Страница 5 из 7
– Привет, отец, – сказала я, подойдя к нему, – можно тебя поздравить?
– Угу, – вздохнул Даня, убрал сигарету в карман, и мы обнялись.
– Ты чего это вздыхаешь, – удивилась я, – ты разве не хотел папочкой быть?
– Я хотел резинку каждый раз не натягивать, – со вздохом сказал Даня, – а она придумала себе хрен знает, что. Я вообще думал, что она таблетки пьет.
– Эээ…? А жениться ты тоже не предлагал?
– Да ничего я не предлагал! – взорвался Даня, – И вообще, это все бред какой-то! Летом ты пропала совсем, на звонки не отвечала, ну и Лизка мне стала названивать, типа: «Звонила ли тебе Катя, а ничего ли у нее не случилось, может, ты что-то знаешь?» – пропищал Даня, пытаясь подражать Лизке, – Достала она меня! Ну и встретились мы несколько раз. Нормально все было, ничего серьезного! Ты ж знаешь, я с ней общался в универе только из-за тебя. А тут она придумала что-то, сначала спросила меня, встречаемся мы или нет. Ну я в шутку говорю: «Ну мы же видимся иногда, значит встречаемся». Я не виноват, что она уже нафантазировала что-то. Когда она новость мне свою сообщила, что беременна, ну я и сказал: «Теперь тебе в ЗАГС нужно, пока еще в платье влезешь». А она мне: «Давай сначала родителей познакомим». Я офигел, до меня дошло не сразу, я сначала просто подумал, что она от кого-то другого залетела! А про ЗАГС я вообще не себя имел в виду!
– Да от кого другого? У нее кроме тебя никого не было, ты не знал?
– А откуда я знал, что я один? Я думал, что у нее много таких, как я, а оказалось, что у нее любовь. А мне теперь что делать?
Я смотрела на Даню, а он стоял красный и злой. Да уж, весело. Я вспомнила, какой счастливой выглядела вчера Лиза, и стало совсем печально. Она то сейчас думает, что у нее все хорошо, что она выходит замуж и ждет ребенка от любимого человека.
– Дань, ну ты же понимаешь, что это какой-то сюр? Лиза любит тебя, и ребенок…
– А я ее нет! И никогда такое не говорил! Кать, я понимаю, я в твоих глазах сейчас козлом выгляжу, но ты себя на мое место поставь? Мы просто спали вместе, понимаешь? И вообще… Я думал, ты одумаешься и…
– Перестань! – перебила я его. – Мне плевать какой ты пострадавший, что ты делать теперь будешь? Ты сам с отчимом вырос, сам мне на папочку жаловался, какая он мразь, что бросил вас. А сейчас? Ты ребёнку того же хочешь?
– Кать, да я вообще его не хочу! Какой ребенок! Ну какой! Сегодня, с утра пораньше, мама Лизки моей матери позвонила. Теперь вообще жопа! Дома скандал, отчим бешеный, мать в истерике. Говорит, не отдам тебя этой шлюхе! Да мне и не нужно. Я вообще хочу, чтобы она того… Понимаешь? Кать, помоги мне, скажи ты ей, что ребенок этот не нужен, тебя она точно послушает.
– Ты совсем придурок, что ли? – спокойно спросила я Даню.
– Придурок! А что мне делать? Силком ее везти в больницу? Не хочу я на ней жениться! И вообще, какой ребенок? Мне всего двадцать два!
– Скажи ей все сам. Что там обычно говорят? Что поторопились. Скажи, что в армию забирают, ты же откосил? Вот и родине долг отдашь. Как раз призыв скоро. Ты же умненький, в конце концов, придумай что-то! – Даня смотрел на меня как побитая собака.
– Я боюсь. – коротко ответил он. Я вздохнула. Даню было жалко, но Лизу еще больше.
– Звони прямо сейчас, назначай встречу, и скажи ей. Если долго тянуть будешь, то чем позже срок, тем сложнее принимать решение. Имей совесть хоть в этом ей жизнь облегчить. – Даня тяжко вздохнул, достал телефон и набрал номер. Договорившись с Лизой о встрече, он посмотрел на меня.
– Может, ты со мной? Для храбрости?
– Нет.
– Ясно. – раздраженно хмыкнул он. – это ведь ты во всем этом виновата, а теперь что? Бросаешь меня значит?
– Я виновата? Что за дичь ты несешь?
– Да иди ты на … – зло сказал он и пошел к машине. Ну и шикарно. Я развернулась и пошла домой.
Моя муха преданно ждала меня на потолке. Меня трясло и накатила истерика. Я виновата? Что за бред? Я? Виновата в чем? В том, что боялась, что не хотела торопиться? Или что он решил с помощью Лизы утешиться? Я рыдала и не могла успокоиться. Муха опустилась с потолка и села мне на руку начав потирать свои лапки. Может, злорадствует, или жалеет. А может, решила что я просто вкусный кусочек того, что не тонет.
В комнате стало темно, а я лежала и смотрела в окно. Никогда больше не буду влюбляться. Это просто глупость, и я сама ее допустила. Вообще любовь – бред, придуманный ради фильмов и песенок, чтобы продать побольше. Одной лучше. И проще. И вообще одни плюсы.
Я не заметила, как уснула и спала, наверное, часов двенадцать. Просунулась ближе к шести. После вчерашних слез голова раскалывалась, а синяки на глазах стали такие красочные, что никакая маскировка не скрыла бы это творение природы на моем лице. Но нужно было вставать, и собираться в школу.
Как же не хочется туда идти! Вообще, никогда. Поступать в пед только из-за мамы, было не лучшей идеей. Причем, у мамы хотя бы были объективные причины, она боялась, что я больше никуда не пройду. Но я же знала, что баллов хватит, почему пошла на поводу?
И вдруг мне стало так тоскливо, что волком вой. Как же так? Живём один раз, а в семнадцать должны делать выбор, который полностью определит твою жизнь. Разве это разумно? Да я в этом возрасте только и думала о том, чтобы читать книги и лопать чипсы. Хотя, я и сейчас только об этом и думаю. Ну что меня ждет дальше? Я ненавижу детей, ну просто терпеть не могу! И что мне остается? Кучу потраченных нервов, убитое время, и зарплату, которой хватает только оплатить коммуналку и купить еды. Смогу я найти такие деньги, не гробя свою личность? Смогу. Так чего я вообще жду?
И тут я поняла, что мучило меня этим летом. И почему вставать по утрам не хотелось. И почему жизнь была не в радость.
Я вошла в школу и направилась к кабинету директрисы. На душе было легко, как никогда, и птички разве что не пели. Я пошла в приемную и взяла листик и ручку. Написала заявление, постучала в дверь кабинета:
– Входи, – сказала Лунева, когда я заглянула, – что хотела.
– Да вот – показала я бумажку, – заявление принесла.
– Какое заявление? – удивилась директорша.
– На увольнение. Подпишите?
– А чего это ты? – сказала Лунева с явным сарказмом. – Устала уже? Из-за маленького ребенка расстроилась?
– Ага, – не стала спорить я, – подпишите?
– Подпишу. Какое сегодня? Ты правильно дату поставила? – она прочитала заявление, поставила подпись и хмыкнула. – Две недели отработаешь и иди куда хочешь.
– Хорошо, – согласилась я. – И на втором экземпляре.
– А что, ты не доверяешь?
– Доверяю, мало ли, потеряется.
– Ну-ну, – Лунева поставила подпись на втором заявлении, и сказала с издевкой, – то что наше, ты у секретаря оставь.
Я вышла из школы, вдохнула чистый воздух и пошла к остановке. В голове звучало «Я свободен» и хотелось прыгать и кричать от радости.
Зазвонил телефон:
– Ты куда это ушла, – протянула директриса, – ты в курсе, что у тебя урок? Или ты дни перепутала?
– В курсе, Виолетта Ростиславовна, – закашляла я в трубку, – только вот простыла я что-то, а детей заражать не хочу. Я в поликлинику лучше поеду, больничный возьму, дома посижу где-то пару недель.
В телефоне раздались гудки, а на душе пели соловьи. Как же хорошо, быть свободной.
Глава 7
Павел
С утра мы встали пораньше, чтобы успеть поймать Элю до того времени, как ее выставят за дверь, а та отправится на радостях искать себе новые приключения. Сначала с нами даже не хотели разговаривать, но купюра номиналом в двести рублей в руках дежурной медсестры изменила ее приоритеты. Медсестра ушла, чтобы привести Элю, а мы остались около входа.
– Это вы мои благодетели? – хмыкнула Эля подойдя к нам. Лицо ее было бледным, по телу ссадины и царапины. Но для алкоголички после аварии выглядела она неплохо.
– Привет, – улыбнулась ей жена, – мы тебя домой отвезем.
– Это ты себе плюсики в карму копишь? Всегда сирых и убогих подбираешь?
– Прекрати, – рявкнул я на нее.
– Что за крики? – подошла к нам медсестра. – Мне тут скандалы не нужны!
– Мы уже уходим. – сказала Вика.
– Эй, а где моя сумка? – возмутилась Эля.
– Ничего не знаю, вчера другая смена была. – пошла в наступление медсестра.
– Вот воры, а! Куда кошелек дели? И телефон был!
– Зина! – громко позвала медсестра.
– Чего? – выглянула из-за двери тетечка неопределенного возраста и неохватного размера.
– Тут женщина вещи найти не может!
– Эта, что ли? Да вон сумка, в столе лежит. Алкашку эту к цыганкам положили, ну я и спрятала.
Зина отдала Эле сумку, та выхватила ее и развернулась в сторону выхода.
– Спасибо вам большое, – обратилась Вика к медработницам, – до свидания.
Мы спустились на первый этаж, и я повернулся к жене:
– Так, ты иди разбирайся со своими делами, а я тут сам.
– Может, мне с вами поехать… Ты справишься?
– Справлюсь? Иди давай.
– Хорошо. – согласилась жена и поцеловала меня в щеку.
– Позвони мне, как закончишь. – попросил я.
– Пока, – обратилась жена к Эле.
– Пока, – издевательски пропела та.
Жена вышла во двор больницы, и я посмотрел на Элю:
– Ты чего концерты устраиваешь?
– А что, нельзя? Вот хочется мне, душа поет, милый мой пришел. – засмеялась она.
– Так, слушай меня, – я зло посмотрел на нее, – хочешь, домой отвезу, хочешь сама топай. Идти тебе всего ничего, несколько километров.
– Тебе, сладкий мой, виднее. Ты же не забыл ко мне дорогу?
Я повернулся и пошел в сторону выхода. Эля постояла несколько секунд, а затем пошла за мной. Вот зараза! Меньше всего мне хотелось видеть эту дрянь, и уж тем более, возиться с ней. Но придумать отговорку не забирать ее я не смог – Вика бы поехала сама. А это еще хуже.
– А ты стареешь, любовь моя, – сказала Эля идя вслед за мной, – память тебя видно подводит уже, даже с днем рождения меня не поздравил.
Я молчал и быстро шел вперед. Господи, да чего ж ее нормально-то машина не сбила! Или к кому там с подобными просьбами обращаться?
– Ладно, радость моя, я ментально чувствую твои поздравления и принимаю их. – хмыкнула Эля и спросила. – Тридцать уже, представляешь? А Вике тридцать два через месяц. Ты можешь в это поверить, любимый? Я вот до сих пор никак не привыкну. Иногда в зеркало смотрю и пугаюсь – неужели это я?
– Просто пить надо меньше. – не выдержал я.
– Да разве в этом дело? Ровесницы все старухами кажутся. До сих пор себя одергиваю, недавно встретила одноклассницу, так она такая тетка. Так и хотелось по имени-отчеству назвать. А в голове все это время диссонанс какой-то – и это моя ровесница? А вчера проходила мимо пятой школы, стоят девочки кружком, по виду старшеклассницы. И щебечут о чем-то своем. И знаешь, сразу порыв такой, пойти к ним и просто постоять рядом. Проникнуться атмосферой… – Эля продолжала что-то щебетать, а у меня начала болеть голова. Такого потока на меня не вываливали уже давно. Хорошо, что Вика предпочитает думать, а потом говорить, иначе я бы давно спятил. Женские тараканы, как и женскую болтовню, могут переносить без вреда для психики только сами женщины.
– Как у тебя дела, счастье мое? – ворвался из потока красноречия Эли вопрос.
– Пока ты не появилась, шикарно было. – буркнул я.
– Кто тебе виноват, что ты выбрал такую спасительницу в жены? Мог другую. Я вот, тебя бы дома держала и никуда не отпускала.
– Что-то ты слишком разговорчивой стала.
– А мне терять нечего. Раньше надеялась. Теперь плевать.
– Ну ты ротик все же закрой, полезнее будет.
Мы сели в машину и отъехали от больницы. Эля сидела рядом и не отрываясь смотрела на меня.
– Дыру прожжешь. – сказал я.
– А что мне остается, – притворно вздохнула она, – единственная возможность насмотреться на любимого.
– Тебе не надоело?
– Надоело. В печенках ты у меня сидишь. Все душу проел. А поделать я ничего не могу.
– Перестань. Вышла бы уже давно замуж и ребенка родила. Было бы чем заняться.
– Я бы родила, – зло сказала Эля. – да ты не дал.
– Ну да, я у тебя как обычно главный злодей.
Я краем глаза смотрел на Элю. Ведьма, как ни крути. Ни алкоголь, ни время ее не портят. Но это до поры до времени.
– Личиком моим любуешься, – хмыкнула она, – любуйся, любуйся. Я же красивее Вики. Он бедная, поправиться боится. Знает, что фигура все, что у нее есть, да? Ни мозгов, ни внешности. Родит, так вообще разнесет, и ничего от нее не останется. Хотя она даже родить тебе не может, да?
– Знаешь, что самое забавное? – хмыкнул я. – Ты же меня даже не бесишь уже.
