Liber Pagus. Стихотворная гоэтия

Liber Pagus

Стихотворная гоэтия

Олег Александрович Казаков

Сборник посвящается Майе:

с любовью и нежностью!

Иллюстрации Созданы автором при помощи нейросети Kandinsky 3.0

© Олег Александрович Казаков, 2025

ISBN 978-5-0062-3337-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

In nomine1

Что означает название сборника?

Либер (Liber) – в римской мифологии древний бог плодородия и оплодотворяющей силы, затем виноградарства, отождествлявшийся с Вакхом-Дионисом. Его женская параллель – Либера, иногда отождествлявшаяся с Ариадной. Первоначально Либер олицетворял собою производительность природы, радость и изобилие, что сблизило его с Дионисом. Атрибутом или символом его власти был fascinum (фаллос), который во время сбора винограда провозился по стране в торжественной и весёлой процессии. В связи с fascinum находились так называемые versus fescennini – грубые, вольные песни весёлого характера, оживлявшие время сбора винограда.

Но всё не так однозначно. Кроме имени божества на латыни «Liber» – это значит «книга». Например, у Алистера Кроули2 была «Книга Закона» – Liber AL vel Legis. Я тоже захотел повыпендриваться (читай – подоминировать в социуме) и придумал своё название.

Паг (лат. pagus) – самая маленькая административно-территориальная единица из тех, на которые делились провинции в Древнем Риме.

Позднелатинское paganus – «деревенщина» – произошло от латинского названия земского округа pagus, которое в свою очередь происходит от глагола pangere (родственного «пакту»), означающего «закреплять». Первоначально означало, очевидно, «граница, размеченная на местности».

Специалисты пишут следующее:

Слово «язычник» (речь идет о слове pagan) часто наделяется уничижительным смыслом и обозначает «нецивилизованного человека», «не-христианина» (первое и второе зачастую воспринимаются как одно и то же), и нередко даже сближается по смыслу со словом «варвар». Буквальное же его значение – «сельский», «деревенский» (pagus).3

Надеюсь, что просвещенному читателю определение названия сборника стало ясно, поэтому можно переходить к стихотворениям.

Liber Pagus

Солнечный ангел

В кисее из лунного света,
В Лабиринте Хрустальных Капель,
Заплутал на излёте лета
Один маленький, солнечный ангел.

Он случайно свалился с неба —
Когда ножкой болтал на тучке,
На земле – не в обители Феба4
И кругом одни злые колючки.

Место это иголкой зашито,
Запечатано древнею Силой
Темных рун толщиною накрыто
И заковано, словно могила.

Вдруг из тучки дождик спустился
Натянул серебристые струны,
Зазвучал лабиринт и открылся —
Передвинулись древние руны.

По лицу пробежала улыбка,
Кисея рассыпалась тенью,
Заиграли альты и скрипки
И пропало вмиг наважденье.

Ангел солнечный выпорхнул мошкой,
Мотыльком – на любимую тучку
Он теперь не болтает ножкой —
Он высовывает ручку.

Одной из Плеяд

Трепещут листья пальмы в темноте.
Порывы ветра теребят руками тучи
И капли дождь роняет в пустоте,
А я все слышу голос твой певучий.

На мокрых ветках вновь проснулись птицы,
Рассказывают – где-то будет Солнце,
Но это «где-то» – по ту сторону границы,
А не ко мне оно заглянет на оконце.

В душе лежит тяжёлая печаль.
Отравлен ей, как ты отравлена любовью.
Годов, прошедших не с тобою жаль,
В стремленье к нашему с тобою послесловью.

Любить сквозь годы – очень тяжкий труд.
Любить авансом, без ответа – тоже.
Обиды пусть усталые пройдут —
Держать их рядом лишь себе дороже.

Ах, если бы нашел я Мел Судьбы!
Писал бы им везде твоё лишь имя!
Но мела нет. Распутны и грубы
Бываем мы, хоть кажемся иными.

Волшебный мир

Я ехал верхом на рыбе
По темно-зеленому морю
И падали в море глыбы,
С волнами огромным споря.

Вороны катили коляску
На скалах среди океана.
В коляске дремала сказка,
Напоена звёздами пьяна.

Стояла седая избушка
И лестница падала в небо.
Сидела на крыше старушка,
Жевала краюху хлеба.

Над морем кружилася буря,
А рыба моя плавниками
Натужно гребла, бельма жмуря
И зло шевелила губами.

Звенело над нами пространство,
Вдали щерились тёмные скалы
И тёмная хмарь декаданства
Вино наливала в бокалы.

Я ехал сквозь море на рыбе,
Я двигался вровень с судьбою
И падали в волны глыбы,
Что прежде были Луною.

Щука

Тёмной ночью в черной-пречёрной воде
Проплывала седая щука
И стреляли частые звезды с небес,
Словно стрелы врагов из лука.

И кусала-закусывала щука врагов
Вострыми, как пила зубами,
И согласия не было между ними —
Теми злыми врагами.

Ясный месяц таращил средь рваных туч
Свои ярые вострые рожки,
Отпуская на Землю тонкий луч,
Знаки им рисовал на дорожке.

А в реке проплывали прочь – в тёмную ночь
И обломки, и ветки, и палки:
То порушенные планы и мысли врагов
Разбросали по водам русалки.

Захлестнуло в чёрной-пречёерной воде
Все намерения и злые желанья
И кусала-рвала, оставляя в беде
Злобных ворогов щука Меланья.

Заклинал водой их король-Водяной,
Закручинивал мысли за кручи,
Запечатывал чёрной-пречёрной водой
И забрасывал с Ветром за тучи.

Тёмной ночью в черной-пречёрной воде
Проплывала седая щука
И стреляли частые звезды с небес,
Словно стрелы, врагов из лука.

Ожидание

Прах осени развеян на стекле,
Её останки золотят сухие ветки.
Художник-ветер собирает на земле
Сусальных листьев золотистые отметки.

Зима неспешно размывает контур гор
И заметает небо над Турецкой Шапкой5,
А там, внизу – заиндевевший двор,
В окно стучится деревцо замёрзшей лапкой.

Или укроет его снежной пеленой,
Или дождем промочит – все едино.
Растёт оно у дома, под стеной
И ждет тепла, и на морозе стынет.

Треугольник

Я на встречу с тобою спешил,
Но вошёл и помеху увидел.
Я шутил, говорил ни о чём,
А его, как всегда, ненавидел.

Мы сидели в морском ресторане,
Кто-то третий – там явно был лишний.
Любовался твоими губами —
Опьяняли, как ягоды вишни.

Мне хотелось в любовном дурмане
Строить планы, но скоропостижно
Счёт оплачен, не мной и не нами,
Солнце в небе висит неподвижно,