрывами бомб и ракет. Целые семьи полегли. Сегодня есть семья, а к утру все мертвы.
- Одна ты старая все топчешь эту землю. Все никак не сдохнешь, - бормотал Майкл. - Удивляюсь, как ты старая смогла на своих костлявых улизнуть от скрешцев и не сгнить в колонии, как все твои подруги.
- Уметь надо. - Старушка продолжала улыбаться, не взирая на все колкости и оскорбления темнокожего парня. - Я была не достаточна, молода и не интересна власти. Меня если бы и взяли, то только в колонию.
- С чего это вы были не интересны власти? - Не понимала Аня, ступая по руинам. Теперь непроходимые дебри леса казались легкой прогулкой, в сравнении с преодолением руин. Здесь, не ровен час, можно свернуть шею, свалившись с горы мусора или распороть ногу о торчащий обломок или штырь.
- После Большой зачистки новая власть стала рыскать всюду в поисках выживших. - Пояснил Майкл. Он двигался и здесь уверенно, правильно выбирая путь. - Искать тех, кто построит им этот новым мир, который они придумали себе. Первые рабы. Молодых в колонии, а детей в селения.
- Детей? - Аня кивнула, вспоминая рассказы отца и бабушки Хельги. - Я помню, что именно детей тогда отбирали. Но вот не пойму, почему именно дети были интересны власти?
- Новые граждане исключительно младенцы и дети. - Усмехнулся скрешец, припоминая уроки истории. Парень двигался последним в группе. - Детское государство, так назвали то время в народе.
- Дети не спроста интересовали власть. - Обмолвилась Инга. - Новая власть хотела начать все с чистого листа. И выбрала для своего нового государства новых граждан с чистыми умами. Их память не запятнана грязным прошлым приведших их к сиротству.
- Не только по этой причине. - Хихикнула старуха. Она подмигнула Ане, уловив ее взгляд. - Дети ведь чисты и невинны, но они, и гораздо, сговорчивы. Детский разум как губка впитает все, что туда вольют. Что из ребенка слепишь, то он и породит в себе. Поэтому первые граждане и были столь преданны и покорны.
Первая власть точно знала, какой народ ему нужен в новом государстве. Покорный, подчиняющийся непрекословно и верующий слепо власти. Но откуда взяться такому народу. Совсем недавно прошла война заставившая уничтожить половину населения Земли. Вряд ли те, кто выжил согласятся стать частью новой власти, что лишила их дома. Да и сколько волка не корми, все равно будет смотреть в лес. По этой причине было принято решение воспитать новых граждан. А в ком, как не в детях можно воспитать то, к чему стремилась власть. Были организованы целые селения, куда свозили выживших детей от младенчества и до десяти. Редко, но брали старше, в основном тех, кто родился на улице и не помнил войны. Целые отряды рыскали по континенту в поисках детей, что изымались, порой насильно из семей. А потом обучали в спецшколах, где каждый день, заставляли зубрить новую конституцию и прививали любовь к новой власти.
- Недостаточно, раз после в колонии пошли толпы забракованных. - Усмехнулся Майкл. Он остановился у разрушенного здания, переведя дух. - Привал. Надо бы подкрепиться.
И правда, с рассветом их маленькая группка двинулась с первого места ночевки, так и не останавливаясь на привал. А солнце было в зените, и надвигалась вторая половина дня.
Майкл осмотрелся, остановив свой взгляд на том самом здании, около которого они стояли. Он шагнул внутрь и спустя мгновение подозвал остальных войти.
Все оказались внутри просторного помещения первого этажа. Здесь было много мусора, осколков бетона и плит и что важно сухих веток, которые Майкл принялся подбирать для огня. Высоченный потолок здания подпирали толстенные колонны из бетона, а у некоторых стен даже уцелели рамы, некогда окна. Здесь лютовал небольшой сквозняк, но в целом находиться можно и при желании, даже переночевать.
- Везде есть упущения. - Улыбнулась старушка. Ибрагим опустил ее на огромную плиту, на которую заблаговременно подстелил вязаную шаль. - А тогда их было много. Какие, удалось искоренить, как например, с единым языком. А какие, до сих пор, не дают покоя. Как, например с именами. Как думаете от чего у президента столь необычное имя? Влас!
- Хрен его знает? - Выругался Майкл. Он собрал немного дров, организовав небольшой костер из мусора и щепок. Инга притащила старый диван, без спинки весь разодранный, но пригодный, чтобы на нем можно было сидеть. Ибрагим приволок огромный пень, иссохший, но подходящий для розжига. Все это время на его груди висел маленький топорик, который он снял и одним легким движением руки превратил пень в кучу мелких щепок.
- Оно происходит от слова власть. - Подал голос Адам. Скрешец помог Майклу разжечь огонь. - У первого президента было другое имя, но он сменил его, выбрав новое. Новая власть и новое имя. Многие из его круга последовали его примеру. А в целом акцентов не ставилось.
- Влас сменил имя не только поэтому. - Хихикнула старушка. Она подползла к огню, протянув руки. На улице было тепло, пусть постепенно небо затягивало тучами. Надвигалась непогода. Но старое тело всегда просило тепла. - Он сменил не только имя, он отрекся от него и от своих корней. - Ощутив тепло в руках, старая довольно улыбнулась, взглянув на Адама. — Вот что выдает в тебе, дружок, твои еврейские корни? Или твои Аня, русские? Хотя, судя по твоему разрезу глаз, кто-то из твоих родителей был не вполне европейской внешности.
- Имя. - Майкл присел на корточки, так же принявшись тянуться к огню. - Наций не существует, лишь имя напомнит.
Наций не существует, все едины. Один из законов в конституции. Влас строил новую империю, новое государство. По его мнению, в новом государстве должно быть все новым, даже национальность. А в данном случае ее полное отсутствие. Лишь внешность напоминала изредка о былом. Но и это, все временно и со временем исчезнет. Как, например, спустя несколько десятков лет назад, почти забыли о некоторых национальностях, малые коренные народы сгинули, прекратив свое существование. Все азиаты не делились на народы и национальности, к которым относились, а стали просто азиаты. А люди со смуглой кожей упоминались как выходцы из восточных страх. Перестали существовать страны, и никто не говорит теперь откуда он родом и в какой стране жил. Не помнят они, да и стран таких уже не помнят.
- Мой отец не русский. - Шепнула Аня. Девушка единственная, кто не стала садиться у костра, стояла поодаль, обняв плечи. Воспоминания о семье причиняли ей боль. - Мама русская. Она родилась в колонии. А отец… Он из граждан. Отец не помнил имени родителей, но знал, что они несли восточные корни. Его родители дали ему другое имя. Август, в честь месяца его рождения. Попав в колонию, он отрекся от своего имени, взяв имя своих степных предков. А мама дала мне имя своей матери.
- Граждане могут сменить имя при желании. Но есть и те, кто нарочно носит имя своих предков, как знак покорения бывшей нации новой властью. Подобно воину, надевшему ожерелье из частей тела поверженного. - Произнес скрешец.
- И что же ты не сменил свое? - Недовольно Аня произнесла. Она косо взглянула на скрешца.
Парень внимательно взглянул на девушку взглядом полным грусти.
- Мое имя, данное матерью и отцом. И пусть я смутно помню их, но уважение к ним не терял. - Пробормотал он. - Я не знаю какими были они и как относились к власти, но не считаю поводом менять имя, которое выбирал не я.
Аня отвернулась, подумав о том, что скрешец опять врал. Будь он истинным воином, то с легкостью сменил бы имя. Возможно, были другие причины, по которым парень оставил имя. А быть может, он носил его нарочно в знак назидания.
- Твой отец был из первого поколения? - Раздался голос Адама, вернув девушку из раздумий. - Если так, то он никак не мог быть ребенком граждан, потому, как где-то лет тридцать существуют детские поселения. И первое поколении появилось примерно лет двадцать назад.
Этот скрешец начинал раздражать Аню. Вечно сует свой длинный нос.
- Верно, милок, говоришь. Но не забывай, когда объединенная восьмерка создавала Первую Федерацию, у них были семьи, друзья, сторонники. А у них дети. И дабы доказать свою преданность добровольно отдавали детей в спецшколы.
- Мои предки из северных континентов. Там была такая страна Америка. - Майкл задумчиво вздохнул. - Я родился там, и там поговаривают, тоже была война и зачистка. Только другая. После той зачистки ничто не уцелело, даже земля. Там нет теперь вообще жизни. - Майкл произнес слова с печалью в голосе. Он погрустнел, вспоминая свое прошлое и предков. Возможно, он помнил родной дом и прошлую жизнь до того, как оказался здесь. Аня видела, как на его лице поселилась грусть.
- А я не помню своих родных. - Инга произнесла. Но и та была от чего-то опечалена. - Вся моя жизнь — это поселение. А после братство мародеров. И имя мое мне ничего не говорит. Я даже не скажу, кто дал мне мое имя. Есть ли те, кто знает о моих настоящий родителях. Быть может, они были из граждан, а быть может из беженцев.
- А Ибрагим? - Аня кивнула на детину, что уселся возле костра и по-детски стал разглядывать огонь.
- Я Ибрагим. - Произнес детина тяжелым голосом. Впервые Аня услышала его голос со странным акцентом.
- Имя у него восточное, как у президента. Они внешне чем-то схожи. Быть может, и корни одни происходят. - Произнесла старуха. - Внучок не разговаривает совсем. Он, малость, того. - Старуха постучала кулаком по лбу.
- Того? - Не понимала Аня. Она взглянула на детину. С виду он обычный мужчина, лет тридцать не больше. Высоченный, очень сильный. Молчалив, правда, и почти всегда без эмоционален.
- Дурочек. - Буркнул Майкл. - Тронутый умом, ребенок, застрявший в теле, мужчины.
Аня никогда прежде не слышала о таком.
- Это как старик. Старики все становятся как дети, немощные и глупенькие. - Улыбнулась старая.
- Ага, прям, как ты. - Хихикнул Майкл. - Этот не старик, а дурак. Но толк от него есть. Дури в нем, как в скрешце.
- Кстати, о скрешцах. - Инга взглянула на Адама с любопытством. - Столько слышала про вас, но никогда не видела в деле. Вы, правда, умеете все, благодаря своей модификации? И как вообще вас делают такими?
- Да, как это происходит? Как вы становитесь сверхлюдьми? - Кивнул Майкл.
- Достигнув возраста, всех нас модифицируют. Лет с двадцати. - Обмолвился Адам. - На самом деле мы об этом не особо любим распространяться.
- А как вы оказываетесь в армии? - Спросила Инга. - Я слышала, с четырнадцати происходит какое-то распределение.
- Первый этап в пять лет, когда всех детей измают из семей граждан и передают на воспитание. Я не проходил этот этап. Я родился и вырос в семье. И был обычным ребенком с матерью, и сестрой. - Парень задумался.
- Тот самый закон, дабы не испортить будущего гражданина влиянием семьи их лишают этой самой семьи. Уже смолоду приучают идти на крайние меры и отрекаться от всего. - Аня ненавидела этот факт. Для нее это сродни самоубийству.
- Потом до четырнадцати лет дети проходят этапы, тестирования, при которых понимают, пригоден ли ребенок или нет. - Продолжил Адам. - В четырнадцать проходит второй этап, при котором детей распределяют по их навыкам. При этом этапе и отбираются те, у кого склонность к военному делу, или развита физическая подготовка. Эти дети поступают в военные академии. А затем в восемнадцать лет уже идут узкие направленности. Пехота, разведка, механика. После окончания обучения, в двадцать лет, все солдаты проходят последний этап, после которого вводят препараты и тело подвергается модификации. В течении месяца тело трансформируется и привыкает к новым изменениям. Тело, разум и вся жизнь изменяется.
- Это больно? - Спросила Инга. Праздное любопытство пропало, на ее лице возникло подобие жалости. Она обратила внимание на то, как рассказывая лицо парня изменилось. Оно больше селило печаль. Неужели модификации в сверхчеловека настолько неприятны? Аня задумалась. Ведь каждый солдат хвалится своей силой и особенностью, а тут грусть и неприязнь. Аня закусила губу, вновь поймав себя на мысли о том, что скрешец, возможно снова врет, втирается в доверие.
- Иногда. Когда у меня развивался сверхслух, страдал бессонницей. А иногда… ну, в общем, были некие гормональные сбои…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
