– М-мам-мочка… – прошептал один из молодых драконов, недавно прошедший церемонию совершеннолетия, впервые видя ужас подземного мира.
– И даже не папа, – съязвил Наследник Империи, оглядывая молодого дракона, – я бы запомнил, серьёзно. Знаешь ли, три года, проведённые в пещере над яйцом трудно забыть. А теперь стройся в колонну по двое, за ручки можно не браться, и вперёд на покорение новых вершин в искусстве выживания, я заскочу к вам ближе к обеду. Ах да, не забываем главное правило – ком отрубили голову, зарплату не получают и домой не возвращаються, нам тут своих бешеных драконов хватает, ваши родители нам ни к чему. Вперёд.
Служащие послушным строем шагнули навстречу смерти, а молодых драконов вымело магическим шлепком. Просто молодые драконы ещё не знали, что просить о пощаде самозбродного Наследника бессмысленно, а вот все подчинённые давно об этом знали.
– Милейшие, а вы чего застыли? – Дархарз обратился к горгульм, указывая на переход в иной мир.
Два монстра с гномьих гор, с прошлой ночи ожидающие у стен замка, стали ещё серее, полностью сливаясь с башнями.
– Мне мои скульптуры больше нравились, – лениво заметил Принц Огненных Драконов.
Горгульи впервые прокляли своё невероятное дл прочих рас умение переваривать абсолютно всё, начиная с живых существ и заканчивая прочными драгоценными камнями нижнего мира.
Посланцы с Рудоля – континента суровых гномов слетели с пиков башен, синхронно приземлились и с достоинством поклонились, только чуть подрагивающие крылья выдавали их тревожное состояние, а затем старший торжественно начал:
– Величайший правитель гор, хозяин…
– Короче Кородь Рудоля, – оборвал его Дархаз. – Дальше?
– Всемогущий… эээ… ну Великий Правитель Рудоля, треб… – тут горгулий сбился, наткнувшись взглядом на скептическое выражение лица будующего Правителя Огненных Драконов. – Ну… Настаив…
– В общем, просит, – подытожил Дархарз. – Дальше что?
Посланцы окончательно стушевались, проклиная тот день, когда стали служить Правителю Рудоля. Первый нервно мял в руках каменный свиток с печатью Правителя Рудоля.
Раздражённо выдохнув, Дархарз решительно пересёк двор, выхватил свиток, развернул гибкую пластину. В свитке было вырезано огненным пером: «Уважаемый Наследник… бла-бла-бла…после вашего посещения в нетрезвом виде столицы нашего континента, у нас завелись огненные гиены с нижних миров. Просьба вернуть монстров высшего разряда в место их обитания, иначе через два дня мы будем вынуждены написать жалобу Правителю Огненных Драконов… бла-бла-бла… с уважением, бла-бла».
Принц наморщил лоб.
–Сколько дней назад вы вылетели с территорий континента гномов? – ощущая накатывающие неприятности, спросил Дархарз у уползающих горгулий.
–Доходит третий день, Ваше Высочество, – неуверенно промямлил горгон, съёживаясь до размера булыжника.
– Ммм, – словно впервые за 370 лет своей жизни ощутив зубную боль, протянул Высший Огненный Дракон. – Тогда один, два…
Тут раздалось гудение пламени и в Дархарза выстрелил огненный сгусток, сообщивший голосом Израиля: «Ишид, Кара тебя раздери! Или ты прекращаешь пить или я лично слетаю и побеседую с верховной феей Ирлиллиэль!».
– Да-а, дед определённо умеет вызвать на контакт, – задумчиво произнёс Наследник Империи Огненных Драконов. Затем взглянул на два булыжника, улыбнулся и произнёс: Фрей, Огар, Нари, этих двоих перетащить в пустыни и случайно забыть, за остальными присмотреть, и главное – проследите, чтобы у молодых драконов не было серьёзных физических повреждений, у них еще не сформировался должный уровень регенерации клеток.
– От серой стены замка бесшумно отделились трое представителей личной гвардии Наследника, в конец перепугав горгулий. Но не успели они окончательно испугаться, как заклинания сначала оцепенения, а после левитации подхватили их, лишая всякой возможности к сопротивлению, и два гвардейца аккуратно переместили горгулий в магическую ловчую сеть, третий свистом подозвал двух игуан и, даже не вынимая оружия, все трое бесстрашно шагнули в пустыню нижнего мира.
Дархарз сопроводил гвардейцев полным обоснованной гордости взглядом, закрыл межмировое окно, и весело насвистывая, вошёл в главную залу своего дворца. И почти сразу площадь перед дворцом словно наполнилась жизнью: подчинённые планировали с крыш, поднимались с каменной брусчатки, выступали из стен, вылетали из-за облаков.
А вот в самом замке Дархара ждали.
– Ваше высочество, с возвращением, – произнёс возрождённый дух смерти, беспрепятственно выскальзывая из пола.
Наследный принц молча кивнул головой подчинённому им ещё в годы безудержной молодости духу, неспешно шагая в свой кабинет. По пути в кабинет, как и следовало ожидать, они никого не встретили. Дархарз ощутил некоторое раздражение, понимая, что новости в его дворце расходятся со скоростью полёта огненного пульсара. Значит, уже все обитатели дворца знают о его возвращении, следовательно, сегодня будет тихо.
–Ну что ж, Нац, я слушаю, – присаживаясь в кресло за рабочим столом, произнёс Дархарз. – Что произошло, пока меня не было.
Возрождённый дух завис перед столом Наследника, который по мнению самого духа ещё должен был находиться в запое ещё как минимум месяца два, и вздохнул. Ничего не поделаешь, он всё-таки проиграл ту бутыль со священным вином жрецов света. Эх, а ему так сильно хотелось опробовать новый способ очищения душ от столь изобретательных человеческих жрецов. И почему эта Айлин всегда угадывает? Задумавшийся о своих проблемах Нацирий невинно поинтересовался:
– Пока вас не было в физическом плане или в здравомыслящем?
Наследный Принц не ответил, но его брови в изумлении взлетели вверх и он уж куда с большим интересом воззрился на возрождённого духа смерти, почему-то вспоминая юную белокурую эльфийку, что посчитала его «умалишённым пьяницей». Неожиданно для самого себя ощутил раздражение от того запаха разрушения и смерти, что исходил от сделавшей столь оскорбительное предложение чистокровной эльфийки. Чистокровной эльфийки, разгуливающей по столице бывшего королевства Гейрон во время переворота. В период, когда озлобившиеся на вот таких чистокровных эльфов полукровки безнаказанно преследуют таких, как она. Дархарз тряхнул головой, выбрасывая мысли о прекрасной девушке и возвращаясь мыслми к делам во дворце.
– Елси имелось в виду физическое отсутствие, то нет – за ночь ничего нового не произошло. Но вот если вы, Кара да дай мне надежду, про период вашего депресссивно-компульсивно-притейно-наплеватель…
–Нацц, – прошипел Дархарз, вновь ощущая раздражение.
Сокрушённо вздохнув, возрождённый дух отрапотравал:
– Залетала ваша бабушка… неделю назад и не застав вас во дворце просила вас при первой же возможности посетить её, ибо, кхм… тут я продекларирую её слова «Если этот паршивец в своей депрессии по поводу собственной же глупости забудет про обещанный мне семейный ужин – я прилечу и надаю ему по его драконьему заду, как в былые времена».
Дархарз призадумался, поднялся с кресла и, походив туда-сюда, снова опустился в кресло, побарабанил по столу и осторожно спросил:
– А когда состоится этот самый ужин?
– Ровно четыре дня назад, Ваше Высочество, – язвительно ухмыляясь сообщил возрождённый дух.
Потерев переносицу, Дархарз был вынужден признать:
– Бабуля будет в ярости, но надеюсь еще неделю она меня не найдёт.
– А жаль, – меланхолично отозвался дух, – жаль, что вы не помните, как наложив заклинание полного повиновения на приставленного к неё лично Императором стража, о котором сама Императрица была не в курсе, заставили того утащить вашу уважаемую бабушку обратно во дворец её мужа.
– Вот Кара, – простонал Наследный Принц, понимая, что теперь у него будут проблемы с дедом.
– Да, – Нацирий закивал, – она же ваша бабушка, так что заклятие вечного блуждания сняла с себя достаточно быстро…
На это Принц Огненных Драконово ответил полным отчаяния стоном. Дух же, не удержавшись от грызшего иго изнутри любопытства, поинтересовался:
– Господин, а с каких пор вы пересталь пи… эм… быть трез…эээ…адекват…нуу… не стоило мне проявлять любопытство, да?
– Развею! – пригрозил Наследник.
Нацирий поспешно растворился в воздухе.
Лишь когда все следы возрождённого духа истаяли, Дархарз со стоном уронил голову на сложенные ладони. Тяжело. Все так же тяжело. Ему не становилось легче ни на мгновение, и пустота внутри высасывала все силы, все желание жить, разрастаясь изломом в пространстве.
Глава 10. Нападение
Континент эльфов Прироадаль.
Целительница Амариллис Вейгейрос.
Роды были тяжёлыми, и как оказалось – тройня. Одна девочка не выжила, молодая мать зачала от оборотня, а их дети требуют куда больше ресурсов, чем может предоставить молодая, едва прошедшая порог совершеннолетия эльфийка, вот и итог. Однако, пока я писала акт о сметри девочки, у роженицы вновь начались схватки. Двое поочерёдно появившихся младенца родились живыми, и прикладывая на мгновение обоих к обессилившей матери, я чувствовала, как на глазах скапливаются непролитые слёзы…были бы у нас ресурсы и оборудование с острова мира, заказ которых оформили сразу по приезде, мы бы сумели разглядеть неправильное положение плода и вместо того, чтобы принимать роды прямым путём – что и привело к смерти девочки путём удушения, просто разрезали бы живот роженице, спасая малышку. А так…
– Перестань, – словно прочитав мои мысли, строгим тоном произнесла доктор Канаби, – нам удалось сохранить жизнь матери и двум другим детям. Это огромное достижение, учитывая, что роженица прибыла к нам на последнем издыхании. Ты и так влила изрядную долю магии, делясь своими жизненными силами с матерью, без тебя она бы погибла и унесла за собой всех троих детей. И вообще не смей реветь, ты же целитель. Нас ждёт ещё одна операция.
Я кивнула, злясь на себя за эти недостойные слёзы. Доктор права – целитель не должен допускать проявления эмоций. Мы каждый день воюем с Хель, самой смертью, за спасение жизни. Мы должны быть сильными и наша задача – служить во имя жизни, раз за разом побеждая смерть. На войне не плачут, а это именно война. Война во имя жизни. Мёртвого малыша похоронят на детском Гроте, на окраине живого леса, где он сможет через пару лет переродиться вновь. Сестра милосердия уже забирала двоих здоровых, немного мохнатых, как и все нормальные дети оборотней, у потерявшей сознание матери. С ними трем теперь всё будет хорошо. Детей отнесут в детскую, где обмоют и уложат в колыбельки, а мать отвезут в палату, где ей окажут всю необходимую помощь и позже принесут на кормление мальчиков.
Доктор Канаби, снимая халат и перчатки, покидала операционную – прямая спина, гордо расправленные плечи и высоко поднятая голова. Всё, как и полагается истинному целителю, а ведь она даже не была магом.
– Ами, – окликнула меня нянечка Эльза, когда я уже уничтожала на себе все остатки прошедшей операции дезинфицирующим заклятием.
Торопливо завершив очистку, прихватила папку с актами о рождении двух мальчиков, подошла к роженице, приложила руку к её лбу и пустила слабый импульс восстанавливающего заклинания, и напомнила сестре милосердия:
– Проверять каждый час.
– У меня шесть рожениц, – сестра укоризненно на меня взглянула.
– Контролируйте. Каждый. Час. При случае возникновения осложнений – немедленно позвать меня.
В моей непреклонности были причины. Ведь уже ни раз эльфийки покидали этот мир после рождения даже одного ребёнка, что уж говорить о двух. Дать практически вечную жизнь другому существу – дело крайне сложное, поэтому дети и появляются у нас так редко.
– Поняла, Целительница Вейгейрос, – сестра осторожно переложила малышей в перевозку. – И да, может это не совсем моё дело, но вы ужасно выглядите. Неужели совсем не спали? Вам бы отдохнуть.
Молча кивнув, я улыбнулась младенцам, с интересом разглядывающим друг друга, после пришедшеё в себя матери, что со слезами на глазах следила, как её мертвую дочь оборачивают в лист мёртвого древа и укладывают в дубовый гробик, она не смотрела на двух своих живых детей. Мать была объята горем по потере своей дочери и не могла разглядеть надежду в двух своих сыновьях. Горе, оно такое, не позволяет видеть лучик радости в тумане боли.
Покидая операционную, я посторонилась и придержала двери, в которые две нянечки вкатывали каталку для матери – роженицу переведут в палату и начнётся подготовка операционной для следующего больного.
У нас не хватало рабочих рук, как докторских, так и санитарных. Все постарались покинуть опасную столицу и теперь просто некому было лечить.
– Ты задержалась, – медсестра из детского отделения укоризненно покачала головой, от чего чепчик на её уже седых волосах чуть не слетел. – Загляни в детское отделение.
Я недоумённо посмотрела на неё и сказала:
– Но доктор Канаби ждёт меня в операционной.
– Дитё второй день ничего не ест и еле дышит! – закричала на меня медсестра, скрывая злые слёзы.
– О Вечный Лес!
Я сунула папку с актами в руки к медсестре, и сорвалась на недостойный бег. Но какое, к нижнему миру, достоинство, когда речь идёт о детях?
– В седьмой палате! – крикнула мне в след медсестра, не ожидавшая от меня такой резвости.
Седьмая палата, детское отделение. Детское отделение на пятом этаже, мы сейчас на втором. Я добежала до винтовой лестнице, и, теряя огромное количество магической силы, но сохраняя такое драгоценное время, применила магию левитации, за секунду преодолевая разницу в три этажа. После приземления почувствовала сильное головокружение, и аритмия началась, указывая на перерасход магической силы. Перед глазами потемнела, я на секунду остановилась, посылая в сердце магический импульс и вновь побежала. Из всех магически одарённых целителей в больнице только я и старый эльф, который, судя по словам санитарок, проводил операцию на пострадавшем во вчерашней потасовке гвардейцу. Расслабляться и отдыхать некогда.
Торопливо войдя в детское отделение, я приветливо кивала нянечкам и сёстрам милосердия, но шла целеноправленно в седьмую палату, игнорируя массу других больных детских аур. Я ворвалась в палату к малышу трёх-четырёх лет, надсадно кашляющему в руках бледной от ужаса эльфийки. Ещё издали увидела поражение половины лёгких. Плохо, но моей магии хватит на то, чтобы полностью их отчистить и сбросить жар, но не хватит на то, чтобы наполнить детское тело силами. Плохо, мальчик явно ослаб без должного питания.
– Вечного цветения, – поздоровалась с матерью мальчика, уверенно отбирая у неё ребёнка.
Малыш даже не заплакал – дети чувствуют мою светлую ауру и подсознательно ко мне тянуться. Усадила мальчика на колени, разрезала магией его футболку и приложила сияющую магией ладонь к его грудной клетке.
Отчистить бронхи, вывести черноту из лёгких, провести восстанавливающей магией по внутренней части лёгких. Мальчик содрогнулся от кашля и я вывела через его горло всю грязь, что была в его лёгких, постепенно окутывая все дыхательные пути восстанавливающим заклинанием.
Мать мальчика взвыла и попыталась забрать у меня ребёнка, но подоспевшая к тому моменту медсестра удержала её, не давая ко мне приблизиться и помешать проведению лечения.
Мальчик перестал исторгать желчь и я аккуратно переложила его на кроватку. Вот и всё. Немного сбив жар, я улыбнулась уже спокойному и почти здоровому маленькому чистокровному эльфу.
– Ну вот и всё, – всё ещё улыбаясь я подозвала сестру милосердия. – Мальчика протереть, маму успокоить и…
Тут я почувствовала дух смерти. О нет. Я развернулась и, не говоря никому ни слова, выбежала из палаты на ауру умирающего существа. Пробежав через две палаты и распахнув дверь в палату с умирающим, застыла.
Не сумею, не справлюсь. Смерть уже вытянула душу из мальчика, и на постели осталось лишь его крохотное тело.
– Н-нет… – пробормотала я, подходя и замирая на коленях у постели уже мёртвого ребёнка. Не почувствовала, не увидела, не смогла спасти.
– Так вот, где тебя тёмные носят, целительница Вейгейрос, ты не явилась на операцию. Что здесь? – раздался голос доктора Канаби у меня за спиной, а позже на шею мальчика опустилась её ладонь. – Мёртв. Ты уже ничего с этим не сделаешь.
Из глаз покатились крупные слёзы. Я ведь могла прийти быстрее, могла почувствовать присутствие смерти, могла, и тогда этот маленький мальчик не лежал бы сейчас мёртвым, не…
Хлёсткая боль на щеке привела меня в чувства, и я посмотрела на доктора Канади, стоящую надо мной.
– Смерти неизбежны, Амариллис. Смерть и жизнь – две стороны одной монеты и как целитель ты будешь часто сталкиваться со смертью. У каждого хорошего целителя есть своё кладбище ошибок за плечами, а ты, целитель прирождённый. Не стой на месте и научись выносить из всего урок. Ты не можешь спасти всех.
– Но он ещё ребёнок… – слабым голосом проговорила я, ощущая, как на сердцу опускается тяжёлый груз чужой утраченной жизни.
– Даже дети смертны, как бы не было больно нам это принять. Поднимайся, умойся и пошли. Нас ждёт ещё одна операция.
Я поднялась и пошла в ванные комнаты, импульсом силы приглушая на время ту боль, что жгла моё сердце не хуже калёного железа. Руки я мыла запредельно быстро, халат и перчатки мне помогла надеть сердобольные сёстры милосердия, причитавшие что-то про бедную девочку, в операционную я вошла быстрым шагом, поправляя чепец и накладывая на себя очередное дезинфицирующее заклинание.
– Пришла, – удовлетворённо сказала доктор Канаби, едва я вошла.
Ответа никто не жал. Торопливо обошла больного, в ужасе посмотрела на доктора.
– Ножевое ранение, характер внутренних повреждений не ясен, проверка и заживление на тебе. Работаем в паре, следи за моими движениями магическим зрением и указывай направление.
Хотелось напомнить, что мой резерв почти на нуле и я еще никогда не управляла действиями другого доктора, даже с полным резервом. У меня дрожали руки, внутри всё тряслось, мне было так страшно, но…
– Да, доктор, – выдохнула я, активируя магическое зрение и поднимая силовые нити.
Пациент погиб. Мы всё сделали верно, на удивление правильно и быстро, но сердце не выдержало. Оно просто остановилось, без каких-либо сигналов. Он умер, в момент, когда его уже зашивали. Просто умер. Я раз за разом ударяла в его сердце магическими импульсами, пытаясь снова запустить биение сердца, но оно не запускалось. Сердце навсегда остановилось, отдавая его душу в объятия смерти…
Потом, когда его, накрыв белой простынёй, вывозили из операционный, доктор Канаби с остервенением срывала окровавленные перчатки, а я стояла, несколько долгих вздохов, словно придавленная монолитной скалой.
– Проклятые драконы! Проклятые тёмные! – вдруг простонала доктор, – проклятые мёртвым лесом тёмные эльфы и прогнившие насквозь драконы! Как же я их ненавижу!
Это было единственным проявлением эмоций, которое позволила себе доктор. Уже в следующее мгновение, она сухо сказала:
– Вейгейрос, ступайте обратно в детское отделение, я к Главному Врачу.
Молча кивнула, вышла из операционной, уничтожила магией перчатки, нарукавники, халат, чепец, случайно разорвала резинку на голове и тяжёлые серебряные волосы рассыпались по плечам и спине, от чего ахнула сестра милосердия, но я, не обратив на неё никакого внимания, отправилась мыть руки. Вымыла руки раз, ещё раз, ещё и ещё…тёрла до красноты, и остановилась, лишь от прикосновения.
– Вас ждут дети, – с улыбкой сказала та самая медсестра, что позвала меня в прошлый раз.
